Ты мне нравишься, Рэки!

      Рэки вошёл в комнату, на ходу вытирая рубиновые волосы и оставляя за собой белесые клубы пара.       — Ты ещё не спишь? — спросил он.       Канадец помотал головой, не поднимаясь с постели. Ему было стыдно за случившееся пятнадцать минут тому назад.  В тот момент парня захлестнуло страстью, желанием, жаждой и страхом. Перед взором тогда стояла мутная кисея, а в ушах звенело. Ланга тяжело вздохнул и накрыл глаза рукой, устало потирая лоб. «Мне так захотелось его поцеловать, что я даже не отдавал точного отчета своим действиям… Что на меня тогда нашло? Не знаю… Но мне сейчас неловко…»       — Ты как? — Рэки сел рядом с ним на край кровати, — Выглядишь измученно…       — Я в порядке, — Хасегава наконец открыл глаза и приподнялся, чтобы лучше рассмотреть парня: тот был одет в его красные клетчатые штаны и черную футболку, слегка свисающую с плеча из-за небольшой разнице в росте. Это делало японца ещё более привлекательным, чем обычно, — Тебе очень идёт моя пижама.       — Хах, правда? Спасибо…       Кян засмущался и поднял верх футболки на лицо, скрывая краснеющие щеки и оголяя при этом живот. Ланга непроизвольно покосил на него взгляд и тут же вскочил от удивления: некогда загорела кожа с золотым отливом побледнела, а подтянутый торс японца был полностью покрыт синяками, ссадинами и кровоподтёками.       — Р… Рэки… — канадец хотел что-то сказать, спросить, но слова застряли комом в горле, отдаваясь болью и жжением. Синяки — плёвое дело для скейтеров, но чтобы их было так много, должно было случится нечто нехоршее и Ланга это прекрасно понимал. «Откуда это все? От тренировок? Падений? Раньше все не было настолько плохо… Это из-за Адама? Или может… из-за меня?»       — Ланга, что с тобой? — японец забыл о смущении и встревоженно посмотрел на одноклассника: тот, сам того не заметив, начал плакать, застыв и глядя в одну точку, — Что случилось? Тебе плохо? Мне позвать твою маму? Принести воды?       Хасегава еле заметно качнул головой из стороны в сторону. Ему хотелось обнять Рэки, но тело словно окаменело. Попытки сделать какое-либо движение отдавались сильной болью, будто тысячи иголок и лезвий впивались в кожу с неистовой силой. Вопросы и слова, застрявшие в горле, царапали слизистую в попытках вырваться, но замертво падали вниз, заставляя грудную клетку болезненно сжиматься. Канадец чувствовал, что ему не хватает воздуха.       — Тихо, тихо, все хорошо, — японец обнял Лангу и стал поглаживать того по голове и спине, шепча при этом успокаиваюшие слова, — Я не знаю, что с тобой, но всё наладиться, обещаю. Я постараюсь помочь тебе. Я рядом.       Бывший сноубордист наконец перестал задыхаться, но от этих слов заплакал ещё сильнее. «почему? Как так вышло, что он опять успокаивает меня, хотя сам нуждается в помощи и поддержке? Сейчас я обливаюсь слезами в его объятиях, хотя должно быть совсем наоборот!»       — Прости меня… — хрипло выдавил из себя канадец, еле шевеля языком, — Прости…       — За что ты извиняешься? — Кян вятер слезы со щёк парня и поцеловал его в лоб, — Всё хорошо, посиди ещё немного, тебе нужно успокоиться.       Ланге хотелось ответить, что он в порядке, но просто отдался японцу, что убаюкивающе покачивал его, гладил и целовал, будто мама, укладывающая спать своего ребёнка.       — Я виноват перед тобой, Рэки — подал голос канадец, как только нашёл в себе силы, — Ты столько перенёс из-за меня… То обещание, та ссора… Я был не прав, мне не следовало идти на ту гонку с Адамом и вообще принимать участие в соревнованиях… Прости…       — Чего это ты вдруг об этом заговорил? Мне казалось, что мы все решили ещё на скейт площадке и давно помирились. Или ты считаешь, что нет?        — Нет! Не в коем случае! Просто… Я заметил… — тут парень замялся. «Как бы это так сказать… Потактичнее? Спрашивать о подобном и так не комфортно, но упоминать то, что я пялился на него… Ладно, без разницы», — Откуда у тебя эти синяки?       Рэки замер и какое-то время просто смотрел в одну точку. Ланга начал паниковать: «Что это с ним? Переклинило что-ли? Мне не стоило спрашивать об этом сейчас, вышло слишком прямо… Кажется я его сломал!»       — Какие ещё?.. А-а-а… Понял! — Кян вдруг вырвал парня из раздумий, — Ты об этом?       Он поднял футболку, оголяя торс и вопросительно взглянул на заливающегося краской Хасегаву.       — Да, об этом…       — И ты из-за каких-то синяков только что бился в истерике? — канадец стыдливо закивал, а Кян рассмеялся и прижал парня к груди, целуя в макушку, — Тебе не стоило так волноваться, солнышко. Я просто слишком много падал во время тренировок, это мелочи. Я в порядке.       — Но даже если это так, то мне все равно очень страшно от мысли, что с тобой что-то случилось… — Ланга всхлипнул, — Ты мне очень дорог, я боюсь за тебя…       — Я же сказал: всё в норме, — перебил парня Рэки и вдруг заулыбался, — То, как ты беспокоишься обо мне, со стороны выглядит очень мило.       — Я? Милый? — Хасегава залился краской, лицо горело от смущения.       — Чувак, да ты сейчас взорвёшься… Глянь-ка, — Кян протянул парню телефон, на ходу открывая камеру, — Весь красный, как черешня. Мои слова так сильно действуют на тебя?       Ланга, завидев свое покрасневшее лицо, дёрнулся, словно кот при виде своего отражения, забился в угол и с головой накрылся одеялом. Рэки смеялся и снимал это зрелище, а канадец сгорал от стыда. «Как это остановить? Я это совсем не контролирую!»       — Я… Я сейчас… Мне нужно умыться! — с этими словами Хасегава выскочил из укрытия и прошмыгнул в ванную, пока Кян хохотал, схватившись за живот.

***

      Холодная вода прояснила сознание и дала лицу остыть. Румянец потихоньку сходил со щёк парня, возвращая привычный белоснежный оттенок кожи. Убедившись, что все прошло, канадец собирался выйти, но тут его взгляд упал на небольшую баночку с йодом. «Точно, у Рэки ведь синяки и прочее… Может мне стоит слегка подлатать его?». Ланга начал копаться в полочках и ящиках, ища подходящие вещи. Спустя несколько минут он, еле удерживая в руках собранную кучу медикаментов, вернулся в комнату.       — Я тут вспомнил о твоих ранах, поэтому принёс… Рэки?       Японец мирно спал на кровати Ланги, руками и ногами обнимая подушку хозяина комнаты. Его грудь медленно вздымалась, на лице застыла легкая полуулыбка. Кян уснул.       — Ой… Прости! — канадец прикрыл рот ладонью, но тут же услышал грохот: всё, что он держал, стремительно посыпалось вниз, прямо на ноги парня, — М-мх… ТВОЮ Ж МАТЬ!       Хасегава схватился за больные пальцы, тихо бранясь. «Блин, точно, Рэки!». Ланга выпрямился и взглянул на спящего, но тот и ухом не повёл. «А-а-а… Точно, у него же три сестры… Конечно он привык спать в такой обстановке.»       Убрав образовавшийся бардак, канадец наконец облегчённо выдохнул и выключил свет, чтобы тоже лечь спать. По привычке он снял одежду, оставаясь в одних боксерках, ведь спать в пижаме в Японии ему было слишком жарко. Убедившись, что будильник в школу поставлен, парень лёг на кровать и прикрыл глаза. «Наконец я смогу нормально поспать» — подумал он, как вдруг его обвили руки Рэки, а на живот легла нога японца.       — Ланга… — пробормотал он во сне, терясь щекой о грудь Хасегавы.       — А?! — канадец выпучил глаза и сглотнул. «черт я же теперь не усну!»       — Пусти моего принца! — спящий стукнул локтем по канадцу, выбивая из того весь воздух, — Ищи себе другого! Скейт… Фея… Бал… Полночь…       Ланга, откашлявшись, изумленно взглянул на японца: «что за бред несёт этот парень? Какой ещё бал?»       Рэки ещё несколько минут шептал какую-то несуразицу, пока вновь не засопел, все ещё обнимая Хасегаву. Его тело, будто камин, отдавало теплом, но к удивлению для второго, это не доставляло ему дискомфорта, наоборот — хотелось прижаться к парню сильнее, утопая и плавясь в жарких объятиях, слово зефир в горячем шоколаде.       — Я люблю тебя, Рэки — произнёс Ланга, нежно целуя парня в лоб и засыпая.