" - Угадай кто?"

      Достоевский залпом опустошил очередную кружку крепкого черного чая с добавлением ромашки, заботливо приготовленную Иваном, который, видя состояние Федора, старался не тревожить его. С момента смерти Николая прошло уже около двух месяцев, но брюнету, кажется, становилось только хуже. Задание было сложным, поэтому Федор продумал весь план до мелочей, дабы сберечь клоуна. Но ведь он сдохнет нахрен, если не провернет уйму очередных выкрутасов! Вот и сдох. От последствий...       Дрожащими руками Достоевский достал пятую за день сигарету. План в итоге все равно пошел в нужном направлении, крысы сделали все, что нужно. Но лучше бы провалили! Федор бы поругал блондина немного… А вечером они вместе сыграли бы партию в дурака, в которой демон снова проиграет и ему придется выполнять какое-нибудь глупое желание Гоголя по типу: «Переодень Ваню в принцессу! А что? Волосы длинные, фигура женственная, если лицо немного разукрасить, то вообще не отличить! И да, больше розового! Он должен стать настоящей принцессой!» На синхронно заданный от Достоевского и Гончарова вопрос: «Ты хоть представление о принцессах имеешь?», Коля посмеется и ответит: «А надо?». Желание в любом случае пришлось бы выполнять. Какое... прекрасное сослагательное наклонение! Федор в восторге!       Достоевский затушил истлевшую сигарету о уже не раз обожженное предплечье, в надежде, что боль хоть немного протрезвит его заебавшееся сознание. Но этого не произошло…       Алая струйка стекла по запястбю. Федор раньше никогда даже не задумывался о подобном. Это тоже не помогло, но какое-то облегчение брюнет почувствовал. Он провел ножом, что всегда носил с собой, еще раз. И еще. Федор не понимал, что творит. Заворожённый, он смотрел на кровь и думал.       Думал… Кровь скольких людей незримыми струями стекает по его рукам? По рукам его подчинённых? По рукам псов мафии и представителей агентства? Кто эти люди. Их семья, друзья, враги, знакомые? А заслуживают они смерти или так получилось? Случайно получилось. Их мечты, уже неосуществимые. У него тоже есть мечта. У Вани и Саши. А у Коли? И у него была. Какая? Федор не знал. И не узнает…       Мысли прервал Иван, зашедший с очередной кружкой чая. Не говоря ни слова, он поставил ее на комод около двери и начал искать в этом же камоде аптечку. Молча он обработал запястье, забинтовал и так же молча обнял.       Глаза непроизвольно наполнились слезами. К горлу подступил ком. Спрятав лицо в ладонях, Федор как-то неправильно сгорбился. Но Гончаров уже почти привык видеть его таким. Неправильным. Беззвучный рыдания стали частыми спутниками истерик.       Иван продолжал обнимать Достоевского, пока тот, от бессилия не уснул у него на плече. Гончаров накрыл его пледом и, закрыв дверь, вышел из комнаты. Забытый на камоде чай уже совсем остыл. ***       Сквозняк прошибал холодным ветром. Тело дрожало, но его обладатель не обращал на это никакого внимания и безмолвно пялинся в стену перед собой. Федор настолько погрузился в свои мысли, что не услышал мягких шагов за своей спиной.       Руки в красных перчатках накрыли глаза Достоевского и раздалось тихое: — Эй, Дос-кун, угадай кто?