Дым и порох

Росинант к шичибукаям не испытывал пиетета (именно это слово, звучащее у тётушки Цуру как ругательство, липло к языку при виде любого из семи морских полководцев; изредка Росинант задумывался, сколько в этом личного, а сколько он перенял от уважаемой тётушки). Пират остаётся пиратом, даже на службе правительства. Но политика, бюджет и взаимовыгода — не менее бранные слова в исполнении бравого Гарпа — обязывали. Росинант понимал: Дозор, а с ним и Правительство просто прикрывали себе зад. Как ни крути, шичибукаи были удобны, когда работали на тебя, а не против, да ещё и без оклада. Они устрашали других пиратов, помельче. Верность многих островов была подкреплена их силой, а сколько благодаря им сэкономили денег и жизней матросов? Не счесть. Быть приёмным сыном Сэнгоку — знать сильно больше, чем хотелось бы. Выбор Росинанта тоже обязывал, как и его долгоиграющие цели, но вместо неприязни сэр Крокодайл вызывал много других эмоций: любопытство, интерес, раздражение и смутную тоску из детства, где в книжках со сказками, добытых у рабов, были истории про пиратов, овеянные романтическим флёром. Они с Доффи даже в них играли. Ездили на рабах-кораблях, брали штурмом мамину беседку — она только смеялась и охотно давала себя и похищать, и спасать. Вспоминать это было стыдно и неловко — и очень, очень больно там, за грудиной. Поэтому Росинант всё плавание старался поменьше смотреть в сторону Крокодайла, и ещё меньше — думать: о нём, и вообще. Не получалось. — Могли бы вы не сыпать сигаретным пеплом на моё пальто, младший лейтенант? — Оно загорелось не от моей искры. — Что? — Говорю, вы уже горите. — Я — уже нет, а вот вы — да. — Чёрт! Крокодайл! — Росинант дёрнулся, звякнула цепь, не давая ему упасть с бочки. Может, это шичибукай дёрнул рукой? Помог, что ли? — Сэр, — холодно поправил Крокодайл. — Сэр чёрт! — послушно исправился он и привычно сбил пламя с брюк. Из прожжённой дыры просвечивала тощая коленка. Если в ближайшее время не случится никаких пиратов на горизонте — предыдущие полыхали за спиной, как торфяники на Р, жуть! — то новой униформы ему не выдадут. Из принципа: он и так писал запросы в пять раз чаще остальных офицеров. Значит, придётся латать эту… мда. Раздражение нарастало, подзуживало выплеснуть досаду на пирата, а ещё было стыдно. Даже хотелось быть полезным, и это кому?! Крокодилу! Хаха, вот же говорящее имя. Тот почему-то всё отворачивался от него, но не отлипал с нравоучениями, как мокрый песок. — Чего вы ко мне привязались, сэр чёрт? Вон там капитан, и даже вице-адмирал есть. — Они скучные. — А я нет? — Вы хотя бы моего роста — не приходится нагибаться. Хочу заметить, именно вы предложили надеть на меня это. — Шичибукай выразительно погремел наручником из кайросеки. Ну вот, опять недоволен, зелёный крокодил, и так всё их многодневное плавание. Как будто Росинант в чём-то лично перед ним виноват! Ну пролил на его жилет пару чашек чая, снёс один раз с ног, ещё разбил подарочную бутылку вина, пока нёс, и попортил дорогой портсигар, не так уж много урона. Вот бедный папа Сэнгоку… Нет, он не будет отвечать на злобу злобой, он!.. Росинант обернулся, резко дёрнулась цепь — ой, больно, наверное, опять его неуклюжесть! — и охнул. Отодрал от рубашки кусок почище и полез вытирать кровь с лица Крокодайла. То ли глубокая ссадина, то ли рваная рана рассекала его лицо прямо по линии скул, из неё текла тёмная кровь. Местами она спеклась, но местами, густая и с медным запахом, капала на жилет. И как он не заметил этого раньше? А может — и Росинант сглотнул кислую слюну, — это не только его кровь. По договору с правительством шичибукаи обязаны сражаться с врагами Дозора. Они ведь напоролись на второй дивизион йонко Белоуса. И, по слухам, он сам был на борту флагмана. Росинант так впечатлился, что едва не кувыркнулся за борт, всматриваясь в корабли и бегающих по ним людей до рези в глазах. Брат ведь метил в такие короли? А потом начался ад, из которого вышвырнуло Крокодайла, измятого, как его портсигар — похоже, дурак, кинулся в атаку без приказа. Совсем как если б Росинант в открытую напал бы на Доффи. Блядь. Это что, было самоубийство?! — У вас боязнь крови, младший лейтенант? — Нет, — Росинант мотнул головой и отбросил испорченную тряпицу. Нащупав платок в кармане, продолжил. Сбитые костяшки ныли и будто горели, в голове тоже горело, но этот огонь был беззвучный, старый и отчаянно злой. — А что-то вы позеленели, как новичок, — не отставал Крокодайл. Все его, Росинанта, долгоиграющие планы и намерения — самоубийство. И вот к чему оно приведёт. — Я, между прочим, пытаюсь оказать вам первую помощь! Надо промыть и зашить, будет шрам, но вы пират, вам шрамы к лицу. — Пират, но знаю о первой помощь побольше вашего. Оставьте в покое эту царапину и найдите жгут. Хотите погеройствовать, так вон, мне пол руки оторвало, — буднично предложил Крокодайл, прикусывая кончик ароматной даже в этом зловонии сигары. Это так удивило Росинанта, что он не сразу понял… — …Чёрт, сэр! Где? А-а-а, у вас нет руки! — Глаза у него мигом полезли на лоб. Узел на шейном платке с трудом поддался дрожащим пальцам. Крокодайл тяжело вздохнул, сквозь вонь крови он странным образом продолжал пахнуть прокалённым песком и хорошим свежим одеколоном. Видимо, так полагалось адмиралам, представителям власти и шичибукаям на привязи. Но даже хорошо затянутый жгут не понравился Крокодайлу. — Донкихот Росинант, ещё одно движение или слово, и я отгрызу себе вторую руку и придушу вас. — За что?! И чем? — Ногами. Хотя, если вы не перестанете курить, то умрём мы оба. Смею вас обрадовать, под нами бочка с порохом. Да, да, порохом. Пожалейте калеку, я и так не могу погрузиться в своё горе рядом с вами, так ещё и умру из-за вашего идиотизма! «Так вы ж и хотели…» — А не надо было нарушать правила! — огрызнулся Росинант, сгибаясь гармошкой, чтоб глянуть, не врёт ли пират. Точно. Можно было и не проверять, с его-то удачливостью. И щель вон большая. Он поковырял её, расшатывая. Может, порох отсырел? Волны тут были невообразимые, море сошло с ума. — Не отсырел. — Рана на лице Крокодайла, наконец, прекратила так сильно кровить, и он стал медленно оттирать лицо краем кружевной манжеты. — Надо думать своей головой, а не только сводом приказов и правил, ещё и усугублять раздолбайством! — Я военный! А вы зануда! — А я пират — и переживу вас, уверен, раза в два!.. Вы что, уронили сейчас уголёк аккурат в щель бочки? — Прыгаем! — Стойте, не в воду ж!.. Как ни странно, их выловили багром дозорные — те из них, что выжили. И даже залатали шичибукая. Росинант устал писать рапорты и объяснительные, стоять перед начальством с давно заученным подобострастным выражением лица солдата, туповатого и верного Дозору. Да, взрыв произошел неподалеку. Да, шичибукай все время был под присмотром. Нет, ни о какой бочке пороха они не имели ни малейшего понятия. Крокодайлу, как он слышал, тоже вынули всю душу, промариновали за решёткой в больничной палате и отпустили. Шичибукай должен был приносить своим хозяевам пользу. Такой же несвободный, как Росинант — от своих желаний, целей, принадлежности к определенному миру. Перед отплытием Крокодайл сказал странную вещь. — Лейтенант, ваша неуклюжесть ужасна. Помяните моё слово, она будет стоить вам жизни. Но вы всё ещё можете сделать её козырной картой. Научитесь падать и поджигать, когда и как вам удобно. И побольше молчите, умоляю. — Сэр? — Что? — Больше не давайте отрывать вам руки. — Росинант не знал, зачем сказал это. Но что-то словно толкало его продолжать. — И, боюсь, вовремя упасть я уже не смогу. Крокодайл удивленно глянул поверх золотого протеза и газеты. — Вы меня переживете, сэр. Росинанту дали повышение, он выбил себе тайную миссию у Сэнгоку. Уже через год — чтоб подготовиться и освоить дьявольский фрукт. Что ж, а было весело.