Fate/History in Between

      -"Мне надо ненадолго покинуть Японию. Тебе будет что-нибудь нужно?"       -"Нет! Мне твоя помощь не нужна!"       -"Что ж, увидимся через пол года. Тогда же я и проведу второе вживление герба. Тебе нужно будет быть в отличной форме."       -"И без тебя знаю!"       -"Рин, теперь ты действительно глава семьи Тосака. Чтобы отметить этот день, я хочу сделать тебе подарок. Кинжал Азота. Его вручил мне учитель, в знак признания моих успехов. Теперь же он твой."       -"Это папин... " Девочка не могла сдержать слёз, а священник улыбку.       -"Что же, проследи за домом, пока меня не будет. Взрослая уже как-никак."       -"Вообще-то я и так это делала эти 8 лет, пока кто-то прохлаждался в своей церкви."       -"Ладно мне пора."       -"Надеюсь никогда больше не увижу твоё лицо!" Так священник и ушёл, оставив злую девчушку, за которой он "присматривал" 8 лет, после убийства её отца собственными руками, одну. Было бы расточительством не принять участие в войне за Святой Грааль во второй раз, когда у тебя под рукой сильнейшая Героическая Душа.       -"Для начала надо зайти за ним..." - говорил про себя священник - "...Он должен быть в церкви." Когда Кирей зашёл в подвал усеянный трупами иссохших бедолаг, которым не повезло наткнуться на Котомине, он увидел, стоящего посреди комнаты Короля Героев, одетого в белый свитер с мехом на капюшоне, черных джинсах, натянутых на белоснежную кожу, рассуждающего на различные, понятные только ему темы.       -"Гильгамеш, нам пора на самолёт. "       -"А это ты, Кирей. Я так понимаю в России нас уже заждались?"       -"Надеюсь, что нет. Будет трудно атаковать исподтишка, если остальные мастера будут знать о нас."       -"Ты же знаешь, что я не люблю это дело. Только грязь, вроде Ассасинов будет драться из тени. Я же другой случай и ты это знаешь, как никто другой."       -"Это точно. Но даже так, я просто хочу снова почувствовать ту радость и наслаждение, которую испытал 8 лет назад в Фуюки."       -"Рад, что ты нашёл, то что приносить тебе удовольствие, Кирей."       -"Да и ты мне в этом очень помог. Наслаждение от боли, криков и истинного отчаяния других людей... Я никогда это не забуду."       -"Получение удовлетворения от несоизмеримого горя черни. Ты и впрямь сумасшедший, Котомине. Но это и есть "ты". Я таких называю "сломанными". Надеюсь рано или поздно ты найдешь такого же как и ты, пусть это и будет твой враг."       -"Хааа... Я искренне верю в это. Вижу ты уже собрался."       -"Да. Посмотрю на ещё одну страну этого, прогнившего изнутри мира."       -"Ничего другого от тебя и не ожидал, Король Героев." Они отправились в аэропорт. Кирей взял с собой целый чемодан вещей и одну только Богу известно, что там, а Гильгамеш в свою очередь поехал на легке, потому что, как он сам говорит:       -"Все богатства этого мира принадлежат мне, даже если они из этой уродливой эпохи." На удивление что в аэропорту, что в самолёте Король Героев вёл себя уж чересчур вежливо.       -"Что с тобой? Никогда не видел тебя в таком приподнятом расположении духа."       -"Приподнятом? Ха-ха-ха-ха-ха! Я сейчас просто в бешенстве. Находиться в одном помещении, дышать одним воздухом и ходить по одной и той же земле с царём. Это эпоха действительно испорчена. Обычная чернь, что должна кланяться в ноги своему повелителю, уж слишком избалована. Но если устроить переполох сейчас, то на нас выйдут маги, со всего мира. Лишнее внимание ни к чему."       -"А ты, оказывается, умеешь рационально думать. Приспособился к этому времени?"       -"Держи свой рот на замке, шавка. Ты сам знаешь, что мне просто интересно наблюдать за твоей историей, как за романом, который написали специально для меня. И если я буду действовать, как и полагается царю, то продолжение никогда не выйдет и это разочарует меня куда больше, даже не смотря на моё, неподобающее королю поведение. Отыграюсь на червях из России по прибытии." От одной мысли, как Гильгамеш безжалостно убивает своих недругов, а те корчуются агонии и без единого шанса на спасение, хватаются за любую возможность выжить, Кирей непроизвольно начал ухмыляться.       -"Надеюсь я буду удостоен лицезреть всё могущество Короля Героев вновь."       -"Лестью ты себе не поможешь, Котомине Кирей." Полёт составил 10 часов. Кирей нашел такси и их отвезли в ближайший пятизвёздочный отель в Москве.       -"И это они называют "высший класс"? Хахахахаха! Да здесь даже сторожевую псину будет стыдно оставить! Хахахахахаха!"       -"Король может и не доволен, но это вполне достойно. 2 этажа, джакузи, русская баня, балкон, бесплатный завтрак, шведский стол в обед и это всё за 50000 тысяч рублей. Обычному, скромному священнику вполне достаточно."       -"Ладно, время 11 вечера. Можно и прогуляться, да Кирей?"       -"Если так угодно царю, я не смею отказываться."       -"Опять льстить вздумал. Я вижу тебя насквозь, Кирей. Ты желаешь смерти, не так ли? Ты хочешь слышать крики и мольбы о помощи. Я могу тебе в этом помочь. У нас ещё месяц впереди."       -"Как же хорошо, что ты меня понимаешь." Они решили прогуляться по ночным улицам Москвы. Кирей был впечатлён архитектурой некоторых зданий и памятников, хотя Гильгамеш, что ему и свойственно вечно ворчал, с довольной ухмылкой о нынешнем, прогнившем мире.       Москва встречала их своими огнями и шумом, полными жизни и неподдельного влечения. Гильгамеш, величественный и гордый, шагал по улицам с презрением к этому суетливому миру. Каждый шаг он делал, словно бы его походка сама по себе была доступом к высшим сферам, ненавязчиво подчеркивая его божественное происхождение. Глядя на толпу, он с насмешкой замечал, как люди спешат, гонятся за мимолетными удовольствиями и тщетными заботами. "Как можно тратить время на эти жалкие чаянья?" — думал он, указывая на рекламные щиты и витрины магазинов с бездушными товарами. Гильгамеш не понимал, как можно находить радость в заботах и незначительных событиях, когда вокруг столько величия — пусть даже в простой московской архитектуре, которая, по его мнению, не могла сравниться с пирамидами и дворцами древних. Котомине Кирей, наблюдая за своим компаньоном, не мог не снисходить к его высокомерности. Кирей испытывал своеобразное удовольствие от холодного анализа городской жизни и гаммы эмоций, что царила вокруг. Он видел, как Гильгамеш проявляет свое презрение, но в этом и заключалась прелесть их прогулки — величие, божественное и человеческое опровергали друг друга, создавая напряжение в воздухе. Кирей находил интерес в том, чтобы наблюдать, как прохожие, завороженные своим мелочным существованием, не замечают, что рядом с ними идут героический дух, получивший физическое воплощение и призрак. Он вдвойне чувствовал себя искусным манипулятором — не только в искусстве битвы, но и в умении быть незамеченным, в то время как Гильгамеш, рухнув в лоскуты и фрагменты современной жизни, продолжал презирать все, что не соответствовало его эпической сущности. Ночная Москва, освещенная мягким светом фонарей, казалась почти волшебной. Узкие улочки, полные теней и легкого шороха, создавали атмосферу таинственности. Гильгамеш и Котомине Кирей шли медленно, любуясь архитектурой, но их размышления прервал шум, доносящийся из ближайшего переулка.       Два пьяных человека, едва удерживая равновесие, бросались нелепыми шутками друг другу. Их смех нарушал мирное спокойствие ночи. Когда один из них, не замечая ничего вокруг, с силой столкнулся плечом с Гильгамешем, царственная фигура царя резко остановилась. Пьяный, не ведая о том, с кем имеет дело, лишь громко пронзил воздух дежурным ругательством. Глаза Гильгамеша пылали гневом, взглянул на обидчика, в его голосе звучала угроза: "Презренный посмел коснуться царя?" Котомине Кирей тихо наблюдал, усмехаясь про себя, ведь он знал, что Гильгамеш не шутит. Мгновение спустя, рука Гильгамеша взметнулась, и флагман его власти, Врата Вавилона, открылся с безмолвным свистом. Золотое оружие выползло из ниоткуда и, словно по воле божественной, упала прямо в руку царю. С резко сжатой челюстью и настойчивым взглядом, Гильгамеш одним движением выхватил меч, и в следующий миг рука обидчика отлетела в сторону, оставляя за собой кровавый след. Пьяный, не веря своим глазам, опустился на колени, крича, от боли. На мгновение открыв глаза, Москвич увидел, что он, два неизвестных ему иностранца (Гильгамеш и Кирей) и его друг уже находились не на оживлённой улице, а в темной подворотне. Кирей, скрестив руки на груди, с интересом наблюдал за последствиями. Гильгамеш, стоя над поверженным человеком, с легким презрением смотрел на его иссеченное тело. Ночь продолжала жить вокруг, игнорируя разразившуюся сцену. Кровь, медленно струившаяся по тротуару, резко выделялась на фоне серого асфальта, ледяным напоминанием о жестокости ситуации. Гильгамеш, не взглянув на своего противника, разглядывал свою руку, пока демонстративно складывал меч обратно во Врата Вавилона. Он знал, что подобные действия могут вызвать ненужные последствия, но в этот час он не жалел об этом. Пьяница, скрючившись от боли и шока, пытался осознать, что произошло. Второй его друг, по ту сторону улицы, готов был броситься к своему товарищу, но словно застыв, ужаснулся от увиденного, замерев на месте, не решаясь подойти. Гильгамеш, заметив его страх, лишь усмехнулся. "Ты хочешь повторить судьбу своего друга?" — произнес он, поднимая взгляд на испуганного мужчину. В его голосе звучало нечто большее, чем просто угроза; это было предупреждение, полное гордыни и уверенности в своей власти. Котомине Кирей стоял на месте, с легкой усмешкой наблюдая за паникой на лицах пьяных мужчин. Он знал, что, несмотря на очевидную жестокость, Гильгамеш никогда не злоупотреблял своей силой без причины. Эти двое просто оказались не в том месте и не в то время. "Интересно, как быстро превратится страх в ярость", — произнес Кирей, глядя на товарища поверженного. Сломленный, второй пьяница, все еще не смея приблизиться, вынужден был наблюдать, как его друг с трудом пытается приподняться с морщинистой брусчатки, пытаясь зажать кровоточащую руку. Именно в этот момент, когда пришло осознание страха, с него словно сняли оковы. Он мгновенно прыгнул вперед, как зверь, обманутый судьбой, и произнес: "Ты заплатишь за это! Я найму кого угодно, чтобы отомстить за моего друга!" Гильгамеш посмотрел на него с чуть приподнятой бровью. "Заплатить? Ты уже слишком поздно начал думать о последствиях. Но, может быть, ты просто спешил встретиться с должной для тебя смертью в неизвестности, щенок?" В алых глазах Короля Героев сверкает самодовольство, а движение, которое Гильгамеш делает, выбирая новый артефакт из "Врат Вавилона", должно было стать завершающим аккордом этой встречи. Меч, острый, как искрометный юмор, вновь появился в его руке. "Думай, прежде чем говорить, хозяин собственных иллюзий. Сколько конечностей готов отдать ТЫ за свои слова?" — сквозь ухмылку произнес Гильгамеш, поднимая меч в воздух. Но в этот момент, когда напряжение достигло пика, из-за угла показались лица – люди, привлеченные шумом, который раздался в темных закоулках. Пара зевак, а также один сутулый охранник, спешивший проверить, что произошло. Гильгамеш повернулся к новым пришельцам, и в его глазах мелькнуло осознание. "Кажется, тут и правда собралось множество презренных". Он поразительно быстро одной рукой убрал "Врата Вавилона", а Кирей ударив по темному асфальту ногой и потоком воздуха стер, лежащего на полу, окровавленного пьяницу, с лица земли. Кирей усмехнулся, ему нравилась эта игра. "Давай закончим этот спектакль, прежде чем нас заметят", — произнес он, вновь взглянув на Гильгамеша. "Не бойся", — бросил Гильгамеш, с ухмылкой улыбаясь. "Моя истинная сила еще не проявилась." Взгляд его был бескомпромиссным, и с каждым мгновением он все больше олицетворял самого себя – непокоримого, неумолимого царя.       Второй пьяный мужчина стоял в оцепенении, пока убийцы его товарища проходили мимо него. Когда Король Героев приблизился к несчастному, последний почувствовал на себе взгляд - холодный взгляд красных, полных злобы глаз блондина, заставил пробежать мурашки по телу незнакомца. "Тебе повезло, что нам надо торопиться, червь. Запомни эту картину навсегда. Запомни, как твой друг мучался, лежа на полу. Запомни, как его не стало в ту же секунду, как он посмел коснутся меня. Запомни, как ты ничем не смог ему помочь" - последнее, что услышал, уже протрезвевший мужчина, только что лицезревший смерть его товарища во всех подробностях, от странного священника, перед тем, как тот вместе со своим златовласым спутником растворились в толпе проходящих мимо зевак.

На следующее утро

      Гильгамеш и Котомине Кирей, поспав посте переполоха, что они устроили в случайной подворотне, начали перечислять известную им на данный момент информацию, о происходящей Войне за Грааль.       -"Итак, следящий за Войной, предоставленный церковью, сказал, что все семь мастеров уже призвали своих слуг. Также, он передал, что в этот раз был выдвинут свой мастер из церкви, который был специально обучен для участия в Войне за Грааль. К сожалению, мне не удалось выудить из него информацию о местонахождении всех мастеров"       -"У наблюдателей за Войной есть и такие сведения?"       -"Конечно. Они наблюдают за увеличением количества праны в большой округе и тем самым вычисляют, когда был призван слуга. Собственно, по этим всплеском магической энергии, они и узнают приблизительное место пребывания мастера."       -"Ха, забавно... - сказал Царь Героев, задумчиво ухмыляясь."       -"Как бы то ни было... - продолжил Котомине - У меня всё-таки получилось узнать, где ошивается один из мастеров. А именно мастер Сейбер."       -"Становится интереснее, да Кирей?"       -"Воистину. Вообщем, как мне сказал наблюдающий, Сейбер со своим мастером каждую ночь выходят на патруль."       -"Ты думаешь о том же, о чём и я?"       -"Разумеется, Король Героев. Мы выдвигаемся ночью, прошерстим весь город. Я возьму на себя мастера."       -"А я немного поиграюсь с этми новеньким Сейбером."       -"Отлично, план есть."       -"Эта ночь будет не такая тихая, не так ли..." - сказал Гильгамеш и ушел в свои мысли, пока Кирей начал подготавливаться к сегодняшней "встрече". Он создал небольших фамильяров, а если быть точнее, парочку птиц, которая будет патрулировать этот город с приходом темноты.

Этим же вечером

      Над ночной Москвой раскинулась прохлада, а городские огни рассыпались, как звёзды на фоне темного неба. Здания, устремлённые к ночи, создавали ощущение хрупкого равновесия между прошлым и будущим, где каждая улица таила в себе свои секреты и опасности. Гильгамеш, одетый в элегантный пиджак с внушительным меховым воротником, уверенно стоит на крыше одного из высотных зданий. Его холодный, но одновременно загадочный взгляд скользит по просторам ночной Москвы, наполненной мерцающими огнями и тенями аллей. Презрение к городу отражается в его взгляде, словно он видит за блеском огней лицемерие и мимолетность человеческих страстей. Однако на губах играла тонкая улыбка – улыбка человека, который знает цену власти и умеет наслаждаться мгновениями, где смешаны ирония и сарказм. Неподалёку, по узким улочкам города, Котомине Кирей методично проверяет территорию, опираясь на помощь своих фамильяров – таинственных птиц, чьи острые крики и зоркий взгляд позволяют ему улавливать малейшие перемены. Каждая птица словно живое око, наблюдающее за тем, как в лабиринте московских переулков разворачиваются события ночи. Их полёт, грациозно скользящий через темноту, создавал динамичное контрастное дополнение статичному величию фигуры Гильгамеша. Стоя на крыше, Гильгамеш ощущал себя высшей точкой мироздания, держа под контролем не только собственные эмоции, но и судьбы тех, кто плутал по ночным улицам. Его взгляд, полный холодного презрения, тонко переходил в улыбку, полную уверенности и нелегкой насмешки над мирскими слабостями. Сочетание этой двусмысленности создавало атмосферу загадочной притягательности – он был одновременно судьёй и участником происходящего, наблюдателем и вершителем судеб. Легкий ветерок, проходящий сквозь суетливых прохожих и блуждающий по крышам, казался голосом самой судьбы, шёпотом указывающим путь тем, кто осмеливается бросить вызов законам тьмы. Гильгамеш с его неподражаемой аурой и Котомине Кирей, наблюдающий за городом через призму фамильярных связей, словно два полюса, придавали ночи особенную мистику, которой неведомо было равных.       Глубокой ночью, когда Москва мерцала огнями на фоне густой тьмы, Котомине вдруг почувствовал, как что-то было не так. Его охватило острое предчувствие потери. Один из фамильяров, верный страж и глаз в небесах, не вернулся с разведки. Взгляд Кирея сузился, когда он произнёс:       -"Гильгамеш, один из моих фамильяров исчез. Его нет в небе, как и раньше." Король Героев, сохраняя свою невозмутимую осанку, продолжал наслаждаться видом ночной Москвы, словно безразлично наблюдая за мелкими суетливыми судьбами. Он, смотря куда то вдаль и улыбаясь холодной насмешкой, ответил:       -"Кирей, не время для раздумий. Пора показать нашим противникам, что каждый шаг в этом городе под нашим контролем."       -"Но уничтожения моего фамильяра, это прямой вызов на поединок, наши враги действуют слишком смело." Гильгамеш нахмурил брови, слегка наклонив голову и с холодным блеском в глазах произнёс:       -"Знаки интерпретируются лишь слабаком, Кирей. Мы не будем ждать судьбы, а сами изменим расклад. " Без дальнейших колебаний Котомине стал готовиться к действиям. Он начал спускаться с крыши. Его ноги, будто окованные решимостью, отталкивались от зданий, ведя его по узким мостовым улочкам Москвы. Каждый шаг сопровождался эхом тишины, нарушаемой лишь далёким гулом города. Спускаясь по темным фасадам, Кирей продолжал обдумывать слова Гильгамеша. Его лицо не показывало ни единой эмоции, разум искажался от смеси замешательства и решимости, а мысли искали путь к врагам, чье присутствие было не менее ощутимо, чем свет ночных огней. В каждом его движении читалась готовность к предстоящей схватке, где каждый шаг становился шагом к возмездию.       Кирей только приземлился на тёмную брусчатку, как вдруг его взгляд мгновенно остановился на длинной катане, мерцающей прямо у его лица. В ту же секунду неизвестный противник, не успев нанести свой удар, отскочил в сторону, словно уворачиваясь от неожиданной атаки сверху. Как будто по сигналу, два золотых меча, пронзая воздух, вонзились в асфальт, и насколько неожиданно они появились, настолько неожиданно они и испарились в воздухе, оставив за собой лишь золотистую пыль и дыру в земле. Не теряя ни минуты, Гильгамеш, используя свои способности левитации, плавно спустился с крыши. Он встал рядом с Котомине и Киреем, его ледяной голос раздавался сквозь напряжённую тишину ночи:       -"Что это у нас здесь? Прекрасная ночь, не правда ли?"       Ночь окутала узкие улочки Москвы, окрашенные в холодные оттенки синего под мерцанием уличных фонарей. Воздух пропитан тишиной. В центре этой сюрреалистической паузы, стоят три фигуры: Гильгамеш, Котомине Кирей и незнакомец, чья аура переплетает изящество и смертоносность.       Его силуэт вырисовывается словно из тумана — высокий, стройный, с осанкой, напоминающей изогнутый клинок. Лицо обладает резкими, но в то же время тонко очерченными чертами, отражающими и хладнокровие опытного бойца, и некую загадочную красоту. Его глаза проницательны и холодны, сверкающие ледяным блеском, способные проникнуть в самую суть соперника. Взгляд из-под слегка закатанных бровей кажется одновременно проницательным и отрешенным, словно он наблюдает за окружающим миром из другого измерения. Темные, как ночь, волосы падают на лоб и боковые части лица, придавая облику оттенок мрачной романтики традиционных воинов. Прическа выполнена со вкусом, волосы аккуратно зачесаны назад, лишь несколько прядей свободно струятся по вискам, что подчеркивает его неординарность и уверенность. Одежда Сейбер представляет собой современные интерпретации традиционного японского наряда. Он облачен в темное, облегающее тело одеяние, выполненное из материалов, способных обеспечить свободу движений во время боя.       Алые глаза Гильгамеша, полные презрительного любопытства, сверкают, когда он делает шаг вперед, нарушая дистанцию.       -"О, Сейбер, разве твой мастер не научил тебя этикету? Или ты, презренный, решил бросить вызов мне в одиночку?" - Царь кивает в сторону противника. Сейбер не шелохнулся. Его глаза устремлены в никуда - он не реагирует на провокацию, сохраняя позицию нейтралитета, словно статуя, высеченная из льда.       Священник стоит чуть позади Гильгамеша, его фигура в черном рясе почти сливается с тенями. Руки спрятаны за спиной, а пальцы судорожно сжимают черные ключи. Его лицо, обычно бесстрастное, слегка напряжено: тонкие морщинки у глаз выдают внутренний расчет.       -"План… рухнул" - мысль звучит в его голове с ледяной ясностью. Он ожидал, что Сейбер появится не один, что позволит Гильгамешу развязать бой, пока Кирей устранит слабое звено — мастера. Но теперь перед ними лишь слуга-одиночка, чье присутствие обнажает провал замысла. Сражаться с Сейбер без его хозяина бессмысленно. Да и Гильгамеш… он слишком капризен, чтобы подчиниться приказу отступить.       Незнакомец слегка наклоняет голову, его голос звучит мягко, но каждое слово отточено, как клинок:       -"Вы ошибаетесь, царь. Я не бросаю вызовы. Я лишь… срезаю преграды." Его пальцы слегка шевелятся у рукояти катаны, которую он держит в руке. Пауза повисает в воздухе, густая, как смола. Гильгамеш усмехается, но в его смехе нет веселья - только интерес.       -Ты забавен, "фальшивый слуга". Кирей в ступоре, не понимает слов его слуги. "Почему фальшивый? Он знает, то, чего не знаю я?"       -"И всё же перед твоей смертью спрошу тебя. Какое твоё имя, воин?" Сейбер стоял так же невозмутимо, и лишь порывы не сильного, но холодного ветра, развивали его кимоно из стороны в сторону.       Котомине стоял позади Гильгамеша, понимая, что его помощь в этой битве будет не бессмысленной, а скорее губительной. Кирей искусный воин, уже участвовавший в предыдущей Войне за Грааль в Фуюки, и умеет определять силу противника простым взглядом. И когда он впервые увидел загадочного мечника, то понял, что он один из сильнейших слуг, которых он когда-либо видел. Он мог его сравнить с Сейбер из Фуюки - Королём Артуром. Аура этого неизвестного слуги не выдавала никаких признаков желания убить, наоборот от него веяло спокойствием, умиротворением и грацией. Но то как стоял нынешний Сейбер, сразу показала, что он истинный воин.       Спустя несколько мгновений полной тишины, нарушаемой лишь звуками проезжающих мимо машин, Сейбер раскрыл своё имя:       -"Сасаки... Сасаки Коджиро..."

<----------------------------- Продолжение следует