У Джереми тоже есть близняшка

Затишье перед бурей. Идеальная фраза, которой можно описать скрытую и защищённую от чужаков поляну, в которой мирно устроились два её создателя, окутанные огромной магической силой и полностью лишенные какого-либо желания говорить, а, если честно, и жить. Они часть огромного секрета, запутанной семейной истории, что из поколения в поколение передавалась в одной и той же семье. Проклятье, погубившее не одну ведьму и ведьмака. Тайна, на разгадку которой времени почти не осталось. Поляна, найденная когда-то случайно, станет символом, их истории. Их новым концом и началом. Светловолосая девушка сидела, облокотившись на брата, думала обо всём, что здесь случилось, о том, что она узнала столь недавно и одновременно с этим будто целую вечность назад. Она боялась, что что-то из её мыслей близнец сможет прочесть, и вместе с тем страстно этого желала, просто чтобы он понял, что на самом деле творится у неё в душе, то, о чем хочется кричать. Однако говорить первой было для неё невыносимо. Всё еще находясь в своих мыслях, она подняла взгляд наверх, стараясь, как в древности, отсчитать, как долго они здесь находились по расположению солнца и начавших появляться звезд. По ощущениям, внутри прошла вечность, которую очень хотелось бы продлить, лишь бы не возвращаться в мир снаружи, в котором слишком много всего, от чего хочется сбежать. — Мы должны поторопиться, если хотим поговорить с дядей Джоном без лишних глаз, — разрывает тишину некогда старший в этой связи, гадая, о чем сейчас думает его сестра, что за ураган переживает внутри? Жалея, что не может услышать и намека об этом в её голове. Слишком мало времени прошло с востанавления их связи. Однако молчание и излишняя погружённость в себя его близняшки пугала, так же, как и её возможные мысли, что, скорее всего, не были такими же радужными, как его. Это была его прерогатива верить в лучшее, пока сестра верила только в реальность. Так было всегда, и это не изменилось. Однако он не помнил, чтобы когда-либо видел её настолько потухшей, лишённой какой-либо надежды. Ни до её попадания сюда, ни после. По совершенно непонятной для него причине, характер его сестры почти не отличался от характера и поведения прошлой. Может, только в мелочах. Отчего становилось сложнее поверить, что это не один и тот же человек. Магия — примерно такое объяснение сюда вполне бы вписалось. Хотелось понять, подтолкнуть её к тому, что так её гложит, и при этом отгородить от этого всеми возможными способами, чтобы лишний раз не ранить. За неимением решения он осторожно продолжил поглаживания её плеч, стараясь помочь ей незримой для кого-то иного поддержкой. Казалось, это совершенно ничего не даст, но, спустя долгие пять минут, та, собрав в себе силы, без лишней подготовки вылила на него то, чего он, казалось бы, даже не смог бы вообразить. — Один из нас умрёт, — пустым, лишённым эмоций, голосом я решилась рассказать о том, что ему придётся узнать рано или поздно, — на Гилбертах уже давно лежит проклятье, завязанное на близнецах. У нас есть время до 22 лет, чтобы в нём разобраться. Хотя, возможно, и меньше, — эти слова обрушились на него как град пуль или огромная лавина, оставляя после себя лишь пустоту. Почему? Как? Из-за чего? Эти вопросы разрывали его голову на куски, оставляя после себя лишь боль. Вот значит как? Вся его жить и страдания были только для того, чтобы в один ужасный день умереть или, ещё хуже, чтобы умерла его сестра, дважды? Он не мог в это поверить, он не хотел в это верить, ведь это бы означало конец, признания поражения. Боже, Господи, если ты слышишь, если ещё не отвернулся от меня, то, прошу, позволь нам жить, забери магию, что он так полюбил за то недолгое время. Всё это было слишком, последний год наполнил его жизнь таким количеством событий, что можно было бы написать целую историю в трех томах. Пустота, после этого признания в голове стало совсем пусто. Последняя фраза также не добавляла оптимизма. Объяснения, которые я готовила, информация, которую смогла узнать, пока находилась на той стороне, всё это просто исчезло, а моя нервная система будто бы атрофировалась, не в силах выдерживать накатившего на неё груза. Джереми, судя по его взгляду чувствовал тоже самое. Рука что гладила меня, просто повисла без движения, не в силах продолжать меня успокаивать. Карие глаза цвета шоколада отражали лишь пустоту. Что же до Джереми? Тот просто не мог поверить в то, что ему сказали, хотя и понимал, что сестре лгать о таком незачем, и от этого становилось больно. Он уже потерял сестру один раз, и не был готов пережить это снова. Вся его радость от того, что он нашёл свою любовь и разобрался со всем с сестрой, перекрыло это знание. Всё, что произошло казалось бредом сумашедшего под наркотой. Ужасный сон, который всё никак не закончится. Последние силы уходили на контроль магии, ветер стал усиливаться, и он не мог позволить себе и дальше бушевать. Не сейчас, когда в секундах от паники находилась и его сестра. Решив, что он разберёться с этим позже, он обнимает её, в ту же секунду утопая в её объятьях. Тихие всхлипы заглушаются его плечём. Чуть позже он понимает, что и сам плачет. Один из них умрёт и каждый надеется, что это будет он. Лишь бы не увидеть, как твоя вторая половинка навсегда перестанет дышать. Ведь неважно, как долго они вместе, сколько боли причинили друг другу ненароком, они одна семья, а для них это больше, чем просто слова.

*********************

Мы вернулись домой в полной тишине, взаимно решая не упоминать о прошедшей истерике, слишком пораженные последними новостями, которые подобно метеориту упали нам на головы. Хотелось немного тишины, спокойствия, даже самой банальной надежды, которой, казалось, ни у одного из нас не было. Так же, как и времени всё это переварить и обдумать. Жизнь продолжалась в своём привычном, неконтролируемом темпе, заставляя нас подстраиваться и прогибаться, даже когда сил на это не оставалось. Включая дядю Джона, которого они увидели как только зашли в дом. Он мирно сидел на кухне и попивал кофе, находясь, казалось, бы в таком же напряжении что и они. Завидев, как мы вошли, и заметив на наших плечах свой подарок, он улыбнулся и постарался скрыть дрожащие пальцы, что крепче стиснули кружуку кофе.

— Рад, что они подошли, — встав изо стала он подошёл ближе, раскинув руки в стороны — Надеюсь, ты соскучилась по дяде. Сложный персонаж, как и все тут, он вызывал у меня смешанные эмоции. Как человек, который смотрел сериал, я его недолюбливала, но как о дяде, воспоминания о нём у меня были прекрасными. Он дарил лучшие подарки, рассказывал самые невероятные сказки и всегда заступался за нас перед родителями. Он любил семью, но редко воспринимал их доводы в серьёз. Напоминал отца с гиперопекой. Я скорее всего бы не кинулась в его обьятья так же легко, если бы у меня не было о нём столько теплых воспомнанний из детства. Утопая в них сейчас хотелось поверить, что мы будем на одной стороне. Дядя Джон охотник, а я и Джереми ведьмы с большим количеством друзей, на которых тот привык охотиться. Наша семья определённо может потягаться с Майклсонами за разнообразие и противоречие. Осталась только оборотня в свои ряды заиметь, и вот полный комплект собран. К сожалению, Тайлера наш Джереми сюда не приведёт, так что грустим и надеемся на лучшее пополнение нашего цирка уродов, знаю, время не совсем подходящее для шуток, но когда жизнь идёт ко дну, остается только смеяться. — Нам нужно поговорить, пока не пришла Дженна и не стала возмущаться из-за моего присутствия, — отступая и выпуская меня из объятий, он вновь садиться за стол, и мы следуем за ним, кидая куртки на диван, за что обязательно схлопотаем от Дженны позже. Мы сели напротив, чтобы видеть лицо собеседника и его мимику в мельчайших подробностях. По крайней мере, таково было моё намерение, а Джереми, скорее всего, было немного некомфортно, и он решил сесть со мной рядом, по правую сторону, слегка дотрагиваясь своим плечом моего в качестве поддержки. Какие бы разногласия у нас не были, мы близнецы, мы семья, а семья держится вместе. Возможно, это должно быть нашим семейным девизом, раз «Всегда и Навечно» уже занято. — Я знаю, в нашей семье обычно не принято говорить все сразу в лоб, без этих скучных бесед вежливости с вопросами о погоде и другой подобной чуши, но, боюсь, у нас не так много времени, чтобы совсем разобраться, так что я спрошу прямо. Что вы знаете о нашей семье, не считая базовых фактов, вроде семьи основателей и тому подобного? И правда, не самый любимый в нашей семье подход. Обычно мы сначала разговариваем собеседника, а после всех вопросов вежливости начинаем потихоньку задавать свои вопросы, аккуратно дозируя информацию. Слегка манипулятивный подход, но полезный, должна признать, я и сама часто им пользуюсь. Подход Джона и впрямь был очень холодным, уверена, он научился этому пока сотрудничал с Изабель, если, конечно, это не изменилось из-за моего договора с Кэтрин. Точно не знаю, но дядя Джон понимал или, по крайней мере, догадывался, что мы смогли кое-что отыскать, учитывая, как он периодически смотрит на висящую на моей шее камею с изумрудом, что я нашла всего в нескольких метрах от места где мы сидим. Странная мысль о том, что он знает, пронеслась в моей голове словно пуля, и я даже на секунду повернулась к Джереми, подумав, что эта мысль его, но тот всё так же смотрел на дядю, практически не моргая, и пока было не понять правдива ли моя догадка, или мне просто показалось. Знает всё или немного, но он знает, по крайней мере, точно больше нас об истории нашей семьи, а это уже что-то, на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Особенно, если эта рыба с осиновыми кольями за плечами. — Мы знаем о вампирах и других, если ты об этом, — как обтекаемо, Джереми, молодец, хвалю, вот что делает с человеком моё хорошее или не очень влияние, а, возможно, и влеяние Анабель, но об этом, если честно пока не хочется думать. Джереми слегка усмехнулся будто услышав мои мысли, и меня это даже начало настораживать, это, конечно, удобно — говорить ментально, всё-таки из-за вампиров ты итак контролируешь каждый свой вздох и биение сердца, но всё-таки контролировать теперь ещё и свои мысли кажется слишком. Чую, после одного неприятного, но необходимого разговора меня ждёт ещё один. А пока лучше следить за своими мысли, во избежание…. — Было бы удивительно, если бы не узнали, живя в нашем городишке, но хорошо, — обречённо и как-то даже грустно продолжил он на нас смотреть, а потом почти в упор уставился на камею, не в силах отвести взгляд, — А что знаете вы о себе? — А, ты об этом, дядя, — я приподняла для наглядности левую руку, чтобы не задеть Джереми, и зажгла пламя, окружившее мою ладонь, — Если о том, что мы не самые типичные представители семьи Гилберт, то нам об этом уже известно, — взмахнув рукой, я снова пристально смотрю на него поигрывая камей той же рукой, что недавно горела, — Но это всё, так что, пожалуйст,а дядя, расскажи нам всё, что ты знаешь, потому что наша информация довольно ограничена. Дядя совсем не удивился огню, что я призвала, нет, он выглядел скорее обречённо, смотря на это, будто потерял последнюю надежду, настолько убито, что даже слепой бы понял, что он знает об обратной стороне этого дара. Значит, возможно, он уже хотя бы на полпути к тому, чтобы снять проклятье, можно ли чувство внутри меня назвать надеждой на то, что никто из нас не умрёт? Джереми взял меня за правую руку, явно чувствуя моё настроение и стараясь поддержать, поглаживая большим пальцем мою ладонь. Обменявшись короткими взглядами мы снова смотрим на дядю и, пока, единственный живой источник информации для нас, не считая, конечно, призраков мертвых ведьм и не таких уж и мертвых вампиров. — Я знал, что это будете вы, хотя надеялся, что смогу найти больше информации, чем та, что я знаю сейчас, — он слегка трёт свои глаза, будто пытаясь понять, как лучше раскрыть нам информацию, теряясь, когда перед нами оказывается бутылка из-под виски и три стакана. Джереми, видимо, не только манеру речи успел от меня перенять, но и проблемы с алкоголем, что, если честно, не очень хорошо, правда, довольно логично, учитывая, где мы живем. Я благодарно и слегка удивлённо смотрю на виски перед собой, а он слегка приподнимается, чтобы разлить его по трём стопкам и подать каждому из нас, и, взяв свой стакан, снова садится. Видимо, алкоголизм всё же тоже семейная фича наравне с притягиванием неприятностей на мягкое место. — Наша семья гораздо древнее, чем все привыкли считать, хоть фамилия Гилберт и была у нас не всегда, пара знакомых ведьм нашего предка смогли кое-что отыскать о нашем прошлом, и он записал всю полученую информацию в дневники. Братство пяти, могущественные охотники призванные истребить вампиров. Один из них и был нашим предком, — да, не самая новая информация, но хотя бы кое-какие мои догадки подтверждает. Быстро смотрю на Джереми, силясь понять, что он чувствует, но тот лишь слушает историю, ничем не выдавая свою заинтересованность или скуку. С его становящимся иногда каменным лицом становится соложно понять его настроение, интересно, у кого только научился? Может Дженна…? — У него была также сестра близнец, удивительной красоты девушка Диона. Она была сильной ведьмой, и, как оказалось, была весьма падка на мужское внимание, — класс, имя схоже, но вот коментарий… Словно сексист писал, Джереми в эту же секунду, как пронеслась эта мысль в моей голове закашлялся, подставляя кулак у рта, правда, было больше похоже на то, что он пытался сдержать смешок. Дядя этого, слава богу, не заметил, а лишь как-то особенно серьёзно на меня посмотрел. Эй, тут Джереми вообще-то с вампиршами встречается, а не я. Пока только спала, и то была разовая акция. Так что не надо думать, что я иду по тёмной протоптанной дорожке прямо в лес к хищнику, хотя к некоторым зайти на огонёк я всё-таки бы рискнула… Всё-таки Майклсоны исключительно хороши собою. Мимоходом похлопываю Джереми по спине, когда он давится виски, и снова возвращаю внимание на дядю. — Она обладала особенной способностью успокаивать людей и даже монстров просто своим голосом, и, возможно, именно по этой причине и влюбилась в двух невероятно красивых монстров, что рядом с ней таковыми и не являлись, предав этим собственного брата. К сожалению, всех деталей я не знаю, но вышло так, что то ли она сама наложила проклятье на собственный род, то ли её брату с этим помогли. Однако благодаря той особенности, женщины нашего рода довольно часто влюблялись в монстров, в основном, конечно, близнецы, что рождались в нашей семье, так что это можно считать правдой и, возможно, даже частью проклятья. «А Елена, оказывается, так почитает наши семейные традиции!» — от этой мысли, прозвучавшей в моей голове, захотелось рассмеяться и одновременно удивиться тому, что я на самом деле слышу мысли брата, но пришлось из-за всех сил держаться, всё-таки у нас тут серьёзный разговор, но, просто реально, они специально все учатся так нудно рассказывать такие истории и добавлять в них немного сексизма, или это ещё одна семейная фишка? Лучше бы им пройти курс ораторов у одного небезызвестного вампира в элегантном костюме. Боже, этот бред в моей голове точно от нервов появляется, честно. Посмотрев серьёзным, насколько было вообще возможным для меня сейчас, взглядом на дядю, я решаю подтолкнуть его к десерту истории, всё-таки совсем скоро со школы должна вернуться Елена, если, конечно, не заедет сначала к Сальваторе. А уж кого-кого а Мисс Панику нам сейчас лучше не беспокоить. Я люблю Елену всем сердцем, но у нее очень неуравновешенная психика, а мне и своих тараканов пока хватает, бороться ещё и с её — задача мирового маштаба. — Я правильно понимаю, что это не всё? Как-то не верится, что проклятье нашей семьи завязано только на том, что женщины влюбляются в неподходящих нашей семейной идеологии парней. Кажется, нервы сдают уже и у дяди тоже, нет, он конечно не рассмеялся, как Джереми или я в уме, но стакан с виски разом всё-таки осушил. Слабая психика и извращенное чувство юмора тоже часть проклятья? Или это просто мы уже немного чокнулись? — Конечно, нет, и как бы мне, не хотелось сейчас на вас это всё вываливать, лучше рассказать об этом сейчас, пока не стало поздно. Проклятье завязано на близнецах — только они обладают магией в нашей семье, почему доподлинно не известно, в дневниках я так и не нашёл объяснения этого феномена, известно лишь, что с каждым поколением они становятся лишь сильнее. Суть проклятья же заключается в том, что до 22 один из них не доживает. Умирают они по разным причинам, но это остаётся неизменным, и мне больно от того, что это вы. Мой брат отрицал даже саму мысль об этом до последнего своего дня, пока я пытался найти способ хоть как-нибудь обойти проклятье. На секунду я снова вспомнила тот разговор на заднем дворе дома, начиная, кажется, догадываться о его сути. Они знали, но молчали. Искал ответы только дядя, а не наш собственный отец. Грейсон позволил себе трусливо прятаться от правды, забывая, что от этого она не перестанет ею являться. Я не сдерживаюсь и обнимаю Джереми, может мне и трудно воспринимать Грейсона и Миранду как родителей, и я ощущаю их таковыми лишь наполовину, но для Джереми они ими были, и даже представить трудно, что он сейчас чувствует от осознания того, что собственный отец знал о проклятии и не пытался найти выход, лелея надежду на то, что всё это ложь. Поверхностный придурок, веривший, что его это не коснется, базовая человеческая установка, если честно. Истерики не было, хотя, возможно, дядя именно её и ожидал, но Джереми просто похлопал меня по спине, как бы говоря, что всё в порядке и снова повернулся к дяде, ожидая, что он продолжит, или, хотя бы, выскажет свои догадки, пока я наливала всем новую порцию виски и лишь слегка дрожащие пальцы выдавали мою нервозность. — Я знаю, сейчас не лучший момент, но украшение что ты носишь, Джо, принадлежало последней в нашей семье ведьме за последние триста лет, что сгубило проклятье, — вот тут-то моя рука и замирает на медальоне, что я до этого периодически крутила в руках, и я медленно, словно в замедленной сьемке снимаю с себя камею и открываю её расматривая две фотографии в ней. На одной темноволосый мужчина, и правда похож на представителя нашей семьи, а вот на второй стояла пара, та самая женщина, которую я увидела во время ритуала, и обаятельный и даже слегка пугающий светловолосый мужчина, настоящий красавец, который, очевидно, и был этим монстром, которого она полюбила (он будет смесью сифона и оборотня или еретеком). Передав украшения в протянутую руку дяди я вижу, с какой болью он смотрит на фотографии. — Это украшение принадлежало моей прабабушке и вашей прапрабабушке Селене Гилберт, на этом фото она вместе со своим возлюбленным Кристианом, — так вот, как зовут это красавчика, а я то думала, что за «Кри» было в той записке, которую я так и не смогла восстановить, как бы ни пыталась, — Она была сестрой Джонатана Гилберта, и, к сожалению, она тоже не дожила до 22, — дядя замолк, очевидно пытаясь справиться с налётом грусти, периодически посматривая на меня и иногда на Джереми, — Её убил вампир в возрасте 21 года, а Джонатан после её смерти потерял способность творить заклинания, его единственной возможностью хоть как-то заниматься магией стали изобретения с необычными свойствами, — волшебные часы, ясно, и, возможно, что-то ещё, вряд ли он изобрел только одну вещь почти за 40-50 лет жизни, — По его дневникам удалось понять, что убил её не просто какой-то вампир, а её возлюбленный. К сожалению, она так и не смогла увидеть в нём монстра, продолжая видеть в нём лучшее до последнего вздоха. Вампира поймать не удалось, где он сейчас также не известно, поэтому будьте на чеку. — Вот это настоящий пиздец, — мне не нравится что-то в этой истории, и я никак не могу понять, что именно. В тех обрывках, что мне удалось прочесть и расшифровать она отзывалась о нём очень нежно, как-то струдом верится, что этот мужчина и вправду мог её убить, хотя влюбленные часто бывают слепы к объектам их чувств, так что я не могу знать наверняка. Не найдя пока решения лучше, я залпом допиваю оставшийся виски и доливаю ещё, делая пару дополнительных глотков, чтобы успокоить рой мыслей в своей голове. Наша семейная история — это рассказ с кучей сюжетных дыр и догадок, что мне совершенно не нравится, поскольку в сухом остатке у нас есть толкьо предположения. Джонатан Гилберт… он жил в то же время, что и Деймон со Стефаном, они родились, конечно, гораздо позже, но, может, братья что-то знаю о нём или его сестре. Они же должны были видеться хотя бы пару раз, городок маленький, да и они были представителями совсем не обычных семей, и я не про то, что они были из семей основателей. Попытавшись удержаться за эту мысль я смотрю на часы, решая, ждать ли ещё одного разговора с родствениками, или сразу поехать в бар и распросить обо всём Деймона, тот был хоть и не намного, но старше Стефана, возможно, и знает что-нибудь о той ситуации, хотя бы догадки и сплетни, всё-таки погибла девушка из знатной семьи, какие-то домыслы должны были всплывать в разговорах или в беседах за закрытами дверями. — Мне надо уйти, меня ждут друзья, спасибо, что рассказал обо всем, дядя, но думаю, нам нужно время, чтобы всё это переварить, чтобы разобраться в этом. Джереми, ты со мной? — как бы невзначай спрашиваю его, делая большие глаза сигнализируя, чтобы он соглашался, не только мне стоит сегодня разобраться с тараканами в голове. Да и у меня нет никакого желания отвечать на вопросы дяди, который точно начнёт их задавать, как оклемается от этого разговора и пары стаканов виски, что осушил. Услышав положительный ответ от близнеца, я хватаю куртку с дивана и выхожу на улицу не в силах больше находиться в этой гостиной. Уж слишком эмоционально насыщенный разговор в ней прошёл, всё-таки верить всему, что скажут, было бы глупо, особенно в этой вселенно, где у каждой истории есть второе, если не тройное дно. Отойдя на небольшое от дома расстояние я набираю Деймону сообщение, что буду ждать его в баре через 20 минут, желательно в более-менее трезвом виде. «Не беспокойся, исчадие, добрый дядюшка Деймон будет трезв, чтобы присмотреть за тобой.», и смайлик точно намекает на историю, которую я рассказала в машине. Ага, уж он-то точно присмотрит, через экран телефона, пока будет снимать все самые неловкие моменты нашей попойки, очередной пьянки на гране эмоционального срыва. Всё-таки как бы меня не беспокоило, что произошло тем вечером в Нью Йорке, я почти на все 100 процентов уверена, что мне лучше не знать. Моя психика не выдержит ещё каких-нибудь странных подробностей, а в психиатрию мне пока нельзя, со слишком многим надо еще разобрать, а мягкие стены могут пока подождать. По крайней мере, не сейчас. Оглянувшись на дом, я замечаю самую забавную картину. Джереми, очевидно, слишком увлечён, пытаясь меня найти в темноте, способом мотания головы из стороны в сторону, совсем забывает смотреть под ноги и каким-то чудом проезжается по лестнице только филейной частью своего тела, а не головой, забавно крехтя как старик и размахивая руками. Я почти уверена, что он сетует на меня, бога и магию в данный момент, он такие моменты свей неуклюжести просто ненавидел. Помахав рукой, как бы намекая, что я видела данный инцидент его неуклюжести, я достаю желанную сейчас сигарету и от пальца закуриваю её. Да, ненужный пафос, но что вы мне сделаете. С наслаждением затягиваюсь, вдыхая едкий дым в мои лёгкие. Обожаю это мгновение спокойствия ещё с прошлой жизни, когда первая же затяжка заставляла меня отвлечься от проблем в реальности и полностью погрузить в это мгновения контроля дыма. Курение — вред, я знаю, но жить-то всё равно осталось немного, так что можно и лёгкие подпортить, вместе с печенью, раз такая пьянка. — Знаешь, я бы мог прямо сейчас прочитать тебе нотацию о вреде сигарет и тому подобного, — говорит подходящий ко мне Джереми, так и подбивая меня спросить, где же на этот раз вылезет это пресловутое но, что я, собственно, и делаю, продолжая шагать в сторону бара, не желая стоять около дома с уликой и наткнуться на Дженну или Елену, которые точно не приметнут с лекцией о здоровье на добрые 2 часа и выносу мозгов в паузах. Ладно если одна, но обе… Нет, спасибо, откажусь. Такого комбо даже первородные не вытянут. — Но… — Но вместо этого, просто поделись одной, — как ни в чём не бывало заканчивает Джер, подставляя руку, явно намекая, что он сейчас не шутит. А я что? Я не жадная, поэтому просто протягиваю ему открытую пачку, которую он с удовольствием принимает и пытается, как и я, закурить от пальца, что выходит у него только с третьей попытки. Всё-таки огонь совершенно не его стихия, думаю я, когда он отдает пачку обратно мне и подстраивается под мой быстрый темп ходьбы. Неспеша покуривает, с удовольствием втягивая в свои легкие никотин, и абсолютно не кашляет… А, точно, он же косячки покуривал, что ж, да, после этого мои тонкие сигареты для него всего-навсего детская шалость. Догнав его и идя с ним шаг в шаг, я невольно вспоминаю ту странную ситуацию за столом, для которой есть только два объяснения: либо у меня начинается раздвоение личности, либо я действительно слышала мысли Джереми, как и он мои. Мазнув по нему нечитаемым взглядом и не слыша от него и намека, что он слышал о чём я думаю, решаю всё-таки уточнить. Как никак, но с альтер эго лучше не шутить, Аларик тому прямое доказательство. — За столом ты ведь слышал какие-то мои коментарии? — Если ты про намеки о сексизме в нашей семье, то да, — как ни в чём не бывало проговаривает Джереми с лёгким смешком, очевидно привыкший к моим мыслям в его голове настолько, что его уже это и не беспокоит, в отличии от меня, для которой это новая и неизведанная територия. Что ж, могу только позавидовать его спокойствию и хорошему хотя бы на первый взгляд настроению, — Я не могу слышать всё, о чём ты думаешь, и, наверное, славу богу, боюсь представить, какие тараканы в твоей голове бродят, — его взгляд прошёлся по моему профилю и очевидно нашёл в нём какой-то вопрос, раз через секунду решил прояснить детали, — Просто мысли, подкреплённые сильными эмоциями, у тебя обычно это всегда раздражение или намек на злость. В основном они как саркастичные комментарии или что-то в этом роде. Совсем редко бывает и что-то грустное. Такой поворот событий меня, конечно, успокаивает (нет, совсем нет), не сильно, конечно, однако это гораздо лучше, чем, если бы он знал вообще всё, что происходит у меня в голове, тут его комментарий про тараканов попал прямо в цель. Главное, чтобы после такого раздвоение личности не развилось у него. Как помним, Аларик не лучший пример для подражания в этом плане. День откровенней какой-то, а не семейные разговоры. Решив, что копаться во всём этом лучше позже и находясь под градусом, я уже собираюсь сделать ещё один затяг, как меня настигает вопрос. — Ты мои мыли тоже смогла услышать? — ему было явно интересно, судя по нескрываемому любопытству в голосе, что, впрочем, неудивительно. Даже в этом мире связь близнецов, которые могут слышать мысли друг друга, пусть и не все — редкость. Такому вполне можно удивляться, даже если ты не искушён в таком вопросе как сверхъестественное. — Да, — через затяг отвечаю я чуть загрубевшим голосом, — Так же как ты и описал, мысли подкреплённые сильными эмоциями. Разряжение как наша общая отличительная черта. На это он лишь хмыкает, и остальной путь до бара мы продолжаем в тишине, очевидно разбираясь со всей новой информацией у самих себя в голове. Конечно, у меня была надежда, что дядя Джон скажет, что уже нашёл решение проблемы и вообще всё чики-пуки, ну или что всё это нелепый фарс, но, к сожалению, он им не был. Шум расслабляющей музыки ожидал нас за очередным поворотом, и мы неспешно входим в святую обитель всех пьяниц и подросков (что впрочем одно и тоже) Мистик Фолза, инстинктивно я тут же сжигаю уже вторую сигарету за своей спиной когда вижу нашего любимого вампира у бара. Нервировать лишний раз старичка я не собираюсь. Проверять, бывают ли у вампиров панические атаки — тоже. Мы почти подходим, когда неожиданно для нас, но без особого сюрприза для Деймона рядом с ним присаживается Стефан и, поворачиваясь, машет нам рукой. Что может быть лучше одного брата Сальваторе? Очевидно, два брата Сальваторе. P.S Кэтрин Пирс

******************

— Рад, что вас никто не съел по дороге. — И мы тебя рады видеть, Деймон, — с улыбкой проговорила, испытывая странное утешение в его привычной язвительности. — Так ты вроде здесь, кому ещё нас есть то? — Одновременно со мной сказал Джереми, делая голос театрально удивленным. Так что, когда я поворачиваю голову вправо и вижу, как на лице Деймона вырисовывается улыбка в стиле «да, я такой», мне хочется смеяться, что я почти делаю, пока меня не захватывают в медвежьи объятия знакомые руки. Стэфан дарит мне этим невообразимую поддержку, о нужде в которой я даже не догадывалась, за что я шёпотом благодарю его и отстраняюсь, желая выпить что-нибудь эдакое, такое, чтобы идеально подошло под мой слегка нервный настрой. Светлая макушка поворачивается к нам с другого конца стойки, словно услышав мои мысли, что, я надеюсь, всё-таки не произошло, потому что ну нафиг. Этот мир и так достаточно безумен. К нашей компании подходит тот, о ком я за все эти события успела позабыть, Мэтт — квотербэк. Пф, ну это не могло понравиться Ребекке, серьезно. Не, парень, конечно, смазливый, но мне, очевидно, стоит побеспокоиться за вкус Елены и наших Барби, раз уж на то пошло, потому что всё, что пока в нём есть — это побитый жизнью взгляд и удивительная живучесть, по которой первородные тихо плачут от завести. — Я сделал что-то не так? — Да нет, просто ты натуральный блондин? — не замечая никакой неловкости выдаю я самое гениальное, что есть в моей голове. Знаете, это как один из способов избавиться от стресса, стрессуя других. Метод Кола Майклсона, обращайтесь. Когда ко мне поворачиваются пять макушек со взглядами, аля, ты серьезно, я просто пожимаю плечами, а что? Нужно же мне знать, кому петь песенку про натурального блондина. Просто Клаус вообще не вариант, всё-таки волосы у него слегка рыжеватые и более темные, а дядя Джон шутку может и не оценить, да и опять же, цвет!!! Хрип Джереми, который, кажется, подавился воздухом, прекрасно разбавляет напряжённую общим шоком атмосферу, особенно когда Деймон слегка похлопывает его по спине, причитая как настоящий родитель. — Ну чего ж ты как маленький, аккуратней надо быть, сначала глотаешь потом дышишь, — правда когда эту фразу произносит Деймон Сальваторе сам собой появляется сексуальный подтекст. — Нам 2 двойных виски, и два с колой, — старается сгладить общую атмосферу Стэфан, как самый воспитанный из всех здесь присутствующих, пока Джереми в отдалении снова взрывается от смеха. — Как говорил один мой знакомый жизнь калечит, а виски лечит, — а Деймон похоже втихаря успел и плазмы выпить, пока нас не было, хотя кто его знает, это же Деймон, он такие шутки может и трезвым выдать, хотя, если очень честно признать, в трезвом состоянии он бывает довольно редко и только утром. — С такими-то фразами я действительно уверен, что он твой знакомый. — Заткнись, шкет, много ли ты понимаешь в философии? — С каких спор алкоголизм стал философией? — Джереми картинно взмахивает руками и хватается за волосы, очевидно пытаясь передать весь спектр своего недоумения вампиру. Пока брат и Деймон перебрасывались колкостями, я, облокотившись на Стэфана, с улыбкой наблюдала за этой милой борьбой интеллекта. Всё-таки старшие братья это геморрой . Спустя несколько часов и расслабленных разговоров и чуть ли не слёзных обнимашек, которым поспособствовало большое количество виски и забавный вид Донована, когда он, слегка шарахнувшись, застывает как олень в свете фар каждый раз, когда слышит фразу: «Блондинчик, подойди!». Признаться честно, я не думала, что когда-нибудь доведу человека до такого состояния, заставляющего его пожалеть о своём ДНК, но когда с тобой трое таких же ненормальных, как и ты, это становится удивительно просто. Правда, как мы Стефана в это втянули, оставалось для нас загадкой. Хотя, возможно свою роль сыграло то, что он случайно вместо текилы выпил паленую водку. Кто его знает. Будем считать, что это лавры нашего совместного дурного влияние. Водка на вкус и вправду оказалась не очень, что сильно меня расстроило, в Америке найти хорошую водку в это время так же просто, как вытянуть счастливый билет в лотерее — то есть в теории возможно, но практически нереально в 2009 году. Так что от грусти я снова перешла на виски, который теперь казался куда более приятным и крепким. Я подняла голову и обвила взглядом нашу присевшую в скрытом от посторонних глаз столике в углу бара компанию и, выдохнув, задала вопрос, который, как казалось для меня в тот момент, был одним из самых важных и самых тяжёлых, который со стопроцентной вероятности мигом порушит общий настрой. Особенно, если учитывать, как вампиры ненавидят разговоры о своей смертной жизни, особенно, если она была наполнена, как у братьев, большим количеством травм и трагедий. Наша кондиция определённо не располагала к такой беседе, как и окружающая нас обстановка, но сидеть и маленькой ложечкой выедать себе мозги, чтобы в итоге опуститься к самоуничижению, не хотелось совсем, в конце концов, я не Эдвард Каллен и не вожу пафосную тачку. — Что вы знаете о Селене Гилберт? — вопрос прозвучал после тяжёлого вздоха, и, казалось, заставил всю пьянствующую нечисть успокоиться и протрезветь за пару секунд. Деймон слегка отвел взгляд, смотря в окно, очевидно, что-то вспоминая или стараясь избежать этого вопроса, оставив все пояснения на брата. Стефан же, что пару секунд до этого заливисто смеялся, замолчал, опуская голову смотря в упор в свой уже пустой от бурбона стакан. А Джереми, который, кажется, и вовсе успел позабыть зачем мы сюда направлялись резко посерьёзнел и стал выглядеть гораздо старше своих лет. Да уж, умею же портить атмосферу, да так, что заставила, троих мужчин вокруг себя крепко задуматься. Что примечательно, они не спрашивали зачем, настолько уставшие и несколько разморенные алкоголем братья Сальваторе просто пытались вспомнить ту, что была элементом их ещё человеческого прошлого, прошлого, которое стало всплывать слишком часто с их возвращения в Мистик Фолз. — Она была красивой, — взял первое слово Деймон очевидно понимая, что отвечать всё же придется и постарался вспомнить о ней как можно больше, — идеальной леди которой восхищались все в высшем обществе. Я был ещё юнцом, когда она резко стала встревать во всевозможные скандалы. — Сразу после предложений о женитьбе, — вторил ему Стефан очевидно пытающийся вспомнить хоть что-нибудь, всё-таки на тот момент ему скорее всего было около 5 или, может, чуть больше. — Если я правильно помню, а после алкоголя я в этом не особо уверен, — невесело пробормотал старший из братьев, усмехаясь и допивая остатки виски из одного из множества стаканов на столе, — она влюбилась в человека без титула и имени и с не очень большими богатствами, которые могли бы этот самый титул возместить. Кажется, его звали Александр или что-то в этом роде. — Вокруг него также ходило много слухов, отец как-то раз даже созвал своих друзей, чтобы его обсудить, они вроде что-то в итоге и решили, но исход я, если честно, и не помню. Только её похороны через полгода и пропажу того самого парня в тот же день, — качая головой, словно презирая самого себя за столь слабую информацию, Стефан, подражая брату допивает ещё один из роксов. — Прости, но больше я не помню, да и это запомнил только потому, что тогда первый раз в жизни пробрался в кабинет отца. — Всё в порядке, я бы удивилась если бы всё было так просто, — тут я не соврала, информация, а особенно ценная доставаться так просто не может, особенно когда ты не главный герой. Возможно перед тем, как искать что-то о нашем проклятье, нам стоит узнать о Селене побольше. Всё-таки нужно начинать хоть с чего-нибудь, хотя может Джон и собрал уже какое ни будь досье о ней исходя из дневников, всё-таки надо было посидеть с ним подольше и расспросить, а не мчаться как глупый подросток в бар, чтобы залить алкоголем эту болезненную беспомощность, перед лицом которой ты ощущаешь себя тараканом. Боюсь, что это может быть просто пустой тратой времени, которого у нас нет, — отзывается в моей голове голос брата, который, похоже, как и я, крепко занялся думами, потворствуя братьям Сальвоторе, с поглощением остатков выпивки. Кажется, я на пару с Деймоном превращаю наших братьев в алкоголиков. Почему же всё должно быть так запутанно? Сейчас я бы очень пожелала стать какой-нибудь Мэри Сью, которой достается всё по мановению руки. Как бы я ни презирала этот жанр, сейчас он мне просто не обходим. Как долбанный воздух. Думать, надо думать, даже если изрядное количество алкоголя в моей крови отчаянно мешает работе моего мозга. Может завести дневник с планом действий и тем, что я помню из прошлого? Вариант неплохой, конечно, но минусов у него вагон и маленькая тележка, он может потеряться по моей собственной забывчивости, в конце концов его могут просто банально прочитать или украсть, как бы я хорошо его ни прятала, этот вариант слишком реален, чтобы от него отмахнуться. Попади он не в те руки, и наша жизнь превратиться в настоящий хаос. Мне нужно больше информации, больше союзников и кто-то достаточно хитрый прозорливый, чтобы увидеть двойное дно там, где обычным смертный на это понадобятся годы. Нужно быть хитрее, а кто может быть хитрее чем Кэтрин Пирс? Правильно это риторический вопрос. Значит, нужен контракт. Причём сегодня же, она вполне может нагрянуть на днях и к этому нужно основательно приготовиться, всё-таки терять такую союзницу очень и очень опасно по той простой причине, что из союзницы она моментально превратиться во врага. Попрощавшись со всеми и пообнимавшись напоследок, а также вновь услышав предложение пожить у них, но только уже от Стефана, который весь вечер безмолвно поддерживал меня редкими полу-объятьями и прикосновениями. Было довольно необычно. Я-то думала, что наш милаш уже простил Джереми, а тут вот как оказывается. Предложение своей кровати от Деймона я тоже благополучно проигнорировала, хотя оно и не несло в себе никакого сексуального подтекста. Просто обычная дружеская поддержка в виде крепких объятий и яростного оскорбления всех моих обидчиков. — Если он тебя обидит ещё хоть один раз, то знай, моя комната, мороженое и огромный плющевый мишка в лице меня будет к твоим полным услугам, — тихим доверительным шёпотом, так, чтобы услышала только я, поговорил он. А я в порыве милоты и нежности просто не удержалась и поцеловала его, а потом и Стефана в щеку в тихой благодарности за их слова и действия. Дорогу домой мы провели в слегка напряжённой тишине, что давила на нас грузом невесёлых мыслей и мрачного осознания всех новостей за сегодня. Нарушать её ни я, ни Джереми так и не решились, полностью ушедшие в анализ ситуации. Хотя может быть брат был просто слишком пьян? Кто его знает. Размышления о том, что скоро должно случиться и что может измениться из-за моего появления, факта того, что мы с Джереми ведьмы и моего вмешательства в так называемый канон, которого, по ощущениям, просто не существовало, волей неволей заставляют пугаться того, что грядёт. Такие события как прибытие Кэтрин уже без её коварного плана, а также ранее прибытие Клауса вполне могут произойти от одного лишь моего присутствия. Интересно, будет ли прибытие Элайджа согласно канону? Раз наша дорогая Катерина решила промолчать на этот счёт, а, может, и вовсе не знала. Впрочем, что гадать, учитывая, что она совсем скоро приедет? Хотя, вряд ли ответит на все мои вопросы или хотя бы на их часть, особенно, учитывая её характер и умение оставлять себе дополнительные ходы отступления. Нужно подумать, что я могу ей предложить, и будет ли это нужно ей, если Клаус явится в другое время или поступит иначе. Если он её не похитит, будет ли резон использовать руны для облегчения боли, о которых я недавно узнала благодаря Глории? Нужно ли мне вообще, чтобы он её похищал? Станет ли он Алариком или будет кем-то другим? Вдруг он похитит не её, а кого-то другого? Почему эти вопросы вообще настолько хаотично появляются у меня в голове, неужели я и правда перепила или это всё последствия усталости и запоздалой паники? Вопросы. вопросы, где бы найти на них ответы, которые не похожи на полный бред сумасшедшего и плод моей воспаленной фантазии? Дойдя до дома и пожелав друг другу спокойной ночи, мы аккуратно двинулись вверх по лестнице к своим спальням, стараясь издавать как можно меньше шума, чтобы никого не разбудить, уже подойдя к своей комнате, я услышала легкое сопение раздающиеся из дальней комнаты. Оцепенев, боясь вздохнуть лишний раз я оборачиваюсь к Джереми что бы задать важный вопрос который до этого момента меня и вовсе не волновал, пока я не услышала звуки из комнаты Дженны. — Что ты сказал тете? — пьяный брат не совсем понял суть, пока я не посмотрела на него своим фирменным взглядом, означающим: «Ты серьёзно? Не тупи!» — Сказал, что ночуешь у Бонни из-за ссоры с Еленой, — пожав плечами, и с видом победителя по жизни он решил, что на этом разговор закончен и ушел. А у меня просто не осталось сил пытаться его остановить и распростить подробнее. Впереди у меня была куча дел, которые не потерпят отлагательств. Например, составление важного для моего и моей семьи выживания контракта, который должна одобрить не просто кто-то, а Кэтрин-мать-её-Пирс, которая, даже попав в ад, стала его королевой и единоличной правительницей. С такой дамочкой следует быть аккуратнее. Войдя в комнату и шёпотом наложив заклинание тишины, я с грустью посмотрела на свою прекрасную завешанную балдахином кровать, понимая, что сегодня она не примет меня в свои объятия. К сожалению, первое заклинание для пьянки мы с Джереми уже использовали, и второе сейчас будет просто катастрофой мирового масштаба. Придется опохмеляться по старинке. Открыв взмахом руки окно и найдя бутылку воды по близости, я попыталась заклинанием сделать из неё кофе, получилось, правда, только на третий раз, сразу после джина и бурбона. Попивая черный, как моя душа, напиток и закуривая сигарету, я неожиданно задумалась, почему все напитки у меня сначала превращаются в алкоголь? Может внутри меня живет тысячелетняя бабуля, для которой это единственная радость в жизни? Я рассмеялась, ну что за бред в моей голове? Решив не обращать внимания на тараканов, которые явно хотели развить эту тему и оттянуть работу подальше, я решительно открыла документ на доисторическом компьютере, стараясь прийти в себя и более-менее связно писать слова, чтобы из них не получился обычный набор букв. Оставить все дела на завтра хотелось неимоверно, но пасть в грязь лицом перед Кэтрин не хотелось сильнее, так что я начала мозговой штурм с фактами и домыслами, которые помогли бы мне подкупить Петрову и выбить для себя лучшее условия, потому что не зря же я Румпельштильцхен мать вашу Первородную. — Дорогой документ мне не передать словами всю ту боль и унижение… Через которые ты, блять, заставляешь меня пройти, — начала со всей оптимистичностью, что во мне есть, надеюсь, все расслышали сарказм? Если нет, то могу взять табличку у Леонарда. К сожалению, то немногое, что я смогла выяснить и проанализировать из нашей встречи в Нью Йорке и то, что знаю по сериалу не давало мне чёткой картины о том, что делать. Все мои знания об этой иконе, сводились к тому, что она не просто манипуляторша, думающая на несколько шагов вперёд и имеющая планы на все буквы алфавита, а ещё и настоящий стратег. Она умеет видеть слабости и использовать их в свою пользу. Она не обладает особыми привязанностями и её мало трогают обычные человеческие слабости и боль. Какой же наивной я была, Кэтрин — это девушка железной воли и со стальным стержнем вместо позвоночника, и мне придется стать такой же, чтобы вести с ней переговоры на равных. То, что я каким-то образом смогла поговорить с ней в Нью-Йорке и даже заключить подобие сделки было не следствием моего очарования и напора, как мне тогда казалось, она согласилась на это только из-за того, что увидела во мне что-то интересное и удивилась тому, кто я и что могу предложить. Просто неожиданная фигура на доске, которую она пока не понимает в какой чин возводить, не более. Что же может понравиться такой осторожной и уверенной в себе женщине, как Кэтрин? Думала я битый час, пока не поняла, что единственное, что она ценит больше всего, это не сила или безопасность, это рычаги давления. Она игрок, манипулятор — ей нужны они как воздух, потому что без этого её жизнь может внезапно оборваться, а учитывая, что она уже пятьсот лет убегает от Никлауса почти что следуя по его следам как тень, то ей также нравится ходить по грани и ощущать власть. Мрачное удовлетворение от того, что он пятьсот лет не может поймать то, что находится у него прямо перед носом. Нужно что-то, от чего она не сможет отказаться, что-то, что не даст ей сорваться с крючка в последний момент, стоит ей только почувствовать в воздухе угрозу её жизни. Знание о её дочери Наде пока что не подходит, к сожалению, она страница, а это может сулить в будущем огромные проблемы, и этот вариант придётся оставить лишь на самый крайний случай, когда ничего другого уж не окажется. Может ну это нафиг, и просто отдать ей Стефана? Нет, это уже совсем пьяный бред, хахааха…. Не, надо успокоиться, пока я не придумала ничего ещё безумнее. Что я могу ей предложить, не включая некоторые знания о будущем? Она боится Клауса, и, скорее всего, ведьмы долго у неё не задерживаются, значит ей нужно что-то большее чем то, что могут дать ей обычные ведьмы, защиту, реальную защиту от Клауса, может быть его прощение, а не просто скрывающее её место положение заклинания. Руны, что ж, они ещё могут мне пригодиться, главное, чтобы она не начала вредить мне и моей семье, но я должна быть осторожна, она найдёт любую лазейку, любую мою оплошность, стоит мне только потерять бдительность. Значит, ни в коем случае нельзя допустить ошибку, этот контракт должен писать сам Люцифер и Румпельштильсхен одновременно, ведь одного из них она в будущем уже нагнула. Осталось понять, как это всё подать. Мне ещё нужна помощь с проклятьем Гилбертов такая информация вполне может обойтись мне в один секрет из моей копилки знаний. Осталось решить, какой, и стоит ли отдавать его ей? Или подождать более могущественных фигур? Для ритуала нужен камень, оборотень, вампир и двойник. Елене лучше за грань не переходить, Тайлера жалко, мы с ним вроде бы неплохо так сдружились, Кэролайн и, тем более, тётю мне отдавать на растерзание гибриду не хочется. Значит, предоставим ей информацию об ингредиентах, потому что самой искать их нет ни сил, ни желания. Может отправить её в Новый Орлеан за Оливером, чтобы он не мешался потом? Вампира можно легко сделать, остается двойник. Камень у неё точно есть, а если нет, то скоро будет, в этом можно не сомневаться. Можно, конечно, в качестве оборотня Джулс? Чтобы не давать ей преимущество ввиде Марселя и его шайки. Мне та дамочка всё равно в сериале не особо понравилась, а после нескольких фанфиков вообще захотелось её убить, но искать её по всем кустам и болотом то ещё удовольствие, а у меня, вообще-то, новые каблуки. Что ж возвращаемся к двойнику. Вроде по сказаниям они появляются каждое поколение, или что-то в этом роде, значит у Елены должен быть живой двойник Стефана и скорее всего одного с ней возраста или чуть старше, осталось лишь понять, где его найти. Если хорошо напрячь память и добиться головной боли, которую попытаться ослабить заклинаниям, чтобы в итоге ещё сильнее мучаться от головной боли, то можно вспомнить что его завали Том, и он был пожарным, сейчас он, скорее всего, ещё в школе или возможно уже в колледже, так что искать придется по фото. Связываться с полицией мне как-то не очень хочется, а вот заклинание крови может его и не показать. Тут только один вывод нужно думать, причем быстро. Если Клаус придет, а у меня всё ещё не будет двойника, в это втянется Елена и вся наша бравая компания. — Мы в дерьме. Такой вывод я смогла сделать спустя нескольких часов, проведённых за компьютером и трёх кружек кофе. Мы в огромной заднице под названием мир, и мы совершенно не представляем, как из неё выбраться, а что хуже всего, время я останавливать не умею и на решение проблем у меня остается лишь мизерное его количество. Моё сердце согревало лишь то, что я смогла наконец-то этот закончить контракт, и он был настолько совершенен, что я даже прослезилась от счастья и гордости, будто он был моим собственным ребёнком, а не витающим из меня всю душу бумажкой... Хотя вполне возможно, мои глаза слезились из-за того, что во время его написания я скурила всю пачку сигарет, вследствие чего моя комната просто пропиталась никотином, что до сих пор витал в воздухе тяжелым туманом. Когда же я с вожделением взглянула на кровать то поняла, что поспать мне сегодня всё-таки не суждено. На часах было 6:30 утра, а значит время у меня есть только на то, чтобы привести себя в порядок и не пугать людей своим видом с утра пораньше. Потому что, если честно, я сейчас походила на ходячего мертвеца больше, чем все наши клыкастые вместе взятые. Только интереса совета к моей персоне мне ещё не хватало. Магия, конечно, это, без сомнения, удобно и сильно упрощает жизнь, а собираться с ней куда-то гораздо быстрее, чем без неё, но огромная проблема состоит в том, что магия всё-таки не всесильна и исправить твою врожденную рукожопость и нарисовать тебе ровные стрелки, если ты сама на это не способна, она не может. Поэтому, спускаясь по лестнице минут за сорок до звонка в школу, я была красива и прекрасна, а так же отвратительно несчастна, потому что, видит Господь, стрелки придумал сам дьявол, и даже Кэтрин их не рисует.