Точка нуля

Реин тяжело выдохнула, до хруста сжав кулаки. Под ухом равномерно билось чужое сердце, успокаивая получше любого лекарства, макушку щекотало тёплое дыхание, а обжигающе-горячие руки за спиной крепко притягивали к себе тонкое тело. Джин Ву, живой и невредимый, стоял перед ней, встречая тревожный взгляд с привычной насмешкой и каплей вины в тёплых глазах. — Полегче, — глубоко вдохнув привычный аромат горького грейпфрута, пробивающегося сквозь настойчивый запах крови и льда, Реин медленно отстранилась. Как никак, в её теле всё ещё полно сломанных костей, державшихся вместе на добром слове, гравитации и море собственной энергии. — Разве ограничения не были сняты? — мужчина нахмурился, получив в ответ только лёгкий кивок и, как демонстрацию, разрыв самого пространства над её ладонью, похожий на те, благодаря которым перемещаются Правители. — Ты… всё ещё не можешь исцелять себя? — Сун дёрнул подбородком, возвращая на лицо холодное выражение. Реин только покачала головой, со смешком отмечая, что забота со стороны Джин Ву выглядит действительно убийственно. Убийственно мило, конечно. — Сломанные кости ничто, если сравнить со смертью, так что давай просто забудем, — короткая усмешка на алых от крови губах была ответом на сверлящий взгляд. Учитывая, что на лице мужчины не отразилось эмоций, выглядело бы действительно пугающе, если бы Реин не знала о простом, но искреннем волнении, скрытом за хмуростью. — Снаружи всё ещё гуляют три недобитых Правителя. Разобраться с ними самостоятельно я, увы, не успела — была слишком занята, — привычно язвительно уколола Ан. Заметив тень беспокойства в сменивших цвет глазах, она вздохнула и тихо пробормотала: — Сними защиту. Двое из Правителей уже убежали, я добью Правителя Холода и обращусь к Ал. — Только попробуй сделать как-либо иначе, — строго, будто маленькому ребёнку, отрезал Сун, медленно развеивая материальную завесу собственной энергии. — Будешь приказывать мне, солнце, и сделаю всё в точности наоборот, — жёстко ухмыльнулась Ан, скользнув сухими губами по острой скуле. На лицо вернулась привычная холодность, когда она грациозной кошкой ступила сквозь дымовую завесу, будто не её тело сейчас было в шаге от того, чтобы развалиться на части. Выйдя наружу, Охотники ненадолго застыли в замешательстве, увидев новое лицо. Причина удивления была довольно проста — человек с энергией Владыки защищал бессознательного, как он думал, Джин Ву и ослабшую, тут он верно подметил, Реин. Если бы не он, Охотники и правда могли пострадать, так как в момент пробуждения оба были слишком беззащитны и чувствительны к окружающему. Даже простейшее ледяное копье, брошенное Правителем Холода, могло привести к серьёзным последствиям. Этот человек знал это и… спас их обоих. — Правитель Зверей сбежал, да? — отрешённо задал вопрос Сун, с выражением лёгкого злорадства в глазах смотря, как возвратившие себе истинную силу Игрис и Бер с лёгкостью ставят Правителя Холода на колени. Человек с энергией Владыки, заметив их, тихо ушёл, пока Охотники отвлеклись. Ему позволили это сделать. — Ты расскажешь мне всё, что видел, позднее, — задумчиво, совсем не в тему протянула Реин, сразу же заметив, как силы теневых солдат несоизмеримо выросли. Почему-то воспоминания, пусть ограничения и были сняты, возвращались только тогда, когда Ан слышит историю с других уст. Печально, на самом деле. — И не забывай, что он мой. — Да-да, — закатил глаза Сун. — Но сначала ты всё же используешь Ал. — Что за дурная привычка слушать и делать наоборот? — устало выдохнула Охотница, потирая переносицу. — Мне отнести тебя на руках на глазах у всего мира? — провокационно пропел Джин Ву, указав взглядом на парочку дронов с камерами, летавшими на огромной высоте с самого начала боя. Он обладал поразительно хорошим настроением как для без пяти минут мертвеца. — Шантажист, — возмущённо дёрнула кончиком разбитого носа Ан. — Но давай для начала, хотя бы выйдем из этого состояния. Мир, конечно, становится красочнее, но мы только время теряем. Всё то время, что они вели диалог, который для других выглядел как неимоверно быстрое шевеление губ, время вокруг Охотников остановилось. Они могли с лёгкостью рассмотреть застывшие в воздухе пылинки, видеть каждое движение мышц в замедленной сьёмке, слышать и чувствовать жизнь существ на многие километры вокруг, и даже ощущать тот самый, ранее незаметный, фон маны, которым пропитана каждая частица. Вот, что значит новый уровень восприятия. «Это и правда невероятно», — успела подумать Реин, смотря, как медленно двигаются воины. Учитывая, что время было замедлено в десятки раз, это только доказывало, насколько возросли их силы. — Упс, я совсем забыл, — слегка смущённо улыбнулся Сун, указывая пальцем на кончик ледяного копья, что приближался миллиметр за миллиметром. Реин не сдержала смешка. Осуждать здесь было нечего — она и сама слишком отвлеклась. Новое восприятие было действительно невероятным, однако кое-что напрягало Ан — стоило только взглянуть на любое живое существо, как в глазах рябило от красочности цветов. Нечто, называемое аурой или специфическим фоном маны, теперь предстало перед ней во всей красе, буквально показывая весь спектр цветовой гаммы. Оно полупрозрачным дымом окутывало каждого, становясь плотнее и приобретая более насыщенный цвет в зависимости от силы обладателя. Реин с интересом оглянулась. Аура Джин Ву была чистого темно-фиолетового оттенка, густой и мощной, послушным зверем окутывала высокую фигуру. С любопытством наблюдая, как маленькие язычки ауры при приближении Реин начинают тянуться к ней, она, совсем не задумываясь о последствиях, протянула руку. Восхищённая усмешка появилась на губах сама по себе, когда тёплая энергия мягко окутала пальцы и скользнула по руке. Она становилась всё тоньше с каждым миллиметром, но свернулась в солнечном сплетении уютным комком, стоило лишь слегка коснуться груди. — Что ты?.. — Джин Ву крупно вздрогнул, почувствовав, как по телу пробежали мурашки от слишком неожиданного фантомного прикосновения. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить внезапно сбившееся с ритма сердце. Его глаза широко распахнулись, а дыхание сбилось, когда он почувствовал, как прямо по коже, ставшей ненормально чувствительной, снова фантомно проходят чужие ладони, будоража что-то внутри. — Чёрт тебя побери, прекрати, Реин, — тихо прорычал Джин Ву, тяжело дыша. — Не хочу, — недовольно выдохнула Ан, всё же отступая. Задумчиво посмотрев потемневшими глазами на напряжённую фигуру Суна, она взяла себе это на заметку. Прикосновение к ауре — это намного больше, чем просто прикосновение. Фактически, это вторжение в саму суть живого существа, с помощью которого можно легко проникнуть под кожу, кости, мышцы и добраться до самого сердца или даже до ядра души. И только в зависимости от намерений самой Реин существо, ставшее абсолютно беззащитным, будет испытывать наслаждение либо же боль. С трудом оторвав взгляд от ауры Джин Ву, которая переливалась невероятным фиолетовым цветом, Реин оглянулась. Как она и предполагала, ауры теневых солдат были очень схожи со своим хозяином: оболочка чёрной энергии с почти невидимым отливом фиолетового, и небольшие серые сердцевины внутри, которые становились ярче в зависимости от силы солдата. Её Души обладали приблизительно той же структурой, только более тонкая оболочка была темно-серой, с тонкими золотыми прожилками, а сердцевина наоборот — более плотной. А вот Правитель Холода был поинтереснее. Всё его тело представляло собой невероятно плотную ауру леденисто-голубого оттенка, на которой большими пятнами осела чёрная энергия. Она медленно проедала каждый шар оболочки, пробираясь к светящимся бледно-голубым ядру. Что-то похожее Реин мельком видела у Бэрана, в момент его пробуждения как Души. Эта чёрная энергия была подозрительно знакомой: своей и чужой одновременно. Похожа на ту, которой обладал Джин Ву, но гораздо… древнее. «Мог ли предыдущий Теневой Правитель оставить это как проклятие? — задумчиво прищурилась Ан, препарирующим взглядом уставившись на Правителя Холода. — Тогда почему я не увидела подобного на Легиа?» Вопросов в голове после открытия неожиданной теории стало намного больше, однако сейчас явно было не лучшее время. Да и интуиция непрозрачно намекала, что ответы не принесут совершенно никакой пользы. — Никогда. Больше. Так. Не делай, — прошипел Джин Ву прямо на ухо, с мстительным удовольствием заметив, как кожа на шее покрывается мурашками. — Я подумаю, — фыркнула Реин, совершенно честно солгав. Она подошла к Правителю Холода, по пути захватив его же копье с помощью маны. Маленькие крупицы, рассредоточенные в воздухе, послушно двигались после одной лишь мысли. Не только ощущать, но и видеть ману, было довольно непривычно, но определённо невероятно. — Бер, Игрис, хорошая работа. Дальше я сама, — Ан проигнорировала хмык Суна, как и лёгкое прикосновение к плечу. Простой жест, который означал, что Реин стоит поторопиться с противником и не затягивать собственное лечение. — Да, моя Королева, — солдаты послушно отошли, поклонившись. «Королева». Последний раз она слышала это от Босса на Чеджу. Стоит сказать, чтобы они придумали иное обращение — Ан не любила старомодность. — Это ведь… невозможно, — Правитель Холода, стоявший на коленях, бессильно опустил руки, чувствуя бездонную пропасть в силе между собой и существом, которое стоит перед ним. Реин была ослаблена, но он знал, на что она способна. Высвобождение потенциала её силы, которое поставило его на колени, лишая возможности сопротивляться, и едва не поглотило чёртово пространство, было более, чем показательным. — Вы ведь просто жалкие люди, укравшие силу. Надо же, его силы не хватало даже чтобы использовать язык жителей Хаоса — ледяной Ходок, по подобию которого было сотворено его тело, разговаривал на чистом корейском. — Мы никогда ничего не крали, — выражение лица Охотницы тут же утратило эмоции. От злости, плескавшейся в золотых глазах, Правитель содрогнулся, против воли склонив голову. Раздался треск — копье, которое до сих пор парило в воздухе возле Реин, с шорохом распалось на мельчайшие кусочки нетающего льда. Воздух вмиг стал тяжелее, вязким комом собираясь в глотке в попытке задушить. — Я унаследовала эту силу от Витты, Первого Созидателя, которого вы все позорно предали вместе с Правителем Теней. Ей пришлось пожертвовать последними кусками собственной сущности, лишь бы выжить, и она передала всё мне. Высшее существо отдало свою жизнь, силу, свою память и суть человеку по собственной воле. Ты, один из тех, кто виноват в смерти Витты, называешь это «кража»? — Я-я ошибся, — ледяной эльф дрожал из-за неописуемого давления, что оказывала на него сила Реин. Он с трудом вдыхал воздух, перемешанный с полупрозрачной серой дымкой, заставляющей внутренности холодеть из-за своей неестественной природы. — Теперь ты сожалеешь? — давление внезапно ушло, как и злость с тихого голоса. — Да… — почувствовав невероятное облегчение, Правитель Холода поднял взгляд. И застыл от страха. Золотистые глаза сверкали сильнее, чем раньше, наполненные чистой силой, но больше ужасало другое — из глубины черных зрачков взирала сама Бездна, холодная, пустая, всепоглощающая. — Это хорошо, — без тени эмоций прошептала Ан, продолжая взирать на существо пустыми глазами. — Из сожалеющих и ненавидящих получаются прекрасные солдаты. Правитель Холода успел раскрыть рот для вопроса, но в то же мгновение его шею проткнули клинком, хирургически точно вонзив его в месторасположение голосовых связок. Дальше плечо, то самое, что пострадало при атаке на Го Гун Хи, как очередное напоминание о долге. Следующий клинок был нацелен в грудь, мягко и очень болезненно пробив лихорадочно бьющееся сердце, как тот, что Правитель Холода вонзил в Джин Ву. Удары, даже не усиленные маной, не принесли ничего кроме боли и дискомфорта — Правитель всё ещё оставался высшим существом, для которого повреждение физической оболочки было лишь неприятностью. Реин про себя хмыкнула, увидев замешательство в «слепых» глазах монстра, и протянула руку в сторону Правителя. На кончиках длинных пальцев собиралась густая серая мана, плотная настолько, что не заметить лёгкую дымку неестественно светлого оттенка и пробирающий до дрожи холод, исходящий от неё, было невозможно. Тело Правителя задёргалось, лицо скривилось в немом крике агонии, а глаза, широко раскрытые от неописуемого шока и боли, невидящим взглядом бегали по простарнству. Раздался хруст — выворачиваемый под ужасающим углом позвоночник монстра треснул, а вслед за ним и суставы. Правитель, совершенно неосознанно из-за накативших волн боли, раздирал собственные грудь и шею в мясо, вырывая лоскуты кожи вместе с мышцами и костями, в тщетной попытке избавиться от источника страданий. Прямо сейчас Правитель Холода подвергался худшей пытке за всю его долгую жизнь, однако воспалённое сознание, медленно разрушающееся под влиянием чужой силы, уже не могло думать — душа Правителя Холода, его тело, разум и сама суть, мучительно медленно исчезали под гнетом чужой энергии. Серое облако, оплетённое золотыми нитями, постепенно, шар за шаром, разъедало душу, не торопясь добираясь до самого ядра. Словно сильнейший яд, оно просачивалось в каждый уголок, заполняя своим леденящим присутствием абсолютно всё и медленно разъедало каждый шар — это был разум, подсознание, знания — всё, что когда-либо существовало вместе с Правителем Холода. Когда ядро души — источник бессмертия и невиданной силы — показалось из-под ветхих, будто сгнившее дерево, лоскутов души, Правитель Холода, не переживший слишком сильный ментальный шок, мог только безучастно смотреть вперёд, не способный связать даже мысли. Высшее существо всего мироздания за несколько минут превратилось в бесполезную бесформенную оболочку, что начала рассыпаться пеплом на глазах. Безразлично посмотрев на жертву пыток, совершенных её же руками, Реин задумчиво перекатила в пальцах небольшой дымящийся шарик, являвшийся тем самым ядром души, а затем взглянула на собственную ладонь. Рука, от пальцев до ключиц, через которую проходила энергия Созидателя, сильно пострадала от перенапряжения её маны. Но больше вреда нанесла аура Правителя Холода: кожа посинела, покрываясь толстой коркой нетающего льда, мышцы, каждая клетка которых протыкалась невидимыми иглами, безостановочно сотрясались в неконтролируемой судороге, принося ещё больше боли, кости трещали от любого движения, готовые разлететься в ту же секунду, а сердце, до которого дошла лишь пронзающая холодная волна, билось в надрывном темпе, пронзая болью при каждом ударе. Ещё немного, и Реин могла умереть сама. «Но это определённо того стоило, — прикрыв глаза на мгновение в попытке сдержать стон боли, Реин глубоко вдохнула, отчего ребра, сердце и отбитые органы вновь прострелило болью. — Merde, — она пошатнулась. Расплывчатым зрением уловив мелькнувшие вдалеке рыжие кудри Ал, Ан собрала последние силы для того, чтобы дойти до неё, не упав. Чёртова гордость не позволяла попросить помощи у собственных солдат, которые не могли не заметить состояния своей хозяйки. Из огромного уважения, не меньше, они невзначай расходились с дороги, постоянно оглядываясь, в любой момент готовые подхватить ослабевшую Охотницу, а сама Ал каким-то «неожиданным» образом, вдруг заинтересовалась пейзажем, переместившись на достаточно близкое расстояние к Реин. — Идиоты», — умилительно, с теплотой и лёгкой усмешкой, на которые солдаты отзывались смущённой радостью, мысленно вздохнула Реин. — Каин, ты можешь помочь? — отдавшись в заботливые руки Ал, она обратилась к Душе, тихой тенью следовавшего за ней. При размерах его тела, в полтора раза больше обычного человека, это было довольно удивительно. — Я постараюсь, моя Королева, — с лёгкой заминкой прошелестел солдат, а затем опустился на колени, осторожно взяв в ладони закованную в лёд руку. Тот был во много раз прочнее и твёрже, чем мог сделать Правитель Холода за свою жизнь — даже такие существа не могут высвободить всю свою силу, не умерев при этом. В данном случае, Правителю Холода было нечего терять. Реин прикрыла глаза, застыв каменным изваянием, и вцепилась зубами в здоровую ладонь, тут же пробивая кожу до крови. Она предполагала, что фактически сжигание собственной конечности в огне будет не самым приятным ощущением, но не могла и подумать, насколько сильно. Белое Пламя было в десятки раз мощнее обычного огня и сейчас Реин в полной мере ощутила эту разницу. Но загвоздка в том, что только Пламя могло растопить лёд Правителя. — Продолжай, — твёрдо приказала Реин, увидев, как Каин, который мог ощущать её боль, пытается отстраниться. Причинять боль своей Королеве — худшая пытка для любой Души. «Мама!», — вдалеке раздалось знакомое хлопанье крыльев. Барьер, который поставила Реин против одного единственного существа в самом начале битвы, с оглушающим хрустом рухнул. — Сириль, ты уже здесь, — Ан подавила стон боли, когда в живот на скорости влетело маленькое чёрное тело дракона, и попыталась улыбнуться. «Я переживал, мама, — тихо провыл тонкий голос в подсознании, пока сам Риль сжимался в клубок на чужих руках, с облегчением чувствуя тепло. — Я видел вас по телевизору, но только начало. Я очень переживал за вас, но не мог прилететь сразу. Прости». «Всё в порядке, — Реин мягко улыбнулась, скрывая боль, и погладила Риля по холке здоровой ладонью. Сейчас не время рассказывать о всем случившемся. — Это сделала я. Наши противники были слишком сильны, я не могла дать тебе пострадать». «Я понимаю, — весьма недовольно пробормотал дракон, задумчиво прищурив глаза. От его взгляда не укрылась лёгкая дрожь руки. — Мама, ты в порядке? И где папа?» «Я была немного ранена, но меня сейчас исцеляют. А папа… — губы Реин непроизвольно искривились в оскале, стоило ей заметить, как на горизонте появляется знакомая фигура. В руках Джин Ву держал большое окровавленное ухо зверя, — только что вернулся с Охоты. Можешь идти встретить его». Дракон тут же сорвался с рук, на мгновение остановив взгляд на руке Реин. Увидев естественную, пусть и слабую улыбку на лице Ан, Риль слегка робко кивнул и рванул к Джин Ву, не заметив, как изменилось выражение лица Реин после его ухода. Ан задержала дыхание на несколько секунд, и выдохнула, пытаясь расслабиться. Её способность к регенерации всё ещё была сильна, однако такая нагрузка на тело сильно уменьшала её. К тому же, перепад температур, что пришёлся на раненную руку, а потом перешёл и на плечо, слегка зацепив сердце, был довольно серьёзным. Благо, исцеляющие способности Ал были за гранью воображения. Реин устало прикрыла глаза, слезящиеся от яркого света Белого Пламени, и откинулась назад. Столкновение спины с твёрдым камнем не произошло лишь благодаря сильным рукам, бережно подхватившим за плечи. Ан чувствовала на своём лице укоряющий и недовольный взгляд, однако никак не отреагировала, только сильнее прижалась затылком к чужому бедру. — Зачем? — хмуро пробормотал Джин Ву, продолжая внимательно рассматривать лицо Ан. Она могла показаться полностью безразличной, однако мужчина видел, как длинные ресницы трепыхаются под сильно сжатыми веками и изредка дёргаются уголки губ от боли, а тело незаметно содрогается каждый раз, когда очередная кость с хрустом встаёт на место. — Я ведь обещала, что заставлю его корчиться от боли до самой смерти? — слабо усмехнулась Реин, заметив в глазах Джин Ву знакомое ей мрачное удовлетворение и усталость. Ему не стоило знать, что в этот раз Ан зашла слишком далеко, в последний момент ускользнув от смерти. — Неисправима, — вздохнул Сун, а затем продолжил, как бы невзначай: — Риль с чистой совестью эксплуатирует Бера. Он в полной безопасности, — мужчина замолчал на несколько секунд, оглядываясь. В битве с Правителями они сами не заметили, как снесли несколько кварталов под чистую, оставив к тому же большую воронку прямо в центре. — Как теперь смотреть в глаза шефу Ву? Мы же разнесли пол центра. — Поверь, это будет последнее, что взволнует его, — рассмеялась Реин, с облегчением вздохнув, когда ранее сломанные ребра больше не царапали лёгкие при каждом вдохе. Она благодарно кивнула Каину и погладила по голове смущённую Ал, отказавшись от полного восстановления. Только сейчас, вернув себе часть сил, Реин чувствовала изменения в теле и душе, произошедшие после удаления Системы. Она даже слегка завидовала Джин Ву, первым ощутившему невиданную лёгкость и… свободу. — Насчёт того человека с силами Повелителя. Ал, где вещь, которую он нашёл? Огромный серый нунду, который до этого тихо сидел на небольшом возвышении, контролируя движение подчинённых зверей, бесшумно спрыгнул. Передав в руки Суна старый кинжал, зажатый в хвосте, он поклонился и так же тихо исчез. — Это… — голос Джин Ву дрогнул, когда он внимательно рассмотрел вещь в своих руках. Он сглотнул комок в горле. — Клинок моего отца. Я помню, как играл с ним, когда был маленьким, и как сильно меня тогда ругали. — Так вот почему ты выбрал именно короткие мечи, — Реин слабо улыбнулась, сжав напряжённое запястье Суна. Видеть, как его глаза, ранее сверкавшие насмешкой и спокойствием, тускнеют из-за горечи воспоминаний, было слишком неприятно. Внутри что-то недовольно ворошилось и царапало при виде сжатых губ и нахмуренных бровей. — Иди, у тебя слишком мало времени. Джин Ву молча кивнул. Он сжал рукоять клинка в руке, почти мгновенно определив местонахождение человека, которого искал. Уже развернувшись в нужном направлении, он вдруг остановился, с неуверенностью протянув руку Реин. Ан, на лице которой отобразилась секундное удивление, только приподняла уголок губ в улыбке, сжимая протянутую ладонь. Если он не против, то и ей нечего противиться. Человек, которого они искали, был совсем близко. Он спрятался за одним из разрушенных зданий в паре километров от эпицентра битвы. Только заметив их, мужчина накинул на лицо капюшон потрёпанного плаща и, шатаясь, пытался пройти мимо. — Ты так и уйдёшь, не сказав ни слова? — тихий голос Джин Ву звучал откровенно подавленно. Он внимательно рассматривал фигуру мужчины перед собой, со смесью радости и тоски замечая знакомые детали. Его отец почти не изменился за это время. В отличие от его сына. — Неужели ты думал, что я тебя не замечу, пап? Мужчина крупно вздрогнул, услышав так и не забытое обращение. Он медленно обернулся, скидывая капюшон с головы, и горько усмехнулся, заметив свой кинжал, выпавший из раненной ладони. Левая рука Сун Иль Хвана медленно обращалась в пепел — человеческое тело не могло выдержать и части сил Владыки. — Я не хотел показывать тебе это, — ободряюще улыбнулся мужчина, заметив дрогнувший взгляд сына на своей руке. — Моё тело исчерпало все жизненные силы. Не хотелось, чтобы ты видел меня таким… «Умирающим». «Жалким». «Слабым». — Джин Ву, — Реин нахмурилась и поджала губы, колеблясь. — Я попробую помочь ему. Моя энергия — жизненная сила в чистом виде, я могу замедлить процесс и снять боль, — она шагнула вперёд, увидев лёгкий кивок. Надежда, что была написана на лице Джин Ву, была болезненно знакомой и отдавала отчаянной решимостью. Реин обречённо вздохнула, понимая, что сделает всё возможное и невозможное, дабы хоть ненадолго превзойти предел своих возможностей и продлить последние мгновения Сун Иль Хвана. Даже если это будет дорого ей стоить. — Меня зовут Ан Реин, называйте меня по имени. Рада познакомиться, господин Сун. — Взаимно, Реин. Мне жаль, что в таких условиях, — виновато улыбнулся мужчина, почувствовав себя значительно лучше после влияния сил Ан. — Я некоторое время наблюдал за вами, — Иль Хван усмехнулся, заметив тень смущения на лице Реин. — Хорошо, что у моего сына есть человек, подобный тебе. Иногда он слишком сильно увлекается собственными идеями, так что, как его отец, я даю полное право вернуть его в реальность любыми способами. Позаботься о нем, пожалуйста, — в ответ на искреннюю просьбу Реин только кивнула и прикрыла глаза, скрыв лёгкую грусть в них. С каждой секундой количество энергии, что вливала Ан, увеличивалось, но та растворялась прямо в воздухе, не удерживаемая покалеченным телом и душой. — Джин Ву, если ты упустишь такую девушку, твоя мать точно убьёт тебя. — Не поверишь, пап, но я слышал это так часто, что уже не страшно, — криво усмехнулся Сун, поймав на себе картинно возмущённый взгляд Реин. Он осторожно усадил отца на землю, придерживая того за плечи, и так застыл. Бессильно опустив голову, Джин Ву до крови закусил губу, чувствуя, как по щекам текут слезы. Усмешка на губах исчезла, сменившись болезненным выражением. — Почему ты не приходил раньше? Почему не показывался, пап? Ты… не хотел меня видеть? Я разочаровал тебя? — Я хотел с тобой встретиться. Всегда, — мужчина серьёзно взглянул в глаза сына, крепко сжав его ладонь. — Я был рад, что мог видеть тебя, Джин А, Кён Хо. Вы так изменились… Прости, — улыбка на лице Иль Хвана наполнилась горечью, а израненная рука потянулась к бледному лицу, стирая влагу со щёк, — твой отец был бесполезным, но несмотря на это… ты так вырос, сынок. Ты смог позаботиться о матери и сестре, когда меня не было. Я горжусь тобой, Джин Ву. — Это из-за Владык? — надрывным, хриплым из-за тугого кома в горле голосом выдал Сун. От его сгорбленной фигуры веяло устрашающей яростью и темной ненавистью. — Они выбрасывают тебя после того, как воспользовались? — Они дали мне выбор, — отрицательно покачал головой мужчина. Несмотря на старания Реин, он уже не чувствовал нижнюю половину тела. — И я воспользовался возможностью увидеть вас ещё раз. Решил оберегать тебя, сколько могу. Вот и всё. На несколько секунд повисла угрожающая тишина. В ней легко можно было услышать тихий шорох пепла, в который превращалось тело Сун Иль Хвана, разносящегося ветром. Мужчина тихо выдохнул, жадным взглядом скользя по столь родному лицу. Он чувствовал, как сердце разрывается на грубые куски от одной только мысли, что переживал сын, который уже второй раз прощался с отцом. И в этом была его вина. — Спасибо, что дала мне возможность поговорить с сыном, Реин, — мужчина снова вздохнул и мягко отстранил женские ладони. Он прямо взглянул в глаза Ан, сияющие нечеловеческим золотым цветом. — Пожалуйста, заботьтесь друг о друге. Я верю, что вместе вы сможете позаботиться обо всех проблемах. Главное — помните, что вы не одни, — Иль Хван издал прерывистый вздох, который, наверное, был последним в его жизни. Он изо всех сил старался сдержать слезы, однако те против воли покатились с глаз. — Мне жаль, что я не стал хорошим отцом тебе, Джин Ву. Тело Охотника продолжило распадаться пеплом. Последнее, что запомнил мужчина перед тем, как навсегда закрыть глаза — громкий, полный нечеловеческого отчаяния крик, родное тепло рук, до боли сжимающих плечи и обречённый взгляд глаз цвета ртути. Как у его матери… Джин Ву подался вперёд, пытаясь в последний раз обнять собственного отца, однако в его руках остался лишь сероватый порошок, который исчез через мгновение. Тело, вдруг ставшее слишком тяжёлым, опасно наклонилось вперёд, пока внутри мужчины закипало нечто тёмное, зловещее, ужасное. Мана, окружавшая тёмную фигуру, взметнулась вместе с оглушающим криком. Реин в последний момент подхватила Джин Ву за плечи, не дав ему упасть. Она закусила губу до крови, стараясь не показывать собственные эмоции, что диким коктейлем смешивались с чувствами Суна, и крепко сжала его тело в объятиях, делясь необходимым ощущением поддержки. Джин Ву вцепился в неё, словно в спасательный круг, уткнувшись в подставленную шею и с жадностью поглощая каждую частицу тепла. Руки мужчины бесконтрольно скрестились на хрупкой спине, сжимая пальцы до хруста одежды и появления чётких синих пятен на бледной коже, прижимая Ан как можно ближе, будто та может растворится прямо в его руках. Лишь освежающий запах холода, тихий умиротворяющий голос и прохладная ладонь на затылке помогали Джин Ву не потерять себя в бездне сжигающей ярости и невыносимого отчаяния. Когда потерявший былую чувствительность слух уловил сдавленный кашель, а плечо сквозь ткань обожгла горячая кровь, Джин Ву почувствовал, как внутренности сжало в узел костлявой рукой. Он не мог себе позволить потерять и Реин. Бушующая ревущим ураганом чёрная энергия, что незаметно для обоих вырвалась наружу, постепенно утихла под влиянием серого тумана, мягко обволакивающего необходимым спокойствием. Вихрь, ранее окружающий Охотников, исчез, как ни в чём ни бывало, оставляя лишь двух людей посреди огромной воронки. Небо, воздух, сама земля — всё сотрясалось от огромной не сдерживаемой злости Правителя, на доли секунд показавшего истинную силу. Джин Ву, продолжающий хрипло дышать, отстранился от Ан, с трепетом и осторожностью сжимая её ладони в своих руках. Убедившись, что она ровно стоит на ногах, он поднялся с колен и поднял голову к небу, смотря в безграничную синеву взглядом, полным холодной ярости. — Услышьте меня, Правители! — от истинного голоса Правителя, сорвавшегося с уст Джин Ву, задрожала земля и воздух. Люди во всех уголках планеты, слышавшие лишь грохочущий гром, от которого внутренности скручивало, а из ушей текла кровь, одновременно взвыли. Голос, наполненный силой, злобой и искренней ненавистью, заставлял трепетать от животного страха перед высшим. — Вы все заплатите за произошедшее своими жизнями. Вы слушаете, Правители?! Это был день, когда Теневой Правитель и Первый Созидатель, вернувшие себе силы, подняли занавес настоящей войны.

***

Весь мир, наблюдающим за поразительным боем между Охотниками и монстрами, радостно загудел, увидев поражающую победу. Люди не могли не восхищаться силой двух Охотников, в который раз спасших не только Сеул, но и, возможно, целый мир. Даже жестокость, с которой были убиты монстры, уже не казалась такой ужасной — развивающееся в прах тело Правителя стало символом победы человечества над монстрами. Понимание, что вернуться сейчас в место, кишащее шумными Охотниками, было необходимостью, заставило Реин мысленно взвыть. Осознав, что в таком истощённом, в который раз за день, состоянии, она не продержится долго, грозя упасть в продолжительный обморок прямо на ходу, Ан только с чистой душой плюнула на чужое мнение. — Уже пришёл в себя? — тихо спросила она, едва повернув голову в сторону Джин Ву, что продолжал некоторое время пялиться в пространство перед собой с мрачной задумчивостью, вертя в руках клинок, оставшийся от отца. — Не совсем, — отрицательно покачал головой он, не замечая, как Ан стирает свежую кровь с губ и подбородка. С серых глаз спала яростная пелена и сейчас Сун медленно восстанавливал контроль над собственными мыслями, не давая себе погрузиться в тяжёлые раздумья. В голове у него уже наверняка появилось парочка планов, способствующих улучшению ситуации. Как всегда. — Это… — слабая усмешка, появившаяся на его губах, увяла, стоило Джин Ву поднять взгляд на лицо Реин. Изнеможённое, усталое, с вновь появившимися мелкими ссадинами и застывшей в уголке губ кровью, оно было всё так же красиво. — Ты не успела восстановиться, но уже пыталась исцелить меня. Кто тебя просил, идиотка? — в мужском голосе неясная горечь и искренняя забота, а прикосновение пальцев к израненному лицу полно нежной осторожности. — Не спорю, идиотка, — усмехается Реин, прижимаясь щекой к тёплой руке. — Но не жалею… — Как всегда, — недовольно выдохнув, заканчивает предложение Джин Ву. Он пристальным взглядом сверлит лицо Реин, устало прислонившейся к его плечу, и, решив для себя что-то, твёрдо кивает. — Давай уходить. Скоро здесь будет народу — не протолкнуться. Мама и Джин А с близнецами наверняка волнуются. — Ты же знаешь, что должен мне, да? — меланхолично промямлила Реин, с трудом поднимаясь на ноги. Она смертельно устала и не видела смысла скрывать это от Джин Ву. — Не каждый день приходится наблюдать, как бомба замедленного действия стоит в шаге от запуска, — Сун фыркнул, скрывая смешок от весьма преуменьшенной метафоры. — И что же ты хочешь? — задавая вопрос, мужчина ненадолго остановился, заставляя Реин недовольно нахмуриться. — Мирового господства, — серьёзным тоном, без тени эмоций отрезала Ан. Ответом была лишь знакомая насмешка в посветлевших глазах, заставляющая напряжённую пружину внутри наконец расслабиться. Джин Ву постепенно приходил в норму, и это совершенно точно стоило чудовищной усталости и ноющей боли во всём теле. — Организуй мне хороший отдых, включающий в себя двенадцатичасовой сон. Нужно же мне как-то насладиться отсутствием ежедневного квеста, — пробормотав последнее предложение значительно тише, будто в оправдание, Реин снова развернулась. Джин Ву тихо хмыкнул, с ироничной усмешкой замечая дрожащие уголки губ Ан. Улыбка снова спала с его лица, сменившись хмурым выражением, стоило увидеть ту же дорожку уже засохшей крови, которую Ан не успела стереть с подбородка. Он тянется к ней, осторожно убирая грязь, и уже более мрачно щёлкает языком, замечая рану у разбитого виска. Реин не обращает внимания на его прикосновения, даже когда пальцы случайно касаются рассечённой кожи. Карие глаза, слегка мутные то ли от задумчивости, то ли от усталости продолжают смотреть прямо. Взгляд фокусируется только когда он уже точно останавливает её, выскакивая перед Ан, чтобы привлечь внимание. Джин Ву очень сильно не нравится её состояние. Реин, впервые замечая на себе тяжёлый от беспокойства взгляд, какой-то рассеяно вздыхает. — Прости, я немного не в форме, — она слабо улыбается и тут же кривится, прижимая руку к груди. То и дело вздымающаяся с силой грудная клетка указывала на слишком неравномерный и одновременно сильный ритм сердца и ещё более неравномерное поверхностное дыхание. Не нужно было даже слышать — он видел это. — Ты… пыталась меня вылечить, — констатирует Сун, поджимая губы. Он аккуратно окутывает тело Ан своей энергией, пытаясь хоть как-то уменьшить дискомфорт. Страшно представить, насколько больно сейчас переживать на себе последствия ранения, которое убило его самого. — Конечно, — фыркает Реин и глубоко вздыхает, когда тёмная мана даёт небольшой, но успокаивающий эффект. Теперь она хоть может стоять прямо. — Как будто могло быть по-другому. Джин Ву бессильно усмехается, взглянув на неё с болезненной нежностью, и невесомо целует испещрённые царапинами дрожащие пальцы. Нужно как можно быстрее увести её отсюда, но толпа Охотников и репортёров вряд ли позволит. Да и Реин слишком горда, чтобы позволить себе покинуть поле боя бессознательной, даже когда её состояние близко к предобморочному. Расстояние до линии выстроившихся Охотников было до смешного малым и преодолеть его ничего не стоило, но сейчас состояние Ан оставляло желать лучшего. От мысли, что простой прыжок или небольшая пробежка будет стоить ей кровавого кашля и нового сеанса мигрени как минимум, хотелось шипеть яростной кошкой. Как назло, Ал была истощена из-за длительного использования Исцеления — раненных Охотников и гражданских хватило бы на несколько отделений лучшей больницы Сеула, один Томас Андреа, в чьём теле не оказалось ни единой целой кости, доказывал это в полной мере. К тому же, сейчас магическая сила Реин, насколько бы мощной и практически безграничной она ни была, опустилась на невероятно низкий уровень, так что и Души стали на порядок слабее. Надежда оставалась только на Бера, но того ещё нужно было найти посреди этой суматохи. Преданный солдат отправился домой вместе с Рилем из-за «желания молодого господина позаботиться о семье», и призвать его обратно из-за подобной мелочи было бы неимоверно непрактично. Чего Реин, естественно, позволить себе не могла. Единственным вариантом, который был наиболее подходящим и её удовлетворял, был простой сон. В конце концов, если ещё в самом начале после потери конечности слабой тогда Реин потребовалось лишь несколько дней, чтобы отрастить новую руку, то сейчас, когда Система, ставшая бесполезной, исчезла, восстановление должно было только ускориться, верно? Конечно, могли быть небольшие осложнения в виде того, что Реин в который раз за день осушила свой неимоверно большой, но всё же не бездонный запас энергии, но это сущие мелочи. — Погоди, — Реин неожиданно остановилась, посмотрев глазами с сиявшим в них озарением в сторону Джин Ву. Она зарылась рукой в растрёпанные волосы на затылке, оттягивая пряди до небольшой боли, пытаясь вернуться в реальность. Отвлечься не помогла даже открывшаяся рана на виске. — Я помогала исцелять твоего отца с помощью собственных жизненных сил, так? — Верно, — непонимающе кивнул Джин Ву, напрягаясь от нервного смешка, соскользнувшего с губ Ан. Мужчина только собрался задать вопрос, когда столкнулся с взглядом широко раскрытых карих глаз. Коричневый цвет словно подсвечивался изнутри, переходя в знакомый янтарный ближе к зрачку, чем ещё больше напоминал коньяк. Догадка, прострелившая голову молнией, заставила Суна замереть. — Хочешь сказать?.. — Я израсходовала свой запас маны ещё в бою с Правителями, и насильно вытягивала оставшиеся частицы, пытаясь оживить тебя, — Реин опустила взгляд на свои руки, разглядывая их будто видела впервые. Изящные ладони с хрупкими запястьями и длинными тонкими пальцами сейчас казались совсем чужими. — Так как маны у меня не оставалось, я бессознательно использовала ресурс, который был бы наиболее эффективен для лечения. В данном случае — моя собственная жизненная сила, — дальнейшие объяснения не требовались ни ей, ни впавшему в задумчивое состояние Джин Ву, но Реин продолжала говорить. Она впервые обращалась к самой себе, пытаясь выразить конструкциями слов спутанные мысли. — Если измерять силу в годах, то я потратила где-то четыре-пять десятков. Но моё тело не изменилось. А если такое количество времени никак не скажется на мне и, вероятно всего, на тебе тоже, значит… — Называть нас людьми будет неправильно, — рассеяно выдохнул Сун. Он нервным жестом провёл рукой по волосам, прикрывая глаза. Осмыслить это было трудно, однако на этот раз правда была подкреплена чистой логикой и воспоминаниями Осборна, всплывшими в разуме: — Наследие Правителя. Если предыдущий Правитель погибает добровольно, его наследник взойдёт на пост с полным на то правом и привилегиями, включающими грёбанную смену сущности. Почему я не подумал об этом? — Да ладно тебе, подумаешь, просто внезапно совершили скачок в эволюции, став вровень с сильнейшими мира сего, — полусаркастичным полузадумчивым тоном протянула Ан, снова выходя вперёд. Расстояние до ожидающих Охотников, как назло, меньше не становилось. Что и к лучшему, учитывая суть их беседы. — Впрочем, особых минусов в этом я не вижу. Мы сохранили человеческий облик, многократно увеличив собственную мощь. Грядёт война — сейчас это как нельзя кстати. Единственное, что нам может грозить — потеря человеческих качеств. Но, — Реин внезапно усмехнулась с истинно детским ребячеством, — мы ведь всегда успеем образумить друг друга, верно? — Мама не обрадуется, — подняв уголок губ в улыбке, с полным спокойствием заметил Джин Ву. Охотники наконец добрались до места, где минутами ранее слышались крики поддержки и радости. Люди, заметившие их, тут же замолкли. Каждый из Охотников молча поклонился, отдавая дань уважения людям, спасшим их город. Но… Атмосфера, наполненная бурной радостью и благодарностью, тут же потяжелела. Лица Реин и Джин Ву, выглядевшие мрачнее и холоднее, чем когда-либо, породили новую волну недоуменного шёпота среди других Охотников. Разве должны люди, радующиеся победе, смотреть таким тяжёлым взглядом? Увидев выражение признательности, Охотники лишь безразлично повели глазами, молча пройдя мимо. Ни у Реин, ни у Джин Ву не было желания и сил, чтобы отвечать на это. Охотники подошли достаточно близко к небольшому фургончику, стоявшему в отдалении, чтобы их успел заметить Джин Хо, нервно подпрыгивающего от волнения. — Не обрадуется, — после долгого молчания выдохнула Реин, впервые не сопротивляясь попытке Ю сжать её в объятиях. Она слабо улыбнулась, утешающе взъерошив волосы на голове мальчишки. — Тише, Джин Хо. Не забывай, что ты влиятельное и серьёзное лицо нашей Гильдии. — Хён-ним, ну-ним, вы в порядке?! — не обратив внимания на слова Ан, Джин Хо буквально повис на плечах Охотников. — Не совсем, — понимая, что ещё немного, и она попросту упадёт прямо тут, Реин аккуратно выскользнула из-под рук Ю. Увидев его откровенно паникующий взгляд, лихорадочно скакавший по её фигуре в поиске ранений, Ан закатила глаза. Внешне она была более целой, чем внутри. — Моя одежда испачкана в твоих слезах и соплях, — показательно оттянула ворот водолазки, которая держалась только на добром слове, так как была испещрена порезами настолько, что её нельзя было использовать даже в качестве тряпки. Состояние штанов не сильно отличалось. Впрочем, лохмотья на ней ещё годились, чтобы скрыть большую часть ран, благодаря которым бледная кожа светилась всеми оттенками красного, синего и фиолетового. В отличие от Джин Ву, который хвастался почти что полным отсутствием верха, за исключением накинутой в спешке куртки. К искренней радости Ан, он был совершенно здоровым за исключением моральной усталости, и, к её же зависти, чистым. — Простите, — мгновенно отстранившись и утерев влагу с покрасневшего лица, Джин Хо ярко улыбнулся. — В машине есть запасные комплекты одежды. Можете переодеться, а я, как ответственный сотрудник, разберусь с репортёрами и Охотниками, — он незаметно кивнул головой в сторону толп людей, которые уважительно кланялись Реин и Джин Ву минутами ранее, а сейчас лишь с благоговением и восхищением смотрели в их сторону. — Ты молодец, хорошо справляешься, — слабая, почти незаметная улыбка Джин Ву, наполненная теплом и родительской гордостью, заставила глаза Джин Хо снова покраснеть от навернувшихся слез. — Я рад, что вы вернулись, — в тихом шёпоте мальчишки, смотрящего в спины названных старших, звенела искренняя радость и облегчение.

***

В квартире Джин Ву на них предсказуемо напали с объятиями и слезами ещё с порога. Даже Сириль, и тот не удержался от сопливой сцены, хотя и уже видел их. Джин Ву с трудом оторвал хмурый взгляд от Реин, на которой повисли близнецы и Джин А. На бледном лице была привычная саркастичная усмешка, с которой та парировала язвительные заявления братьев, что «надеялись получить неплохую страховку и наследство, но и так сойдёт». Даже карие глаза, как и всегда сверкали тёплой насмешкой. Единственное, что демонстрировало её настоящее состояние — слегка расфокусированный от боли взгляд и тонкий, слишком слабый слой маны, что неровно трепыхался слабеющим огоньком под кожей. Не привычным плавным туманом и даже не ярким пламенем, как у него, — огоньком тлеющей спички. Джин Ву поджал губы, пряча глаза от взгляда матери. Он не мог рассказать о том, что Реин готова умереть от боли прямо тут, но женщине хватило и мимолётного взгляда, чтобы увидеть беспокойство и страх, терзающие сына изнутри. Она испугано прижимает ладонь ко рту, видя, как нервно дёрнулся Джин Ву, стоило Реин слишком резко взмахнуть руками. Взгляд карих глаз, внимательно подметивших даже малейшее движение в их стороне, становится невероятно усталым и просящим на мгновение. Кён Хо молча кивает, судорожно стараясь не думать о том, что им пришлось пережить. Она может только давить в себе чувство вины и беспокойства, чувствуя два благодарных взгляда в спину, и увести подростков на закрытую кухню под предлогом готовки. Сейчас они наверняка и куска не глотнут, но утром… Небольшой праздник им позволителен. — Есть запасная одежда? — Сун с трудом раскрывает пересохшие губы, чувствуя острый ком в горле. Что-то давило изнутри, делая голос неестественно хриплым и тихим. — У Джин Хо было несколько комплектов, — Реин кивает, подходя ближе, слабо улыбается, потянувшись рукой к его лицу. Словно старается приободрить несмотря на то, что сама с трудом стоит на ногах. — Подготовишь аптечку? Я пока схожу в душ. — Помочь? — недовольный показным спокойствием Сун цедит слова сквозь зубы. Он сверлит Ан тяжёлым взглядом из-под лба, пытаясь передать немую просьбу просто согласиться на его предложение. Получив в ответ тихую усмешку, он угрожающе щурит глаза. Казалось, ещё немного и зашипит, как разъярённая змея. — Ал исцелила самые серьёзные раны и залечила переломы, — кроме трещин, но это мелочи, которые Джин Ву знать не обязательно. — Уж принять душ я в состоянии, — Реин огрызнулась, сама не веря своим словам. Она прочно держалась рукой за дверной проем, стараясь не упасть на месте. Джин Ву, потакая её детским желаниям, этого не замечал. Выглядело так, словно она ему не доверяла. И пусть даже Джин Ву знал, что это абсолютно не так, внутри назревала беспричинная обида. — Я подготовлю аптечку, позовёшь, как закончишь, — лаконично бросил он, обещая себе в последний раз поддасться её уговорам. Иногда болезненная гордость Реин была той ещё проблемой. Ан была готова с этим согласиться. Она сдержала обречённый вздох, готовый отдаться болью в груди, и парой резких движений сняла одежду. Тут же в нескольких частях кожа начала адски пылать: то ли от боли едва сросшихся костей, то ли от того, что она оторвала прилипшую ткань вместе с кровью и мясом, оголяя свежие раны. По коже пробежалась крупная дрожь, но Ан не заметила этого, приложив силы для того, чтобы заставить ноющее и непослушное тело хотя бы не упасть. От малейшего движения внутри всё переворачивается, но она только сильнее сжимает зубы и давит болезненный стон, когда неловким движением цепляет бортик ванной плечом. Реин тихо ругается, позволив на мгновение показаться истерической усмешке. Она снова вздыхает, чертыхаясь уже мысленно, когда грудь изнутри будто выжигает лавой, и осторожно откидывается на прохладный бортик ванной. Спина и плечи были содраны до мяса, продолжая истекать кровью даже сейчас, но тянущее ощущение стало уже привычным и от столкновения с прохладными стенками ванны не особо усилились. Тёплая вода приятно омывала тело, смывая грязь, но Реин готова была пожертвовать этим ощущением из-за снова вспыхнувших болью ранений. Это уже начинало надоедать. Ан тяжко выдохнула, но тут же расслабилась, убаюканная мягкой стихией. Она прикрыла глаза всего лишь на мгновение, чувствуя неожиданную слабость. Стало внезапно легко, будто удалось отстраниться от боли, пронзавшей каждую клетку тела. Захотелось спать. Странно, обычно после таких приключений она долго лежала в кровати, с трудом засыпая, сколь уставшей ни была бы. Сонливость накатила внезапно и была весьма сильной… Ан очнулась резко, чувствуя, как бешено бьётся похолодевшее сердце. Судя по тому, каким затуманенным на мгновение стал испуганный разум, только что оно остановилось на пару секунд. Чёрт. — Заходи, — хрипло выдавливает Реин, успокаивая нахлынувшую панику. Чёрт, чёрт, чёрт. Несмотря на то, что в уши будто напихали ваты, она прекрасно услышала один-единственный стук в дверь. Джин Ву явно прислушивался к каждому шороху, готовый броситься к ней после первого же подозрительного звука, но не стал заходить, не желая потерять доверие. Он даже не задал вопроса, молча прикрывая за собой дверь. Реин внимательно проследила взглядом за высокой фигурой, чувствуя почти физическое облегчение и спокойствие от одного только присутствия. Она и не замечала, что всё время находилась в напряжении, подсознательно готовая к бою в любой момент. Ан усмехается, готовая принять даже тот факт, что не оправдала своих же слов. Какой там душ, она едва успела смыть с волос пыль и кровь. Джин Ву, пусть и замечает это, но молчит. Он не говорит и слова, но тихо садится у края ванной и мягко собирает тяжёлые от воды волосы. На задумчивом лице не видно даже следа привычной наглой ухмылки или ленивого любопытства. Он был предельно спокоен и отстранён, как на Охоте. Реин недовольно поджала губы, чувствуя, как что-то неуютно ноет внутри. Она слишком привыкла видеть нежность и теплоту в серых глазах, ловить губами наглую улыбку и тихие смешки. То, как смотрел Джин Ву на неё, казалось чужим. Пугало. Но каждое его касание было по-прежнему нежным, уверенным, но почти невесомым, словно он боялся навредить сильнее. Учитывая всё то же расслабленное выражение лица — обычно это было присуще именно ей, и только сейчас Реин поняла, насколько холодно это выглядит со стороны, — происходящее пугало уставший разум. Так и не угомонившиеся после пережитого стресса чувства внезапно вспыхивают бушующим ураганом, грозясь погрести её под волной страха, обиды и до боли сильной привязанности к любимому человеку. — Это немного смущающе и каплю унизительно, — Реин вздыхает, прикрывая глаза, позволяет себе глубоко выдохнуть, выпуская вместе с воздухом часть душащих эмоций. Нежные прикосновения успокаивают, пусть и отдают лёгкой болью, но тишина впервые кажется неуютной. — Что? — тихо хмыкает Джин Ву, осторожными движениями обтирая хрупкое тело. Молочная кожа покрылась гематомами самых разных цветов, представляя собой целую палитру. О многочисленных царапинах и открытых ранах стоило умолчать — вода давно окрасилась розовым и на фоне белой ванны цвет выглядел ещё насыщеннее. Тонкие губы поджались в недовольстве, пропуская искренние чувства сквозь маску леденящего спокойствия. Джин Ву пожалел, что не владеет тем же Исцелением, что и Реин. Физическая, пусть и фантомная, боль была бы явно легче груза, что давит на сердце и душит изнутри при виде ужасных ран на её теле. — Тебя смущает моя забота? — повторяет Сун, с трудом раскрывая пересохшие губы. Он мысленно чертыхается, когда в голосе прорываются хриплые нотки от душащего кома внутри. Единственное, что хоть как-то успокаивало его сейчас — осознание, что Реин жива. Однако пару минут назад… — То, что я предстаю в таком виде перед тобой, — хмыкает Ан и, противореча своим же словам, откидывает голову назад, чтобы заглянуть в обеспокоенные глаза. Джин Ву вздыхает, не находя слов, чтобы ответить, и молча смотрит в ответ. Реин была привлекательна в любом виде. Даже сейчас обнажённая, истощённая и израненная, она сохраняла хищную грацию хотя бы в том, как лениво и вальяжно разлеглась в ванной, демонстрируя изящное белое тело под гладью воды. Спокойный и слегка отстранённый взгляд, безразличное выражение красивого лица и лёгкая усмешка, блуждающая на окровавленных губах. Реин была прекрасна. — Если бы ты могла видеть моими глазами… — Джин Ву вздыхает с невесёлой усмешкой. Тянет к себе узкую ладонь, целуя сбитые костяшки, и мягко сжимает пальцы на кисти, не позволяя отстраниться. Ласково улыбается уголками губ, видя, как вздыхает Реин, плавно опускаясь под воду. Она смущается и пытается спрятаться от любящего взгляда, вызывая этим тихий смешок. — Только не открывай глаза, вода мыльная. Вынырнув спустя пару секунд, Реин какое-то время сверлит глазами потолок, не обращая внимания даже на слипшиеся от воды ресницы. Макушки касаются ласковые руки, осторожно смывая прилипшую пену, и Ан тянется за нежным движением. Поджимает губы, словно те вот-вот затрясутся в истерике, и поднимает болезненный взгляд на Джин Ву. С губ готовы сорваться убеждения, что не нужно так уж заботится о ней, что лучше оставить зализывать раны в одиночестве и завтра она будет по-прежнему улыбаться и ехидничать, пока не получит заслуженный поцелуй. Что… «Просто брось меня здесь». — Спасибо, — в горле стоит горький ком, отчего голос звучит хрипло и сдавленно. Реин выглядит гораздо спокойнее, чем есть на самом деле. Она вывернула душу наизнанку в простом слове, обнажая нежную натуру. Ни в коем случае не слабую и даже не хрупкую — внутренний стержень был выкован в адском огне и закалён кровью и болью. — Я всегда буду рядом, — Джин Ву улыбается слабо, но уверенно. Смотрит прямо ей в глаза, убеждая. Реин хрипло смеётся, пряча выступившие в уголках глаз слезы. Как жестоко с его стороны говорить подобное, когда ещё пару часов назад она держала на руках его мёртвое тело. — Конечно, — хмыкает Реин. В тихий голос вернулась прежняя сила, а на губах появилась лёгкая насмешка. Она встаёт на ноги, игнорируя пронзающую боль, и утягивает за собой Джин Ву. Тянется к его лицу, оглаживая дрожащими пальцами тонкие черты, и мягко целует. На губах оседает солёный привкус собственной крови, а в горле всё так же стоит горький ком, но Реин улыбается, ощущая тепло. — Как будто я отпущу тебя. — Не отпускай, — с открытой просьбой выдыхает Джин Ву, прислоняясь виском к её щеке. По-кошачьи трётся и скользит кончиком носа по прохладной коже, не обращая внимание на капли воды на ней. Он оставляет лёгкий поцелуй в уголке глаз, цепляя губами маленькую царапину, и неохотно отстраняется. — Пойдём? — Дай мне минуту, чтобы одеться, пожалуйста, — Реин принимает его руки, помогающие вылезти из скользкой ванны, и ведёт плечами. По коже бежали мурашки то ли от внезапно похолодевшего воздуха, то ли от ноющих ран. Те дали о себе знать ещё ярче, когда она наконец отвлеклась от Джин Ву, возвращаясь в суровую реальность. От понимания, что придётся наложить свыше двух десятков швов хочется обречённо взвыть, но Ан давит порыв на корню. — От того, чтоб прямо сейчас сбежать куда-то подальше и уснуть, меня сдерживает банальное желание упасть тебе в руки и лень, но никак не нехватка сил. Так что позволь мне хотя бы натянуть на себя одежду самостоятельно, пожалуйста. Несмотря на вежливую просьбу, она звучит как требование. Джин Ву молчит долгие секунды, но устало вздыхает под внимательным взглядом карих глаз, сдаваясь. Единственное, что как-то приободряет его, это привычный уверенный блеск на коньячной радужке. Реин могла сколько угодно обманывать его и скрывать собственное состояние, но её выдавали глаза. — Выставляешь меня извращенцем и тираном, запершим тебя в собственном доме, — он ворчит, накидывая на тонкие плечи тёплое полотенце. Ей явно было холодно несмотря на то, что температура внутри комнаты была даже выше, чем по всей квартире. — Не спеши, я буду ждать за дверью, — внезапно склоняясь ниже, чтобы заглянуть в уставшие глаза, Сун щурится. — И даже не думай, что я дам тебе ступить хоть шаг за пределами этой комнаты. Реин закатывает глаза и коротко чмокает подставленные губы, не скрывая улыбки на своих. Внимательный дьявол, не упустил даже то, как она незаметно переминалась с больной ноги на здоровую, хотя едва сделала шаг. Вывих — дело весьма неприятное, но не смертельное. Джин Ву воплощает обещанное в жизнь тут же, стоило ручке на двери дёрнутся. Он осторожно подхватывает выходящую Ан на руки, даже не поморщившись на шум выпавшего с рук полотенца. Не важно. Все так же аккуратно уложив Реин на мягкую кровать, Джин Ву поправляет длинные светлые волосы, прилипшие к коже и одежде. Те были совсем сырыми, но тратить драгоценное время на сушку было нельзя, так что он просто заправил их в тяжёлый пучок и обмотал полотенцем, дабы те не мешали. — Начни со спины, — Реин выдохнула, мягко отстраняя его ладонь от разбитого виска, на котором осталась лишь заживающая царапина. Расставаться с футболкой, что выдал Джин Ву, не хотелось, пусть та и была ей велика. Но по-другому никак. — Всё в порядке? Реин напряжённо прикусывает губу, откидываясь грудью на спинку кресла. Тяжёлое молчание Джин Ву пугает, отчего она незаметно сжимает пальцы на спинке сильнее. Царапины и стёртая кожа на них тут же заныли, хоть как-то отвлекая. Джин Ву молчит, до боли пристальным взглядом рассматривая узкую спину, на которой не осталось живого места. От плеч до поясницы кожа была разодрана, словно Реин кто-то повалял по жёсткому асфальту, на ней проступали капли крови и лимфы, лопатки стали острее, словно вот-вот оголяться кости, а участки более целой кожи по краям были почти чёрными из-за сильного удара. Джин Ву крепко сжимает зубы, чувствуя, как в горле стоит горький ком. Грудь царапает изнутри, но он не отводит болезненно горящего взгляда от израненной Реин. Это будет его худшим уроком. — Нет, не в порядке, — голос жалко хрипит, он слишком холодный и равнодушный. Только так Сун может убедить себя в своей же уверенности. — Как я могу быть в порядке, когда ты… Он прерывает сам себя, глубоко вздыхая. Реин устала, она напряжена, ей больно и наверняка неуютно из-за его раздражения. Даже если он зол на себя. — Прости, — Джин Ву вздыхает, мягко целует висок, кончиками пальцев огладив худые бока. Хотелось обнять, но так будет только больнее. — Потерпишь немного? Реин фыркает, едва не смеясь, и прячет лицо в сложенных руках. Отвечать не было нужды. Джин Ву также молчал. Наложить швы на особо опасные раны, предварительно не забыв продезинфицировать их, нанести мазь на синяки и вправить уже опухшие вывихи, зафиксировать места сросшихся переломов тугими повязками и перемотать бинтами мелкие царапины — как давно он не занимался таким самостоятельно, доверившись медикам или зелью? Можно сказать, что он преуспел в полевой медицине, но вспоминать такие знания на практике, а тем более применять их к Реин, ему не хотелось от слова совсем. Рука ни разу не дрогнула, а взгляд оставался беспристрастным до самого конца, но он никогда бы не смог описать, как внутренности холодило от страха каждый раз, стоило заметить ещё одну рану, ранее скрытую одеждой, или услышать сбившееся на миг дыхание — несмотря на сильную боль, Реин молча терпела, не желая волновать тётушку и младших, которые только отходили от внезапного потрясения. Она выглядела удивительно спокойной и невозмутимой, позволяя перевязывать мелкие ранения и подставляясь под иглу. Словно была скульптурой с камнем вместо тела, а не живым человеком, но тёплая кровь, что заливала руки, убеждала в обратном. — Я закончил, — хрипло пробормотал Джин Ву, отбрасывая в сторону уже осточертевший бинт. Он устало вздохнул, поднимаясь со стула, и позволил себе вздохнуть спокойнее. — Поможешь одеться? — из-за большого количества фиксаторов на теле двигаться было весьма неудобно, но они были необходимы хотя бы на ближайшие пару часов, пока она будет восстанавливаться. И Реин прекрасно это понимала, потому и терпела, мысленно благодаря Витту за предоставленное наследие. Если бы не ускоренная регенерация, ей пришлось бы не натягивать на себя кучу бинтов, а просто искупаться в гипсе с ног до головы и слечь в больницу на пару недель. — Сейчас. Джин Ву откидывает к использованным бинтам и вате тряпку, которой вытирал руки и открывает окно, дабы избавиться от запаха лекарств. — Ты уверена, что он тебе нужен? — Джин Ву скептическим взглядом смотрит на топ, что Реин задумчиво крутила в руках. У неё было несколько повязок и пластырей на запястьях и предплечья, а тело от плеч до бёдер было перемотано бинтом. Ниже была лишь перевязанная от бедра до колена правая нога да фиксатор на вывихнутой щиколотке. — Привычка, — Ан вздыхает, послушно складывая одежду. Недовольно морщится, когда дрожащие пальцы её не слушают и раздражённо отбрасывает непонятный ком ткани в угол. — Я завтра уберу, честно. Джин Ву хмыкает, подбирает откинутую часть одежды и аккуратно складывает её на стул, несмотря на предостерегающий взгляд Реин. Тот не исчезает даже когда он помогает ей натянуть свою футболку. Сун чувствует, как скулы опаляет жаром, и прикусывает щёку изнутри, когда видит, как довольно выдыхает Реин, ткнувшись носом в ткань на плече. Футболка была чистая, но он носил её слишком часто, чтобы на ткани остался его запах, а на плохое обоняние Реин никогда не жаловалась, пусть и до Ча Хэ Ин ей далеко. — Мне не сложно, — он вздохнул, успокаиваясь, и коснулся губами бледного лба. Бледнее, чем обычно, но не горячее, как при ожидаемой лихорадке. — Разве это удобно? Ходит стереотип, что лифы и прочая верхняя часть белья весьма некомфортные. — Это топ, во-первых, — Реин усмехается, никак не реагируя на то, что Джин Ву внезапно оказался ближе. Он подхватывает её под подмышки, помогая подняться, но Ан не собирается помогать ему, расслаблено повиснув в сильных руках. Слабо улыбается, слыша смешок Суна, сравнившего её с кошкой, и вспоминает, что иногда бродяжка-Юна и правда так делала. — А, во-вторых, всё зависит от того, как подобрать нужный размер и форму. Я нашла то, в чем мне комфортно, и я привыкла носить его всюду. Тем более, что лично мне неуютно без чего-то подобного. Она поджимает под себя ноги, опускаясь на кровать, и пожимает плечами, слегка дёрнув кончиком носа, когда по телу бежит дрожь от ноющей боли. Предупреждающе смотрит на Джин Ву, едва не отшатнувшегося после малейшего движения. — Сядь, — она кивает на место рядом с собой и встряхивается, стягивая резинку со всё ещё влажных волос. Перед глазами пляшут разноцветные огоньки, но взгляд фокусируется быстро, позволяя заметить подходящего Джин Ву с полотенцем в руках. — Я не принимал душ и у меня грязная одежда, — отрицательно качает головой Сун, отжимая тяжёлые пряди. Усмехается, видя, как Реин откидывает голову лишь чтобы бросить на него недовольный взгляд, и мягко возвращает её в обратное положение. Удар ниже пояса, потому что она слишком чистоплотная, чтобы допустить подобное. Но противостоять желанию быть ближе не может и садится на самый край кровати. Реин на это довольно фыркает. — Брось, — она качает головой, скидывая его руки, расслабленно откидывается спиной назад, в объятия Джин Ву. Тот, хмурясь, осторожно придерживает её за плечи, но явно недоволен — вряд ли Реин стоит сейчас вообще шевелиться, тем более откидываться на него наиболее пострадавшей спиной. — Спасибо, — тихо прошептала Ан, мягко касаясь губами щеки. Довольно выдохнула, ткнувшись носом в его шею. — Ляжешь со мной? — Не доводи себя до такого, Реин, — с лёгким надрывом невпопад отвечает Сун, сжимая её в осторожных объятиях так, будто пытаясь спрятать. Реин молчит, но ему достаточно и того, что она услышала. Джин Ву тяжело вздыхает, отстраняясь, мягко скидывает слабую хватку тонких пальцев с запястья: — Сейчас тебе лучше отдохнуть и как следует выспаться. Моё присутствие только навредит. Это абсолютная правда, потому что её тело сейчас сплошной ком напряженных нервов и боли. Но Ан плевать, потому что потерять Джин Ву будет в разы больнее. — Не говори глупостей, — она фыркает, крепче сжимая дрожащие пальцы на его предплечьях. Тянет на себя, слишком слабо, отчего недовольно поджимает губы, но Джин Ву подчиняется. Реин прижимается к его груди и фыркает, чувствуя, как он едва дышит. — Пусть я и ранена, но это никак не влияет на моё желание спать с тобой. И… Мне так будет спокойнее. Джин Ву крепко жмурит глаза, чувствуя, как сжимаются тонкие пальцы на подоле футболки. Будь он на её месте, смог бы отпустить так легко? Смог бы вытерпеть её отсутствие хотя бы на несколько минут? «Никогда». — Я приму душ и вернусь, хорошо? Я ненадолго, — Джин Ву целует Реин в макушку и, дождавшись согласия, пусть и неохотного, тихо выходит из комнаты. Ему стоит поторопиться. Он наломал достаточно дров, чтобы остановиться на этом.