Зелёное солнце

— Я не дам копаться в моей голове! Хайланд смеётся. — Куда ты денешься, Леви. К тому же это ненадолго. Я почти уверен, что устройство тебя вскоре убьёт, потому и взялся за эту работу. С удовольствием посмотрю на твои последние подёргивания. Я пытаюсь вырваться, но ремни держат крепко. Не шевельнёшься. Накатывает паника, я начинаю задыхаться, сердце колотится как бешеное, в глазах темнеет. Голова зафиксирована, я не могу даже увидеть Хайланда, только слышу позвякивание инструментов. Пахнет дезинфекцией и озоном. Не закрывать глаза, смотреть, смотреть, сказать, что угодно сказать, чтобы не сойти с ума от ужаса. Язык не слушается, дрожащий голос звучит жалко, а не насмешливо. — Тебе заплатят даже если я сдохну? — Естественно. Отрицательный результат эксперимента — тоже результат. Конечно, если я прикончу тебя специально, мне достанется. Если допущу ошибку, из-за которой ты умрёшь во время операции, тоже. Но я её не допущу. Хайланд, наконец, появляется в поле зрения. Он протирает мою кожу на сгибе локтя резко пахнущей изопропанолом салфеткой, устанавливает в вену катетер, что-то вкалывает, и по венам пробегает жидкий огонёк — как будто хлебнул спирта всем телом. Непроизвольно вздрагиваю, и хирург расплывается в улыбке. Я уже видел эту улыбку. И знаю, что именно Хайланд делает с таким выражением лица. Я не хочу засыпать, полностью отдавая себя во власть человека, который меня ненавидит, но даже представлять, как он начнёт наживую сверлить дырку в моём черепе, жутко. Я боюсь, я не умею терпеть, выпустите меня, я же умру, не надо… Хочется орать, звать на помощь, но бесполезно, остаётся тихо просипеть: — Если я отброшу коньки от шока, тебя по головке не погладят. — Лично я думаю, что не отбросишь. Организм у тебя сильный, и не такое переживёшь. Тем более, что мозг боли не чувствует. Но руководство действительно считает, что садизм здесь неуместен. Так что ты зря трясёшься. Хайланд вводит мне в вену что-то ещё, и в глазах начинает мутнеть и двоиться. Все мышцы расслабляются, и становится спокойно-спокойно. Я дома, мама, и никуда отсюда не денусь. Я в безопасности. Тишина. Скоро Хайланд сможет читать мои мысли, но он ничего не узнает. Внутри меня — только пустота.