Твоё тихое завтра

Всё имеет конец, ведь так? Так будет рассуждать лишь простак. Но безумец в неоновом свете, Увидел нечто подобно комете.

      Когда дух захватывает что-то невозможное, то ты просто не можешь оторваться. Когда видишь впервые салют, закат, полную луну… Ты наслаждаешься этим сполна и хочешь ещё, больше.       Так у Чиуна было всю жизнь. Когда он познал свой талант, ему хотелось больше. Когда познал всю прелесть сцены, хотелось ещё. Слава? Нужно больше. Первая кровь? Недостаточно…       И теперь, спустя добрых 5 месяцев после того, как он увидел ту необычную девушку, у него был странный мандраж до сих пор, как будто в первые секунды после её созерцания. Думаете, он остановился только на том, что хорошенько обработал её голос на плёнке? О, нет…       За эти 5 месяцев он смог через Анну* раздобыть хоть мизерную, но информацию, её разные фотографии, даже смогли добыть запись с каких-то камер под покровом ночи (тут уж поработал Дэнни). Трюкач даже видел её пару раз на этой груде рухнувшей стены. Кажется, она приходила сюда, когда чувствовала себя плохо. В конце прибегала её подружка, Лиз, и оттаскивала её обратно в цивилизацию.       И сейчас, Трюкач как-то слишком нервно дышал, в очередной раз прослушивая те самые записи, удобно устроившись на полу.       — Я благодарна всем, кто пришёл на наше выступление, — послышался её радостный, полный бодрости, голос. Кажется, это была запись с какого-то выступления, где она пела арию.       Маньяк прикрыл веки, касаясь затылком стены.       — Как же ты прекрасна… И так далеко… как жаль, что я не могу завладеть тобой прямо сейчас…       Вдруг скрипит дверь, но Хак даже на это не особо реагирует, наверняка зная, что это пришёл его друг. Впрочем, так это и оказалось, когда он услышал его речь:       — Слышь, Хак, тут эт-       Тут же послышался звук падения и, так сказать, полного ахуя.       —…так. Я один вижу на твоей стене паутину из фотографий той девахи, от которой у тебя отключилось всё здравомыслие? — пробормотал он, наблюдая за стенкой над кроватью своего друга.       И, да, действительно, там было как минимум с десяток фотографий Кейт, а то и больше, соединённые красной нитью. Где-то девушка была на сцене с микрофоном, где-то в красивой школьной форме, где-то в саду… Да уж, у здешних обитателей были те ещё крепкие связи, но кроме того, что девушка точно продвигалась в карьере певца и, вроде как, танцора узнать не удалось. Даже странно, обычно Гоуст и некоторые криминальные личности могли расположить любой информацией. Похоже девчонка и впрямь была необычной.       — Ну, да… Но этого так мало, — послышался разочарованный голос певца, а затем он нехотя поднялся, опираясь на биту, поставив на паузу запись, кинув своё устройство на кровать.       Гоуст непонятливо моргнул, с шоком смотря на него, а затем тыкнул пальцем в это «чудо» на стене.       — Этого мало? Скажи, что ты пошутил или перегрелся в 4-ёх стенах. Мы и так тебе достали запись, и набрали хоть немного информации… Как этого, чёрт тебя подери, может быть мало?       Хак тяжёло вздохнул, удручённо качая головой, тут же протирая кастет на бите.       — Раз ты за всё это время так и не понял моей позиции, то я поясню на примере, — он прикрывает веки, хотя в глазах начал загораться тот самый безумный огонёк. — Вот скажи, ты же обожаешь отлавливать жертв, медленно запугивая их, следя и буквально растаптывая их душу, не забывая показаться, но так, чтобы тебе ничего не было. Ты обожал держать город в страхе и в самую последнюю секунду смываться. Разве не так?       Дэнни вздохнул тяжело, натягивая капюшон. По его позвоночнику пробежались мурашки. И, чёрт, друг знал больше чем следовало, знал, куда надавить, знал чем можно вызвать эйфорию в его глазах.       — Да… так. Ну, и что с того? Это всё в прошлом… Сейчас уже так не повеселишься…       Трюкач усмехнулся, как-то истерично хихикнув, запрокидывая голову.       — Ну-у… да… И мне уже так не порезвишься, как в тот последний раз, — он наскоро облизнулся. — Но дело совсем не в этом… Это одно, а потом когда ты встречаешь кого-то, кто воплощает в себе все те идеалы, за которыми ты гнался, и тебе уже не хочется его убивать… Тебе лишь хочется присвоить себе… Ведь, как это так? Чтобы именно он остался в живых… познал всю твою сущность, не путём твоих изощрённых методов, а путём того, что у него попросту… нет выбора… Понимаешь о чём я говорю? Обладать тем, кто достоин большего чем простые убийства и строки в газетах… Ты ведь меня понял, да?       Он оборачивается на старого друга, и хоть его глаза скрыты за тенью капюшона, он точно видит, что смысл его слов дошёл до него. Джонсон невольно поджал губы, потирая переносицу и прислоняясь спиной к стене.       — Возможно… Но у меня такого и в помине не было. Да и вряд ли будет, пф-ф… То, что ты в края рехнулся, это я давно знаю, но чтобы так… И ты думаешь, что у тебя твоя бешенная эйфория не пройдёт, верно?       Трюкач усмехнулся, прикрыв рот пальцами, сверкая глазами.       — Сам-то как считаешь? Почти полгода прошло, а мне всё мало и мало… Когда она вновь появляется на горизонте, так и хочется насладиться азартом погони и присвоить себе… и больше никогда не выпускать в тот погрязший мирок.       — Азартом? А почему ты решил, что она будет убегать? — Дэнни вдруг сощурился.       Его собеседник вдруг покачнулся, медленно убирая руку от лица и опираясь ей о биту.       — О чём это ты?       Гоуст Фейс покачал головой, скрещивая руки.       — Сам подумай. Помнишь почему мы разочаровались в наших жертвах? Они ведут себя как-то… вяло… Не думаешь, что она тоже? Да и кто знает, если ты её однажды похитишь, насколько быстро она тебе надоест, м? — он поднял взгляд на лучшего друга, замечая, как тот недовольно поджал губы, а глаза как-то странно потемнели. — Не подумай, не собираюсь я тебе вставлять палки в колёса. Всё-таки я тебе добыл ту запись, и если бы собирался тебя подставить или чего похуже, уж не стал бы так заморачиваться… Ты — мой друг, Хак, и не меньше. Просто не хотелось бы, чтобы ты разочаровался в своих планах, а так было и не раз, — он красноречиво показал на коробки, в которых были запечатаны прошлые кассеты.       Трюкач смотрит на него не мигая, вдруг падая спиной на кровать, медленно поднимая руку вверх, перебирая пальцами.       — О-о, не-ет, даже не думай сравнивать это отребье с ней… Да ты хоть видел её эмоции, когда она приходила к нашей границы, хах?.. — вдруг бита негромко стукнулась об пол, но мужчина чуть подхватил её ногами, а свободной рукой зарылся пальцами в волосы. — Она божественна…       Дэнни отрицательно качает головой мол «началось, снова у него пластинку заело».       — Ты мне это уже говорил, и не один раз. Я это уже понял за все 5 месяцев, Хак.       Тот сжимает пальцы на затылке как-то слишком резко.       — Нет-нет, ты не понимаешь! Ты не в состоянии это понять, потому что ощущаю это… только я, а вы лишь делаете вид, что принимаете мои идеалы, — он чуть крутит рукой в воздухе, шепча это быстро-быстро, едва слышно. — Ты не слышал, ты не мог слышать даже того, что я услышал в первый раз… а в следующие и подавно. Её душераздирающие крики чертовски прекрасны, а её пение на высоких тонах подобно пению нимфы… Разве я могу дожидаться месяцами следующей встречи? Разве я могу позволить такому пропадать в стенах города, где нету меня? — он резко сжал пальцы в кулак. — Нет, конечно нет! Я должен… должен подготовиться…       Гоуст тяжело вздыхает. Да, когда он встретил её в следующий раз через 2 месяца после первой встречи, Чиун забыл с собой магнитофон, но выражение его лица после этого было не передать словами: ни матерными, ни обычным лексиконом. И примерно раз-два в месяц Хак мог встретить её хотя бы на пару минут на «обрыве» обломков, пока не приходила её подружка. И потому Трюкач постоянно просил докладывать кого-нибудь, мелькает ли девушка на горизонте или вовсе сутками сидел возле обломков, выглядывая столь желанную фигуру в лучах Солнца и Луны.       И, естественно, это не могло закончится простым собиранием информации и игрой в наблюдателя. Гоуст Фейс не был дурачком и прекрасно знал своего друга. Если тот становится чем-то одержим, то не остановится ни перед чем. И действия в течении долгого времени это подтверждали. И на вряд ли это просто так уйдёт, даже если ему удастся её похитить… что-то точно произойдёт. Но только вот что?..       — Хочешь её однажды украсть, и чтобы ты был хотя бы с каким-никаким планом, верно?       И по одному блеску глаз мужчины, Дэнни понимает, что попадает в точку. Конечно, он надеялся, что эта безумная эйфория пройдёт у его друга, но с каждой секундой, с каждым днём, с каждым месяцем приходило осознание, что это точно не конец. И на вряд ли этот конец вообще когда-то будет…       — И сколько тебе времени на это нужно?       Трюкач задумчиво опустил руку себе на живот, нахмурившись.       — Не имею ни малейшего понятия. Уж не знаю, удастся ли её как-то заманить, но лично мне подготовиться хотя бы в плане того, как я смогу её удержать. Да к тому же, нужно будет, чтобы её никто не трогал. Я конечно не думаю, что кто-то специально полезет передо мной на рожон, но идиотов в нашем мире много…       Джонсон кивает, вздыхая, отрывая спину от стены.       — А ты на удивление холоден в своём плане, рациональный. Не волнуйся, я с Охотницей подумаю над этим. В конце концов, можно будет продемонстрировать это, когда ты её притащишь, а то сейчас тебя на смех могут поднять. Да, к тому же, ты не думал о том, чтобы запереть её где-то в свободном жилье? Да обложить ловушками, чтобы ни она не сбежала, ни кто бы то ни было ещё не добрался до неё.       Хак неприязненно дёрнул щекой, резко садясь.       — Идиотство. Она будет только со мной, иного выхода у неё не будет. Ну, быть может, с тобой буду оставлять или в подвале своём запирать, если вдруг будет такая вероятность, — затем он невольно прикусил губу, маска серьёзности стёрлось с его лица, а дыхание вновь стало тяжёлым. — Не могу поверить, что она когда-нибудь будет со мной… Она будет принадлежать мне, я поставлю на ней свою метку и никто не посмеет даже к ней притронутся, без моего позволения… Я буду её видеть всегда… Можешь себе представить?       Мужчина тяжёло вздыхает, медленно снимая капюшон. М-да, и куда его занесло? И почему его друга так сносит крышу с этой девчонки?.. Он глянул вновь на фотографии на стене, приглядываясь к ним. Хотя… быть может, потому что они чем-то схожи? Сцена, пение, танцы… И какое-то странное внутреннее одиночество. Дэн врать не будет, до встречи с Хаком, последний был и вправду какой-то пустой в душе, у него не было никого, ни одного друга. Совсем. И эта девушка… Он слышал, что она чаще всего приходила в расстроенных чувствах или вовсе плакала. А такая искренность… перед границей их погрязших земель возможно и заворожила Трюкача.       — Ага, пойду заранее закуплюсь каплями от сердца, — Джонсон чуть потянулся, тут же усмехнувшись, заметив поджатые губы своего друга. — Да ладно тебе, мне не повр-       Тут же он замолчал, заслышав какое-то… шуршание?.. пищание? Пару секунд спустя он вдруг достаёт рацию из кармана. Она служила ему неким способом передачи информации, да и для того, чтобы предупредить, появляется Кейт ли на горизонте, хорошо служила. В конце концов, жили они все тут не идиотами, и находились люди, которые разбираются в технике и не дурно.       Хак непонятливо моргает, вопросительно склонив голову на бок, но его друг лишь вздыхает, поднося рацию ко рту и зажимая кнопку.       — Да, я слушаю. Что-то срочное?       Отпустив кнопку, он тут же слышит шум и прерывистый голос:       — Да, срочное. Слушай, Гоуст, через пару минут здесь будет эта девчонка, ты можешь предупредить об этом Трюкача как можно скорее?       Тут же слышится звук падения, так как Хак роняет биту, да и сам вскакивает чересчур резко из-за перевозбуждения. Гоуст Фейс наблюдает за это с лицом камня, потирая переносицу, снова зажимая кнопку:       — Ага, я у него как раз, он от радости чуть шею себе не свернул. Уже идём, спасибо за информацию.       Затем он глянул на своего друга, невольно тихонько цокнув недовольно. Конечно, у того зрачки увеличились до ненормальных размеров, а пальцы чуть дёргались в предвкушении.       — Бери всё, что тебе надо и идём уже. Каждый раз целое представление устраиваем, — Дэнни фыркнул, направляясь к двери, всё же оглянувшись через плечо.       Он не мог привыкнуть, что видит своего друга в таком перевозбуждении уже который месяц. Было ли это ненормально? Пожалуй, по крайней мере, для него. А Чиун тем временем откинул свою биту куда-то к тумбочке, отчего та звякнула лезвием, тут же сверкнув ножами в пальцах.       — Идём скорее, чего ты встал? — он даже чуть нахмурился, тут же выскальзывая на улицу.       Джонсон непонятливо посмотрел на него, всё же выходя наружу.       — И не возьмёшь биту со своим магнитофоном? Чего это ты вдруг?       Однако всё же мужчина последовал за своим другом, который быстрым шагом направлялся к границе.       — Я там оставил один магнитофон, а пустые кассеты у меня всегда на случай чего с собой. Бита незачем, сейчас мешаться только будет. Поэтому давай-ка поспешим, — он позволяет себе усмехнуться. Скоро… очень скоро он снова её увидит… Спустя почти 2 месяца разлуки он не мог её застать, хаха…       Дэнни приподнял бровь.       — Ещё один?.. Но, погоди, разве Стью** сделал тебе не в единственном экземпляре его? Только не говори, что ты попросил сделать ещё, для того, чтобы постоянно не таскать с собой, — он закатил глаза.       Но по радости в глазах друга, он понял, что попал в точку. Мужчина вздохнул, качая головой, снова натягивая капюшон. Не стоит забивать этим голову… Это ещё цветочки по сравнению с тем, что будет дальше, он уверен.       Дошли они, на удивление, быстро. Если честно, у Гоуста тоже было сердце не на месте. Почему? Волновался за друга? Пожалуй. Не собирался же он сейчас её похищать, верно? Сам ведь говорил, что пока что сам не готов и не знает, что делать…       Идти им в действительности пришлось недолго, особенно учитывая мега-быстрый шаг Трюкача, который готов был галопом поскакать к границе, лишь бы увидеть объект своего вожделения. А девушка была на месте, сидела прямо на границе, поджимая колени к груди, опустив голову на них. Это было видно даже издалека, так что мужчины могли спокойно проскользнуть к своему «наблюдательному пункту» незамеченными. Там же где-то в проломленной стене между кирпичами стоял тот самый «новенький» магнитофон.       Уже была довольная поздняя осень, но это не помешало выйти Трюкачу «как обычно». А вот Дэнни натянул свой капюшон по самое не балуй.       Кейт сидела почти неподвижно, лишь едва иногда скребла по своим ногам. Она была одета как раз по погоде — чёрные колготки с красивенькое серой юбкой с узорами и чёрной рубашкой. На ногах были красивенькие туфли на небольшом каблучке, а в руках были те самые очки, которые она носила из-за плохого зрения.       -…и часто она в таком настроении здесь восседает? — тихонько прошептал Гоуст, примечая, что на таком расстоянии его точно не услышат.       Трюкач чуть дёрнул щекой, не отрывая взгляда от девушки.       — Да-а… Она приходит всегда в плохом настроении, но оно может изменится, что бывает очень редко… обычно его поднимает подружка её, которая с ней приходит или она замечает что-то необычное. Представляешь насколько это волшебно, правда? Она приходит в самое дерьмовое место по их меркам, чтобы прокричать о своей боли… это заводит…, — он невольно облизнулся. — Ах-х, как бы мне хотелось, если бы она делала это, смотря только на меня…       Гоуст Фейс немного тяжело вздохнул, потирая переносицу.       — Ты точно на ней повернулся, дубина… И вообще, мог бы ты помолчать, ещё внимание привлечёшь… И какого хрена ты не оделся?! Опять. Сдохнуть в эту осень-зиму решил?       Хак отрицательно покачал головой, чуть запахиваясь, всё же давая ему смачный подзатыльник. Девушка чуть приподнимает голову с красными распухшими глазами, оглядываясь, но из-за плохого зрения ничего не замечает, тут же положив подбородок на колени и тяжело вздыхая.       — Как же я ненавижу эту жизнь… как же я ненавижу эту глушь… — она поморщилась, тут же оскалившись, тихонько что-то прорычав. — Повезло же мне родиться в этой блядской жизни…       Кажется, Трюкач не мог оторвать от неё взгляда. Он выдохнул немного рвано, сжимая ножик в руке так, что он вот-вот проткнёт насквозь его ладонь или пальцы. Видеть её гнев, отчаяние, злобу на весь этот мир было так до одури приятно, что казалось, будто это намного интимнее её редких песен или танцев на весь город.       Вдруг чья-то рука легла на плечо девушки. Та даже оборачиваться не стала, и так знала, кто это был.       -…оставь меня, Лиз. Я не в духе, — она нахмурилась, вытирая намокшие глаза.       Брюнетка тут же плюхнулась рядом с ней, протягивая ей открытую пачку с сигаретами «Rothmans Royals».       Кейти глянула на неё, всё-таки нацепляя на нос очки, недовольно шмыгая и зажимая сигарету между пальцев, тут же ловко лопая две вкусовые кнопки и поднося её рту, ожидая когда подруга щёлкнет зажигалкой.       — Думаю, мне нет смысла тебе говорить, что если будешь так сидеть, то у тебя выпадут все органы? — девушка вяло улыбается, доставая зажигалку, помогая подруге закурить и ласково вытирая слёзы с её лица. — Ла-адно, прекращай реветь… Что у тебя опять?       Лиддл закуривает, выдыхая облачко дыма, чуть улыбнувшись. Хах, никотин или табак всегда её расслаблял… Однако слёзы по её лицу не прекращали течь.       — Это они на меня нажаловались, да? — она снова сделала тяжку. — Даже не пытайся отрицать, если бы ты сама догадалась сюда прийти, то как минимум пришла бы через полчасика… а как максимум через час…       Лиз с шоком моргнула, смотря на лучшую подругу, тут же вздохнула, отвешивая ей подзатыльник, убирая пачку и зажигалку обратно в карманы.       — Я хотела возмутиться, что ты меня недооцениваешь, но ты права… И откуда такая наблюдательность? — она хмыкнула, тут же взмахивая рукой аля «не нужно мне объяснять, я спросила для виду». — Но я так и не поняла, что произошло…       Кейти спокойно встряхнула пепел, прикрывая веки.       — Я была не в настроении, потому что со мной пытался связаться Рид***, — она потёрла переносицу. — Сама понимаешь, что я не могу даже слышать упоминания о нём, не то, что разговаривать с ним… даже через телефон. А мои родители как заладили, мол, иди собирайся на репетиции по концерту… Ты сама знаешь, как я не переношу все эти арии, сонаты. Ну, я и отказала. Отец выкинул какой-то мой танцевальный костюм, вот я психанула и сбежала… Ещё упомянул этого своего братца, мол, его-то я всегда слушаю… — она передёрнула плечами, снова делая тяжку. — Ненавижу их всех… Когда я стану свободной?       Гоуст всё это время вместе с другом слушали их диалог, и наблюдали в полглаза, чтобы их, как и всегда, не заметили. Но этот их разговор, и в особенности слова Кейт… Он метнул взгляд на лучшего друга, тут же тихонько тяжело вздыхая. Ну, конечно. Тот стоял ни жив, ни мёртв, кажется, забывая как дышать, смотря на неё до бешенными широкими зрачками, впиваясь ножами в собственные ладони, чувствуя капли крови.       — Хак, — тихонько одёрнул его Гоуст, хмурясь. — Прекращай, не сейчас.       -…она… т.так прекрасна в своём отчаянии… — тот рвано выдохнул, прислоняя ладони и лезвия к губам, тут же улыбаясь слишком широко. — Я хочу… хочу знать всё, хочу быть частью её отчаяния, хочу заполнить её сознания полностью собой…       Дэнни вздыхает тяжело, покачивая головой, возводя глаза к небу аля «за что мне всё это». Однако всё же он небольно наступил тому на ногу, чтобы тот очнулся, и это хоть немного да подействовало. Правда, в следующую секунду ему чуть не вырвали волосы.       Лиз же тем временем вздохнула тяжело, поправляя складки своей ветровки, фиолетового цвета. На ней также были кроссовки и обычного чёрного цвета джинсы.       — Прекрати себя мучать… Моё предложение сбежать всё ещё в силе. Ты — талантливая. И я тоже. Мы не пропадём, Кейт, — она положила руку на плечо подруге, удручённо поджимая губы. — У меня сердце разрывается, когда я представляю, что эти моральные уроды с тобой делают…       Девушка поворачивается к ней, тут же усмехнувшись нервно, делая последние тяжку, задирая голову, выдыхая куда-то вверх.       — Я в чертовой ловушке, Лиз… И раньше 18 лет я никуда не денусь… да и не смогу. Вот представь, — она тут же взмахнула рукой, вдруг потушив о камень сигарету, вскакивая.       Лиз сощурилась, невольно закусывая ноготь нервно. Что она… Затем её глаза расширились, а Трюкач едва понимал, что происходит. Юная мисс Лиддл вдруг вскочив, одним движением сняла с себя туфли, тут же выпорхнув на территорию маньяков.       — Какого хре- КЕЙТ! — её подруга невольно зажала себе рот, испуганно вздрагивая, тут же подскакивая. — А, ну, вернись сюда, чёртова суицидница! Сдохнуть захотела?! Это я тебя устрою!       Но Кейти лишь раскинула руки в стороны, легко соскользнув на землю, в одних колготках, пробуя почву на ощупь, тут же слегка закружившись.       — Представь, что будет когда я подступлю в театральное училище… Когда сбудется моя главная мечта, — она вдруг остановилась, изгибая руки в красивой позе, параллельно вставая, но кончики носочков, как опытная балерина. — Когда я смогу исполнять балет, когда захочу… Буду танцевать только то, что пожелает моя душа, — она вдруг опустилась на пятки, восторженно хвастаясь за собственное лицо, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — И потом мы будем жить вместе, сможем дышать свободно… сможем жить…       Даже у Дэнни на это зрелище невольно дёрнулся глаз. Она… не просто была на их границе. Она сама… спустилась к ним… И более того, как она встала в позу буквально на секунд 5 уже говорило о её профессионализме. Он медленно перевёл взгляд на своего друга, а того словно парализовало. Он медленно склонил голову на бок, вдруг прислоняя лезвие к собственной скуле. Его зрачки словно вибрировали и излучались каким-то сиянием. Но больше он не двигался, даже не издавал ни звука…       — Кейти, чтоб ты сдохла, живо поднимайся! — Лиз наклонилась к ней, протягивая руку, тут же оглядываясь. — Я всё понимаю, но умереть я тебе не дам, особенно так глупо… Совсем забыла, что если будешь на их территории, то смерть станет твоим верным спутником?       Девушка вдруг моргнула непонятливо, словно очнулась от какого-то сна, затем огляделась, тут же вздрагивая, невольно хватая себя за плечи. Её зрачки сузились в панике.       — Я.. к.как я здесь… — она тут же задрала голову вверх, подпрыгивая и цепляясь за руку подруги. — Мг.. п.прости, я что-то… з.забылась сильнее прежнего… Тяни скорее!       — Что за придурошная мне досталась, — пропыхтела брюнетка, тут же потянув её, но так, чтобы та, ничего не порвав из одежды, аккуратно забралась по обломкам наверх. Как только, жизнь непутёвой была спасена, она дала ей несильный подзатыльник. — Чего творишь, чокнутая?! Даже я туда первая под страхом смерти не полезу!       Лиддл нервно рассмеялась, оттряхивая подошвы и поправляя локоны волос. Затем она осторожно надела туфли обратно, поправляя очки и оглядываясь на территорию «неугодных».       — Я не знаю… Вдруг был какой-то порыв… хе, извини… — она нервно сжала собственные руки, тут же ойкая, так как её подруга потянула за собой в сторону города. — Ты сердишься?       — Ты могла отдать концы, балда… — фыркнула Лиз, тут же отвесив ей щелбан. — Вот, и что бы ты без меня делала? Поэтому я тебе и нужна, дуреха…       Дальше послышалось нервное хихиканье, и всё отдаляющиеся голоса девушек… Они отдалялись… и отдалялись…       Дэнни наконец пришёл в себя, тут же оборачиваясь на лучшего друга и встряхнул его, замечая, что тот едва вдохнул с того момента, как девушка спустилась вниз.       — Хак! Эй, Хак! Земля вызывает Хака Чиуна, приём! — он фыркнул, закатывая глаза, упирая руки в бока. — Ну и дела-а… Я аж охренел, когда она спрыгнула, м-да… Она уж точно отличается ото всех, и с головушкой у неё проблемки. Слушай, может, ну его?..       Но он вдруг прервался, когда Трюкач, медленно разворачиваясь, посмотрел на него. В его глазах было нечто… такое, что заставило того заткнуться. Его глаза не то, что бы поблёскивали, они буквально сияли совершенно ненормальным ярким жёлтым светом с бликами безумия, а зрачки были чуть ли не на половину глаза.       — Она будет моей. И это даже не вопрос, — он усмехнулся, вдруг проведя язычком по ножику так, чтобы не порезаться. — Она необыкновенна, таинственна, волшебна и… так хрупка. Я не могу позволить, чтобы кто-то другой забрал её. Её хрупкий стебелёк… сломаю только я, слышишь? Ты же видел, как она перепрыгнула на нашу территорию, — он цокнул язычком, перебирая в пальцах ножики. — Не просто так… она сделала это не просто так… наверняка, её тоже тянет ко мне… О, да, я уверен…       Гоуст вздохнул тяжело. Ясно… всё стало только хуже. Этот чёрт теперь не то, что не избавиться от идеи её увидеть, он будет делать всё, чтобы как можно скорее присвоить её себе. Убийца недовольно взмахнул рукой, тут же направляясь к их домам.       — Ладно, пошли, гений. Расскажешь мне свои планы.       Чиун тут же широко улыбнулся, буквально тенью скользнув следом за ним, звякая лезвиями ножей. Эта девушка станет его, и только его… Он будет упиваться этим ужасом в её глазах, причиной которого будет только он, и никто ещё…       «Потерпи немного, моя милая… Скоро ты будешь принадлежать только мне…»

***

      Следующие месяцы прошли почти незаметно. Трюкач даже изменил свою стратегию — теперь делал акцент не на том, что собирал информацию про объект своей одержимости, а, наоборот, готовился к тому, что в определённый срок он вернётся уже с ней. Однако это не отменяло того, что он по-прежнему караулил её на границе со сверкающими глазами. Да, обычно даже Гоуст старался не беспокоить его новостями, сам наблюдая за юной мисс, потом рассказывая своему другу. Тот был, конечно, расстроен, что не может посещать окраину так же часто, как и раньше… Но результат стоил того.       Правда, в последующий месяц после той встречи, у Трюкача планы временно приостановились. Конечно, простыл. Гоуст походил, поворчал, но всё-таки добыл нужные травы и лекарства, и Чиун довольно быстро пошёл на поправку. И впредь выходил одетым только по погоде.       В суматошной подготовке прошёл месяц, два, три, пять… В сумме, наверное, прошло чуть больше полугода. И Хак наконец мог выдохнуть спокойно полной грудью… Теперь только ждать. Дэнни вместе с Охотницей хоть и недовольно, но всё же, предупредили основные влиятельные группировки, что когда-нибудь среди них появится незнакомка, которая будет принадлежать Трюкачу, и никому больше. Конечно, поползли разные разговоры, мол, певец-то наш загордился, совсем не умеет делиться и понимать, как желанны любые жертвы.       Чиун, конечно же, помрачнел, когда об этом рассказал его лучший друг. Но, как говорится, утра вечера мудренее. Разберётся с этим, как только эта девчонка будет у него в руках. А ждать… ждать этого осталось недолго…

***

      Тихонько что-то мурлыча себе под нос, Трюкач волочил за собой биту, прикрыв довольно веки. Каждый день в его животе снова и снова кружились бабочки. Такое необычное чувство… чувство азарта, ожидания конца, финала… Ведь не зря же он старался целый год, верно?       Он бросил взгляд на границу, к которой он приближался. И сколько он сюда уже ходил, в ожидании Кейт? Неделю? Да, примерно так… И, пожалуй, это было сложнее всего. Выждать тот момент, когда рядом не будет её подружки. Лишние проблемы ему не нужны, а по одному их диалогу, он понял, Лиз сюда не сунется ни за что… и это идеальный план. Утащить девчонку в те считанные секунды, пока она одна, наедине со своим горем…       Убийца невольно прикусил губу в предвкушении. Но всю эту неделю не было и следа её… Он целыми днями сидел и следил, а ночью уже уходил по своим делам. Но её всё не было… не было… и не было.       «Ничего… я подожду. Я подожду её, она — моя награда. И она обязательно придёт…»       Хак невольно облизнулся, медленно и не спеша подходя к привычному «пункту наблюдения». Он что-то мурлычет себе под нос, прикрыв веки и поправляя кастет. Всё должно быть идеально… Ведь вдруг сегодня тот самый день? Он не имеет право его вот так пропустить, хаха…       Чуть поразмыслив, он юркнул к полуразрушенному зданию, которое было чуть ближе, но также и поменьше. И почему он так сделал?.. ведь он наверняка не знает, придёт ли она сюда…       Вдруг послышалось какое-то шуршание. Трюкач замер, прижимаясь к бите лбом, чувствуя как капли пота стекают по лицу. Пришла?..       — Я ненавижу… Ненавижу их всех… Чтоб они сдохли… — раздался тихий шёпот такого знакомого голоса.       Хак тут же растянул губы в ухмылке. Да, это она и, скорее всего, одна. Прислушиваясь, он тут же слышит звонок телефона и затем раздражённый голос Кейти:       — Ну, и кому я тут нужна?..       Трюкач совсем тихо, почти неслышно, неприязненно цокает. Сейчас нельзя… нет. Если не слышится одобрительное хмыкание или тяжёлый вздох ещё одной девушки, значит Лиз нет… Да и в таком плохом настроении она обычно приходила одна. Вот как только договорит…       Тишина длится, пожалуй, секунд 20-30. Хак старается даже не дышать лишний раз, внимательно вслушиваясь в звуки с той стороны.       — Да пошла ты со своим разговором, — слышится искривлённый голос Кейт, а затем она явно от мерзости собеседника, сплёвывает. — Не до тебя сейчас, отвали.       Маньяк пытается разобраться с кем говорит девушка. Её подружка?.. нет, на вряд ли… Может, кто-то из семьи? К примеру, (её сестра?) … да, кажется у неё кто-то ещё был из семьи, да и от родителей она частенько была не в восторге. Он растягивает губы в улыбке. Это ему только на руку. Её отчаяние сейчас является его фортуной, его прямым спутником.       Снова возникает тишина, прерываемая глубоким дыханием девушки, которая явно была в шаге от истерики. И мужчина не ошибся, услышав через примерно такой же промежуток чуть ли не её яростный визг:       — Уж лучше я сдохну, но не вернусь! Никто из вас для меня не важен, ненавижу вас, ненавижу!       Затем слышится звук удара и… биения стекла? И снова, и снова, и снова… Слышался непонятный треск и сбитое дыхание девушки, которая, поддавшись порыву, всё повторяла и повторяла:       — Ненавижу… ненавижу… сдохните…       Трюкач провёл пальцами по лезвию, словно наслаждаясь этими словами боли, отчаяния, гнева… Да, он не ошибся, он так не ошибся в ней… она была прекрасна в своём отчаянии, в своём безнадёжье. И только она достойна быть только с ним, принадлежать только ему, быть сломленной им и не быть убитой…       Когда неожиданно удары прекратились, послышалось тихое хныканье и всхлипы. Хак растянул губы в улыбке. Сейчас или никогда…       Он медленно, словно в замедленной съёмке, провёл пальцами по углу здания, цепляясь пальцами за выступы, буквально кожей чувствуя прикованные к себе глаза. Это чувства его не обманывало никогда, и лишь от него он готов был потерять голову и сорваться. Нет, не сейчас…       И всхлипы вдруг прекратились. Да, она точно смотрит на него, прямо на него…       От этой мысли невольно уголки губ дёрнулись вверх, а он сам опустил биту в поля зрения девушки, наблюдая как лезвие сверкает под лучами Солнца. Наконец, он и сам показался из-за угла. И он буквально уловил движение её глаз от его биты к нему, прямо в его глаза…       Губы растянулись в улыбке, которую он не мог, да и не хотел сдерживать. Кейт сидела на коленях, не смея пошевелиться, как будто остолбенев. Неподалёку от неё лежали… да, действительно, осколки от телефона, а ещё чуть дальше лежала сумочка, по всей видимости, которая принадлежала ей. У девушки как всегда были убраны её длинные великолепные волосы, а на ней был прекрасный танцевальный костюм с пуантами.       И она всё ещё смотрела на него, прямо на него, и ни на кого больше, не смея шевелиться, и, кажется, даже дышать лишний раз. Трюкач победно ухмыльнулся.

Его охота… только началась.