Around you

Субин очень ответственно относился к своим обязанностям лидера, окей? Он следил за тем, чтобы все мемберы высыпались и хорошо себя чувствовали, он не пропускал звонки от менеджера, организовывал обсуждения сразу же, как только замечал какие-то недомолвки или зарождающиеся конфликты, и чётко следовал инструкции «Нет, даже думать об этом не смей!» и… Боже, да кому он врал, он просто с треском провалился, и, вообще, как так вышло-то, объясните ему кто-нибудь! Почему из всех возможных людей в этом доме это случилось именно с ним и именно в это время?! Кхм, ну, вкратце: Субин влюбился. Субин влюбился в мембера своей же группы. Субин влюбился в Ёнджуна. Бум, бах, фейерверки на фоне, громкое эхо в голове и маленькая паника. Если честно, где-то в уголке его подсознания одна из двадцати подличностей Субина сидела и дула в праздничную дудку-пищалку, размахивая плакатом с надписью «Йес, бейби, он признал, что влюбился!» Это осознание накрыло его поздно вечером во вторник, уже после душа и изнуряющей пятичасовой тренировки перед камбэком через три недели. Когда капля с волос упала ему на колено и потекла дальше по голени, он вздрогнул, и вместе с этим в голове будто что-то щёлкнуло. Немного зависшим, с феном в руках его и обнаружил Ёнджун. Это было то ещё смешное зрелище. Волосы Субина сейчас немного отросли и были яркого сиреневого оттенка, маленьким облачком обрамляя крайне, вроде бы, удивленное лицо и мило надутые губы. О чём бы сейчас думал или не думал Субин, это явно вызывало в нём недоумение и неверие и отвлекло его настолько, что он всё ещё держал так и работающий фен напротив своего лица и выглядел ошарашенным, уже очень давно и полностью высохшим светло-сиреневым одуванчиком. Ёнджун улыбнулся, присел рядом и подставил своё лицо под потоки тёплого воздуха. Субин не отреагировал. Тогда Ёнджун придвинулся ещё немного ближе, положил руку на плечо под мягкой серой футболкой и тихонько дунул младшему в ухо. Когда Субин медленно вернулся на грешную землю в свою комнату в общежитии и обнаружил мокрый после душа нос Ёнджуна в десяти сантиметрах от своего собственного, он просто вздрогнул, подпрыгнул на месте и свалился на пол. Ёнджун залился смехом, наблюдая, как покраснел Субин, и продолжил хохотать даже после того, как тот выключил перегревающийся фен и пробормотал что-то вроде «Хён, зачем так делать!» — Я пойду, э… Мне надо позвонить, да, поэтому пойду… В коридор! Пойду и поговорю в коридоре! — промямлил обычно уверенный в себе Субин и неловко вывалился из комнаты, сжимая серый телефон в руках. Ёнджун пожал плечами и быстро досушил свои волосы. Они всегда быстро высыхали после очередного обесцвечивания. *** Итак, единственным человеком, кто почему-то пришел на ум, был Тэхён-сонбэ, благо, его номер у Субина имелся. В коридоре на полу лежал серый ковролин, где-то сбоку из комнаты Бомгю раздавалась ненавязчивая гитарная мелодия, а Тэхён (другой Тэхён, боже-какие-вы-все-идиоты Тэхён) и Кай просто смеялись над чем-то. Иногда и последние оставшиеся разумные представители айдольской расы в лице неужели-я-один-тут-всё-ещё-не-сошёл-с-ума Тэхёна нуждались в отдыхе. Ладно, Тэхён не был занудой, просто Субин пытался отвлечься и вспоминал цитаты из фанатских видео. «Вот у Тэхёна бы такой проблемы точно не возникло», — успел подумать Субин, и через мгновение в трубке раздалось бархатное «алло». — Тэхён-сонбэ! Это Субин, — Субин чуть не дал себе по лицу, сказав эту фразу. Наверняка же его номер определился при звонке, какое ещё «это Субин»? — Привет, Субин! Как дела? — сонбэ только мягко и дружелюбно рассмеялся, и Субин вспомнил, каким тёплым и надежным Ви-сонбэ показался ему при их первой встрече. — Всё хорошо! Просто прекрасно, если честно, камбэк скоро, но, кажется, у меня нарисовалась небольшая проблема… На слове «нарисовалась» что-то в трубке ненадолго зашуршало, и Субин заволновался, не отвлекает ли он старшего от чего-то. Всё же, ребята из его группы тоже готовились к предстоящим выступлениям и по вечерам пытались отдохнуть после крайне забитого расписания, а тут, видите ли, звонит младший и сразу же начинает с «у меня проблемы». — О, что такое? Что-то серьёзное? — Тэхён звучал искренне взволнованно, но шебуршание в трубке стало только громче, а потом Субин услышал ритмичные звуки шлепков-ударов. — Э-э, это связано с Ёнджуном… — звуки продолжились и вроде даже немного ускорились, а дыхание Тэхёна стало неровным. — Ты… ха-х… Он что-то делает не так? — голос старшего стал немного глубже и теперь дополнялся слышимой отдышкой, а на фоне Субин вдруг среди ударов услышал легкий… стон? — Да нет, тут немного другое… — Субин очень хотел решить проблему, пока его не унесло в дебри самокопания, но тут стон повторился и Субин услышал «Тэ, продержись ещё немного, я уже почти заканчиваю». Боже мой, это был голос Чонгука… Тут до бедного Субина дошло, чем же всё-таки могли заниматься старшие ребята поздно вечером вдвоём. Заалев до самых кончиков своих сиреневых волос Субин выпалил что-то похожее на полуистеричное «извинитечтопомешалтэхёнсонбэязавтраперезвонюможно» и сбросил звонок. Кажется, выход из ситуации придётся искать самому. *** На другом конце провода Тэхён, подпиравший до этого сильно раскачивающуюся от ударов боксёрскую грушу, недоуменно уставился на погасший экран телефона и спросил взмокшего Чонгука: — Субин звонил, сказал, что у него проблемы, а потом резко сбросил. Что это может значить? Чонгук пожал плечами, удовлетворённо и шумно выдохнул и начал разматывать боксёрские бинты. Немного взволнованный Тэхён тоже успокоил дыхание (всё же придерживать боксёрскую грушу, по которой Чонгук лупил со всей силы, было довольно тяжело). Тренировка сегодня вышла удачной. *** В комнате горела настольная лампа, при этом она была такого же ярко-жёлтого цвета, как и волосы Ёнджуна. А сам Ёнджун уже спал, поэтому Субин немного расслабился и в очередной раз отложил решение своей маленькой проблемки на следующий день. Или месяц. Или год. Вместо того, чтобы поговорить с хёном и обсудить возможные выходы из ситуации, Субин лишь подошёл поближе к кровати старшего, наклонился и неловко коснулся пальцами его лица. Ёнджун тихонько сморщил лоб и проворчал сквозь сон, и Субин убрал тканевую маску с его лица. Пухлые губы Ёнджуна немного пошевелились, а потом всё его лицо расслабилось. «А могло ли случиться, что он бы не понравился мне?» — подумалось Субину. Он тихо отошёл на свою сторону комнаты, щёлкнул кнопкой выключения лампы и лёг, сразу же уставившись усталыми глазами в белый натяжной потолок. Окно в комнате было открыто, на потолке плясали ночные едва заметные тени и по комнате гулял лёгкий ветерок. В целом, всё было прекрасно. Немного неожиданно, безусловно, но это лёгкое чувство заставляло работать больше и усерднее, а это не могло не нравиться. Было намного легче справляться с любыми трудностями. С остывшим чачжанмёном, например. На другом конце комнаты Ёнджун поплотнее закутался в одеяло и крепче обнял подушку. Субин повернулся на бок и теперь смотрел на нежные черты лица своего соседа по комнате. В серо-жёлтом свете комнаты все линии подчёркивались и смягчались, поэтому лицо выглядело будто на несколько лет моложе. Ещё Ёнджуну всегда надо было обнимать что-то, чтобы крепко спать, поэтому сейчас он сжимал сбившееся в комок одеяло. Если признаться, несколько раз он даже приходил посреди ночи к Субину и ложился рядом, чтобы снова заснуть после какого-нибудь особенно неприятного кошмара. На следующее утро парни обязательно просыпались или сплётшись всеми конечностями, или крепко прижавшись друг к другу спиной. Третьего было не дано. Но это было безусловно приятно: намного больше Субин любил просыпаться от тёплого дыхания на своей шее, а не от назойливо дребезжащего под подушкой будильника в телефоне, который иногда просто падал под кровать и трезвонил ещё несколько следующих минут, когда Субин торопливо отодвигал мебель, чтобы дотянуться до заходящегося в вибрации серого прямоугольничка. Ёнджун тогда кидал в Субина своей маленькой подушкой-авокадо и первым уходил в душ. С такими приятными мыслями о повседневных мелочах Субин наконец-то и заснул. *** Пробуждение было неожиданным, и Субин уже успел пожаловаться всем богам, что он совсем не выспался, когда почувствовал, как его толкают в бок. Еле разлепив глаза, он увидел, что свет в комнате был вовсе не утренний и даже не предрассветный. Кажется, после того, как он заснул, прошло всего лишь часа два или три. Радовало то, что это означало ещё несколько часов для сна. Расстраивало, что разбудить его мог только Ёнджун и только потому, что ему приснился кошмар и теперь он не мог снова заснуть. Субин подвинулся ближе к стене и похлопал ладошкой по кровати. Ёнджун благодарно выдохнул и мигом забрался под одеяло и пристроился где-то напротив размеренно бьющегося сердца. Субин обернул руки вокруг тела в мягкой фланелевой пижаме и медленно провёл несколько раз ладонью вниз по спине. Ёнджуна этот жест всегда успокаивал. — Это был дурацкий сон, да? — спросил Субин хриплым после сна голосом. Ёнджун кивнул где-то в субиновых ключицах и подтянул колени ближе к себе. — Мы с тобой были в лодке посреди огромного озера где-то в горах. Это было время перед рассветом, и над водой поднимался туман, сидения на лодке были сырыми от этого, рядом летали комары, а солнце поднималось очень медленно. Чем выше, тем больше тумана, и в какой-то момент мы просто утонули в нём. Было видно лишь воду прямо по бокам от лодки и твою спину, а потом ты сделал шаг вперёд и испарился. А я остался в густом тумане, и никто меня не слышал. Я не мог кричать, я не мог поднять руки, а потом проснулся, и в комнате было почти так же темно и серо, как во сне, и мне стало страшно. Прости, что разбудил, Субин-и. Субин покрепче обнял старшего и выдохнул немного шумнее, чем обычно. Он не стал ничего говорить, да и вряд ли смог бы спросонья сказать что-то действительно успокаивающее, поэтому лишь промычал, давая понять, что услышал Ёнджуна, а не просто заснул. — Спасибо, — сказал Ёнджун и устроился поудобнее. Скоро оба снова заснули. Когда наступило утро, Субин проснулся первым и сначала даже не понял, почему в его кровати стало так тесно и жарко. Сбоку кто-то заворочался, зарываясь носом куда-то поглубже ему в шею, и он увидел жёлтую макушку. Будить старшего не хотелось, поэтому Субин аккуратно высвободился из крепких объятий и потянулся к телефону. На экране цифры высвечивали, что было шесть утра. До того, как зазвенит будильник, оставалось всего полчаса, поэтому можно было ещё немного полежать и посмотреть на лицо напротив. Мягкие губы были немного раскрыты и выдвинуты вперёд, прядки волос спадали на расслабленный лоб, а длинные ресницы слегка трепетали, отбрасывая мерцающие тени на щёки. Ёнджун был очень красивым человеком. Ну и, конечно же, отлично натренированным айдолом. Он умел делать забавные эгьё, пел, словно был рождён для этого, и танцевал так, словно научился этому раньше, чем сделал свой первый шаг. Он просто был искусством. Субин любил искусство. Он мог часами просиживать, напевая себе какие-то мотивы, пока остальные ребята из его класса гуляли после занятий. Будучи трейни, Субин много времени проводил и в танцзале, разучивая движения. Влюбиться в человека, который восхищал своими талантами, было не сложно. Ещё Ёнджун был добрым и открытым, неназойливо тактильным и смешным. В таких людей было слишком легко влюбиться, а у Субина не было ни шанса устоять. Через пять минут таких ленивых размышлений Субин нахмурился и попытался перестать искать оправдание своим чувствам. Пора было включать Субина-лидера-группы, что означало отбросить все свои чувства и переживания, поэтому Субин начал вспоминать, что стояло в его расписании на сегодня. Вроде бы, две фотосессии с группой, недолгая тренировка в зале, а потом… Прямой эфир с Ёнджуном. Субин почти рассмеялся. Да, он вчера осознал свою влюблённость, которая ставила под угрозу благополучие их группы, а на следующее утро проснулся с тем самым человеком, в которого был влюблён, в одной кровати. А ещё вечером его ждало «Ваш пейринг самый популярный, вы очень обрадуете своих фанатов, если проведёте эфир, поэтому будьте профессионалами — сегодня мы не будем снимать вас в студии, вы уже большие, парни, справитесь сами». Вселенная начала свою несмешную шутку немного слишком рано и резко. Ах, неважно: Субин — ответственный лидер, он своих ребят не подведёт. Ёнджун подвинулся и улёгся так, что его милое лицо теперь находилось совсем близко от лица Субина. Сонная безмятежность отсутствовала, а уголки губ были чуть-чуть приподняты. — А я чувствую, что ты меня разглядываешь, — сказал Ёнджун и открыл глаза. Субин сделал самую глупую вещь на свете — попытался притвориться, будто он спит. — Я знаю, что ты не спишь, Субин-и! В голосе Ёнджуна слышалась хитринка, но мозг Субина всё ещё отказывался работать в полную силу, поэтому всё, что парню осталось — попытаться не смеяться слишком громко, когда старший начал его щекотать и заразительно хохотать, стоило Субину начать извиваться от щекотки. В итоге Субин сдался, когда оседлавший его живот Ёнджун перешёл пальцами с боков на шею, и открыл глаза, не ожидая увидеть склонившегося к нему жутко довольного хёна. — Про-и-грал, — произнёс он по слогам, но не сдвинулся с своего места. Субин заёрзал, пытаясь вылезти из-под Ёнджуна, но тот этого даже не заметил, и вместо того, чтобы подвинуться, просто продолжил пристально смотреть младшему в глаза. — Для того, чтобы разблокировать новый уровень, назовите пароль. Субин застонал. Ему было неудобно и неловко, а Ёнджун с утра был слишком игривым и тактильным, что совсем не облегчало младшему жизнь. — Ну давай, назови пароль. Когда ещё тебя разбудит самый прекрасный на свете будильник? Не скажешь — поцелую! — Ёнджун и жизнь точно издевались над бедным невинным Субином. — Ты самый прекрасный на свете будильник, а ещё я уверен, что самый тяжёлый. Будь добр, слезь с меня, иначе ты меня раздавишь и вам придётся искать нового лидера. Тэхён тебя убьёт. — Пароль неверный! Субин застонал снова, но приложил побольше усилий к тому, чтобы выбраться, поэтому через несколько секунд пулей метнулся мимо смеющегося Ёнджуна в ванную. Вслед ему донеслось: «Доброе утро, Субин-и!» Ёнджун точно не облегчал ему жизнь, обнимая и доставая по утрам. Нужно запретить ему так ёрзать в кровати Субина, особенно если до этого он мягко дышал ему в шею на протяжении некоторого времени, а потом забрался пальцами под футболку, чтобы пощекотать. Несносный хён. Субин залез под холодный душ. *** Хэй, впереди был длинный и тяжёлый день, понимаете? Ёнджуну пришлось смириться, что Субин вылетел из комнаты, хотя обычно они шли на все возможные мероприятия вместе, если расписание это позволяло. Но тут с самого утра Субин глядел куда-то выше ёнджуновых глаз, первым залез в душ, хотя вчера они утром договорились, что первым туда пойдёт старший. Какой-то он был дёрганый. Да чтоб этим кошмарам неповадно было! Наверняка младший устал от того, что Ёнджун залезал к нему в кровать, и не хотел, чтобы Ёнджун заметил, что Субин не выспался. Кровати были не слишком широкими, даром, что мягкими. Хорошо, с этого вечера начинается план «сильный и независимый, стану популярнее и заведу собаку». Пока надо было найти подушку побольше. Может, поискать её в интернете где-нибудь? Там же продаются большие мягкие кролики? Ладно, сейчас в расписании стояла фотосессия. Ёнджун не стал досушивать волосы, выцепил белые широкие штаны и чёрную футболку, и трудолюбивым шмелём выдвинулся навстречу новому дню. Стилисты выделили ему неудобную одежду и голубые линзы, а потом начали накладывать макияж. Субин уже был на площадке и следовал указаниям фотографа, поворачиваясь то одним боком, то другим, поэтому Ёнджун немного развернулся в кресле и начал наблюдать. Темой фотосессии были цвета радуги, и Субину выделили синий. Точнее, фотограф и стилисты немного изменили цветовую гамму, выбрав пастельные оттенки, поэтому Субин сейчас выглядел мило. Особенно когда его просили улыбнуться, и на свет показывались ямочки. О да, Субин точно стал профессионалом. Раньше он намного сильнее стеснялся. А сейчас смотрите, абстрагировался и выдаёт порционно то, что просят. Когда понадобились портретные снимки, Ёнджун залип на чужие пальцы. — Ты, как всегда, пялишься, Ёнджун-а, — сбоку донёсся голос Бомгю. Ёнджун бы повернулся и цыкнул на оборзевшего Гю, но ему в глаз упиралась кисточка с щедро набранными на неё тенями, поэтому Ёнджун ограничился тем, что поджал губы. — Йа, Бомгю, я для тебя хён, вообще-то! — Ставлю сотню баксов, что он пялился с того момента, как только его начали красить, — донеслось с другого боку. Хюнин Кай стоял и освещал своей самодовольной улыбочкой всю студию. Поэтому и выделили жёлтый цвет, жаль только, что всё равно тратили деньги на софтбоксы. Макнэ справился бы и без них, чтоб его. — Ты проиграешь, потому что он начал пялиться только после того, как ему уже подвели брови, Кай, — в игру вступил и Тэхён. Ёнджун почувствовал себя преданным. — Да как вы только не оборзели ещё, мелочь! Ставки тут ещё делают! Брысь, там Субин закончил, чья очередь? Субин и правда закончил, ему на смену поспешил Бомгю в зелёном костюме. — О чём спорите, я слышал, как Ёнджун цыкал на вас? — Субин подошёл к ребятам и оценил обстановку. — Снова игнорируете разницу в возрасте? — Субин-и, они обижают своего хёна! Поругай их! — Ёнджун состроил обиженную мордашку. Кисточку от его глаза к этому времени уже убрали, поэтому своими красивыми глазами он уставился прямо в беззащитно выглядывающую из субиновых глаз невинную душу и похлопал своими длинными ресницами. Эффект это возымело моментальный. Ёнджун уже начал улыбаться, почти слыша, как младшим напоминают о том, что нужно быть почтительнее, но всё вышло немного не так. — Да, р-ребята, вы чего! Вы, э… Вы будьте по… Попочтительнее, ладно? Я там пойду, переоденусь к следующей съёмке? Да? — выдавил Субин и тенью скользнул в комнатку, где висела одежда. — И что это было? — спросил Хюка, стоило двери захлопнуться. Тэхён и Ёнджун посмотрели на него, в их глазах читалась озадаченность. — Просто в гляделки тут играет не только Ёнджун-и! — прокричал Бомгю со места съёмки, за что сразу же получил нагоняй от фотографа. Ёнджун не стал указывать младшему на его наглость. Фотограф Хёк был достаточно строг, и Бомгю уже раскаивался за все свои ещё не совершённые грехи. *** Жизнь никогда не была достаточно простой, чтобы после первой фотосессии не настала вторая. Тема? Ёнджун не помнил, если честно. Пока его готовили, он успел выпить кофе, съесть кимбап и ответить на сообщения. В голове крутилось так легко брошенное Бомгю «просто в гляделки тут играет не только Ёнджун-и». Серьёзно? Что это вообще должно значить? Да, Ёнджуну нравилось смотреть на Субина. Он был красивым, чёрт побери, почему бы и не посмотреть на него? Это что, так удивительно? Ладно, они были соседями уже год и к этому времени, казалось бы, можно было бы наглядеться, но каждый день Субин улыбался новой улыбкой, поэтому Ёнджун продолжал на него смотреть. Но Бомгю сказал, что не только Ёнджун играл в гляделки. Значит, Субин тоже за ним наблюдал? С чего бы? «Может быть, сегодня визажисты постарались лучше обычного», — подумал Ёнджун и решил не зацикливаться на небрежно брошенной фразе. Бомгю вечно говорил и не думал, а потом думал и не говорил. И всё-таки, Субин тоже не отводил взгляд от Ёнджуна? Перед лицом уже светили софтбоксы, а Ёнджун всё думал и не мог до конца отключиться и отдаться делу. Как же ему повезло, что не нужно было изображать радость. Какая бы эмоция не нужна была фотографу, он оставался доволен. — Что ты себе представляешь, когда тебе нужно выдать «влюблённость», Ёнджун? — спросил фотограф в конце. — Влюблённость? — Ёнджун выглядел искренне озадаченным. Он не был влюблён и даже в школе никто ему не нравился, вспоминать было нечего. Самым близким чувством, похожим на влюблённость, для Ёнджуна был момент дня, когда ему приносили еду после тренировок. Обычно всё заказывал Субин, если что-то не было предусмотрено в их расписании или в расписании стаффа компании. — Да, ты так натурально выразил то, что было нужно. Неужели ты сам не заметил? — фотограф хмыкнул, — Вот он, самый талантливый бывший трейни и его навыки! А я много айдолов видел, — Хёк помотал головой и посмеялся, уходя с площадки. Ух уж эти детки, как их только натренировали до такой степени? Ёнджун похлопал глазами, похмурился и ушёл в гардеробную. Одежда была жутко неудобная, и всем приспичило сегодня озадачивать его своими словами. Быстрее бы выходной. В конце этой недели наконец было можно провести воскресенье с полностью свободным расписанием. А пока… На вечер был запланирован прямой эфир с Субином. Они договорились поиграть в «правду или действие». …Ёнджун стянул с себя дурацкую вязаную жилетку и вернулся в свою чёрную футболку. Футболка пахла одеколоном Субина, потому что весь день пролежала рядом с вещами младшего. Ёнджун улыбнулся — запах был правда очень приятный. *** Иногда он правда не понимал, за какие грехи из прошлой жизни ему достались такие несносные младшие. Хотя, наверное, он был им даже немного благодарен в тот вечер. На каждом прямом эфире были все мемберы, даже если в кадре было только два человека. Остальные были либо хотя бы в той же комнате, либо принимали активное участие в самом эфире, невидимыми зрителю движениями задавая тон всей трансляции. Когда расписание позволяло, конечно. Но даже когда кто-то не мог прийти, пожелания по плану «разрушь-эфир-Ёнджуна-за-первые-минуты» обязательно брались в расчёт. Так что могло быть хуже «правды или действия», если мы говорим о пяти юношах, у минимум двух из которых в голове одни пакости? Правильно, только «правда или действие» в прямом эфире. Изначально темой назначалось «нравится или не нравится», и всё, казалось, шло в правильном направлении. В пять часов вечера, немного отдохнувшие и освежившиеся, ребята собрались в одной из комнат компании, где всё уже было готово к эфиру. Ёнджун переоделся в огромную белую футболку, потому что она была удобной, свежей, и зрители любили его ключицы. Субин всё ещё был занят со своим расписанием, но вроде должен был вот-вот закончить дела и прийти. Эфир начинался через несколько минут. Младшие были где-то в здании, но освободился только Тэхён, который чаще всего не доставлял проблем, хотя в последнее время постоянно находился под разрушительным воздействием Хюки и Бомгю. Пока он мирно сидел себе в углу, почти засыпая. Перед ним лежали вопросы, которые мемберы и стафф успели накидать в перерывах между фотосессиями. Нравится ли Ёнджуну его цвет волос? Любит ли он тот или иной бренд? Неужели ему правда не нравится эта песня? Мирный, милый, добрый вечер. Должен был быть. Субин пришёл буквально за минуту до начала прямого эфира. Он уже смыл всю косметику, заново нанёс только консилер, натянул удобную одежду и тихо проскользнул на своё место рядом с Ёнджуном. Он всё ещё был задумчивым, как и вчера, но вдобавок устал за сегодняшний день. Ёнджун так и не стал спрашивать Субина ни о чем. Только толкнул тихонько в бок, приободряюще улыбнулся, и трансляция началась. Первые пятнадцать минут они болтали ни о чём, просто делились деталями дня. Вау, Субин, ты такой сильный! Как вы, готовитесь к камбэку? Мы готовы дарить вам любовь, наши дорогие МОА! А волосы снова перекрасят? На вопросе о цвете волос ребята немного задержались. — На самом деле, я бы очень хотел светло-синие волосы? Знаете, цвета неба, — ответил Субин. — А мне нравится и так, но лучше натурального пока ничего нет. Может, меня перекрасят в какой-нибудь пастельный цвет, и мы станем похожи на маршмеллоу! — Ёнджун и правда слегка скучал по своим тёмным волосам. Со светлыми было легче составить какие-то яркие сочетания, но к концу дня от обилия красок болели и глаза, и голова. Не стоит упоминать о том, что, если бы натуральный цвет волос Ёнджуна решили оставить, ему не пришлось бы терпеть все эти часы в кресле парикмахера. — А чей цвет волос нравится тебе больше всего, Ёнджун-хён? — где-то в уголке наконец ожил Тэхён. В другом конце открылась дверь, и в маленькую комнату протиснулся макнэ. Хюка ещё был накрашен и явно не думал о том, чтобы поскорее снять макияж и дать коже отдохнуть. Гораздо больше этого его явно заботило то, как пройдёт эфир. Ёнджун хмыкнул, представив, что за непомерное стремление напакостить завтра у Хюки прямо на кончике вездесущего носа вылезет противный прыщ. На самом деле, конечно, все эти мысли были почти не всерьёз и скорее просто помогали сбросить напряжение, которое младшие вызывали своим иногда совсем уж взбалмошным поведением. Ёнджун тоже был человеком, он тоже злился и уставал, и не злил его, пожалуй, только один человек, и этот человек жил с ним в комнате. Субин не зря был лидером — он взвешивал свои слова и решения, заботился о том, какое впечатление производит, и в целом обладал просто золотым характером. Ёнджун был доволен, что именно Субин жил с ним, и они разделяли много моментов, за которые Ёнджун был безмерно благодарен. Ёнджуна снова заняли на весь день стилисты? О, у Субина свободный день, он с радостью посидит и поговорит ни о чём и обо всём сразу, пока хён будет терпеть жутко жгучий состав на своей милой доброй голове. Закончился любимый сок, потому что Бомгю снова не пошёл в магазин? Хэй, Ёнджун, я как раз хочу прогуляться, могу составить тебе компанию, если хочешь? Так что да, он, конечно, злорадствовал, представляя, как Хюка будет завтра замазывать свой прыщ, но только потому, что пока он вёл эфир, он не мог сделать замечание младшему и отправить его заботливым хёновским пинком в ванную, к гидрофильному маслицу и пенке для умывания с лимоном. — А? — только и вкинул Ёнджун, когда понял, что его немного унесло. Субин положил свою тёплую ладонь на бедро своего хёна, чтобы тот вернулся в маленькую комнатку, из которой они и вели эфир. — Цвет волос? — Ёнджун едва заметно потряс головой, отгоняя странное тепло из мыслей и из-под ладони младшего. — Ну, сейчас у нас в группе цветные волосы у троих, так что я не буду брать в расчёт Бомгю и Хюку, натуральные цвета слишком отличаются от тех, что на мне, Субине и Тэхёне. Так что, наверное, я выберу Субина? Ёнджун и Субин посмотрели друг другу в глаза. Субин немного приподнял брови и улыбнулся. — Почему? — губы Субина забавно шевелились, как будто бы он немного надулся на Ёнджуна, но уголки были приподняты. Ладонь на бедре немного сжалась и пропала. Всё ещё глядя в глаза младшему, Ёнджун неуверенно повёл плечами, а потом повернулся в сторону камеры. — Твои волосы сейчас очень приятного цвета, как спелый виноград. Я люблю виноград. — На этом моменте щёки Субина немного заалели, и Ёнджун подумал, что невольно отвесил младшему хороший комплимент. — А ещё они мягкие. Уж точно мягче, чем мои. Я выгляжу как мягкий цыплёнок, наверное, а на деле после обесцвечивания волосы всё равно жёсткие. Субин неловко рассмеялся и потянулся своей невозможной ладонью к жёлтой макушке. Он ярко улыбался, когда взъерошил хёну волосы, хоть его плечи и были непривычно напряжены. Ёнджун не любил анализировать и подмечать все детали, но поделать с собой ничего не мог. Так уж вышло, что лучше всего он пока читал своих мемберов, и лидер явно был несколько скованнее, чем обычно. Ёнджун выдавил слабо протестующее «Йа!» и потянулся к рядом лежащей шапке, выпутавшись из-под касаний младшего, а потом быстрым рывком спрятал макушку под серой тканью. — Ты уверен, что они мягкие? — хмыкнул Тэхён. — Какими ещё им быть? — спросил Ёнджун, приподняв бровь, и протянул свои руки к младшему. Завязалась маленькая перебраночка, и Субин пытался отодвинуться от Ёнджуна, защищая свою голову, но длинные руки уже ласково ерошили действительно мягкие волосы, и оба парня смеялись. Но потом Ёнджун отодвинулся, всё ещё широко улыбаясь, а Субин-и засмущался, очаровательно покраснев, и спрятался в капюшоне своей толстовки так, что только нос торчал. — МОА, проверено! Мягкие, как и его щёки! — Субин только начал выбираться из своего убежища, но попал в ловушку из острых пальцев Ёнджуна. Комната наполнилась смехом снова. Ёнджун был очень близко, подушечки его пальцев мягко упирались прямо в проявившиеся от широкой улыбки ямочки, а руки Субина застыли в положении «я маленький беспомощный динозаврик». Когда Ёнджун наконец снова отодвинулся, Субин полностью выбрался из своего капюшона и приобнял себя, словно робкая девица. — Субин-и, смотри, нашим фанаткам нравятся твои щёки! — Ёнджун начал скроллить комментарии, которые фанатки и фанбои присылали в неимоверном количестве. На них сыпались тысячи лайков, и Ёнджун мог сказать, что эфир они пока ведут весьма успешно. Спасибо щёчкам! — Итого: у Субина милые щёчки, классный цвет волос, и сами волосы тоже приятные на ощупь. Так и хочется всего затискать, да? — Тэхён бдел, пока Ёнджун листал комментарии, твёрдо вознамерившись найти какие-нибудь интересные вопросы среди кучи сердечек и «оппа, женись на мне!» — Да, мне повезло, что я живу со своим любимым соседом и могу постоянно гладить его по волосам… О, Субин-и, смотри тут интересный во… — закончить Ёнджуну было не суждено, потому что в углу комнаты внезапно невовремя закашлялся Хюка, решивший попить воды. Где-то на половине «Эй, не умирай тут на нашем прямом эфире!» до Ёнджуна дошло, что он сказал. Тэхён пытался сдержать смех, Хюка откашлялся и сидел, как тот серый кот из Шрека, закрывая ладошкой сложившийся в аккуратное «о» рот. Субин сбоку быстро сориентировался, отобрал у Ёнджуна телефон и постарался быстрее перейти к следующей теме. — Какой вопрос, хён? — щёки Субина сегодня явно переживали не самые стабильные времена. — О, нашёл! Правда или действие: если бы ты… Ёнджун повернул голову в сторону младшего, который уверенно вёл эфир дальше, и подвис на секунду. «Что ты себе представляешь, когда тебе нужно выдать «влюблённость», Ёнджун?» — спросил сегодня фотограф Хёк. Ёнджун думал о Субине. «Я живу со своим любимым соседом», — сказал Ёнджун буквально несколько мгновений назад. Пазл сложился, и внезапно все несостыковки в этом мире возымели смысл. В молчаливом принятии Ёнджун кивнул сам себе, впервые осознавая, с какой нежностью он рассматривал профиль Субина, и придвинулся ближе, окунаясь в его приятный запах. Нужно было прочитать вопрос, чтобы знать, на что ответить, потому что эфир продолжался несмотря ни на что, и фотограф Хёк был прав ещё в одном: их айдольские умения и правда были натренированы до автоматизма. В первый раз в своей жизни Ёнджун, кажется, нарушил одно из трёх главных «не»-правил своей любимой компании, которая подарила ему группу и фанатов. Упс. *** После того, как эфир закончился, мальчики разошлись по комнатам, и только Ёнджун кинул «пис» и скрылся в неизвестном направлении. Мемберы удивлённо уставились на закрывшуюся за ним дверь. Субин точно знал, что найдёт хёна на крыше. Небо над Сеулом было раскрашено огнями машин и фонарей, всё размывалось, потому что слегка моросило. Ёнджуна не было в комнате уже полчаса, и Субин немного волновался. «МОА, проверено! Мягкие, как и его щёки!» «Твои волосы сейчас очень приятного цвета, как спелый виноград. Я люблю виноград». Субин лежал и пялился в натяжной потолок, теней на котором будто стало в пару раз больше, чем вчера. «Наш пейринг популярный, Субин-и, обеспечим фанам подобающий фансервис!» О, он уже почти успокоился, правда… И всё равно сердце ухало куда-то вниз, стоило подумать обо всех этих фразах снова. Почему-то от мысли, что все касания Ёнджун специально подстраивал для фанатов, стало тошно. «Ну давай, назови пароль. Когда ещё тебя разбудит самый прекрасный на свете будильник? Не скажешь — поцелую!» Субин взял свою любимую мягкую игрушку и заорал в неё, одновременно пытаясь себя ею же придушить. Куда оно падало, сердце-то, если Субин лежал в горизонтальном положении?! «Расслабься, Субин-и, порадуем фанатов!» Ну да, ну да… Парень встал и навострил конверсы в сторону выхода из комнаты. *** Когда эфир закончился, телефон Ёнджуна провибрировал. Пришло сообщение от какой-то компании, где Джун часто заказывал доставку, и обычно эти рассылки бесили, но сейчас они спасли от неловкости, от которой так и не удалось до конца избавиться до самого конца эфира. Точно. Надо было тоже написать кому-то. Все гениальное или просто, или уже придумано. У кого могли быть похожие проблемы с первыми влюблённостями? Позвони и спроси, что да как. В одной компании работаем, все родные, Чонгук-сонбэ, как дела? Кхм, что-то такое Ёнджун и думал, но решил сначала пойти проветриться. Надо было придумать, что сказать. Ёнджун откладывал сложные мысли на потом, и это «потом» наступало тогда, когда сил почти не оставалось. Мысли разбегались, как горошинки. Хэй, сонбэ, а у вас так было? Как так? Ну, вы влюблялись в мембера своей же группы? Почему спрашиваю? Да так, интересно стало. Чисто гипотетически, да. Что можно было бы сделать с этим на практике? О боже, как это вообще произошло? Пока мозг отрицал всё происходящее, пальцы уже уверенно тыкали в экран телефона, и через секунду послышались гудки. — Да? — Ёнджун не ожидал, что Чонгук-сонбэ так быстро поднимет трубку. — Чонгук-сонбэ, это Ёнджун. Тут такое дело… Хотел попросить совета? Хм, да, пожалуй? — Мысли скакали от «что делать?» до «что спрашивать» как на батуте, и Ёнджун просто лелеял надежду, что старший всё поймёт. — Конечно, спрашивай! — Чонгук, похоже, был свободен, и Джун собрался с силами, вобрал немного воздуха в лёгкие и выпалил: — Что можно сделать, когда влюбился в человека, но это ставит под угрозу успешность группы, и я вообще никогда не думал, что окажусь в такой ситуации, но боже мой, я даже не понимал, что был влюблён, пока меня не спросили про влюблённость, а вот теперь мне страшно, потому что у нас группа, у нас фанаты и фансервис, а мы знаем друг друга давно, а что если это всё разрушит то, что у нас есть, но я не хочу терять этого человека, он почти единственный, от кого я не устаю, понимаешь, сонбэ, и я кажется правда его люблю? — Оу, Ёнджун. Ты влюбился? — если честно, младшего даже удивило, с каким спокойствием старший отнёсся к такому заявлению. Вау, должно быть, именно так на всё и реагируют профессионалы? Смелость немного отступила, и снова выпалить всё как на духу казалось страшным, так что Джун попытался выключить внутреннюю истеричку, которая изредка просыпалась и не давала ему спокойно жить. — Чонгук-сонбэ, вы влюблялись в кого-то, когда уже стали знамениты? — Хм… — Сонбэ задумался на долю секунды. — Было пару раз. Но ты сказал, что вы знаете друг друга уже давно? У меня было немного по-другому. — Да, мы познакомились до дебюта, но что мне делать? — Не паникуй. Любовь приходит и уходит, а группа остаётся. Ой, секунду, Тэхён пришёл, — голос отдалился на пару мгновений, и снова приблизился, как только скрипнула кровать. — Я ни в коем случае не говорю тебе, что тебе стоит выбирать между группой и твоими эмоциями, Джун-и. Это почти то же самое, с чем сталкиваются люди, которым приходится много работать. Приходится искать баланс. Ну и, в нашем случае, быть осторожными. Айдолы же тоже люди, Ёнджун. Не то чтобы Ёнджун сам не понимал этого, но как же быть со всеми правилами… — Даже если ты нарушишь правила, всё будет в порядке. Особенно большая капля упала на нос, и Ёнджун почувствовал, как все решения всплыли на поверхность. — Спасибо, Чонгук-сонбэ. Передавайте привет Тэхёну-сонбэ. Правда, спасибо. Как только Джун завершил звонок, дверь на крышу открылась. Субин неловко выглянул из-за неё, немного напоминая милого зайчика. Из-за двери показалась его рука, а в следующий момент расправился большой зонт. Субин подошёл к Ёнджуну, неловко потоптался на месте, разглядывая уже появившиеся маленькие лужи под ногами, и поднял зонт повыше, чтобы он закрывал их обоих от противной мороси. — Субин… — Ёнджун выглядел немного удивлённо, явно не ожидая, что после длинного дня кто-то позаботится о том, чтобы он не промок. В глазах напротив отражалась вся нежность этого занятого города, вокруг лёгкой дымкой падала вода. Рука, держащая зонтик, слегка дрожала — Субин выскочил в одной футболке, поспешив на крышу, и теперь мёрз, но всё равно терпеливо ждал, пока Ёнджун скажет что-нибудь. — Я подумал, что ты можешь промокнуть, хён. Ёнджун улыбнулся. В этом поступке не было ничего особенного, но от того, кто пришёл к нему, в сердце поселилось странное ощущение. Сердце трепетало, лёгкие будто немного сжались, а кончики пальцев немного покалывало. Рука сама поднялась и обхватила нежные пальцы, которые держали зонтик. Нежность опускалась на Сеул так же, как и ночь, и в тёплом свете ночных фонарей что-то расцветало впервые. — Пойдём домой? — Да, Субин, пойдём домой. *** Если честно, сильно в их отношениях ничего не поменялось, и ещё два дня мальчики прожили спокойно. Младшие бесята подуспокоились, получив свою долю удивления после прямого эфира, когда случайно заметили, что старшие пришли домой, держась за руки. Ёнджун так и не отпустил руку Субина, но это казалось настолько обычным и правильным, что Джун выпустил чужие пальцы из рук только тогда, когда пришлось складывать зонтик, на что пришлось потратить добрых несколько минут — зонтик Субина был старым, и иногда требовал к себе более внимательного и бережного отношения. Так плавно и незаметно оба вошли в стадию принятия. Любовь ощущалась мармеладом на языке, тёплыми касаниями на коже и лёгким туманом в голове по вечерам, когда уже уставшие, оба заваливались отдохнуть немного на диван в гостиной и засыпали, уперевшись макушками друг в друга. У Тэхёна набралась целая галерея, где старшие спали, держась друг за друга, как маленькие котята. Конечности сплетались в клубок, который никому не расплести, щека жалась к щеке, а чужие волосы щекотали нос. А потом настала пора снимать клип. «Дьявол на плече», говорите? Чёрт бы побрал этот концепт! Хотя нет, заверните два. Всё началось, пожалуй, с того, что ребятам объяснили, каким бы хотели видеть новый клип. Во-первых, юность у моря — самое красивое, что можно только запечатлеть, имея хорошую камеру и пять красивых молодых парней. Во-вторых, если снимать клип в бордовых лучах заката, можно вписать туда не только красивые кадры, но и серьёзный посыл. Не поддавайтесь, мальчики и девочки, соблазнам, иначе… Менеджер представлял наброски кадров от режиссёров клипа ребятам в вечер перед поездкой. На одном из них было две фигуры: одна в анфас, а другая в профиль. Пока режиссёр не решил, кто именно будет снят в этом кадре, но всё указывало на то, что это могут быть Бомгю и Хюнин Кай. — Справа будет невинный мальчик, который пока не знает ничего о взрослой жизни, слева — так сказать, демон, который покажет, насколько губительна может быть идея поддаться всем соблазнам. Порепетируйте немного у себя в номерах завтра и сегодня дома, ладно? А то знаю я вас, вечно смеётесь на площадке. Работать надо будет быстро, пока солнце окончательно не село, так что обязательно уделите этому время сегодня вечером. Главным соблазном мальчика-зайчика не мог не стать мальчик-лисёнок. Субин шёл в свою комнату после этой встречи на ватных ногах, едва дыша, и за ним шёл абсолютно такой же потерянный Ёнджун. «Это будет так близко, храни Хитмэн Бэнг мои кровеносные сосуды…», — думалось Ёнджуну. «Ну и чего ты испугался? Как спать рядом, как две коалы, так сразу, а тут всего лишь какой-то сцены боишься… Ну и что, что она нос к носу? Я ведь лидер, а лидеры ничего не… боятся…» На то, чтобы свыкнуться с идеей того, что нужно порепетировать, у них было ровно пятнадцать минут, пока они шли домой. Уже в комнате воцарила лёгкая неловкость — Ёнджун быстро смылся в душ, а Субин решил прибраться в шкафу и заняться стиркой. Потом Ёнджуну срочно понадобилось миндальное молоко, а Субин подумал, что утопись он в ванной, все проблемы исчезли бы сами по себе. Так что когда оба сели друг напротив друга с внешне расслабленными лицами, оба в душе визжали, как девочки-фанатки из первых рядов, а вся недавняя нежность превратилась в какой-то мандраж и тотальную неготовность к осознанному сближению их лиц. Уже переодевшись в свою пижаму, Субин наконец принял неизбежность того, что должно было случиться. Запороть даже возможно не им предназначенную сцену было нельзя, а значит, нужно было прислушаться к просьбе всеведущего милого доброго строгого менеджера, а это в свою очередь значит, что… Спрятав подрагивающие пальцы под бёдра, Субин повернулся к Ёнджуну и предложил встать поближе к зеркалу, чтобы видеть выражение лица. — Я буду тебя соблазнять? — спросил Ёнджун, а потом сразу же покраснел. Как и Субин. — Кхм, да. Они всегда ставят тебя в такие позиции, но можем и поменяться после первой попытки. — Да, хорошея идея. Ну, вставай. Уже у зеркала, встав плечом к плечу и посмотрев в чужие взволнованные глаза, парни не выдержали и рассмеялись. — Разволновались из ничего, как девочки в началке, да, Бин-и? — Ёнджун смеялся, немного согнувшись, а рядом смеялся Субин, положив руку старшему на спину. — Вот уж точно, хён! Глубоко вдохнув несколько раз, оба всё же выпрямились, встретившись взглядами в отражении зеркала, и включили трек, промотав его на момент за 10 секунд до места, где должен был бы появиться обрисованный кадр. «Скажи мне, чего ты хочешь больше всего?» Ёнджун плавно наклонился вперёд, и Субин почувствовал чужое дыхание на своей шее. «Я могу дать тебе всё, о чём ты попросишь, только позволь мне…» Чужой нос был холодным, а затем чужие губы задвигались, едва касаясь мягкого уха, вторя словам из песни. «Позволь мне взять тебя за руку и увести тебя туда, где юность будет длиться вечно.» Сердце стучало быстрее с каждым слогом, Субин видел в отражении, как трепетали ресницы Ёнджуна, и едва различал, удары чьего сердца о рёбра он слышит. «Я могу дать тебе всё.» Субин не был готов это всё принять, но оставалась ещё строчка, на которую не оставалось никакой выдержки. — Ёнджун, давай оста… — голос Субина дрогнул, когда он решил повернуть голову и остановить эту сладкую пытку, но Субин не учёл того, что Ёнджун всегда вслушивался в музыку и немного отключался, как бы взволнован ни был, поэтому на половине слова их губы соприкоснулись. Сердце Субина испуганно ухнуло вниз, как на самых крутых американских горках, руки взметнулись, прикрыв губы. В глазах напротив в первый раз за два года невозможно было прочесть ни одну эмоцию, а потом Ёнджун и вовсе отвернулся к окну, спиной к Субину. Он напугал его? Ему противно? Чёрт, лишь бы он не злился, он ведь нравится Субину… Теперь они не смогут избавиться от этой неловкости? Что делать? Они ведь соседи по комнате, и завтра тоже будут в одном номере, а ещё клип снимать… — Субин, хэй, Субин! — сквозь шум в ушах до Субина едва долетел донельзя взволнованный голос Джуна, — Слушай, всё нормально, мне не противно, просто я совсем не ожидал, что ты повернёшься! Субин внимательно осмотрел лицо Ёнджуна и убедился, что там правда не было ни следа отвращения или злости — только тихая нежность в глазах и жуткое алое смущение на яблочках щёк. Он что, сказал всё, о чём успел подумать, вслух?! О нет, о нет… — Давай просто поменяемся местами и продолжим, — мягко улыбнулся Джун, и снова запустил трек, на этот раз не проматывая до нужного момента. Они стояли рядом, всё ещё с бешено бьющимися сердцами. Субин видел, как Ёнджун закусил губу, немного махнул головой, сжал руки в кулаки и пытался глубоко дышать. Субин прикрыл глаза, попытался отключиться, почувствовать, что всё не так страшно, как показалось в первую секунду, когда он был готов отпрыгнуть в другой конец комнаты. На губах на цыпочках ходили ангелы и демоны, ладошки вспотели, а в животе словно просверлили дыру и запустили туда хомяков с ожирением, чтобы они перекатывались там с одного бока на другой. И вот песня подошла к тому моменту, когда стоило наклониться вперёд и прошептать слова в мило покрасневшее ушко Ёнджуна. Старший слегка хмурился, прикрыв глаза, пара волосков на бровях торчала, выбиваясь из идеальной формы. «Скажи мне, чего ты хочешь больше всего?» Субин вдохнул побольше воздуха, успокоил дрожащие руки и подался вперёд. Он хотел тепла, хотел касаться, хотел… «Я могу дать тебе всё, о чём ты попросишь, только позволь мне…» Всего, что только ему мог предложить Ёнджун. Радости, боли, улыбок, слёз, дурацких кошмаров в три ночи… «Позволь мне взять тебя за руку и увести тебя туда, где юность будет длиться вечно.» Держать его за руку, идти вперёд вместе… «Я могу дать тебе всё.» Может ли Ёнджун дать ему всё, Субин не знал, но чувствовал, что чужое сердце в жалких сантиметрах от его собственного отчаянно стучало громче и громче. «Но знай, что ты должен будешь дать мне твоё сердце взамен.» Субин скорее услышал, как шуршит его одежда, чем почувствовал, что его схватили за плечи, приобняли его шею и сладко поцеловали в ждущие этого губы. Теперь их дыхание смешивалось, пока они пытались прочувствовать всю мягкость и трепет, и это было просто волшебно. Сердце было отдано, и Ёнджун, кажется, знал об этом, когда отстранился первым, но не отпустил Субина из объятий. — Ты тоже мне нравишься, Субин. На его глазах выражение лица Субина сменилось с удивлённого на расслабившееся, а потом на паникующее, и Субин осел на пол, закрыв глаза ладонями. — Боже мой, боже мой… я заснул, да? И мы просто не порепетировали, вот мне и снится, что я тоже тебе нравлюсь! — все эти слова проходили через преграду прижатых к лицу ладоней, и сначала Ёнджун испугался, что сломал приложение «Субин 2.0», но потом понял, что там себе младший бубнит под нос, и рассмеялся. Навалившись на младшего так же, как на него самого навалилось облегчение, когда Субин едва заметно ответил на его рискованный поцелуй, Ёнджун смеялся от души, чувствуя, как впервые за несколько месяцев всё словно встало на свои места. Он был в нужном месте (пол их комнаты казался просто идеальным, чтобы обнимать всё ещё дико смущённого и отрицающего реальность младшего), с нужным человеком и, вроде бы, в нужное время. Ёнджун крепко стиснул в объятиях самого лучшего человека на свете и чувствовал себя безмерно счастливым. Как он не мог заметить раньше, что был так давно влюблён? Как чудесно было позволить себе это! — Ёнджуни-хён, а как же работа? — Субин выглянул из-за своих ладоней, уже менее смущённый, но всё ещё красный, как спелая клубника. Оу, работа. Хотя… — Кажется, мы обеспечим нашим фанаткам лучший фансервис во всей индустрии, — улыбнулся Ёнджун, но его ответ потонул в ещё одном поцелуе, в который его втянул уже сам Субин. В этот момент сердца обоих могли вместить в себя целую Вселенную. За стенкой Тэхён отправил Бомгю и Хюке сообщение: «Вы должны мне чёртову тучу денег, мальчики!»