Амбивалентность чувств

      Очередное морозное утро цепкой хваткой бесцеремонно выдернуло Микасу из сладких объятий сна. Уже в который раз её чудаковатая соседка по комнате, Саша Браус, начинала день с профилактического проветривания их небольшой комнаты. Рывком стянув одеяло с мирно спящей девушки, Саша громким подбадривающим голосом возвестила о начале нового дня. Микаса, с трудом разлепив веки, укоризненно посмотрела на неугомонную подругу, которая уже нетерпеливо прыгала у порога в ожидании завтрака.              — Микаса, вставай быстрее! — голодной волчицей взвыла Браус. — Нам же ничего не достанется!              — Иди без меня, — девушка мягко улыбнулась. — Я позже подойду.              — Ну, как знаешь, — уступила Саша и в мгновение ока скрылась за дверью.              Наконец-то оставшись в спасительном одиночестве, Микаса поплотнее укуталась в одеяло, все ещё сохранявшее остатки тепла, и опустила босые ноги на пол. Резко встав с кровати, девушка скользнула на носочках к окну и быстрым движением захлопнула створку. Холод нещадно обжигал кожу её ступней, но Микаса, замерев на миг при виде чудесного зимнего пейзажа, искрящегося в лучах декабрьского солнца, будто и не замечала этого. Созерцая в тишине снежные красоты, девушка невольно погрузилась в воспоминания о событиях вчерашнего злополучного дня.              Никто и представить не мог, что капитан Леви станет жертвой самых обычных заморозков — предательски затаившийся ледяной участок на припорошенном снегом крыльце, вывел из строя лучшего воина человечества. Теперь гипс, а не клинок, стал его верным спутником на неопределенный срок — Ханджи на славу постаралась, оказывая первую помощь коллеге, не преминув возможностью подшутить над ним по этому поводу. Сам же капитан стоически терпел все болезненные манипуляции с ушибленной рукой, время от времени посылая проклятья в адрес своего врачевателя.              Микаса тряхнула головой, отгоняя неприятные размышления прочь. Несмотря на жёсткое отношение капитана Леви к её сводному брату Эрену, девушка не испытывала радости от того, что «обидчик» получил по заслугам. При виде его лица, искаженного гримасой боли, Микаса почувствовала некий укол совести за то, что ранее в сердцах желала ему нечто подобное.              Девушка аккуратно убрала одеяло с плеч, стараясь вместе с ним избавиться и от навязчивых мыслей, прочно засевших в её сознании. Неспеша переодевшись в привычную униформу, Микаса, мельком глянув на себя в зеркало, наконец-то покинула комнату. Зябко ёжась от прохлады, гуляющей в коридорах Разведкорпуса, она прямиком направилась в столовую.              «Эрен и Армин, наверное, уже позавтракали…» — без особого энтузиазма подумала девушка, мерно вышагивая по каменному полу.              Ещё один поворот коридора и она смогла бы подтвердить или опровергнуть своё предположение, однако, её чаяниям не суждено было сбыться. Внезапно появившийся из-за угла поднос, наполненный небогатыми столовскими яствами, разбил вдребезги трогательные мечты девушки о приятном времяпрепровождении в кругу родных людей.              — Ооо, Микаса! — возликовала Ханджи, блеснув очками. — Как удачно я тебя повстречала!              — Доброе утро, Ханджи-сан, — обреченно вздохнула девушка, понимая, что её слова не сулят ничего хорошего.              — У меня есть для тебя наиважнейшее задание, — с заговорщическим видом она оттащила Микасу подальше от входа в столовую. — В общем, этот поднос с едой нужно отнести в кабинет капитана Леви.              — А почему вы сами этого не сделаете? — без обиняков спросила девушка.              — Видишь ли, его не устраивают мои первоклассные методы лечения, – обиженно скривилась Ханджи, выразительно закатив глаза. – Этот наглый коротышка пообещал голову мне открутить, если я ещё раз появлюсь у него на пороге. И в этот раз он, похоже, не шутил, — она хохотнула и попыталась пристроить злосчастный поднос в руки Микасе.              — Позвольте спросить, что за методы? — осторожно поинтересовалась девушка, предусмотрительно спрятав руки за спину.              — Тебе-то уж точно лучше этого не знать, — Ханджи похлопала её по плечу. — Не то ты первая захочешь меня обезглавить.              Микаса нахмурилась, подозревая, что её инновационные разработки каким-то образом должны быть связаны с Эреном, однако промолчала и, к облегчению Ханджи, всё-таки приняла поднос.              — Будете мне должны, — ультимативно заявила Микаса опешившей начальнице.              — Ладно-ладно, моя спасительница! – радостно воскликнула Ханджи, стремительно удаляясь по коридору.              Проводив её взглядом, девушка, мысленно коря себя за слабоволие, направилась в противоположную сторону. Не то, чтобы это поручение ей было неприятно — какая-то её часть хотела узнать о состоянии капитана, другая же упрямо сопротивлялась первому желанию. По мере приближения к кабинету, ею все больше и больше овладевали смешанные чувства. Микасе даже показалось, что она слишком нервничает для такого простого задания — вспотевшие ладошки, в которых покоился поднос, говорили лучше любых слов. Вскоре перед ней предстала тяжёлая деревянная дверь. Девушка медлила и не сразу отважилась нарушить покой своего начальника — то ли из страха попасть под горячую руку, то ли была какая-то иная причина её безотчетного волнения.              Наконец, решившись, Микаса робко постучала в дверь, шумно выдохнув воздух сквозь стиснутые зубы. Секунды ожидания длились мучительно долго, однако заветного «войдите» девушка так и не дождалась.              «Ну не мог же он в обморок упасть от ушиба, пусть и сильного?» — Микаса в растерянности топталась у кабинета, не смея перейти к более радикальным действиям.              «А вдруг…» — безудержный вихрь мыслей взметнулся в голове обычно хладнокровной девушки. Торопливо прокрутив в подсознании все гипотетически опасные ситуации, Микаса не стала мешкать и, набравшись храбрости, с утроенной силой забарабанила по деревянной преграде.              — Это ты, очкастая? — донёсся до неё раздраженный голос Леви. — Ну, заходи, раз жить надоело.              Микаса, услышав привычную интонацию, а не стон о помощи, облегченно перевела дух и изо всех сил толкнула массивную створку плечом, отчего дверные петли пронзительно заскрипели.              — Аккерман… — с лёгким разочарованием протянул капитан. — Чего тебе?              — Сэр, — твёрдо проговорила девушка, снова взяв себя в руки. — Ханджи-сан просила передать.              Микаса осторожным движением опустила поднос с едой на край рабочего стола и вытянулась по стойке смирно, попутно ища глазами источник голоса.              — Задобрить решила? — иронично хмыкнул он и затих.              Полумрак, царивший в помещении, скрадывал фигуру Леви, однако цепкий взгляд девушки, скользнув по кабинету, безошибочно остановился на искомом объекте.              Капитан, пребывая в скверном настроении из-за своей вынужденной беспомощности, крутился перед небольшим зеркалом в дальнем углу комнаты, пытаясь левой рукой подстричь отросшие волосы, что выходило, откровенной говоря, плохо.              — Чёрт! — процедил Леви, когда лезвие опасной бритвы окрасилось кровью при неудачной попытке подбрить висок.              — Сэр, с Вами всё в порядке? — взволнованно спросила Микаса, сразу же заметив неладное. — Я могу Вам чем-то помочь?              — И чем же ты можешь мне помочь? — сухо поинтересовался Леви, отшвырнув в сторону бритву и наконец-то повернувшись лицом к подчиненной.              Микаса впервые видела его таким. Вместо капитана-педанта перед ней предстал некто совершенно иной — растрепанные тёмные волосы, полурасстёгнутая белая рубашка, свободно свисающая с плеч, и… едва заметная алая струйка, медленно прокладывающая себе путь к острому подбородку — всё это никак не вязалось с образом прежнего Леви-аккуратиста.              — Сэр… — сдавленным голосом произнесла девушка, заметно смутившись при виде капитана. — Вам нужно обработать порез…              Капитан испытующе уставился на девушку и, выждав некоторую паузу, нарочито небрежно бросил: — Ну, вперёд…              Микаса, не поверив собственным ушам, опешила от неожиданности: капитан бывал всяким, но покладистым — никогда, поэтому возникшая ситуация никоим образом не вписывалась в рамки её мировоззрения.              «Неужели обычная травма настолько выбила его из колеи? — размышляла девушка, суетливо доставая всё необходимое из аптечки. — Раньше и посерьёзней случались…»              Собравшись с духом, Микаса, осторожно убрала мешающие волосы с лица капитана, и, мягко обхватив пальцами его подбородок, приступила к процедуре. Дезинфицирующий раствор жутко щипал — девушка знала это не понаслышке — поэтому она почти что с нежностью подула на ранку, пытаясь хотя бы немного облегчить неприятные ощущения, так, как это делала мама Микасы, излечивая её детские разбитые коленки.              Девушка почти физически чувствовала на себе пристальный изучающий взгляд капитана, от которого ей хотелось немедленно провалиться под землю — настолько она была смущена происходящим.              — Готово, — тихо проговорила Микаса, пытаясь скрыть выступивший румянец. — Разрешите идти?              — Не разрешаю, — после недолгого молчания ответил он, вставая со стула. — Ты же так рвалась помогать, — как-то странно ухмыльнулся Леви, приближаясь к обескураженной девушке. — У тебя есть прекрасная возможность продолжить.              — Что Вы имеете в виду? — глядя в пол, спросила Микаса, понимая всю сложность своего положения. Он — старший по званию, и девушка не могла просто развернуться на каблуках и покинуть кабинет, нарушив субординацию.              Какое-то неуловимое напряжение витало в воздухе, отчего ей никак не удавалось успокоить неистово колотящееся сердце.              — То и имею, — тоном, не терпящим возражений, отрезал Леви. — Сегодня будешь у меня на побегушках.              Микаса вздрогнула, словно ей дали пощёчину.              — Да, сэр… — повиновалась девушка, досадливо закусив губу.              Мимолетные тёплые чувства, испытываемые Микасой по отношению к капитану, вмиг улетучились, уступив место плохо скрываемому раздражению.              «А я его ещё жалела… — подумала с горечью девушка. — Дура!»              Микаса, отбросив страх, гордо вскинула голову и, не стесняясь, прошлась по нему взглядом, в надежде увидеть хоть толику человечности. Но лишь безмерная горечь одиночества и усталости читались в его глазах — глазах человека, потерявшего слишком много в этой жизни. И тут девушка поняла — жестокость, грубость, сарказм — всё это лишь броня, надёжно скрывающая и без того израненную и покалеченную душу.              Под воздействием нахлынувших эмоций Микаса не осознавала, что делает — её разум оказался словно в тумане. Окружающая действительность стала напоминать какой-то сюрреалистичный сон, в котором возможно всё — протяни руку и вот уже полы белой рубашки капитана находятся в зоне досягаемости.              — Ты что делаешь, Аккерман?! — Леви инстинктивно попытался отпрянуть, однако, находившийся позади него стол пресёк попытку побега.              — Сэр… — прошептала Микаса, крепче сжимая пальцами тонкую ткань. — Вы заболеете, если будете ходить в таком виде.              — Аккерман… — хрипло выдохнул Леви, напряжённо замерев. — Перестань…              — Не беспокойтесь, — парировала девушка. — Сегодня я о Вас позабочусь.              Микаса медленно поправила его рубашку, невесомо коснувшись плеч, а затем, не встретив возражений со стороны капитана, перешла к застегиванию пуговиц, боясь неаккуратным движением потревожить загипсованную руку, покоящуюся на груди Леви.              Девушка старалась выглядеть как можно спокойней, что давалось ей с трудом — лихорадочно подрагивающие пальцы плохо слушались, щёки начали пунцоветь как алые маки, а сердце снова пустилось в бешеный пляс. Находясь в непосредственной близости от мужчины, ей одновременно хотелось и убить его, и обнять — настолько противоречивые желания овладели её душой.              Закончив, Микаса боязливо взглянула на Леви, ожидая, что он, скорее всего, с треском вышвырнет её из кабинета за проявленное своеволие. Но её опасения оказались напрасны — девушка, поражённая тем, как переменилось усталое, вечно напряжённое лицо капитана, не могла оторвать взор от серо-голубых радужек, смотревших на неё с неким подобием нежности. Микаса, заворожённая неповторимым мгновением, уже не знала, чего жаждет больше всего –либо освободиться из плена его пронзительных глаз, оказавшись по ту сторону двери, или же остаться, наслаждаясь трепетным напряжением, возникшим между ними.              — Не уходи… — Леви мягко придержал её за локоть, видя мучительное сомнение на лице девушки.              И Микаса осталась, не в силах игнорировать его полупросьбу-полуприказ, зная, что завтра, наверняка, она будет презирать себя за то, что поддалась этому «неправильному» чувственному порыву.              — Вам нужна стрижка, сэр… — тихо прошептала девушка, осторожно прикасаясь к его тёмным волосам.              — Так чего же ты ждёшь, Аккерман? — Леви демонстративно тряхнул отросшими прядями, едва заметно приподняв уголки рта.              Неловко улыбнувшись в ответ, Микаса согласно кивнула, однако странное ощущение нереальности до сих пор не покидало её ни на секунду — по своему обыкновению, капитан никому не позволял ни трогать себя за волосы, ни тем более, стричь их.С одной стороны, где-то в глубине души ей было лестно осознавать, что именно она удостоилась такой чести, с другой же — её беспокоила причина такой внезапной благосклонности с его стороны.              — Только не смей делать стрижку а-ля Эрен… — саркастически усмехнулся Леви, как можно удобнее устраиваясь на стуле. — Не хочу выглядеть посмешищем.              Микаса, вооруженная самыми обычными ножницами, едва сдержала смешок — ещё вчера, услышь она такую ехидную реплику в адрес своего сводного брата, обидчик жестоко поплатился бы за сказанное. Но сейчас девушка, умиротворённо перебирая шелковистые волосы капитана, абсолютно не думала ни об Эрене, ни о титанах, и вообще её голова была на удивление свободна от каких-либо посторонних мыслей.              — Долго будешь любоваться? — беззлобно поинтересовался Леви, с лёгким нетерпением постукивая пальцами по столешнице и не сводя взгляда с задумчивого зеркального отражения девушки.              Каверзный вопрос вновь застал Микасу врасплох — похоже, что краснеть до кончиков ушей под пронизывающим взором капитана входит у неё в привычку.              — Нет, сэр… — попыталась оправдаться девушка, пойманная с поличным. — Я просто высчитываю оптимальную длину среза…              На обычно непроницаемом лице Леви сложно было прочесть истинные эмоции, однако Микаса интуитивно ощущала, что он, также как и она, не может до конца понять двойственную природу чувств, что они, сами того не ведая, вызвали друг в друге.              — Ну-ну… — хмыкнул Леви, и, расслабленно прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.              «Выглядит беззащитно… — про себя отметила Микаса, благодарная за этот доверительный жест со стороны капитана. — Как обычный человек…»              И ведь действительно, большинство расценивало его как непобедимого воина, грозу титанов, видя в нём лишь беспощадный инструмент, пригодный исключительно для достижения целей вымирающего человечества. Микаса тоже была одной из этих невежд, поверхностно воспринимая ту гамму переживаний, которая временами прорывалась сквозь защитный кокон Леви. Сегодня же перед девушкой словно приоткрылась завеса многовековой тайны — случайно обнажившиеся эмоции капитана пробудили в ней небывалый доселе душевный отклик. Бесспорно, всё, что происходило этим утром в стенах кабинета, было странным и, отчасти, несуразным — ведь ранее никто из них не испытывал такого непостижимого магнетического притяжения, противостоять которому оказалось крайне сложно. Искра вспыхнула незаметно, превращаясь пока что не в пожар, испепеляющий дотла, но в маленький уютный костерок, оживляющий зачерствевшие сердца.Осознав это, Микаса, неожиданно для себя, успокоилась, безраздельно отдаваясь во власть магии этого сумасшедшего зимнего утра — теперь девушка могла полностью сосредоточиться на волосах Леви.              Укорачивая прядь за прядью, она, воспользовавшись своим положением, украдкой исследовала каждый миллиметр его лица: от упрямой морщинки, залегшей меж бровей, её взгляд переместился к длинным тёмным ресницам, а затем, скользнув ниже по ровному аккуратному носу, остановился на бледных, не искривленных сарказмом, губах. Микаса никогда ранее не задумывалась о мужской привлекательности, ей это было попросту не нужно — Эрена и Армина она любила искренней сестринской любовью, совсем не думая о них в подобном ключе. Но, как оказалось, длительное пребывание с капитаном наедине заставляло девушку мыслить совершенно иными категориями, поэтому даже Микаса, через смущение перед самой собой, признала, что Леви был довольно красив.              Снова оказавшись за спиной капитана, Микаса склонилась чуть ниже, требовательно осматривая результат своих трудов — в таком положении она не могла не заметить грубый продольный шрам, тянувшийся от выбритого затылка через всю шею и теряющийся где-то под белоснежной рубашкой.По всей видимости, Леви неспроста носил жабо — высокий воротник надежно скрывал от праздных зевак след от застарелой раны.Девушка машинально провела пальцем по выпуклому рубцу, окончательно разрушая границы дозволенного.              — Откуда у Вас этот шрам? — Микаса почувствовала, что задав этот опрометчивый вопрос, она, тем самым, нагло вторгается в его личные, сокровенные, а может и болезненные воспоминания.              Леви вздрогнул, словно от удара, и, медленно открыв глаза, поймал зеркальный образ притихшей девушки в плен своего затуманенного печалью взора.              — Из моего детства… — наконец глухо произнес капитан и его лицо вновь омрачилось.              Время от времени Микаса становилась невольной свидетельницей сплетен о жизни Леви до его вступления в Разведкорпус, однако эти слухи были настолько абсурдны и противоречивы, что у девушки хватало сообразительности тщательно фильтровать услышанное. Но сейчас Микаса, боясь разрушить неосторожным словом и без того хрупкую атмосферу взаимного комфорта, не решилась расспрашивать капитана о большем, пытаясь докопаться до истины — она и так сглупила, вороша своим любопытством, его, очевидно, нелёгкое прошлое, да и сам он едва ли желал развивать эту тему.              «И чем я только думала?! — мысленно истязала себя Микаса за неспособность удержать язык за зубами в нужный момент. — Так он мне и выложил всю свою подноготную…»              Иррациональное желание знать каждую мало-мальски значимую деталь его биографии стремительной молнией ворвалось в её разум, изгоняя оттуда все прочие потребности. В голове Микасы навязчивой занозой засело сознание того, что он одним своим присутствием лепил из неё совершенно другого человека.              — Я закончила, сэр… — как можно непринужденнее произнесла она, пытаясь сохранить остатки самообладания.              А Леви будто бы не видел и не слышал её вовсе, погрузившись в вязкое болото безразличия и апатии. Микаса снова почувствовала себя лишней, отчего её сердце тоскливо сжалось — она не знала, что сделать, что сказать и вообще стоит ли ей здесь находиться. В последний раз робко проведя пальцами по его тёмным, кое-где подёрнутым пеплом, волосам Микаса дернулась к выходу, но её отчаянная попытка сбежать не увенчалась успехом. Леви плавным, но быстрым движением перехватил руку девушки, притягивая ближе к себе, и, поднеся к губам, запечатлел лёгкий поцелуй на тыльной стороне её прохладной ладони.              — Спасибо, Микаса… — негромко проговорил он, многозначительно смотря на неё из-под полуопущенных ресниц.              Девушке на миг показалось, что она забыла, как дышать — кровь, вздыбленная эмоциональным вихрем, словно бурная горная река устремилась по венам, заставляя её сердце вновь работать на пределе возможностей, а скулы неистово краснеть. Её тело отозвалось тысячей мурашек на, казалось бы, безобидное прикосновение: от безвольно подкашивающихся коленок лихорадочная дрожь волной прошлась по спине, жаля кожу электрическими укусами, и, в конце концов, затерялась где-то в области затылка.              — Иди уже, Аккерман, — заметив её взбудораженное состояние, сказал Леви с полуулыбкой, наконец, отпуская её руку, — ты отлично справилась…              — Да, сэр, — на автомате выпали девушка, и, с трудом повернувшись на ватных ногах, направилась к выходу.              Охваченная трепетным волнением, Микаса с недоверием уставилась на всё ещё горевшее огнём место касания губ капитана — быть может, это просто причудливый сон и стоит ей приложить чуть больше усилий, как она проснётся, и наваждение, являющееся плодом её разыгравшегося воображения, вмиг улетучится. Но сколько бы она ни таращила глаза в попытке развеять этот удивительно осязаемый сон, всё оставалось неизменно реальным — и сияющий чистотой кабинет, и давно остывший завтрак, несуразным пятном выделявшийся на столе, и сам капитан Леви, неподвижно замерший у окна.              Микаса опасалась стать заложницей неправильно истолкованной ситуации — наверное, будет лучше, если она всё спишет на временное помутнение рассудка, чем будет страдать, сгорая от губительного желания проживать это утро вновь и вновь.              — Возможно, в следующий раз я расскажу тебе, как умудрился получить этот шрам… — не поворачивая головы, неожиданно обронил Леви вслед ускользающей Микасе.              Девушка застыла как вкопанная, словно услышанная фраза парализовала её, но несколько томительных секунд спустя, смысл этих слов приятным теплом разлился в её груди, разрывая прочные сети щемящей грусти, намертво сковавшие её ранимую душу.              — Буду ждать с нетерпением, сэр… — смущённым шёпотом отозвалась она, прикрывая за собой деревянную дверь.              «Похоже, это я перед Вами в долгу, Ханджи-сан…» — подумала Микаса, пряча бессовестно счастливую улыбку в складках шарфа.              Совершенно непредсказуемым образом, нити их судеб сплелись воедино крепкими узелками, в будущем обещая превратиться в неповторимо-прекрасный узор. И лишь неяркие лучи зимнего солнца были тому свидетелями…