Один день в Приграничье

А ещё извещаю вас, дорогой мой сын Герберт, что в Ромейском княжестве, что за рекой, теперь новый молодой правитель. И надо бы укрепить союз с соседями нашими, но, боюсь, без вашей помощи у меня это не получится — годы, увы, уже берут своё. Так что прошу оставить ваши дела и поспешить домой. Ваш любящий родитель Генрих Альба, милостью богов и великого магистра комтур ордена и правитель Приграничья. P.S. Навести Лариса, поговори с ним, а то не нравится мне, что, по слухам, в наши леса ромейцы повадились шастать. Пусть меры примет. «Стареет отец. Уже и с какими-то ромейскими князьками справиться не может — Герберт Альба ещё раз перечитал письмо и, пожав плечами, отправил его в седельную сумку. — А ведь было время, когда ромейцы, да и всё Приграничье, от одного имени Стального Генриха дрожали. Да видно понял старый пень, что пора дорогу молодым давать!» Герберт горделиво выпрямился в седле и едва не получил в лоб толстенной веткой, протянувшейся над дорогой — младший Альба был парнем рослым. И крепким — других в академию ордена Севера и не брали. Лесная дорога, по которой ехал наш путешественник, на картах указана не была. Впрочем, Герберт в картах и не нуждался — всё тут, в родном краю, он знал с детства. До тех пор, как папаша отправил его учиться, он успел излазить здесь практически всё. Вот и сейчас он направлялся к фактории лесных братьев, уютно устроившейся у излучины пограничной реки Северной. Стоило немного передохнуть перед тем, как продолжить путь. Да и слова отца передать — его сводный братец Ларис, нынешний глава «Лесного братства», никогда не отказывался от поручений правителя Приграничья. Лошадь внезапно встала, не решаясь преодолеть возникшую на дороге преграду, явно рукотворного происхождения — здоровенное бревно, напрочь перекрывшее путь. Герберт усмехнулся и, положив руку на меч, решил подождать продолжения, которое тут же и воспоследовало. — Жизнь или кошелёк! — звонкий голос, возникший откуда-то сверху, сопровождался шелестом натягиваемой тетивы. — Бросай оружие, если хочешь остаться жив! — Извини, Ларис, я на мели. Сам знаешь, какие доходы у выпускников академии, — Герберт отпустил рукоятку меча и широко развёл руки. — И вообще, разве так гостей встречают? — Вот так всегда: только решишь поработать — и облом! — ветки дерева сбоку от дороги зашуршали, и на землю ловко спрыгнул одетый в зелёный костюм молодой мужчина с луком в руке. — Привет, Геб. Не ожидал тебя здесь увидеть. Кстати, а как ты узнал, что это именно я тебя грабить собрался? — Что я, твой голос не помню, что ли? К тому же, только ты у нас как белка по деревьям прыгаешь. Остальные твои друзья обычно в кустах сидят, — Герберт соскочил с коня и пожал брату руку. — А кого ты, собственно, здесь хочешь отловить? Мало того, что про эту тропинку не знает почти никто, так и мода грабить путников давно прошла… Да и отец это не одобряет. Тут Герберт был совершенно прав — Генрих Альба несанкционированный грабёж не одобрял. Он вообще не одобрял то, что не мог контролировать. И поэтому, когда Ларис, доставшийся ему в качестве нагрузки ко второй жене — овдовевшей ромейской боярыне, решил податься в лесные разбойники, практически не возражал. Ну так, морду набил в качестве напутственного слова. Пасынок напутствие понял и, став членом «Лесного братства», старался отчима не сердить. Даже, можно сказать, стремился порадовать. А уж когда Ларис, всегда бывший парнем амбициозным, стал главой разбойников, совершенно честно победив на выборах, — по странной случайности всех других претендентов на этот пост удачно выловили люди его отчима, «Лесное братство» перешло на качественно новый уровень. Члены его превратились из отбросов общества в весьма уважаемых людей, занимавшихся возвратом долгов, контрабандой, охраной грузов от самих себя, шпионажем, ловлей шпионов и прочими богоугодными делами. В общем, всем тем, чем правителю Приграничья самому заниматься было не с руки. Занятие не совсем почётное, но нужное, прибыльное и почти безопасное. — Просто решил молодость вспомнить, — вздохнул Ларис, старательно отводя глаза. — Я наших на дело отправил — подряд на охрану купеческого каравана подвернулся. С приключениями — один отряд охраняет, другой ограбить пытается. По мне, игра так себе, но ребятам нравится. Неделю заняты будут. А одному скучно… Развлекаюсь, чтоб навыки не терять. Кстати, у нас там с утра баня протоплена, можешь попариться и занимать её, если задержаться вздумаешь. В дом ночевать не приглашаю, уж извини — вечером, возможно, не один буду. Еда и выпивка знаешь где. А я тут пока посижу, вдруг ещё какого идиота занесёт. — Стой, подожди минутку, — Геб потянулся к седельной сумке. — Посмотри, что отец пишет. Что-то он от меня хочет, а вот что, я так и не понял пока. Место свое уступить мне, что ли? Как-то не похоже на него, не заболел ли часом? — Дождёшься от него! Он нас тут всех переживёт, ещё и магистром ордена станет, — Ларис внимательно читал письмо. — Женить он, скорее всего, тебя хочет. На какой-нибудь аристократке из Ромеи. В целях укрепления трансграничных связей. Потому отец и говорит, что сам не справится. Врёт, поди, — только недавно любовницу поменял, говорит, старовата для него стала. А та, прикинь, его лет на тридцать моложе. — Да, братец, озадачил ты меня. Что-то вот не чувствую себя готовым к семейной жизни ну никак, — Геб взял письмо и забрался обратно в седло. — Ладно, доеду до отцовского замка — разберёмся. Может, не всё так страшно… — Может быть, может быть… — ехидно ухмыльнулся Ларис и закинул лук на плечо. — Отцу передай, что с ромейцами, которые здесь шастают, я разберусь. Лично и по всей строгости. Прям вот сегодня и займусь. Бревно поперёк дороги, ловко пристроенное на манер шлагбаума, поднялось, пропуская Герберта, а Ларис отправился обратно на дерево. Коротать время в приятной романтической компании с недопитым кувшином пива и жареным гусем. В ожидании правильной жертвы. До фактории «Лесного братства» Герберт добрался быстро — благо бывал он тут уже не раз. Спешился у живой изгороди, небезуспешно имитирующей настоящую чащу, нашёл незаметный издали проход и, ведя коня в поводу, двинулся внутрь. Отворил калитку в глухом заборе и вошёл во двор под внимательными взглядами двух волкодавов, косматой шерстью и габаритами напоминавших некрупных медведей. Собаки узнали Геба и, махнув пару раз хвостами, вернулись к прерванному занятию — поиску и перепрятыванию огромной кости, добытой ими где-то в окрестностях фактории. Кость эту, кстати, как ни старались, не могли идентифицировать ни сам Герберт, ни здешние хозяева. Пристроив лошадь в просторную конюшню и зайдя в дом, младший Альба быстро скинул с себя всё лишнее, прихватил с кухни здоровенный кувшин с самодельным пивом, корзину сухарей и кусок кабаньего окорока, обмотался полотенцем и босиком отправился в баню — та находилась за изгородью у самой реки, спрятанная в зарослях ивняка. Спустя пару часов, чистый, довольный, распаренный и сытый Герберт лениво сидел на брёвнышке в одном полотенце и потягивал холодное пиво. Сзади тихонько дымила деревянная баня, сооружённая по ромейскому образцу. И считавшаяся здесь, в Приграничье, куда полезней, чем традиционные каменные термы, коими славились орденские земли. А прямо перед ним неспешно текла река Северная, где в ямах под берегом водились на удивление крупные сомы. Один из которых, прикормленный разбойниками, как раз сейчас лениво грелся на мелководье, изображая затонувшее бревно и не обращая внимания на шум с другой, ромейской стороны реки. Компания молодых парней, окопавшаяся там, вела себя хоть и шумно, но вполне прилично. Они спокойно сидели на траве и попивали пиво. Все, за исключением одного, чья рыжая башка виднелась почти на середине реки и уверенно приближалась к орденскому берегу. Остальные весело подбадривали своего товарища криками, но сами в речку лезть не спешили — вода здесь была очень холодная. «Опять кто-то решил крутизну свою показать — оценил обстановку Герберт, лениво отхлебнув пива. — Сколько лет дома не был, а дураки всё не переводятся.» Преодоление реки, как аргумент в споре «кто здесь настоящий мужик», широко применялось у молодёжи с обеих берегов. Геб и сам пару раз попадался на эту удочку, пока морды бить как следует не научился. Река, несмотря на то, что была не очень широка, обладала сильным течением, и с непривычки переплыть её было не так просто. А возвращаться назад, уставшим и замёрзшим, решался вообще далеко не каждый. И тем неудачникам, которые испугались проделать обратный путь вплавь, приходилось шлёпать голяком до ближайшей переправы, где их обычно уже поджидали веселящиеся от всей души товарищи. Рыжий парень, с бледным от холода и усталости лицом, уже подгребал к берегу, когда в дело решил вступить сом. То ли недовольный, что ему помешали дрыхнуть, то ли решивший выступить в роли самозваного стража родных берегов. Рыбина, размером с плоскодонку, поднялась на поверхность и, набирая скорость, двинулась к пловцу, разинув пасть, в которую без особого труда пролезло бы тележное колесо. Рыжий заметил опасность и рванулся к берегу, суматошно размахивая руками и ногами. Но видно было, что он не успевает. И не успел бы, если бы не Герберт, поднявшийся во весь рост и прихвативший с поленницы рядом деревяшку поухватистее. — Ныряй! — проорал Геб, запуская импровизированный снаряд. Рыжий отреагировал с некоторой задержкой. Видимо, вид голого парня во всей красе — полотенце спасатель потерял по дороге, слегка притупил его рефлексы. Пущенное в полёт полено самым краешком зацепило рыжего и влетело прямо в разинутую пасть сома, заставив последнего притормозить и попытаться рефлекторно заглотить нечаянную добычу. Вкус дерева рыбине не понравился, сом с отвращением выплюнул полено и, потеряв интерес к происходящему, отправился досыпать на глубину, оставив контуженого ромейца медленно погружаться в воду. Герберт плюнул с досады и прямо с берега нырнул в реку. К счастью, вода была достаточно чистой, и парня, потерявшего сознание, он нашёл быстро. Геб схватил его за руку, запястье которой было обмотано какой-то повязкой, но тряпица размоталась, выскользнув из его рук и выставив напоказ золотой браслет на руке рыжего. Наш спасатель выругался про себя и, ухватив утопленника за волосы, потащил обмякшее тело к берегу — откачивать. К счастью, прожив рядом с рекой большую часть жизни, он знал, что надо делать. Тут, главное, было не переборщить с энтузиазмом — учитывая габариты и силу Герберта, это просто могло быть опасным для спасённого из воды парня. Уложив пострадавшего на землю и мимоходом отметив, что рыжей у того была не только шевелюра, Герберт уселся сверху, наклонился и, прижавшись к губам рыжика, с силой вдохнул в него воздух. Дождался, пока тот выдохнет, и повторил снова. Благо, потеряв сознание от удара поленом по башке, рыжик не успел как следует наглотаться воды, и дело пошло легче. После пары минут усилий, спасённый закашлялся, выдохнув немного воды и, наконец, начал дышать сам. Геб, довольный эффектом, решил провести последний, контрольный вдох, но немного увлёкся. Поцелуем. Так-то с девушками он целовался не раз, и не только с девушками — в казармах Академии ордена бывало всякое, но мягкие, податливые губы рыжика были просто необычайно хороши. И тут, что самое интересное — ему ответили! Правда, совершенно не так, как он ожидал — хорошим ударом в глаз. Тонкой, но крепкой рукой с тем самым массивным золотым браслетом на запястье. Очнувшемуся утопленнику, видимо, не понравилось, что его голого целует совершенно незнакомый парень. Тоже в чём мать родила. Впрочем, это был единственный удачный удар с его стороны. Герберт, на рефлексах, сказалась орденская школа, тут же крепко приложил спасённого в скулу, и тот благополучно отключился снова. «Ну хоть живой, уже хорошо. Правда, от холода посинел слегка. — Герберт закинул пацана на плечо, не забыв показать неприличный жест ошарашенным ромейцам на противоположном берегу. — Подставили парня, паразиты. Ведь ежу понятно было, что замёрзнет он жутко после такого купания. А там и до лихорадки недалеко. Надо бы его в баню закинуть. Мигом отогреется.» Компании с другой стороны реки, судя по крикам, не очень понравились ни сам Герберт, ни то, как он обращается с их приятелем. Вопли с того берега ничего хорошего ему не обещали, что Геба мало трогало. Тем более что в воду лезть и плыть на разборки никто не спешил. Скорее, даже наоборот — парни как-то быстро подхватились и смылись с берега, не забыв прихватить с собой пиво и одежду рыжего. «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу — кто ты. Друзья как-то не очень. — Философски подумал Геб и, перехватив поудобнее бесчувственный груз и подняв кувшин с недопитым пивом, направился в баню. — Ладно, придёт в себя, найду ему в доме какую-нибудь одежонку и отправлю на тот берег. Где-то здесь у Лариса, кстати, и лодка припрятана.» В предбаннике спасённый, уложенный на лавку, слегка порозовел, но в себя приходить не спешил. Вздохнув, Герберт решил прибегнуть к проверенному средству — здоровенному ковшу холодной воды из стоявшей рядом бочки. И, недолго думая, плеснул прямо в физиономию рыжему. Тот взлетел как ошпаренный и разразился такой отборной бранью, что даже привыкший к казарменному быту младший Альба заслушался. Причём орало тощее недоразумение сразу на нескольких языках — ромейском, орденском готике и ещё парочке, которые Герберт сразу и не определил. Заткнуть фонтан красноречия смогла только ещё одна порция холодной воды. После чего Геб поднял на ноги это временно потерявшее дар речи тощее чудо и запихнул его в парилку. Отогреваться. — Всегда нравились люди без комплексов, — успокоившийся и согревшийся в бане рыжик, замотанный по уши в полотенце, обмакнул очередной сухарь в кружку с пивом и с аппетитом им захрумкал. — Особенно, когда им есть что показать. Кстати, я Майсен, для друзей просто Май. Мы же друзья теперь? — Герберт, можно Геб, — Герберт, благородно отдавший мелкому единственное полотенце и потому сидевший голым, отхлебнул из кружки с пивом. — И раз уж мы теперь друзья — перестань пялиться на мой член. И слюни на мою задницу пускать, когда тебе кажется, что я этого не вижу. У нас так не принято. Особенно, когда на руке брачный браслет. Как ты в глаза жене потом смотреть будешь? — Не жене, а мужу. Хотя, если подумать — не муж и есть. Я его в своей постели со свадьбы не видел. Да и вообще… — загрустил рыжик. — Вот и сейчас — второй день его в доме нету. Просил слуг передать — неделю не появится. Типа важное государственное дело. Знаю я его дела! Ну, я в отместку ему сбежал и на речку с местными парнями отправился. Только познакомился с ними сегодня. Пива им купил. Хорошие ребята, душевные, не то что в нашем поместье, где на меня всем наплевать. Думаю, что если бы я даже утонул, никто там моего отсутствия и не заметил бы. Герберт смущённо хмыкнул, уткнувшись в свою кружку. Со странным поведением парней с того берега ему стало всё понятно. Кинули пацана. А вот с самим рыжим… Нет, ну он, конечно, был в курсе, что у ромейцев мужики могут друг на друге жениться, но воочию видел жертву такого изврата впервые. И просто не знал, как реагировать. — Старший муж он, блин! — Май задумчиво покрутил украшение на руке и пожаловался: — И браслет брачный на мне собственноручно заклепал. Я пробовал снять — не получается. Убил, так сказать, возможности постельной мести на корню. Стоит найти кого перспективного для этого дела, как сразу облом. Только эту побрякушку у меня на руке видят, так в кусты. Козёл, одно слово. А я, между прочим, не железный! — От всей души сочувствую! — Геб хмыкнул и потянулся к своему пиву. — По себе знаю: недотрах — дело вообще для здоровья вредное. Кстати, обливания холодной водой помогают, но только временно… — Холодной, говоришь? — Майсен кинул взгляд на бочку с водой, из которой предательски выглядывал ковшик, и поплотнее завернулся в полотенце, задумчиво грызя сухарь. — Я вот сейчас не понял — ты надо мной просто издеваешься или пытаешься соблазнить? Чтобы использовать затем в своих личных развратных целях? Кстати, предупреждаю на всякий случай — я люблю сверху! — Ты что, берега попутал, мелкий? — Геб, которому именно подобные мысли как раз и лезли в голову, поперхнулся пивом и покраснел. Стыдно было признаться, но этот парень нравился ему всё больше. Был бы он не замужем, тогда, может быть, что и получилось бы. А так… — А ну-ка, давай забирай своё полотенце и пошли. Сейчас тебе одежду выдам, и вперёд, к мужу. Тоже мне, верхний нашёлся. — Слабак! — Май проводил взглядом стрелой вылетевшего из бани голого Герберта и в сердцах плюнул на пол. — Но всё равно — задница у него классная. Мечта просто… До дома Герберту пришлось тащить рыжего на себе. Пару раз наступив босыми ногами на какие-то сучки и шишки, тот наотрез отказался идти сам. Вот и пришлось опять перекинуть его через плечо, от всей души надеясь, что тот не видит вставший во всей красе член своего носильщика, утихомирить который удалось только перед самым домом. Да и то неимоверным усилием воли. Впрочем, Май на плече вёл себя на удивление тихо — ему открывался замечательный вид сверху на так полюбившуюся ему задницу, которую он втихаря успел даже немного полапать. — Всё, дальше сам! — Геб сгрузил Майсена сразу за калиткой и огляделся по сторонам. Собак нигде не было видно. — «Куда эти троглодиты-то подевались? Я вроде калитку закрывал. С другой стороны, если они в лес смылись, то беспокоиться не за них надо, а за тех, кто им встретится. Дорогу назад найдут, не маленькие.» — Вот это домина! А издали и незаметно, — восхищённо огляделся Май. — Кстати, а тут что, кто-то есть? Смотри, вон окно открыто. — Как я забыл-то! — почесал затылок Герберт. — Ларис же говорил, что у него встреча какая-то. Деловая. Просил не мешать. — Ога, деловая! Отсюда слышно, как кровать скрипит, — ухмыльнулся Май. — У меня от недотраха на такие вещи слух и нюх обострённые! — Ладно, пошли отсюда. Попозже зайдём. Когда закончат, — Геб сам уже расслышал упомянутый скрип и сопутствующие ему вздохи. — Не будем мешать братцу с его девушкой. — Как тебе понравилось? — звонкий голос Лариса донёсся из открытого окна, заставив Мая с Гербертом вздрогнуть и воровато переглянуться. — Да, Ларис, ты был просто великолепен. И тогда в лесу, когда меня в «плен взял», и сейчас, — ответил слегка задыхающимся голосом партнёр Лариса. — Обожаю эти твои игры! — Ты уверен, что там девушка? — шёпотом поинтересовался Май. — Голос-то определённо не женский. И, как мне кажется, где-то я уже его слышал… — Мне нравится то, что тебе нравится, Аррен, — послышался звук поцелуя. — Как жаль, что я вынужден делить тебя с твоим озабоченным малолеткой-мужем… — Аррен? То-то я слышу — голос знакомый! — взвыл Май. — Делить с озабоченным малолеткой? Ах ты, сука! Рыжий вывернулся из рук Герберта, пытавшегося удержать его, и кинулся к открытому окну, по дороге успев вооружиться той самой любимой игрушкой местных волкодавов — костью неизвестного происхождения, размером почти с самого Мая. И потрясая ею как копьём, в развевающемся полотенце сиганул прямо в окно. — Жопа. Полная, — прокомментировал Геб, прислушавшись к крикам и грохоту, доносящимся из дома. И отправился спасать тех, кого ещё можно было спасти. — А рыжик-то у нас хорош. Прям рыцарь в белом полотенце. Борющийся с драконом недотраха. Геб успел вовремя. Ну, почти… Голый Ларис, принявший на себя первую атаку взбесившегося рыжика, отдыхал на полу кверху задницей, не выказывая никакого интереса к происходящему. А Май, потерявший в пылу борьбы полотенце, с самым что ни на есть плотоядным видом разглядывал второго участника секс-марафона, по всей видимости, того самого Аррена. При взгляде на которого явно было заметно, что он отдал бы всё, чтобы оказаться отсюда подальше. К сожалению, этому препятствовала здоровенная цепь с замками, которой руки любителя нетрадиционного разврата были крепко прикованы к спинке кровати. — Майсен, ты всё не так понял! — Аррен ещё раз попытался освободить руки и сник под немигающим взглядом Мая, который как раз взвешивал в руке обломок кости, не выдержавшей столкновения с черепушкой Лариса. — Не делай необдуманных поступков! Мы же всё-таки с тобой родные люди! Ой! — Родные. Были, — Май с явным удовольствием подцепил кончиком своего импровизированного оружия мужское достоинство мужчины, заставив того вздрогнуть и побледнеть. — И именно поэтому я ограничусь только кастрацией, а не перережу тебе горло. Я ведь имею право вообще убить неверного мужа. Так что готовься, сволочь. Прими наказание за грехи свои как мужчина! — Может, перейдём к более конструктивному общению? Без членовредительства и прочего? — Геб выхватил обломок кости из уже занесённой руке Мая и прижал парня к себе. Поплотнее, чтобы не вырвался. Тот брыкнулся пару раз, поерзал, обнаружил, что его телодвижения не возымели никакого действия на Геба в целом, но только укрепили некоторые его части, и притих. Зато подал голос недобитый муж Аррен. — А ты кто вообще такой? Да ещё и голый, с членом наперевес? Как смеешь ты вообще лапать моего мужа? — Аррен, которому наглости, видимо, было не занимать, дёрнулся пару раз в своих цепях и попытался прикончить Геба взглядом. Не сработало. — Брат это мой, Герберт. Голый потому, что из бани, — Ларис со стоном приподнялся и, неприязненно посмотрев на Мая, пощупал здоровенную шишку на голове. — А этот бешеный ревнивый хорёк, если я правильно понял, и есть твой муж, Ари? Да, сочувствую от всей души. Твое семейное положение куда серьёзней, чем я думал. — И вовсе он не хорёк, — решил вступиться за Мая Геб, на всякий случай ухватив подозрительно затихшего рыжика покрепче. — Очень милый и симпатичный парень, которому просто не повезло в браке. Между прочим, нежный и очень ранимый. Воцарилась тишина. Три пары глаз изумлённо уставились на Герберта. — Я не говорил, но мой братец у нас почти во всех отношениях просто идеал мужчины. Что не мешает ему иногда быть редкостным придурком, — нарушил тишину Ларис. И с трудом увернулся от мстительного пинка Мая. — Но, как ни странно, кажется, он только что нашёл себе второго такого же красавца. В пару. — Да пошел ты в баню, Ларис, — Герберт, пытаясь удержать горящего праведным гневом Мая, поплотнее прижал его к груди. — Смотри, я ведь и обидеться могу! — Точно! — Ларс хлопнул себя по лбу, задел шишку и поморщился. — Сейчас все вместе и пойдём. Только моего узника любви освобожу. Не бросать же его здесь. — Думаешь, хорошая была идея сюда отправиться? Я же пошутил насчёт бани, — с сомнением поинтересовался Герберт. Они с братом в полотенцах сидели посередине придвинутого к стене длинного стола, по краям которого усадили приведённых в более-менее приличный вид Мая и Аррена. Рыжик гордо, с поистине княжеским видом, завернулся в чистую простыню, а его пока ещё муж обошёлся полотенцем, обернутым вокруг бёдер. — А это чтоб они друг друга не пришили — там, в доме, оружия слишком много, — Ларис подмигнул Гебу. — К тому же, твой рыжий, мало того что нервный, так ещё и в ядах спец. Мне мой Аррен рассказывал. — И вовсе это не яд был! А возбуждающее зелье, — покраснел навостривший уши Май. — Просто я с дозой ошибся. Переборщил. А всё от недостатка внимания! — Да тебе никакого внимания не хватит! — взвился Аррен. — А я, между прочим, человек занятой! Воевода Поречья. А после твоего зелья неделю на учениях как с флагштоком в штанах ходил. Хоть знамя привязывай. — Воевода он! — презрительно фыркнул Май. — Учения у него! Рыцари-разбойники и всё такое, знаем-знаем… Как тебе не стыдно мне вообще в глаза смотреть! — Кто бы говорил! — не остался в долгу Аррен. — Тебя твой брат за меня младшим мужем отдал только затем, чтобы подальше от столицы отправить! Ты там с дружками ураганил так, что чуть бунт не начался… — Так, хватит! Я уже понял, что в браке вы просто идеальная пара. Не разлей вода, — Герберт, которому всё это явно надоело, треснул кулаком по столу и для убедительности показал на бочку с холодной водой. — Утихомирьтесь уже. Пока я вас не успокоил. А то башка от криков трещит. Вообще удивлён, как вы, горячие ромейские парни, друг друга не поубивали до сих пор. Аррен с Маем заткнулись и угрюмо уставились друг на друга. Первым играть в гляделки надоело старшему. — Пойду-ка я остыну немного, — Аррен встал из-за стола и направился к двери в парилку, картинно скинув полотенце и продемонстрировав окружающим покрытую темными волосками мускулистую задницу. Чем заставив Лариса расплыться в счастливой улыбке, а Мая выругаться и сграбастать со стола корзинку с сухарями, которые он тут же принялся нервно грызть. — Кушай, маленький, кушай. Тебе полезно, — ехидно посоветовал Ларис, и как бы невзначай согнул мускулистую руку, демонстрируя бицепс. — Учти, Аррен любит крепких мужчин, а не дохляков всяких. Так что… Договорить Ларис не успел, одновременно получив кулаком в бок от брата и сухарём в лоб от Мая, и обиженно замолк. — А ты как с его мужем познакомился? — Герберт с умилением наблюдал за Маем, который приканчивал уже шестой сухарь, предварительно окунув его в кружку с пивом. Проделывал он это действо с таким высокомерным видом, будто находился не в бане «Лесного братства», а где-нибудь на великокняжеском пиру. — Да мы с ним с детства знакомы. Оба из Поречья. И усадьбы родителей рядом были, — Ларис перестал изображать обиду, глянул на Мая и украдкой показал ему неприличный жест. Тот его гордо проигнорировал. — Потом мама за твоего отца вышла, и мы с Ари друг друга потеряли. А пару лет назад встретились. На лесной дорожке. Ограбить я его пытался. И не поверишь, как-то всё завертелось… А ты где этого своего надутого одуванчика нашел? — Сам ты одуванчик! И не похож он совсем, — Геб пнул братца ногой под столом. — В речке я его нашёл. Оглушённого поленом, которым я сома отгонял. — Ни хрена не понял, но очень интересно, — Ларис поболтал пиво в кружке и с удовольствием сделал глоток. — Ладно, но что делать-то будем? — Что делать, что делать… Вопрос вообще не к нам, а к Маю с Арреном, — Геб отхлебнул своё пиво. — По мне, лучший вариант — развод и отцовская фамилия. Да побыстрее. А то они друг друга прибьют, а мы потом жалеть будем. Каждый, впрочем, по своей причине. — А вот тут как раз есть небольшая проблема, — Аррен, явно подслушивавший, выскочил из парилки, как демон из шкатулки, обматывая на ходу бёдра полотенцем. — Братец Мая особых иллюзий по поводу этого брака не питал и развод заранее благословил. Если совсем невмоготу станет. Только при условии, что Май себе хорошего младшего мужа найдет. Раз уж из него не получилось. Вот Май и ищет, стоит мне за порог выйти. Браслет брачный повязкой замотает — и вперёд. Он у нас мальчик очень целеустремлённый. Своего умеет добиваться. Да и невинность ловко изображает. Три пары глаз в упор уставились на Герберта, почувствовавшего себя полным идиотом. — Мне это… проветриться срочно надо, — Геб схватил со стола кувшин с пивом и бочком двинулся к выходу. — И сома на речке проверить — всё ли у него хорошо после того, как я в него поленом попал. — Ну вы и козлы! — Ларис проводил взглядом захлопнувшуюся дверь и, встав, отвесил Аррену хороший подзатыльник. — Оба. Герберт сидел у реки на брёвнышке, потягивал пиво и смотрел на воду. Сом, уже пришедший в себя после знакомства с поленом, почти беззвучно патрулировал реку в поисках жратвы, поблёскивая тёмной спиной в оранжевых бликах от заходящего солнца. Закат на Северной всегда был необыкновенно красив. Зашуршала трава, и Май тихонько присел рядом, поставив на землю корзинку. — А я тут сухариков принёс, — виновато сказал он. — К пиву. Геб кивнул и сделал глоток из кувшина, стараясь не смотреть на парня. Тот немного поёрзал, поудобнее устраиваясь на бревне. — Аррен даёт мне развод. Без всяких условий. Твой брат был очень убедительным, — Май грустно посмотрел на реку. — Завтра, после официальной церемонии, с меня снимут браслет, и я уезжаю в столицу. Наверное, навсегда. Герберт кивнул и захрустел добытыми из корзинки сухариками. Сом, как раз закладывающий вираж рядом, насторожился и, выставив из воды морду, неслышно подплыл поближе. — Слушай, а поехали со мной? — Май почесал лохматую макушку. Высохшие рыжие кудри, торчащие в разные стороны и золотящиеся в свете заходящего солнца, действительно делали его похожим на одуванчик. — Ну какие у тебя здесь перспективы с этими разбойниками. Повесят в один прекрасный момент, и всё. Здешний правитель, Стальной Генрих, говорят, вообще крут на расправу. — И в качестве кого я с тобой в столицу поеду? — Геб кинул в реку сухарь, который ещё на подлёте к воде цапнул высунувшийся из воды сом, и с интересом посмотрел на засмущавшегося Мая. Хитрозадый Ларс, похоже, не стал просвещать рыжего насчёт статуса своего брата, и тот искренне считал Герберта простым разбойником. — Как твой младший муж? Чтоб брату было что показать? — Забудь, это шутка была. Неудачная. Аррен с чувством юмора совсем не дружит. Видно, профессиональное это — он у старого князя в тайной службе работал, — Май отвёл покрасневшие глаза. — А насчет условия, что ему мой братец поставил, я, честно, сегодня первый раз услышал. Без меня меня женили, да и развели, похоже, тоже. А насчёт браслета, так я его тряпкой заматывал, чтобы в неприятности не попасть. Народ у нас разный, оторвут ещё вместе с рукой. Ты мне веришь? — Верю, конечно, почему нет-то, — Герберт пожал плечами и кинул в реку ещё один сухарь, тут же со всплеском исчезнувший с поверхности воды. — Только всё равно не понимаю, что я у вас там делать буду. Ну ладно, язык ваш я знаю. Но кроме как мечом махать, я, в общем-то, ничего и не умею. — Поступишь в дружину к брату или в нашу армию. Там такие как раз нужны, — оживился Май. Задумался ненадолго и, покраснев, выдал. — И ещё, ты… нравишься мне. Хотелось бы, чтобы со мною рядом был. Хоть другом, хоть любовником, хоть мужем. Младшим, старшим — неважно. Как захочешь, так и будет. — Даже так? Ладно, посмотрим. Завтра. Утро вечера мудренее, — Геб потрепал по волосам погрустневшего Мая и протянул ему кувшин с пивом. — Если между нами… ты мне тоже нравишься. Даже очень. И как друг, и… Май поперхнулся пивом и радостными глазами уставился на Геба. И тут же, недолго думая, полез целоваться, с ходу запрыгнув тому на колени. Напрочь проигнорировав неуверенные возражения, что друзья так не поступают. Поцелуй длился долго. И чем дольше он длился, тем понятней становилось Герберту, что просто друзьями им теперь уж точно не остаться. Ему не хотелось отпускать рыжего, а тот просто млел в объятиях этого парня. Сильного, уверенного, надёжного и чертовски сексуального. Душераздирающий вой на две глотки разорвал вечернюю тишину — это вернувшиеся с охоты волкодавы оплакивали пропажу любимой кости. Он пробирал до мурашек и заставил наших парней разорвать, наконец, свой затянувшийся поцелуй. А занервничавшего сома на всякий случай уйти в воду поглубже. — Не замёрзни смотри, — Герберт поёжился и встал с бревна, держа Мая на руках. Подобрал простыню, от которой тот уже успел избавиться, и закутал рыжего, как маленького. — Пойдём, погреемся. — Ну да, — сонно пробормотал разомлевший Май. И вдруг встрепенулся: — Да, нам надо ещё с бывшим обсудить раздел имущества. Совместно нажитого. А то, чувствую, эти два жулика уже сговорились нас с тобой без штанов оставить! И, кстати, когда в столицу приедем, я тебя с братом познакомлю. Он классный, но вечно занятой. Я тебе не говорил, но мой братец — Лето, великий князь Ромеи! — Ага, а мой папочка — Генрих, правитель Приграничья. Так, для информации, — усмехнулся Геб, и с хихикающим рыжиком на руках двинулся к уютно светившейся оконцами бане. Солнце садилось, провожая парней последними лучами. Уже почти стемнело, когда подобравшийся к самому берегу сом выпрыгнул из воды, одним рывком схватил забытую корзинку с сухарями и вместе с добычей ушёл на глубину. Долгий день в Приграничье закончился. Дорогой друг и сосед Генрих, поздравляю вас с избранием Великим магистром. Надеюсь, что дружеские связи между орденом и княжеством от этого только укрепятся. Кстати, наш план — породниться семьями, сработал, хотя я никак не ожидал, что ваш сын выберет брак не с одной из моих многочисленных сестёр, а с единственным непутёвым братом. С другой стороны, новый союз явно пошёл Майсену на пользу, да и Герберт уже освоился у нас и делает неплохую карьеру в армии. С наилучшими пожеланиями Лето Второй, великий князь Ромейи. P.S. Генрих, огромная просьба, повлияйте на ваше «Лесное братство». Аррен, воевода Поречья, настолько увлёкся обменом опытом с главой этой уважаемой организации, что его не может найти даже моя тайная служба. Примите, пожалуйста, меры!