Глава 1. Слова Джекса
18 марта 2021 г., 18:23
Джули Ким переехала в Чарминг месяц назад — и до сих пор порой ловила себя на мысли, что всё это похоже на сон.
Городок встретил её ослепительным калифорнийским солнцем, сочной зеленью платанов, выстроившихся вдоль тротуаров, и удивительной, почти нереальной тишиной спальных районов. Улицы, вымощенные светло‑бежевым кирпичом, плавно поднимались вверх по холмам, а в воздухе неизменно витал тонкий аромат цветущих бугенвиллий и свежескошенной травы. Здесь время будто замедлило свой бег, обещая покой и размеренность — то, чего так не хватало Джули в прежней жизни.
Она сняла небольшую квартирку на втором этаже дома по адресу Мейпл‑стрит, 13 — всего в трёх минутах ходьбы от будущего салона. Каждое утро, выходя на крошечный балкон с чашкой кофе, Джули замирала, любуясь панорамой: крыши соседних домов, увенчанные красной черепицей, силуэты гор на горизонте и безоблачное небо, отливающее лазурью. В эти мгновения ей казалось, что она наконец нашла место, где сможет начать всё с чистого листа.
Помещение под салон нашлось почти случайно. Прогуливаясь по кварталу в поисках хоть чего‑то подходящего, она заметила вывеску «Сдаётся» на обшарпанном пятиэтажном здании из бежевого кирпича. Фасад дома местами покрывали трещины, штукатурка кое‑где обвалилась, обнажив сероватую кладку. Но риелтор с уверенностью, от которой чуть пахло нафталином, заверил: фундамент «крепче, чем у форта Нокс», а планировка первого этажа словно создана для её замысла.
Тот день она запомнила до мелочей. Воздух был напоён запахом свежей краски и древесной стружки после демонтажа старых перегородок. В ушах звучал размеренный стук молотка, шуршание веника по полу и далёкий лай собаки из соседнего двора. На спине ощущалась липкая влага от напряжения, а пальцы дрожали, когда она в очередной раз пересчитывала последние купюры. Каждый цент из её скромных сбережений ушёл на ремонт: на снятие многослойных обоев с цветочным узором 1970‑х, на замену скрипучих деревянных полов на гладкий керамогранит, на покраску стен в нежный оттенок «морской пены», на закупку подержанных, но функциональных кресел и зеркал.
«Салон красоты» — звучало гордо, но в глубине души Джули понимала: это не мечта. Скорее вынужденный манёвр, последний шанс удержаться на плаву после разрыва с Алеком, после бессонных ночей, проведённых за составлением бюджетов и расчётом рисков. Она повторяла себе как заклинание:
«Здесь нет ни одной парикмахерской. Люди будут приходить. Обязательно будут».
И, размечая на плане расположение зон для маникюра и окрашивания, старалась не думать о том, что стоит за этой «обязательно». Бывший владелец, мистер Хендерсон — сухопарый мужчина с седыми висками и вечным запахом табака — пригласил её на «разговор по душам» за неделю до передачи ключей. Они сидели в его кабинете, где пахло старым деревом и кофе, а на стене висела потрёпанная карта округа. Он крутил в пальцах карандаш, словно подбирая слова, и наконец произнёс: — Мисс Ким, есть один момент, о котором стоит знать. Он замолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Джули напряглась, чувствуя, как внутри нарастает тревожный холодок. — Каждую неделю вы будете отдавать определённую сумму «Сынам Анархии». — Кому? — она нахмурилась, не сразу уловив смысл. — Мото‑клуб. Они… контролируют район, — Хендерсон провёл рукой по лицу, будто стряхивая невидимую пыль. — Не пугайтесь. Сумма небольшая. Зато вам не придётся бояться налётов, вандализма или «случайных» пожаров. Его голос звучал тихо, словно стены кабинета могли подслушать. Джули вспомнила обрывки слухов, доносившихся из местных кафе:«Они держат город»
«С ними лучше не связываться»
«Плати — и спи спокойно».
В горле встал ком.
— А если я откажусь? — спросила она, сжимая край стола так, что побелели пальцы. — Тогда, — он вздохнул, — вам придётся очень быстро искать новое место. Или новую жизнь.***
Следующий день Джули провела в странном состоянии: то ли тревоги, то ли решимости. Она расставляла флаконы с лаками, протирала зеркала, проверяла работу вентиляции — и каждые пять минут бросала взгляд на дверь. В полдень солнце пробилось сквозь жалюзи, рисуя на полу золотистые полосы. В воздухе пахло дезинфектантом и цитрусовым освежителем. Джули стояла за стойкой, нервно перекладывая документы, когда услышала низкий рокот мотора. Колокольчик над дверью звонко тренькнул, впуская в салон волну уличного зноя и двух внушительных мужчин в чёрных кожаных косухах. Первый — худощавый брюнет, тут же расплылся в широкой, чуть нахальной улыбке: — Я могу у вас подстричься? — он окинул помещение цепким взглядом, задерживаясь на флаконах с краской и новеньких креслах. Александр Треджер (Тиг) — член клуба «Сыны Анархии», руководитель службы безопасности, формально третье лицо в клубной иерархии. Худощавый брюнет с кудрявыми волосами и пронзительно‑голубыми глазами. Один из самых жестоких участников клуба; носит нашивку «Безбожник». За ним шагнул второй — коренастый парень с выбритым «ирокезом». Он молча прислонился к стене, скользя глазами по интерьеру. Хуан‑Карлос Ортис (Шустрый) — хакер клуба и офицер разведки. Не прочь «закинуться колёсами» или принять лёгкие наркотики, из‑за чего имеет репутацию ненадёжного исполнителя. Ему часто поручают несложные задания — например, вождение грузовика. Молодой мужчина с коротким «ирокезом»; две татуировки в виде молний на висках делают его заметным среди одноклубников. Джули на мгновение замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось. Она глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие. — Да, но только не сегодня, — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Я ещё не открылась. Она достала из‑под стойки конверт с деньгами и аккуратно положила его на гладкую поверхность. Пальцы слегка дрожали, но она надеялась, что этого не заметили. В этот момент дверь снова распахнулась, и в салон вошёл третий мужчина. Высокий блондин в такой же косухе, как у остальных, остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку помещения. — Я — Джули, — она заставила себя улыбнуться, глядя на нового посетителя. В отличие от первых двух, в его облике не было явной агрессии — лишь спокойная уверенность, от которой становилось чуть легче на душе. Мужчина неторопливо осмотрелся, задерживая взгляд на каждой детали: на свежевыкрашенных стенах, на аккуратно расставленных инструментах, на стопке журналов у зеркала. Когда он наконец заговорил, голос его звучал мягко, почти нежно: — Я — Джекс. Джексон Теллер (Джекс) — вице‑президент клуба «Сыны Анархии», впоследствии его президент. Высокий блондин с проницательным взглядом и сдержанной манерой поведения. Внешне спокоен и учтив, говорит мягко, почти нежно, — но в его глазах читается груз пережитого: следы бессонных ночей, тяжёлых решений и постоянной внутренней борьбы. Родился и вырос в Чарминге, фактически воспитан клубом — это единственная жизнь, которую он знает. Его отец, Джон Теллер, был первым президентом «Сынов», и наследие клана лежит на Джексе тяжёлым бременем. Официально работает механиком в автомастерской; за плечами — несколько сроков в тюрьме. В отличие от многих одноклубников, Джекс мечтает увести клуб от криминала, вернуть его к изначальным идеалам, о которых писал его отец. Он стремится к порядку и стабильности, но вынужден балансировать между верностью клубу и собственными моральными принципами. Умеет слушать, оценивать обстановку и находить нестандартные решения — за это его уважают и опасаются одновременно. Несмотря на внешнюю холодность, способен на эмпатию: замечает детали, чувствует настроение собеседника, умеет расположить к себе. В общении с Джули Ким он демонстрирует не только властность, но и интерес к её решимости — видит в ней не просто очередного «плательщика», а человека с внутренним стержнем. Тиг, тем временем, уже облюбовал стол с косметическими средствами. Его пальцы потянулись к баночке с краской, с любопытством изучая текстуру. — М‑м‑м, пахнет интересно, — он поднёс палец к носу, затем неожиданно лизнул. — Пожалуйста, не трогай это, — Джули шагнула вперёд, с лёгким раздражением стряхивая краску с его пальцев. — Это не еда. Тиг лишь ухмыльнулся, но отстранился. А Джекс, заметив это, коротко кивнул Шустрому, затем указал обоим на дверь. Жест был чётким, не требующим объяснений. Когда двое байкеров вышли на улицу, Джекс подошёл к стойке. Его пальцы легко подтолкнули конверт обратно к Джули. — Что это? — спросил он с лёгкой улыбкой, хотя в глазах читалось понимание. — Это ваши деньги, — Джули подняла бровь, стараясь не выдать волнения. Мысли метались в поисках правильного ответа. — Рэй сказал, что мне не стоит задавать вопросы, и я последую его совету. Каждый вторник этот конверт с нужными купюрами будет лежать на моей стойке. В этом можете не сомневаться. — Она бросила короткий взгляд в окно, где Тиг и Шустрый закурили, время от времени поглядывая на салон. — Мне не нужны проблемы, — добавила она, поджимая губы и упираясь ладонями в стойку. Джекс медленно обошёл помещение, разведя руки в стороны, словно оценивая пространство. Затем опустился в одно из кресел, скрестив ноги. — Значит, ты думаешь, что всё так просто? Платишь — и всё будет гладко? — он жестом пригласил Джули сесть напротив. — Понимаю, ты не хочешь проблем с клубом. Но я не могу просто взять деньги и уйти. Джули осталась на месте, лишь слегка наклонив голову. — Значит, старый Хендерсон рассказал тебе о нас? — Джекс облокотился на колени, сложив руки в замок. — Рэй сказал, что если я заплачу, проблем не будет… — её голос дрогнул. Она опустила взгляд, повторяя словно заученную фразу: — «Рэй сказал…» — Интересно, что тебе о нас рассказали? — он внимательно изучал её лицо, отмечая каждую эмоцию. — Он ничего не рассказывал о вас, — Джули выпрямилась, встречая его взгляд. — И я не настолько глупа, чтобы совать нос в ваши дела. Я вложила в это место все свои деньги. Я хочу остаться здесь, и я останусь, даже если мне придётся платить в два раза больше. — Её губы сжались в тонкую линию, но через мгновение на лице вновь появилась улыбка. — Это мой выбор. Джекс кивнул, словно соглашаясь с её решимостью. — Ты не похожа на других новичков, — заметил он. — Большинство сначала пытаются справиться сами, а потом уже приходят к нам. — Зачем тратить время на бесполезные попытки? — Джули пожала плечами. — Если есть способ избежать проблем, я им воспользуюсь. Она встала, подошла к стойке и нарочито наклонилась, делая вид, что тянется за конвертом. Краем глаза заметила, как взгляд Джекса скользнул по её силуэту. — Вы возьмёте конверт, Джекс? — она вернулась к креслу, протягивая деньги. — Это ваше. — Ну что ж… — начал он, протягивая руку. Но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в салон ворвался Шустрый. Его лицо было бледным, а голос звучал отрывисто: — Джекс, звонил Клэй! Что‑то случилось в Окленде. Майя бушуют. Клэй, ты, Тиг и Рыжий нужны там! Джекс мгновенно изменился. Мягкость в глазах исчезла, сменившись стальной решимостью. Он отпустил конверт и резко поднялся. — Нам тут разобраться? — Шустрый бросил взгляд на Джули, явно не зная, как поступить. — Нет, — отрезал Джекс, оборачиваясь к девушке. — Встретимся через два дня. Он почти выбежал на улицу. Тиг и Шустрый последовали за ним, их мотоциклы взревели, разрывая тишину квартала. — Простите, мисс, — Шустрый задержался на пороге, бросив на Джули извиняющийся взгляд. — Дело серьёзное. Джули лишь кивнула. Как только дверь захлопнулась, она выдохнула, прислушиваясь к звону дверного колокольчика, всё ещё качавшегося после ухода Джекса. В салоне повисла непривычная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.***
Салон должен был открыться через пару дней. Всё было куплено и установлено: блестящие хромированные кресла, зеркальная стена от пола до потолка, аккуратные полки с профессиональной косметикой. Оставалось лишь завершить инвентаризацию — сверить списки, пересчитать запасы лаков и шампуней, — да добавить последние штрихи к декору: расставить по залу ароматические свечи, повесить на окна лёгкие льняные шторы мятного оттенка. День пролетел незаметно. Джули то и дело поглядывала на часы, но не чувствовала усталости — скорее приятное волнение, смешанное с лёгкой тревогой. Она протирала поверхности, проверяла работу вентиляции, переставляла предметы, пытаясь добиться идеального порядка. В воздухе витал запах свежей краски и цитрусового дезинфектанта — резкий, но бодрящий. Следующее утро выдалось особенно солнечным. Лучи пробивались сквозь незашторенные окна, рисуя на полу золотые квадраты. Джули как раз расставляла журналы у кресла, когда тишину разорвал звонок телефона. Она достала смартфон из кармана, увидела имя на экране и невольно улыбнулась. — Привет, милая, как ты? — раздался в динамике приятный голос Клэри, которого так не хватало в последние дни. Джули прислонилась к стойке, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Всё хорошо, я практически закончила… — она устало опустилась в кресло, взяла со стола пластиковый стакан с остывшим кофе и сделала глоток. — Завтра планирую открыться. — Ты всё‑таки решила остаться там? — в голосе подруги прозвучала и забота, и лёгкая растерянность. — Да. Уж лучше здесь, чем видеть лицо Алека каждый день до конца жизни, — Джули сглотнула, стараясь не дать старым обидам всплыть на поверхность. — Месяц назад я решила уйти — и не жалею. Она замолчала, глядя в окно. Улица была пустынна, лишь вдалеке мелькнул силуэт почтальона. — Он ищет тебя, — тихо, почти шёпотом произнесла Клэр. В её голосе явственно звучала тревога. Джули сжала стакан в руке, но ответила твёрдо: — Могу лишь пожелать ему удачи… — она сделала паузу, чувствуя, что разговор отнимает последние силы. — Прости, но мне нужно закончить. Завтра открытие. Скучаю по тебе. — Я тоже, — вздохнула подруга. — Будь осторожна, ладно? Джули кивнула, хотя Клэри не могла этого видеть, и нажала «отбой». Телефон лёг на столик с тихим стуком. Она постояла ещё мгновение, собираясь с мыслями, затем направилась в подсобку за средствами для мытья окон. В подсобке пахло хозяйственным мылом и древесиной. Джули достала ведро, налила тёплой воды, добавила чистящее средство. Взяв губку, она уже собиралась вернуться в зал, когда вдруг услышала грохот — резкий, оглушающий, словно что‑то тяжёлое рухнуло на пол. Сердце подскочило к горлу. Она бросила всё и бросилась обратно в салон. В зале царил хаос. Стеклянная полка у дальней стены была разбита, осколки блестели на полу, словно льдинки. А посреди комнаты, словно зловещий знак, лежал кирпич. Его грубые края, покрытые пылью, не оставляли сомнений: это не случайность. Кто‑то намеренно разбил окно и бросил кирпич внутрь. Джули замерла на пороге, чувствуя, как холод поднимается от ступней к спине. Она медленно подошла ближе, присела на корточки, рассматривая следы разрушения. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. — Да вы, блять, издеваетесь! — вырвалось у неё. Она топнула ногой, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием. — Ну уж нет. Я не позволю вам меня сломать. Джули дрожащими пальцами набрала номер шерифа. В трубке раздались долгие гудки — словно время замедлило ход, растягивая каждую секунду в вечность. Наконец, усталый мужской голос произнёс: — Шерифский участок Чарминга, слушаю. — Здравствуйте, это Джули Ким. Я… у меня в салоне разбито окно. Кто‑то бросил кирпич внутрь, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить чётко. — Я только что обнаружила это. — Адрес? — коротко спросил шериф, уже записывая что‑то на бумаге. — Мейпл‑стрит, 17, первый этаж. — Вы внутри? — Да. — Хорошо. Оставайтесь на месте. Мы выезжаем. Джули опустила телефон, но не убрала его из рук. Она стояла посреди разгромленного зала, глядя на осколки стекла, разбросанные по полу, на кирпич, лежащий у стены, словно зловещий символ. В воздухе витал запах пыли и чего‑то ещё — страха, беспомощности, злости. Она сделала несколько шагов вперёд, осторожно обходя острые края. Наклонилась, чтобы рассмотреть кирпич поближе. На нём были следы грязи, а в одном месте — едва заметная царапина, будто он ударился обо что‑то твёрдое перед тем, как попасть в салон.«Кто это сделал? — думала она. — И зачем?»
В голове крутились варианты: случайный вандал? Кто‑то из местных, кому не понравилось, что она открыла бизнес? Или… Мысль оборвалась, когда за окном послышался звук приближающихся сирен. Через минуту у входа остановилась патрульная машина, и из неё вышли двое полицейских. Один — высокий, с седыми висками, другой — молодой, с настороженным взглядом. — Мисс Ким? — спросил старший, подходя к двери. — Да, это я. — Джули шагнула вперёд, чувствуя, как колени слегка подкашиваются. — Он внутри. Полицейские вошли, осматриваясь. Старший достал блокнот, младший — фотоаппарат, начал фотографировать место происшествия. — Когда это произошло? — спросил старший. — Я не знаю точно. Я была в подсобке, услышала грохот, прибежала сюда — а уже всё было так. — Она указала на разбитое окно, осколки, кирпич. — Я сразу позвонила вам. — Вы видели кого‑нибудь подозрительного? — Полицейский внимательно изучал окно, затем перевёл взгляд на улицу. — Нет. Я не выходила наружу. Он кивнул, записывая что‑то в блокнот. — Это не первый случай в этом районе. В прошлом месяце было похожее происшествие на соседней улице. — Он помолчал, затем добавил: — Мы составим протокол, возьмём показания. Вам нужно будет подписать. — Конечно. — Джули сглотнула. — Что дальше? — Мы проверим записи с камер наблюдения, опросим соседей. Если у вас есть какие‑то подозрения или информация, сообщите нам. Младший полицейский подошёл к кирпичу, аккуратно поднял его, положил в пакет для улик. — Возможно, на нём остались отпечатки. Мы отправим его на экспертизу. Джули кивнула, но внутри всё сжималось. Она знала: даже если найдут того, кто это сделал, это не вернёт ей спокойствие. Не вернёт ощущение безопасности. — Вам лучше пока не оставаться здесь одной, — сказал старший полицейский, закрывая блокнот. — Если хотите, мы можем сопроводить вас до дома. — Спасибо, я сама. — Джули попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Я просто хочу вернуться домой. Полицейские закончили осмотр, составили протокол. Джули подписала бумаги, чувствуя, как ручка дрожит в её руке. Когда они ушли, она ещё раз оглядела салон. Разгром. Пустота. И тишина — тяжёлая, давящая. Она выключила свет, заперла дверь и медленно пошла к своему дому. Каждый шаг отдавался эхом в голове. «Кто ты? Почему ты это сделал?» — снова и снова крутилось в мыслях.***
Она не планировала идти на эту вечеринку. Громкая музыка и гул голосов были слышны за несколько кварталов — даже когда солнце только‑только опустилось за дома, а на улицах ещё мерцали отблески заката. Она вышла из салона, чувствуя, как усталость наливает ноги свинцом. Её квартира находилась неподалёку от салона — всего пара минут пешком, — но что‑то внутри не давало просто свернуть за угол и скрыться в тишине четырёх стен. Она вернулась обратно, быстро переоделась: короткие джинсовые шорты, удобные кроссовки, сверху — кожаная куртка. Взгляд в зеркало. Тёмные волосы слегка растрёпаны, в глазах — упрямая решимость. «Ладно, посмотрим, что там у них за праздник», — подумала она и направилась на звук басов и гитарных риффов. На улице перед клубом царило настоящее вавилонское столпотворение. Толпы людей кучковались у входа, громко разговаривали, смеялись, пили из пластиковых стаканов. В стороне двое пьяных мужчин затеяли неуклюжую потасовку — их пытались разнять, но без особого успеха. У стены стояли несколько девушек с сигаретами; они что‑то бурно обсуждали, время от времени бросая взгляды на проходящих мимо. Джули решительно шагала сквозь толпу, ловя на себе любопытные, а порой и откровенно оценивающие взгляды. Она не обращала внимания — её цель была впереди. У входа стояли мужчины в кожаных косухах. Они курили, перебрасывались короткими фразами, выглядели расслабленно, но в их позах читалась привычная настороженность. Она подошла прямо к ним. Ни имён, ни званий — для неё они все были на одно лицо, точнее, на один кожаный жилет. — Джекс здесь? Позовёшь его? — процедила она со злостью, сжимая в руках тот самый конверт, который Теллер не взял тем утром. Один из мужчин — седовласый, с суровым лицом и цепким взглядом — слегка приподнял бровь. Это был Клэй. По-своему справедливый вожак, делающий всё, чтобы в Чарминг не совали носа наркоторговцы и неофашисты. Главный человек Сынов, приходиться отчимом Джекса. Он бросил бычок на асфальт, раздавил его носком ботинка и усмехнулся: — Тише, девочка, ты кто такая? Джули не дрогнула. Она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза: — А я‑то думала, вы, ребята, своё слово держите. И мне не придётся за вами бегать, чтобы отдавать взятки. Но я уже вычла из этой суммы деньги, которые ушли на замену окна. Которое, скорее всего, разбил кто‑то из ваших. Это так вы ведёте свои дела? Её голос дрожал от гнева, но она держалась. Внутри всё кипело: утренний разгром в салоне, часы, проведённые за уборкой осколков, тревога, смешанная с бессильной злостью. Клэй только хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что‑то недоброе. Однако прежде, чем он успел ответить, между ними встал другой мужчина — худощавый брюнет со шрамами на лице, напоминающими «улыбку Глазго». Это был Пыр. Четвёртый по значимости человек клуба, близкий (но не самый) друг Джекса. На общем фоне, можно сказать, самый честный и благородный из «Сынов». Чрезвычайно лоялен к Теллеру, считая его своим сыном. — Не слушай её, она набралась, — он засмеялся, но в смехе не было насмешки. Скорее — попытка сгладить ситуацию. Он взял Джули под руку и потянул в сторону парковки, пока она пыталась вырваться. — Отпустите! — она дёргалась, но хватка у него была железная. Когда они отошли достаточно далеко от президента клуба, Пыр слегка вздохнул и развернул её к себе: — Какого хрена ты творишь? — его голос звучал строго, но не злобно. — Кто ты, чёрт возьми, такая и зачем тебе нужен Джеки? Джули замолчала. Её карие глаза сверлили его, но она больше не пыталась вырваться. Наконец, выдохнув, она произнесла: — Это он приходил в мой салон. Поэтому я буду говорить только с ним. И я никуда не уйду, пока он не выйдет ко мне. Буду стоять тут, и ты меня не сдвинешь с места! Пыр покачал головой. Он понимал: если она продолжит в том же духе, это может обернуться проблемами. Для всех. — Послушай, я не могу отвести тебя к Джеки. Не сегодня. Иди домой. Завтра он сам к тебе заедет. — Он говорил спокойно, но твёрдо. — Сегодня праздник. Все дела — завтра. Он знал, что Джексон и так не в духе: после напряжённой поездки в Окленд и визита бывшей жены Венди он был словно натянутая струна. Добавлять ещё и эту девушку в список проблем было бы неосмотрительно. Но судьба распорядилась иначе. Джексон как раз решил пройтись по территории, чтобы немного развеяться. Он заметил Пыра с знакомой брюнеткой и направился к ним с лёгкой улыбкой. — Пыр, всё хорошо? — он хлопнул друга по плечу, затем перевёл взгляд на девушку. — Ким, верно? Пыр облегчённо выдохнул. Теперь это был не его вопрос. — Меня зовут Джули, — недовольно поправила она. — Джули Ким. — Она скрестила руки на груди, потирая предплечье — там, где пальцы Пыра оставили ощутимый след. — Завтра там будет синяк, — пробормотала она себе под нос. Джекс слегка улыбнулся, но в глазах его читалась усталость. — Извини, были дела в Окленде. У тебя всё хорошо? Хочешь присоединиться к празднику? — Его тон был дружелюбным, но Джули чувствовала: веселье — наигранное. Окружение не обращало на них внимания. Пыр тактично отступил, оставив их наедине. — Спасибо за приглашение, но я здесь не для того, чтобы веселиться, — выдохнула Джули, уже спокойнее. — Мне разбили окно сегодня вечером. Я пару часов выметала осколки и… и за эту безопасность я должна платить? Серьёзно? — Она задержала взгляд на его голубых глазах, пытаясь прочесть в них хоть каплю сочувствия. — Ты забыл свои деньги. — Она сунула конверт в карман его жилета, не давая возможности возразить. Джекс посмотрел на неё. Он видел её злость, её обиду, но понимал: формально клуб ей ничего не обещал. — Джули, успокойся. Во‑первых, тебе никто ничего не обещал и никакой платы не требовал с тебя за безопасность, верно? Мы ведь ни о чём не договорились? — Он говорил ровно, но в голосе звучала настороженность. — Во‑вторых, я сказал, что заеду позже. Прибереги это на потом. — Он достал конверт и протянул ей обратно. В этот момент музыка резко приглушилась. Со стороны улицы донеслись крики, а затем — вой пожарных сирен. Звук приближался, становился всё громче. — Похоже, это твой салон, — тихо произнёс Джекс, глядя куда‑то вдаль.
