Истинное единение

Вид изумительный. В Раю солнце садится, совсем как на Земле. Небо розовато-голубое, в лесу, окружающем мост и реку, шепчутся сумерки. Когда Сэм оборачивается, Дин уже здесь, рядом. Так близко они не были уже более трех десятилетий, и Сэм не знает, как выразить свои чувства. Наконец-то он здесь. Он так долго желал своей истинной, единственной и окончательной смерти, что теперь, когда это произошло, Сэм теряет дар речи. Дин выглядит точно как в день своей смерти, как Сэм его и представлял. Даже когда картинка стала быстро тускнеть после гибели Дина. Все, что Сэму тогда осталось — его земные пожитки и фотографии. Дин притягивает его к себе, почуяв, насколько потрясен Сэм. — Тебя хочет увидеть кое-кто еще, — шепчет он, отпуская Сэма. Дин открывает заднюю дверцу Импалы. Сэм опускается на колени и на глаза снова наворачиваются слезы. — Привет, дружище! Мех Чуда по-прежнему мягкий и пушистый и Сэм глубоко зарывается в него носом. Чудо пахнет, как всегда — землей и собакой. Этот комок счастья вылизывает Сэму лицо и скулит, яростно виляя хвостом. — Да, хороший мальчик! — хвалит его Сэм, обнимая пса, даже когда тот вышибает из Сэма слезы, врезав ему по носу. — Очевидно, он очень рад тебя видеть, — смеется Дин. Вокруг глаз собираются морщинки, как всегда, когда он улыбается. Сэм кивает. — Он умер так давно… — глухим, срывающимся голосом говорит он. Он прижимает Чудо к груди и всхлипывает, зарывшись в собачью шерсть, прежде чем отпустить его и подняться, стряхивая собачью шерсть с джинсов. — Как? Сэм поднимает взгляд. — Что как? — Как он умер? А ты? Это несложный вопрос, но Сэм чувствует, как у него почти полностью пропадает голос, и качает головой — «не сейчас». Дин понимает. Он подходит ближе, снова обнимая Сэма. Крепко. У него дрожат руки и губы. — Мне очень жаль, Сэмми, — говорит он. Сэм кладет руку брату на плечо и молча глотает слезы. — Я скучал по тебе каждый день… ох, я скучал по тебе каждую минуту, Дин. Слабый вздох. Слезы. Они плачут уже оба. Они обнимаются крепко, еще крепче, а Чудо прижимается влажным холодным носом к ноге Дина. — Для меня все было не так уж и долго, Сэмми, но все же… достаточно много, чтобы чуть не свихнуться. Сэм больше не может сдерживать свои чувства, ни тоску, ни боль, ни любовь. И как приятно наконец-то снова ощутить Дина. Сэм берет его за руку и тащит к Импале. Дин молчит, только смотрит удивленно. — Сэмми, что… Задняя дверь все еще открыта, Сэм садится и медленно соскальзывает на заднее сиденье, утаскивая Дина за собой. — Пожалуйста. Здесь и сейчас. Поговорить мы можем и позже. Это их первый поцелуй за более чем тридцать лет. Дин на вкус как виски и дым, но Сэму все равно. Сэм целует Дина, все остальное не имеет значения. В этом чертовом мире ничто, кроме Дина, никогда не имело значения. Дин вздыхает с облегчением, Сэм снова всхлипывает. И он знает, что еще какое-то время не сможет перестать. Все в порядке. Он уже дома. — Сэмми, — шепчет Дин приглушенным голосом. — Господи боже, как же я по тебе скучал… Дин нависает над ним, сбрасывает куртку и рубашку. Сэм тоже раздевается. Нетерпение, спешка. Стоны, крики, снаружи тянет холодом. Блаженные сумерки перед полнолунием. Их одежда разбросана в Импале, снаружи, повсюду. Единственное, что важно — плоть к плоти, жар, придушенные стоны. Дин ощущается остро, как никогда. Его кожа нежная и горячая, его стоны, словно мед, сочатся из приоткрытых губ, Сэм забывает, что только умирал в муках. Сэм весь дрожит в нетерпеливом, страстном ожидании. — Это было так давно… — говорит он, задыхаясь. Скользит рукой по спине и шее Дина, зарывается в волосы. — Дин… Хватка у Дина крепкая, горячая и шершавая. Только от этих прикосновений Сэм готов кончить. Он хрипло смеется. Он умер от рака простаты, но небесам все равно. Небеса позволяют ему все это ощущать, и это делает Сэма счастливым. Он хочет быть лицом к Дину, когда тот войдет в него. Поначалу это больно, он давно не практиковался. После Дина в его жизни больше не было мужчин. Сэм шипит сквозь стиснутые зубы, и Дин сцеловывает эту боль, убирает ее. — Шшш, Сэмми, я знаю… Прости, — говорит он. Сэм улыбается, притягивает Дина ближе, глубже. Ему нужно больше Дина. Ночь сейчас непроглядная, Чудо прижимается к ним на заднем сиденье. Дин и Сэм вжимаются друг в друга, прислушиваясь к дыханию и ударам сердец. Прошло немало времени, пока они выдохлись, но им плевать на остывающую сперму и пот. Это рай. Никто не заметит. Они не прекращают целоваться, осталось столько всего невысказанного, но Сэм не в настроении для громких речей. Он получил, что хотел. В чем так долго отчаянно нуждался. Словно вся жизнь была ожиданием новой встречи с Дином. Здесь они будут вместе всегда. — Прости, Сэмми, но иногда Чудо ездил на переднем сиденье. У Сэма в груди все поет, он смеется. — Думаю, я смогу это простить. Дин покрывает поцелуями каждый дюйм, до которого в состоянии дотянуться. — Я мог бы вот просто так и заснуть. — Я тоже. У нас впереди целая вечность вместе.