Сказка о

Когда-то давно было ничего. А потом стало что-то. Что-то разделилось — и стало одно и другое. Одно и другое — два первозданных божества. Но они бы слились, если бы просто были. Между ними бы не было разницы. И поэтому они сразились. Одно из них стало победившим, другое — проигравшим. Так они стали разными. Победившее стало править всем, стало существовать по праву. Ему досталось всё. Другое же стало существовать не по праву. Одно стало тем, чем оно всегда и должно было быть, другое — тем, чего быть не должно было вовсе. Оно стало изгнанным, но его было некуда изгнать, ведь другое было всем. Поэтому то стало спрятано. Победившее стало мир — породило леса, моря, реки и горы. Оно начало порождать себе детей и населять ими эти леса и горы. Его дети были совершенны. Их глаза светились, но смотрели неподвижно. Их голоса говорили, но всегда на одной интонации и всегда — об одном и том же. «Наше божество — самое прекрасное на свете». Они не менялись. Они не были отделены от него. Они не могли быть чем-то еще. Они не могли любить его. Тогда прекрасное божество приняло решение. Другое было спрятано, но ему было известно, как отыскать его. Оно пришло к нему и совокупилось с ним — другое молчало. Оно влило в другое своё семя — и тому было больно, потому что они были противоположны. А когда всё закончилось, прекрасное божество, обычно совершенное и спокойное, опьянело от произошедшего и сказало: «Я смотрю на тебя сейчас и вижу следы того, что сделало. Я смотрю и вижу, как это ужасающе и несправедливо для тебя, вижу, что ты претерпело страдание. Мы абсолютно противоположны: так уж должно быть. Чтобы что-то было прекрасным, что-то должно быть уродливым. Чтобы что-то было верным, что-то должно быть ошибочным. Ты — самое уродливое существо на свете, в тебе нет ничего прекрасного, ничего правильного, ничего светлого, ничего целого, ничего истинного. Но сейчас я смотрю на тебя, и то страдание, та несправедливость, что ты претерпело, делает тебя словно бы красивым для меня. Добавляет тебе чего-то, подобного справедливости и правоте, отнимая ее у меня, совершившего чудовищное. А мне добавляет уродства, хоть это и не должно было быть возможным. Интересно, не правда ли?». А другое ответило: «Да пошло ты». И они разошлись. Прошло время, и вскоре прекрасное божество увидело среди своих детей новых. В ужасе, оно вновь бросилось к другому. Оно упало перед ним на колени. Оно сказало: «Прости меня! Я вижу, кто теперь ходит по земле, вижу наших детей. Я вижу в них следы того, что случилось в самом конце, того, что сказало тебе тогда. Я бесконечно сожалею, я было не в себе! Умоляю, забудь об этом! Я беру все свои слова назад — в тебе, как и в твоих детях, нет и не может быть ничего прекрасного, ничего светлого, ничего целого, ничего истинного. И я вижу, что то, что возникло тогда между нами было страшнее, чем ты — чем любой из нас по отдельности. Пожалуйста, отпусти нас. Отпусти их. Остановись». Другое только смеялось, снова и снова рожая. И так другие стали населять мир. И они крали, убивали один другого, пленили и брали, и были несчастны, и были ненасытны, и страстны, и злопамятны, и полны желаний. И они предавали, и были желанны, и искажены, и запутаны, и вечно крутились в этом кругу, и танцевали в этом кругу, и были обречены, и не было этому конца. Никто и никогда не видел в них красоты. Но я вижу.