Наигрался

Громкая музыка распирает бар изнутри, беснуясь, ударяясь о крышу, вдавливая своей мощью в пол захмелевших танцующих. «Белый змей» тонет в дыме и красно-сине-зеленых огнях световых приборов. По помещению витает стойкий запах пота, сигарет и алкоголя. Джаг стоит у барной стойки и с завидной частотой заливает в себя дешёвый виски. Приставучий бармен, заменяющий Тони, подходит к нему в четвёртый раз за полтора часа, и парень, растеряв остатки терпения, грохочет: — Ты оставишь меня сегодня?! Бармен, худой нескладный мальчишка, вздрагивает, едва не роняя из рук бокалы, и спешит отскочить в другой угол бара, обслуживать клиента. Джаг провожает его хмурым взглядом, затем возвращает своё внимание початой бутылке. Вертит её в ладонях, скребёт ногтем этикетку, отдирая краешек, хмурится ещё пуще и решительно отхлёбывает прямо из горла, давясь обжигающим горло вкусом. Совсем как в старые-добрые. Тогда он, кажется, носил змеиную кожанку, гордился своей татуировкой на плече, бесстрашно размахивал складным ножиком и гонял на байке. Тогда он, кажется, называл себя королём. Боже, каким идиотом он, оказывается, был! Сам себе усмехаясь, Джагхед звучно ставит виски на стойку и крутится на высоком стуле, возвращаясь к наблюдению за танцполом. Там, окружённые толпой потных тел, танцуют двое. Одетая в неприлично короткое для себя платье, Бетти прижимается спиной к груди лучшего друга, ластится к нему, словно кошка, вторит каждому его движению. В ответ на это Арчи поглаживает её живот, другой рукой плавно спускаясь к бедру, целует плечи и шею, глазами пожирая её декольте, шепчет ей что-то на ухо, и она непременно отзывается тихим смехом или же соблазнительным покусыванием губ. Они двигаются почти синхронно, каждым жестом, каждым случайным касанием вливаясь в единый ритм. Пятнадцатилетняя Бетти умерла бы от счастья, увидев себя сейчас. Джагхед хмыкает и шарит рукой по карману джинсов в поисках сигарет. В пачке осталось всего две штуки, и, прикинув в уме, что до завтрашнего дня купить новую он не сможет, Джаг с толикой сожаления убирает сигареты обратно в карман. Снова хмуро пялится на пару танцующих и, не сдержавшись, кривится. Арчи и Бетти ужаснейшие актёры. Если они и хотели сохранить свои уже-явно-не-просто-дружеские отношения в тайне, им нужно было стараться лучше. Джагхед не сомневался: он единственный, кто разгадал их секрет. Понял всё с самого начала. Когда увидел, что Бетти смотрит на Арчи тем же блестящим взглядом, каким несколько лет назад смотрела на него. Джагхед помнил все её привычки: как она тщательно завязывала хвост, как быстро красилась, опаздывая в школу, как спотыкалась о их разбросанные по комнате вещи, как утаскивала его футболки, чтобы спать в них, и как раз в неделю заглядывала в его ноутбук с желанием прочитать новые работы, с поразительной лёгкостью ориентируясь в сотне папок на рабочем столе. Воображение рисовало картину, где Джаг точно так же, как сейчас Арчи, прижимал девушку к себе. Обнимал её, ласково целуя в губы, спускался руками к талии, шептал на ушко милые глупости, от которых она хихикала и смущённо краснела. Последний раз они танцевали на выпускном. Джаг словно в замедленной съёмке видит, как Арчи крутит Бетти, резко прижимая к себе, и она от неожиданности распахивает широко глаза. Сквозь дымовую завесу бара, сквозь толпу танцующих её окрылённый взгляд находит лицо Джагхеда. Она смотрит на него не мигая, грудь, туго обтянутая тканью платья, тяжело, высоко вздымается. Осознание приходит через пару секунд, и уголки её губ, прежде растянутых в счастливой улыбке, медленно опускаются. Растерянная, обезоруженная, она вырывается из объятий Арчи и отскакивает от него, как от прокажённого. Стремительно спускает задравшееся платье ближе к коленям и завешивает исцелованные плечи волосами. Дышит рвано, будто астматик во время приступа. — Бетти? Что-то случилось? — Голос Арчи вторгается в её мгновенно протрезвевшее сознание. Он дотрагивается до её плеча, и Бетти вздрагивает, тут же отстраняясь. До чего смешная — буквально пару минут назад она позволяла трогать себя почти везде. — Бетти? — снова окликает Арчи. — Джагхед здесь, — коротко отвечает она. Эндрюс тут же выпрямляется и оглядывается по сторонам. Следуя его примеру, Бетти поворачивается в ту сторону, где только что видела Джага, но место у бара уже пустует. Она переводит взгляд на выход и успевает заметить быстро удаляющуюся фигуру. Не отдавая отчёта своим действиям, Бетти бросается вслед за Джонсом. Она оставляет позади неловко мнущегося Арчи и спешит на улицу, шатаясь на высоких каблуках и отталкивая от себя обнаглевших танцующих. — Джаг, подожди! — кричит она, запыхаясь, как только выскакивает из Pop's и слышит звук захлопнувшейся за собой двери. Фигура, почти покинувшая парковку, замирает под фонарём. Джаг не торопится возвращаться, он даже не оборачивается, и потому Бетти сама бежит к нему, совершенно не глядя под ноги. Ривердэйл крепко спит, укутанный смородиновыми сумерками. Едва заметно мигают кристаллики звёзд. С чёрного полотна неба тоскливо смотрит луна, круглая и жёлтая. Она выглядит так, словно кто-то придавил её к небу большим пальцем. Бетти замирает за спиной Джагхеда с занесённой рукой, чувствуя себя как никогда неловко. Она не может не отметить, что Джаг изменился, вырос за долгие семь лет разлуки. Он вытянулся на пару дюймов, стал шире в плечах, отрастил щетину. Бетти вдруг страшно захотелось увидеть его без рубашки. Смутившись собственных мыслей, она чуть трясёт головой и всё-таки дотрагивается до его плеча, хоть и неуверенно. Словно сомневается, имеет ли на это право. А ведь когда-то она была единственной, чьи касания не вызывали у него отторжения. Он их, кажется, даже любил. В прошлой жизни. — Джаг, — зовёт неловко, переминаясь с ноги на ногу. Он нехотя оборачивается, и Бетти со страхом понимает, что смотрит он на неё удушающе холодно, без привычных некогда теплоты и заботы. Где же тот мальчишка, который дарил ей всю свою любовь и нежность? Тот мальчишка умер семь лет назад, когда она собственноручно вспорола ему вены словами об измене. — Элизабет. — Джаг дёргает плечом, и она вынужденно убирает свою руку. Теряется под его твёрдым взглядом, не знает, куда спрятать голые ладони. А он всё смотрит, не понимая, что ещё она от него хочет. Неужели не наигралась? — Ты собираешься говорить что-то? Или я пошёл? — Нет, стой! — тараторит испуганно, и поднимает на него большие, как у лани, глаза. Впервые за долгие годы смотрит открыто, словно душу пытается вывернуть, тогда как Джаг, напротив, прячется глубже в свою скорлупу, потому что знает: стоит ещё раз попасться на её удочку, и потеряет голову окончательно. Ещё один её удар Джагхед не выдержит. А била она всегда без промаха. — То, что ты видел в баре… — А что я видел, Элизабет? Бетти вздрагивает. Колкий, язвительный голос отдаётся неприятным жжением в груди, и она инстинктивно пытается закрыться руками, обнимая себя за плечи. — Ты всё не так понял. Джаг несколько секунд смотрит на неё, как на дурочку, а затем запрокидывает голову назад и начинает хохотать. Громко, пьяно, безумно. Только сейчас Бетти замечает почти пустую бутылку, крепко зажатую в его руке. Он пил слишком много. — Я похож на идиота, Купер? — Смех резко обрывается, и Джагхед подходит к ней ближе. Заставляет невольно отступить на несколько маленьких шагов. Внезапно Бетти осознаёт, что дрожит под этим сердитым взглядом. Трусит. Боится. Ей бы развернуться и сломя голову понестись обратно в бар, под тёплый бок Арчи, но глупое — боже, до чего же глупое! — сердце отчаянно бьётся о рёбра, кричит, что её место — здесь, сейчас. Рядом с Джагом. С тем человеком, которого она помнит добрым, светлым мальчишкой. «Мальчишка» её порыв не разделяет. — Ты себя слышишь, Бетти? — Она не помнит, чтобы её имя когда-либо было произнесено с таким осуждением. Становится тошно. — Возможно, тебе удалось обмануть Элис, Веронику, Шерил, Кевина, да хоть весь долбанный Ривердэйл, но мне-то не ври. Думаешь, я ничего не замечаю? Ни ваших с Арчи переглядок, этих якобы дружеских касаний. Да у тебя вся шея в засосах, Купер! Я думал, агентов ФБР учат лучшей конспирации. — Джаг… — Бетти сама не знает, что хочет сказать, сделать, но не может просто молчать. Не когда глаза печёт от чувства раскаяния. — Мы с Арчи просто… — Язык не поворачивается сказать слово «спим», но Джагхед понимает всё по её лицу. Он всегда читал её, как открытую книгу. Его губы изгибаются в полной отвращения усмешке, и он отступает от неё, будто ему противна сама мысль, что они стоят рядом. — Можешь не продолжать, я понял. От меня ты что хотела? Бетти теряется, загнанным зверем мечется. Смотрит на него покарёженным взглядом, и в мгновение словно дамбы рушатся. Из глаз потоками льются слёзы, неровными дорожками стекая к подбородку. — Не оставляй меня, Джаг. Ты нужен мне. — Неужели? — Сталь в голосе крепнет, и в нём нет ни намёка на потепление. — По-моему, уже поздно разбрасываться такими словами, ты так не думаешь? — Джаг, прости, правда, я не хотела… — Я не закончил! — кричит Джагхед, и эхо его слов грохочет на всю парковку. — Тебя не было грёбанных семь лет, Купер. Сперва ты изменяешь мне с моим лучшим другом, потом бросаешь по переписке, не звонишь, не приезжаешь на встречу. Никто из вас не приехал! А я ведь ждал. Как последний кретин, приезжал в Pop's, думал, что хоть кто-нибудь обо мне вспомнит. Но вы меня кинули. Ты меня кинула, Бетти. И вот сейчас, когда мы все вернулись в город, ты первым же делом бежишь к Арчи. — Джаг шумно выдыхает и зачёсывает волосы назад. Бетти замечает, что глаза его подозрительно блестят. — Помнишь, я с самого начала говорил, что долго мы не протянем? Что стоит Арчи только позвать тебя, и ты тут же бросишься ему в объятия? Я оказался прав. Для тебя я был лишь способом залечить разбитое сердце. Как же, красавчик-сосед отверг влюблённую в него девчонку! До чего я был слепым, Бетти. — Я встречалась с тобой не потому, что мне было больно! — всхлипнула Бетти, задыхаясь от обиды. — Я любила тебя, Джаг! — Правда? — Таращится на неё изумлённо, только губы по-прежнему крепко сжаты. — Странно. Я думал, что девушки, которые любят своих парней, не лезут целоваться с другими. — Это было семь лет назад, Джагхед, — говорит она устало. — Всё изменилось. Я не хочу терять то, что сейчас между мной и Арчи. Но и тебя я отпустить не в силах. — А я помогу, — заявляет он, ухмыльнувшись. — С этой минуты мы друг другу никто, Элизабет. Просто люди, которым в своё время не повезло столкнуться. — Нет, — она мотает головой из стороны в сторону, не веря, что он действительно так с ней поступит. — Джаг, ты же несерьёзно, правда? — Пожалуйста, хватит. — Джагхед закатывает глаза и собирается уходить, но в последнюю секунду оборачивается к застывшей девушке и говорит, будто нехотя: — Я наигрался, Купер. С меня хватит. Я не собираюсь быть панацеей, когда Арчи вновь разобьёт тебе сердце. Найди себе другого идиота. — Джаг! — Бетти кричит, срывая голос, видя, как парень стремительным шагом удаляется вдоль тёмной улицы. — Джагхед! Вернись, Джаг… Бетти не плачет, она по-настоящему рыдает, впервые за долгое время вонзая ногти в нежную кожу ладоней. Единственный человек, в чьих силах было удержать живущую в ней тьму, только что оставил её. Убил остатки того беззаботного и светлого, что жило в ней. Теперь мы оба мертвы.