Кровь за стенами

Дом стоял посреди глухого леса — неприметный, поросший мхом, со скрипучими, словно стонущими ставнями и деревянными стенами, что едва заметно подрагивали от лёгких порывов летнего ветра. Здесь, среди напряженной тишины и тревожного ожидания, разместили отряд 104-го и личный состав под командованием капитана Анастасии Лоррейн. Яркий дневной свет проникал через узкие окна, освещая пылинки, танцующие в воздухе, и выхватывая детали закопчённых балок потолка. Никакого снаряжения. Ни УПМ, ни мечей. Только одежда, пропитанная запахом долгого пути, и кое-какая еда, разложенная на грубом деревянном столе. Их намеренно оставили здесь — отрезанными от внешнего мира, под охраной пары старших бойцов Разведкорпуса, чтобы наблюдать, кто из них может быть предателем, чья верность дрогнет. Кто сольёт врагу информацию, кто не выдержит давления этого гнетущего ожидания. Комната была наполнена полушёпотом, словно каждый боялся произнести что-то слишком громко, чтобы не спугнуть хрупкое спокойствие. Саша сидела на подоконнике, её взгляд был прикован к яркой зелени за окном, а пальцы механически откусывали кусочки сухого сухаря, хотя голода, кажется, не было. Криста читала одну и ту же страницу уже третий раз, её глаза скользили по строкам, но мысли были далеко, а Конни перебирал карты местности, его пальцы нервно постукивали по пергаменту, стараясь не думать ни о чём, кроме линий и обозначений. Райнер, как всегда, молчал, сидя неподвижно, его взгляд был устремлен в пустоту, будто что-то обдумывал, тяжёлое и тайное, а Жан периодически бросал тревожные взгляды на дверь, словно хотел выйти — и знал, что не может. — Долго ещё нас тут держать будут? — проворчал Жан, наконец, его голос был полон раздражения и усталости. — Пока не проверят всех. И не убедятся, что мы не титаны, — буркнул Райнер, не поднимая головы, его голос звучал глухо, почти безразлично, но в нём слышалась какая-то скрытая тяжесть. — Очень успокаивающе, — сухо бросила Саша, её тон был полон сарказма, но в глазах мелькнула тревога. Снаружи доносились обычные звуки летнего дня — пение птиц, шелест листвы, но внезапно их прервал глухой, сотрясающий землю удар, словно где-то далеко упал огромный валун. За ним последовал ещё один, и ещё. Все вздрогнули. Затем раздался жуткий, нечеловеческий рёв, полный первобытной ярости, от которого волосы встали дыбом. — Что это было? — Голос Конни был хриплым, полным недоверия и растущего ужаса. Следом раздался ещё один, более близкий рёв, и отчётливый топот. Деревянный дом слегка задрожал. Кто-то распахнул дверь с такой силой, что та ударилась о стену. На пороге стоял один из дозорных, его лицо было искажено паникой, глаза дико выпучены, а дыхание сбивчиво. Он был весь в пыли, а на его щеке виднелась свежая царапина. — Они... они... прорвались! — выдохнул он, еле держась на ногах. — Титаны! В Розе! Они появились ниоткуда! Звероподобный! Он... он кидает валуны! Быстро на коней! Всем немедленно уходить! Поднялась паника. Стул с грохотом упал, звук которого показался оглушительным в этой тишине. Криста вскрикнула, прижав руку ко рту, её глаза наполнились ужасом, но в них промелькнула и решимость. Конни схватил карту и первым выбежал наружу, словно гонимый невидимой силой, его лицо было бледным. Следом — Райнер, его взгляд был непроницаем, но челюсти сжаты до белизны. — Моя деревня рядом! — крикнул Конни, уже вскакивая в седло, его голос был полон отчаяния, его глаза метались в сторону дома. — Рагако! Титаны пришли со стороны моей деревни! Я должен проверить! — С ума сошёл?! — крикнул Жан, бросившись к двери, пытаясь остановить его, но было поздно — Конни уже скакал прочь, его силуэт растворялся в дымке летнего полудня. Райнер стиснул зубы так, что заходили желваки на скулах, и, бросив быстрый взгляд на остальных, последовал за ним, его взгляд был тяжёлым, полным скрытых мыслей. Остальная часть группы, под охраной разведки, бросилась на северо-восток — к заброшенной сторожевой башне. Туда можно было добраться за час, если обогнуть холмы. И тогда началась настоящая буря. Не только на небе, где собирались странные облака, но и в их сердцах.

***

Штабной лагерь стоял в ожидании, окутанный предчувствием надвигающейся бури. Воздух был наэлектризован, словно перед грозой, несмотря на то, что был почти июнь, и в лесу царила обманчивая прохлада. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву вековых деревьев, золотили танцующие в воздухе пылинки, создавая иллюзию почти мирного утра. Внутри штабной палатки, где полумрак смешивался с редкими солнечными бликами, Анастасия Лоррейн стояла у большой, развернутой на грубом деревянном столе карты. Руки были скрещены за спиной, волосы, цвета горячего каштана, тёплого и насыщенного, аккуратно убраны в строгий узел, а на поясе, поблёскивая в тусклом свете, висело уже привычное снаряжение капитана. За пределами палатки доносились приглушенные голоса разведчиков, их разговоры прерывались звонким лязгом металла — в кузнице, расположенной неподалеку, чистили и точили клинки, готовясь к неизвестному. Всё было… слишком спокойно, слишком обыденно для этого тревожного ожидания. Внезапно полог палатки резко распахнулся, и внутрь ворвался дозорный. Его лицо было белым, как мел, глаза расширены от ужаса, а дыхание сбилось в хриплый, прерывистый стон. — Капитан Лоррейн! Прорыв! Юго-запад! Деревня Рагако! Титаны! Враг в лесу! — слова вылетали из него обрывками, полными паники. Анастасия застыла на полудыхании, её сердце сжалось в грудной клетке от ледяного укола предчувствия — она знала, чья это деревня. — Кто выехал? — резко, почти рыча, спросила она, её голос был низким и напряженным. — Отряд под наблюдением… — начал дозорный, запинаясь, — Конни и Райнер отклонились, направились к деревне. Остальные отступают к башне. Связь прервана. Мика... Он остался снаружи, отбиваясь один. — Что?! — вырвалось у Анастасии, но это был не вопрос, а скорее гневный выдох. Она молча кивнула, резко отвернувшись от карты, её спина была прямой и напряженной, словно натянутая струна. — Седлать лошадей. Готовить выезд. Я еду. — Вас должен сопровождать... — попытался возразить дозорный, но Анастасия уже двигалась, её шаги были быстрыми и решительными. — Никого не жду, — бросила она через плечо, уже покидая палатку, её голос был полон стальной решимости. Ветер ударил в лицо, когда она выехала из лагеря, подхватывая пряди волос, выбившиеся из узла. Сердце билось в такт копытам, гулко и стремительно отбивая ритм в груди. В ушах шумела кровь, а в груди нарастало напряжение, как перед обвалом. Она не чувствовала страха, лишь холодную, обжигающую решимость. Титаны. Опять. Они снова отнимают её людей, вторгаясь в их мир, разрушая всё на своём пути. Сквозь густой лес раздавались глухие удары, сотрясающие землю, и хриплые, нечеловеческие вопли, разносящиеся эхом среди деревьев. И вскоре — она увидела его. Обезьяноподобный титан. Он возвышался над деревьями, словно кошмар, материализовавшийся из самых тёмных детских страхов. Его длинная, косматая шерсть, покрывающая массивное тело, и глаза... слишком разумные. Слишком живые. В них читался не дикий голод, а что-то более зловещее — холодный, расчётливый интеллект. Он говорил. С человеком. С Микой. И говорил спокойно, его голос был низким и глубоким, словно рокот земли. Анастасия резко осадила лошадь, её копыта скребли землю, и затаилась в тени густых деревьев, сливаясь с окружающей зеленью. С расстояния она видела, как Мика стоял внизу, без УПМ, его форма была разорвана, а на ней виднелись тёмные пятна крови. На ноге — рваная рана, из которой сочилась кровь, а дыхание было сбито, прерывистое и тяжёлое. Рядом с ним, словно по команде, замерли несколько титанов, их неподвижные фигуры казались ещё более зловещими. И обезьяна — она говорила с ним. Как будто... испытывала. Изучала. В её движениях не было спешки, лишь странное, почти человеческое любопытство. И, небрежным движением, обезьяна подняла УПМ с земли — Микин. Принюхался к нему, словно пытаясь уловить запах, осмотрел каждую деталь, его разумные глаза скользили по механизму. Затем... забрал. Сжал в когтистой ладони и словно ничего не произошло, развернулся и ушёл. Словно это всё не имело значения. Просто исчез, перепрыгнув деревья — его массивная фигура пропала в зарослях, а вслед за ним — жуткий рёв. Титаны, словно по команде, ринулись к Мике, их тела, до этого замершие, пришли в движение с пугающей скоростью. Анастасия уже двигалась. Слишком быстро, чтобы думать, её тело действовало на инстинктах, отточенных годами тренировок. — НЕ СМЕЙ! — её крик ударил, как клинок, пронзая воздух и заглушая рёв титанов. Она врезалась в бой, как буря, её УПМ свистел в воздухе. Остриё клинка вонзилось в шею ближайшего титана, один разворот — и второй титан рухнул с разорванной артерией, его тело оседало на землю, выпуская клубы пара. Третий успел лишь повернуться, его пасть раскрылась в беззвучном крике. Лезвие вспыхнуло в воздухе, и через миг — его тело рухнуло, осыпая землю паром, который поднимался в воздух, смешиваясь с запахом крови и пыли. Она сражалась, как тень. Без звука, без колебаний, её движения были точными и смертоносными. В её глазах горел не просто гнев — месть. За элитный отряд. За Оруо, Гюнтера, Петру. За каждого, кто пал. За себя. Мика уже не мог двигаться — он прижимался к корню старого дерева, его тело дрожало от боли и истощения, и только глаза следили за её фигурой, словно не веря в происходящее. Анастасия приземлилась рядом, её ноги мягко коснулись земли, и она встала между ним и последним титаном. Последний — огромный, уродливый — бросился на них, раскрывая пасть, из которой доносился отвратительный запах. — Ты не пройдёшь, — прошипела она, её голос был низким и полным угрозы, Лоррейн одним рывком поднялась в воздух, запустив УПМ в ближайшее дерево. Рывок — и последний титан осел на землю, как рухнувшая башня, его тело сотрясалось в предсмертных конвульсиях, прежде чем окончательно замереть. Тишина. Только пыль, медленно оседающая в воздухе, и запах пара, поднимающегося от тел поверженных титанов. Анастасия повернулась к Мике, её глаза всё ещё пылали, но в них уже не было ярости, лишь беспокойство. — Живой? Он слабо кивнул, его губы едва заметно дрогнули. Она присела рядом, не снимая клинков, её взгляд внимательно осматривал его рану. — Не двигайся. Сейчас будет больно. Она помогла ему подняться, осторожно перекинула его руку себе на плечо, чувствуя его дрожь. — Мы не оставляем своих. Особенно тех, с кем ели тушёнку из одной миски, — пробормотала она с тяжёлой иронией, её голос был хриплым, но в нём слышалась забота. — Держись. — Это был он? Тот самый?.. — прошептал Мика, его взгляд был прикован к месту, где исчез Обезьяноподобный. Анастасия замолчала, её взгляд устремился в ту сторону, куда ушёл Обезьяноподобный. Она сжала челюсти, её лицо стало ещё более суровым. — Да. И он забрал УПМ. Он... хочет понять, как они работают. — Это... плохо, да? — Это, Мика... очень, очень плохо. Она взяла его под руку и повела через лес, каждый шаг отдавался болью в её собственном сердце. Но внутри, под грудной костью, гудело. Не страх. Предчувствие. Они столкнулись с чем-то новым. С чем-то разумным. И это было только началом.

***

Воздух был насыщен гарью, потом, кровью и пеплом — тяжёлый, почти осязаемый, как затишье перед последним выстрелом. Западное небо пылало рыжим, багровым заревом, словно сама земля устала бороться и истекала кровью. Башня, одиноко возвышавшаяся среди изрезанных холмов, шаталась, как дряхлый старик на последнем издыхании, её силуэт был искорёжен и разорван. Анастасия пришпорила лошадь, и тревога сжимала ей грудь ледяной рукой. Повод натянулся до хруста, а в глазах отражались зловещие языки пламени и обугленные силуэты деревьев. С далёкого холма она уже видела, как массивные тела титанов копошатся у подножья башни. Та хрипела, трещала, как раненый зверь, её деревянные балки стонали и гнулись, готовые рухнуть в любую секунду. «Нет… только не это…» — этот беззвучный крик отчаяния разрывал её изнутри. Когда башня с глухим, протяжным хрустом осыпалась, рассыпаясь в облако пыли и обломков, Анастасия едва не закричала — только успела закрыть рот рукой. Сердце сорвалось вниз. Там, под этими обломками, были её люди. Её отряд. Её друзья. Конни. Криста. Жан. Райнер. Саша Пожалуйста… хоть кто-нибудь… Она спрыгнула с лошади, не дожидаясь полной остановки, её УПМ уже был в руках. Движения были резкими, отточенными, без паники, но с яростью, закипающей в венах. Гиганты, словно почувствовав слабость, снова ринулись на людей. Один из них, с мерзким оскалом, тянулся к Кристе, что, шатаясь, пыталась кого-то вытащить из-под тяжёлых обломков. — КРИСТА! — крикнула Анастасия, её голос пронзил воздух. Она выстрелила в воздух, стремительно рванув к ней. Клинок с глухим треском вошёл в шею титана. Потом — ещё одно движение, и ещё. Она крутилась, как тень, как сама смерть — в её глазах полыхала месть за павших и леденящий страх за тех, кто ещё дышал. И вот она увидела её — Имир, всё ещё в форме титана, но покалеченную, без ноги, её тело было изуродовано, а кожа дымилась. Та лежала среди щебня, без сознания, её гигантское тело безжизненно распласталось. Анастасия упала на колени рядом, её одежда покрылась пылью и кровью. — Ты не смеешь умереть… слышишь? Не смей! — прошептала она, её голос дрожал от напряжения. В этот момент, сквозь пыль и пар, послышались голоса. Райнер, поддерживая раненого Конни, кричал: "Имир! Ты должна вернуться к нам!". Бертольд смотрел на них с болью. Именно Райнер, его лицо было искажено отчаянием и решимостью, сделал шаг вперед. — Назад! — прозвучал за спиной Анастасии знакомый, спокойный голос. Это был Эрвин Смит, прибывший с подкреплением. За ним показались Армин, Микаса, Эрен и Леви. Взгляд Леви сразу остановился на Анастасии — окровавленной, в грязи, в рваной куртке. Он ничего не сказал, но в стиснутых челюстях читалось всё. — Что здесь произошло?.. — выдохнул Армин, спрыгивая с седла. Криста опустилась на колени рядом с Имир, её голос дрожал, а глаза были полны благодарности. — Это… она спасла нас… — Она превратилась, — прошептала Саша, всё ещё держа в руках окровавленный клинок. — Она… спасла нас. Анастасия встала, шатаясь, её тело болело, но она стояла прямо. Глаза её были красными от пыли и слёз, но в них горела решимость. — Она не враг. Она не предатель, — начала Анастасия, но её перебил нарастающий шепот Конни: — Имир... Титан... Она могла это сделать в любой момент! Почему она ждала?! Криста подняла голову, её глаза встретились с взглядом Конни, затем с Райнером и Бертольдом, которые стояли ближе всего к Имир. — Она боролась за них. За вас. За всех. Если вы посмеете обвинить её — тогда зачем мы вообще здесь?.. — прошептала Криста, её голос внезапно наполнился новой силой и уверенностью. Она посмотрела на Имир, затем на Анастасию, а потом на всех, кто собрался вокруг. — Моё настоящее имя… Хистория. Хистория Райс. И я… я не позволю вам так говорить о моей подруге! Имир спасла нас! Она сделала это, потому что… потому что она не хочет, чтобы кто-то другой страдал из-за неё! Анастасия замерла, поражённая откровением. Впервые она слышала это имя из уст Кристы. Лицо Хистории было полно решимости, и её взгляд больше не был мягким, а горел внутренним огнём. — Она в отключке, — сказала Микаса, присев рядом с Имир. — Похоже, регенерация уже началась. — Хистория… ты знала? — Анастасия перевела взгляд на девушку, теперь понимая многое. — Я… — та только кивнула, голос дрогнул. — Но я ей доверяла. И она мне — тоже. Наступила тишина. Даже титаны больше не рычали, их последние звуки затихли, оставив лишь эхо битвы. Имир дрогнула — слабое, хриплое дыхание вырвалось из разбитых губ титана, подтверждая, что она жива. — Ты не одна… — прошептала Анастасия, сжимая её пальцы, которые медленно возвращались к человеческой форме. — Ты не одна. Над горизонтом вдалеке глухо гремело небо, гроза собиралась где-то далеко, унося с собой остатки дневного света. Но здесь, в этот миг, среди щебня, крови и последних лучей заходящего солнца — была тишина.

***

Штаб Разведкорпуса. Поздний вечер. Кабинет Эрвина. Мягкое, почти неуверенное пламя единственной керосиновой лампы едва прогоняло густую, липкую темноту, которая заполняла каждый уголок кабинета Эрвина. Тени танцевали по стенам, искажая знакомые очертания книжных шкафов, забитых толстыми томами, и потрёпанной деревянной мебели. За окном накрапывал мелкий, монотонный дождь — холодный, настойчивый, будто сама тьма с небес стремилась пробраться внутрь, остудить последние искры надежды. Капитан Леви сидел на краю широкого подоконника, его силуэт вырисовывался на фоне мокрого, чёрного стекла. Он был безмолвен, но его взгляд, устремлённый в мрак за окном, казался невероятно острым и напряжённым, словно он мог видеть сквозь пелену дождя и ночи. Руки были скрещены на груди, каждый мускул его тела казался напряжённым, готовым к броску. Эрвин Смит стоял у большого дубового стола, заваленного картами, свитками и разрозненными отчётами. Его широкие ладони медленно, почти механически, перебирали потрёпанные листы, но взгляд был устремлён куда-то в пустоту, обдумывая нечто тяжёлое и неотвратимое. Свет лампы выхватывал золотистые пряди его волос, отбрасывая причудливые тени на сосредоточенное, привычно спокойное лицо. Ханджи Зое, не в силах усидеть на месте, беспокойно шагала туда-сюда по небольшому пространству кабинета. Её обычно озорные глаза были серьёзны и полны глубокой задумчивости, а пальцы то и дело теребили оправу очков, выдавая внутреннее напряжение. Каждый её шаг казался слишком громким в этой гнетущей тишине. Анастасия Лоррейн же молча стояла, прислонившись плечом к тяжёлому деревянному косяку двери, её фигура почти сливалась с тенями. Её лицо было скрыто в полумраке, но по напряжённой позе и неподвижному взгляду, устремлённому куда-то вдаль, чувствовалось, что её мысли витали гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Возможно, она прокручивала в голове события последних дней, пытаясь собрать разрозненные кусочки головоломки. — Титанов было слишком много, — начал Эрвин, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая усталость. Он не поднимал глаз от карт, словно те могли дать ему ответы. — Но самое главное… тот самый. Обезьяноподобный. И это меняет всё. Ханджи замерла на полпути, её шаги стихли. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово словно пронзало воздух: — Он не просто разумный, Эрвин. Он... другой. Я видела, как он действовал. Он контролирует других титанов. И он знает, как работают наши устройства, УПМ... Он забрал Микин! Этого раньше никогда не было. Это беспрецедентно. — Кто-то сливает информацию, — процедил Леви, его голос был низким и полным опасной, почти ледяной решимости. Он наконец отвёл взгляд от окна и посмотрел на Эрвина. — И делает это не в первый раз. Значит, он внутри. Среди нас. — Мы это уже подозревали, Леви, — кивнул Эрвин, его пальцы остановились на схеме укреплений. — Но теперь у нас почти что подтверждение. Это не просто интуиция. Это неопровержимые факты. Анастасия, до этого молчаливая, шагнула вперёд, её шаги были тихими, но решительными. Голос её прозвучал спокойно, но жёстко, без тени сомнения, словно она долго готовилась к этим словам: — Я не хочу бросаться обвинениями, Эрвин. И поверьте, мне очень тяжело это говорить. Но... один из моих вызывает у меня серьёзные сомнения. Леви резко повернулся к ней, его обычно невозмутимое лицо выражало неожиданное внимание. Ханджи замерла, навострив уши, её глаза широко распахнулись в ожидании. Атмосфера в кабинете стала ещё более плотной, словно воздух загустел от напряжения. — Райнер, — произнесла Анастасия, её голос был чуть глубже обычного, но твёрдым, как сталь. — Раньше бы я даже не подумала. Он всегда казался таким надёжным, таким правильным... Но в последнее время... что-то не так. Что-то изменилось. — Объясни, — спокойно, но требовательно попросил Эрвин, наконец подняв глаза. Его взгляд был пронзительным, словно он пытался заглянуть ей в душу. И тогда перед глазами Анастасии всплыли воспоминания. Не просто образы, а целая череда мелких, казалось бы, незначительных деталей, которые теперь, собранные воедино, складывались в зловещую картину. Холодный пот выступил на её ладонях, когда она начала перебирать в памяти каждый взгляд, каждое слово, каждое действие, казавшееся странным.

***

Флешбэк. Примерно неделя назад. Утренние тренировки. Яркое утреннее солнце, только что пробившееся сквозь сонные облака, било прямо в глаза, заставляя щуриться. На просторном плацу, залитом золотистым светом, пыль поднималась небольшими облачками от каждого шага. Новобранцы, выстроившись в идеальный строй, двигались синхронно, выполняя отработанные до автоматизма действия: быстрые выпады, отточенные повороты, имитация использования УПМ. Звук их ботинок, шуршащих по гравию, создавал монотонный, но ритмичный фон. Анастасия, как обычно, наблюдала за ними, стоя чуть в стороне. Её взгляд был строгим, но справедливым, скользя по каждой фигуре, не упуская ни единой мелочи, ни единой ошибки. Она была подобна хищнице, изучающей свою добычу, только её целью было совершенствование каждого бойца. И тут она заметила: Райнер отстаёт. Не физически — его движения были по-прежнему мощными, но словно лишенными привычной сосредоточенности. Взгляд у него был затуманенный, потерянный, словно он мыслями был далеко, погружённый в какой-то внутренний мир, недоступный другим. Его обычно уверенная осанка казалась чуть сгорбленной. — Райнер! — позвала она, её голос был чётким и прорезал утренний воздух, но без привычной суровости. — Всё в порядке? Ты выглядишь… рассеянным. Он вздрогнул, как будто его резко вырвали из глубокого сна или навязчивого транса. Голова дёрнулась, и он слишком быстро, почти дёргано, повернулся к ней, на лице мелькнула широкая, неестественная, почти жуткая улыбка. Она казалась приклеенной, не доходящей до глаз. — Да, Капитан, — ответил он, его голос был чуть хриплым. — Просто не выспался. Ночью было как-то… неспокойно. Это звучало правдоподобно. Но в его глазах… было что-то чужое. На долю секунды Анастасии показалось, что она видит в них не привычную добродушную искренность Райнера, а холодную, пустую маску. Что-то неуловимо чуждое, словно за его внешностью скрывался кто-то другой, наблюдающий за ней изнутри. Это был мимолётный, но глубоко тревожащий образ, который тут же исчез, стоило ей моргнуть. Флешбэк. Три дня назад. Патрулирование лесных окраин. Дождливый день превратил лесные тропы в скользкое месиво из грязи и опавших листьев. Воздух был тяжёлым, влажным, и запах сырой земли смешивался с ароматом мокрой хвои. Их небольшой отряд, состоящий из Анастасии, Райнера и Жана, двигался медленно, соблюдая осторожность. Влажность проникала под плащи, заставляя ощущать неприятный холодок. Жан, как всегда, ворчал себе под нос, жалуясь на погоду и бесконечные патрули. Анастасия сосредоточенно осматривала лес, её взгляд проникал сквозь завесу дождя, выискивая любые признаки активности титанов. Райнер шёл чуть впереди, его шаги были уверенными, но его поведение казалось странно молчаливым. Обычно он был более общительным, подбадривал Жана или отпускал какие-то замечания. Сегодня же он был погружён в себя. В какой-то момент, когда они проходили мимо особенно густого скопления деревьев, Анастасия заметила, как Райнер на секунду остановился. Он не смотрел на них, не обращал внимания на окружающий лес. Его взгляд был устремлён в одну точку, прямо вглубь чащи, где, казалось, не было ничего, кроме непроходимых зарослей. На его лице мелькнуло выражение, которое Анастасия не могла однозначно истолковать — то ли это было глубокое сожаление, то ли мрачная решимость. Это длилось лишь мгновение, прежде чем он снова двинулся вперёд, как ни в чём не бывало. — Ты что-то видел, Райнер? — спросила Анастасия, её голос был настороженным. Он повернулся к ней, снова с той же неестественно широкой улыбкой, что и на тренировке. — Нет, капитан. Просто показалось. Кажется, старые корни похожи на что-то… Его объяснение было слишком быстрым, слишком простым. Анастасия почувствовала, что он что-то скрывает, но не могла понять, что именно. Что-то в его манере держаться, в этой натянутой вежливости, в этой улыбке, которая не достигала глаз, кричало о фальши. Это было настолько тонко, что любой другой списал бы это на усталость или напряжение, но Анастасия доверяла своим инстинктам. Она знала своих людей, как свои пять пальцев, и Райнер сегодня был не тем Райнером, которого она знала. Флешбэк. За день до башни. Лес был мрачным и влажным, воздух стоял тяжёлый, насыщенный запахом земли и увядающей листвы. Тусклый свет просачивался сквозь густые кроны, создавая призрачные тени, которые танцевали на лесной подстилке. Райнер шёл впереди, его широкие плечи пробивали дорогу сквозь кустарник, будто он точно знал, куда ведёт каждый невидимый след. Он действовал уверенно, принимал решения быстро, без колебаний — слишком быстро для человека, впервые оказавшегося в этом незнакомом участке леса. Тогда Анастасия подумала: "Вот она, самостоятельность? Или просто сильная интуиция?". Но теперь, когда обрывки воспоминаний складывались в единую, зловещую картину, всё выглядело совершенно иначе. Это было не самоуверенность, а знание. Когда вдалеке раздались глухие, тяжёлые удары — характерный звук приближающихся титанов, — Райнер не испугался. Ни малейшей дрожи в его крепком теле, ни тени паники на лице. Он даже не моргнул, когда земля начала ощутимо дрожать под их ногами. В его лице не было привычного страха, который охватывал каждого солдата при звуке шагов этих монстров. Только спокойствие. И что-то ещё, более тревожное — ожидание. Как будто он не просто предвидел их появление, а ждал их. Как будто этот звук был для него не угрозой, а сигналом. Этот взгляд, эта ледяная невозмутимость в тот момент заставила Анастасию похолодеть, но она списала это на шок или привычку к опасности. Теперь же это было ещё одно подтверждение её страшных догадок. Возвращение в кабинет. Анастасия закончила свой рассказ, её голос, до этого ровный, теперь слегка дрогнул. Её взгляд медленно скользнул по лицам присутствующих, пытаясь угадать их мысли. Атмосфера в кабинете стала ещё более напряжённой, тяжёлой, словно воздух загустел от невысказанных вопросов и подозрений. — Это могли быть просто совпадения, — тихо продолжила она, её плечи чуть опустились, будто под тяжестью только что озвученных мыслей. Она посмотрела на свои сжатые в кулаки руки. — У меня нет доказательств. Только чувство… и наблюдение. Он… будто бы играет роль. И с каждым днём эта роль становится всё более убедительной, но и более жуткой. Леви молча опустил взгляд на свои скрещённые на груди руки, его лицо было непроницаемо, но в его глазах читалась глубокая задумчивость. Через несколько секунд он коротко ответил, его голос был низким и резким, как всегда: — Если ты права — мы уже почти опоздали. А если нет — мы рискуем оклеветать солдата, которого все считают героем. Но… — он поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Анастасии, — я тебе верю. Твои инстинкты никогда не подводили. Ханджи, которая до этого стояла неподвижно, замерла в своей излюбленной позе, сжав губы в тонкую нить. Внезапно она вскинула голову, и её глаза, обычно полные любопытства, теперь горели лихорадочным блеском решимости. — А я проверю всё! — заявила она, её голос был полон энергии, но с оттенком мрачности. Она начала шагать по кабинету, её мысли, казалось, уже опережали её слова. — Нам нужны любые записи, касающиеся Райнера. Его поведение на тренировках, его взаимодействие с другими солдатами, даже самые незначительные мелочи, которые могли показаться обыденными. Мы изучим каждый его шаг, каждую фразу. Даже если мы не найдём ничего — мы не имеем права ошибиться в такой ситуации. Ставки слишком высоки. Эрвин медленно кивнул, его взгляд стал ещё более серьёзным. Он посмотрел на каждого из них, и в его глазах читалось понимание всей тяжести ситуации. В воздухе будто повисла осязаемая решимость, смешанная с глубокой, обжигающей тревогой. Тишина, нарушаемая лишь редкими каплями дождя за окном, казалась оглушительной. Анастасия сжала кулаки, ногти врезались в ладони, оставляя на коже красные следы. Мысли в голове жужжали, как шершни в растревоженном улье, каждая из них была остра и болезненна. "Если это он… если я доверяла тому, кто предал нас всех... если он ответственен за всё, что произошло…" Она чуть не задохнулась от жара, поднявшегося в груди — это был не гнев, а скорее смесь отчаяния и ледяной ярости. Её взгляд снова скользнул к окну, где танцевали призрачные тени дождя. — Мы выясним это, — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём звучала непреклонная, стальная воля. — Обязательно.

***

Штаб Разведкорпуса. Вечер. Коридоры в полутени. Легкий, прохладный запах мокрого камня, смешанный с едким древесным дымом от каминов и пыльным ароматом старой бумаги, висел в воздухе, обволакивая всё вокруг. Здание штаба дышало тяжестью минувших боёв, словно в его стенах застыли отголоски всех тревог и потерь. Казалось, даже тишина здесь имела свой собственный вес, давящий на плечи. Тусклый свет, пробивавшийся из редких, высоко расположенных окон, лишь подчеркивал глубокие тени, скрывающиеся в углах. Анастасия шла вдоль коридора, её шаги были едва слышны на каменном полу. Краем глаза она отмечала каждую деталь: тускло поблескивающие таблички на дверях, неровные трещины в штукатурке, блики от света, колебавшегося на стене. Одинокий настенный фонарь отбрасывал на пол чёткие, графичные очертания оконных рам, словно рисунки на пергаменте. Она остановилась у поворота, прислонилась плечом к холодной, шершавой стене, выжидая. В груди — напряжение, туго сжатое, как перед прыжком в неизвестность. Это был не страх, нет. Это было жгучее, нарастающее подозрение. "Если Энни… если она была той самой… а они были с ней так близки, так неразлучны. Тогда есть два варианта: или они ничего не знали о её истинной сущности, были такими же одураченными, как и мы… или знали всё. И помогали ей." Внезапно до неё донёсся смех. Глухой, раскатистый. За поворотом. Сначала это был низкий, узнаваемый голос Бертольда, его смех всегда казался немного неуверенным. Потом — громче, увереннее, с привычным жизнерадостным оттенком — голос Райнера. Они снова были вместе. Как всегда. Это зрелище, ещё недавно казавшееся таким обыденным, теперь вызывало холодок по спине. Анастасия выпрямилась, её спина стала идеально прямой. Сделав вид, что просто идёт мимо, она небрежно, но замедленно прошла мимо открытой двери комнаты отдыха, из которой доносились голоса. Их разговор оборвался на секунду — короткая, но ощутимая пауза, словно они резко захлопнули невидимую дверь. А потом снова продолжился, уже приглушённее, их голоса стали почти шёпотом, но это было ещё тревожнее. Она не стала оборачиваться, её взгляд был устремлён вперёд, но каждое слово, каждый интонационный нюанс ловила её обострённым слухом. Она только замедлила шаг ещё чуть-чуть, пытаясь уловить хоть обрывок фразы. "Почему ты замолчал, Райнер? Что такого вы обсуждали, что я не должна была услышать?" Когда она дошла до лестницы, ведущей на верхние этажи, сердце колотилось где-то у горла, отбивая тревожный ритм. Холодный пот выступил на висках, но она продолжала сохранять внешнее спокойствие. Следующий день. Учебный двор. Яркий солнечный свет заливал учебный двор, отбрасывая длинные тени от тренировочных манекенов. Воздух был наполнен звуками ударов, криков инструкторов и скрипом снаряжения. Райнер и Бертольд тренировались, как обычно, отрабатывая приёмы рукопашного боя, их движения были мощными и слаженными. Однако правая рука Райнера была заключена в толстый, белоснежный гипс, что резко контрастировало с его обычной силой. Анастасия остановилась, скрестив руки на груди, её взгляд был прикован к Райнеру. Он отрабатывал удары левой рукой, компенсируя травму, но каждое его движение казалось чуть более напряжённым, чем обычно. — Слишком сильный захват, — спокойно произнесла она, наблюдая за тем, как Райнер, используя свою здоровую левую руку, бросает деревянного манекена с отточенной точностью. Звук был глухим и мощным, но его движения были чересчур резкими, почти жестокими. — Словно не солдата играешь, а настоящего бойца на смерть. Словно ты готовишься не к учебному поединку, а к последней схватке. Райнер резко обернулся, его лицо было мокрым от пота. На нём мелькнула та самая, немного жутковатая улыбка, которая не достигала глаз. Он указал на свой гипс. — Просто тренируюсь усерднее, капитан, — ответил он, его голос был чуть хриплым, но уверенным. — Травма руки научила меня, что второго шанса может и не быть, верно? После всего, что произошло, мы должны быть готовы ко всему, даже если одна рука не работает. Она кивнула, внешне соглашаясь, но внутри что-то кольнуло. В его взгляде, отражающем яркое солнце, не было ни привычного страха перед титанами, ни усталости от изнурительной тренировки, ни капли сомнения, несмотря на явное неудобство от гипса. Только хищная сосредоточенность, такая, какую она видела лишь у самых опытных и безжалостных бойцов, которые видели слишком много. Это был взгляд охотника, а не просто солдата. Позже. Комната наблюдения. Поздний вечер. В комнате наблюдения царил полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом единственной лампы на столе. Воздух был сухим, пахнул пылью и старыми, зачитанными докладами. Анастасия сидела в одиночестве за столом, её локти упирались в шершавую поверхность, а глаза напряжённо скользили по записям и докладам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Стопки бумаг лежали вокруг неё, создавая подобие крепости. — Он слишком ровный, — шептала она самой себе, её голос был еле слышен, почти растворяясь в тишине. — Слишком правильный. Слишком… идеальный. Как будто всё рассчитано до последнего движения, до последнего слова. Как будто он — образцовый солдат... но только снаружи. А внутри… внутри скрывается что-то совсем другое. Даже его травма кажется частью этого спектакля, возможно, продуманной, чтобы отвести подозрения. Её взгляд, уставший от чтения, упал на старую, потрёпанную папку, лежащую на краю стола. В ней находились досье Энни, Райнера и Бертольда. Все трое — молодые, ещё без шрамов войны, но настораживало то, что они не помнили, как называется их деревня. Про их детство и прошлое мало, что было известно. Их тогда часто видели вместе, они были неразлучны, словно братство, выкованное в аду тренировок. Энни всегда казалась такой замкнутой, а они — такими открытыми. "Ты пряталась под маской, Энни… — мысленно прошептала Анастасия, чувствуя горький привкус обмана. — А они? Они тоже? Они знали? Или они были всего лишь инструментом, марионетками в чьей-то игре?" Ночь. Полная луна, словно гигантское серебряное блюдце, висела высоко в чёрном небе, заливая комнату призрачным светом. Анастасия стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне ночного пейзажа. Холодный свет луны подчёркивал усталость в её чертах, но взгляд оставался сосредоточенным. На подоконнике, свернувшись уютным клубком, спал чёрный кот Леви, его тихое мурлыканье было единственным звуком в комнате. Где-то в коридоре скрипнула дверь, потом послышались приглушённые шаги. Кто-то возвращался с ночной вахты, уставший и замёрзший. Но ей было не до этого. Её сознание было острым, как лезвие клинка, разрезающее туман неопределённости. Она знала, что не имеет права ни на ошибку, ни на поспешность в своих выводах. Одно неверное движение, и всё может рухнуть. Каждый про медленный час, каждая минута могут стоить жизни её товарищам, всему человечеству. "Если Райнер — один из них… я должна узнать. Я должна добраться до правды, чего бы это ни стоило. Иначе мы потеряем всё. И я не прощу себе этого." Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, она сделала решительный шаг прочь от окна. Её решимость была холодной и твёрдой, как сталь. Внутренний монолог: "Ты ведь знаешь, как это — предательство. Ната… ты видела, как рушится доверие, как рассыпается в прах всё, что ты строил годами. Как лучшие друзья оборачиваются врагами. И если придётся — я снова переживу это. Я пройду через эту боль, через это разочарование. Но я узнаю правду. Пусть это даже убьёт меня. Я не позволю им уничтожить то, за что мы сражаемся." Штаб. Поздний вечер. Третий этаж, лестничный пролёт. Сумерки стекались в углы коридора, словно мрак был живым существом, подстерегающим под карнизами, готовым поглотить любой свет. На стене дрожал тёплый, оранжевый свет факела, его пламя отбрасывало причудливые тени. В воздухе витал запах пыли и ветхой бумаги, смешанный с едким ароматом сырости, проникающей сквозь старые стены. Где-то внизу скрипела старая деревянная лестница — кто-то шёл медленно, стараясь не шуметь, каждый шаг был осторожен и приглушён. Анастасия возвращалась от Ханджи, у которой оставила новый список наблюдений по способностям Эрена — её мысли были погружены в анализ собранной информации. Уже на полпути к своей комнате, она услышала внизу — в проходе между лестницами — чей-то голос. Она мгновенно остановилась, её слух обострился, каждое слово ловила с предельной внимательностью. — …нам нельзя тянуть. Это всё зашло слишком далеко, — глухо, сдавленно сказал кто-то. Голос был низкий, грубый, но в нём звучала какая-то внутренняя надломленность. Без сомнений — это был Райнер. — Но если мы скажем ему сейчас — он взорвётся! Он просто разорвёт нас! — нервно, с нотками паники, почти писком, ответил другой голос. Бертольд. Шаг вперёд. Сердце Анастасии сжалось в груди, как от ледяной руки. Она осталась стоять, затаившись в полутени у стены, её фигура почти сливалась с фоном. Не шевелясь, она напрягла слух до предела. — Если Эрен узнает сейчас… — снова Райнер, его голос стал чуть тише, но прозвучал с пугающей серьёзностью. — Мы можем потерять всё, к чему так долго шли. Но я не могу так больше. Я… я устал быть кем-то другим. Устал от этого притворства. Пауза. Длинная, звенящая пауза, полная невысказанных эмоций. — Нам надо закончить это. Скоро. Я поговорю с ним. Лично. "Поговорю с ним лично. Закончить это. Эрен." Слишком много вопросов… и слишком мало ответов. Как обрывки снов, в которых ты помнишь только смутные силуэты, но никак не можешь ухватить смысл. Что они имеют в виду? Что хотят закончить? И что Эрен должен узнать? В этот момент её нога соскользнула с выступа, и носок ботинка тихо, но отчётливо чиркнул о дерево старой ступени. Тихий звук. Но достаточно громкий. — Тсс! — выдохнул Бертольд, его голос был полон паники. Оба мгновенно стихли, затаив дыхание. — Кто там? — прозвучал напряжённый голос Райнера. Анастасия уже сделала шаг вниз по ступеням, как будто шла совершенно не при делах, изображая непринуждённость. Свет факела, расположенного ниже, коснулся её лица, и Райнер выдохнул с заметным облегчением: — А, это ты… Капитан Лоррейн. Всё в порядке? Мы тут просто…разговаривали. — Ага, — Анастасия выдавила из себя автоматическую, чуть натянутую улыбку, держась уверенно. Её взгляд скользнул по ним обоим, оценивая их нервозность. — Ищу Конни. Он обещал принести мне отчёт, но куда-то опять пропал. Не видел его? — Нет, — быстро ответил Райнер, слишком быстро. Он небрежно почесал здоровой левой рукой гипс на правой, будто подтверждая свою занятость. — Он, наверное, у Саши. Они на кухню пробирались. Опять. Ты же знаешь этих двоих, Капитан. Анастасия кивнула, уже будто забыв о них, сделав вид, что поверила. Повернулась, направилась в противоположную сторону, подальше от них. Она не побежала, но шаг её был чуть-чуть быстрее обычного. И всё же внутри — что-то кольнуло, холодный укол тревоги пронзил её до самого сердца. "Слишком странный разговор. Слишком напряжённый. Эрен, Эрен... Как будто они что-то знают о нём. Что-то, что может разрушить всё. И почему Райнер стал так многозначительно говорить о том, что "устал быть кем-то другим"? Что это значит?" Её подозрения укрепились. Теперь она была почти уверена.

***

Штаб Разведкорпуса. Ночь. Спальня Леви и Анастасии. Полумрак спальни был густым и давящим, лишь слабый лунный свет проникал сквозь узкие бойницы окна, бросая призрачные отсветы на строгие очертания мебели. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли и едва уловимой сырости, которая всегда чувствовалась в старых стенах штаба. Часы на тумбочке монотонно отсчитывали секунды, каждый "тик" словно отдавался в нервах Анастасии. Девушка металась из угла в угол, её шаги были тихими, но неумолимыми, словно она пыталась износить пол. Руки были скрещены на груди, иногда она прижимала их к вискам, пытаясь унять рой мыслей, что вихрем носились в её голове. Каждое движение было резким, отрывистым, выдавая глубокую внутреннюю борьбу. Её глаза, расширенные в темноте, были затуманены от перенапряжения, а на лбу залегла глубокая складка. Она пыталась сложить все дважды два, но кусочки головоломки не желали сходиться, оставляя лишь зияющие пробелы и новые, пугающие вопросы. Флешбэки с Райнером накладывались друг на друга, его странные взгляды, неестественные улыбки, загадочные слова в коридоре — всё это пульсировало в её сознании. Леви наблюдал за ней со своей кровати, его глаза привычно адаптировались к темноте. Он лежал на спине, уперев руки в затылок, его взгляд был прикован к беспокойной фигуре Анастасии. Он чувствовал эту нарастающую нервозность, эту зацикленность, что поглощала её целиком. С каждой минутой его собственное терпение истончалось. Они неделями, месяцами не могли побыть наедине, не говоря уже о том, чтобы поговорить нормально, без теней титанов и вселенских заговоров над головой. Каждый раз, когда казалось, что можно будет выдохнуть, появлялась новая угроза, новая загадка. Наконец, когда Анастасия снова остановилась у окна, вцепившись пальцами в подоконник, Леви резко сел. Его голос был низким, но в нём сквозила скрытая ярость, рождённая не злобой, а глубокой тревогой за неё. — Довольно, — выдохнул он, и его голос прорезал тишину, словно лезвие. — Ты себя изводишь. Неделями ты не спишь, не ешь нормально, только и делаешь, что ходишь по кругу, пытаясь разгадать эту чёртову загадку! Анастасия вздрогнула, обернувшись к нему. Её лицо было бледным в лунном свете, глаза встретились с его гневным взглядом. — Я не могу просто… стоять в стороне, Леви. Это касается всех нас! Если я права… — Я знаю, что это касается всех нас! — перебил он, его голос стал чуть громче, в нём зазвучали нотки отчаяния. Он поднялся с кровати, его шаги были быстрыми и решительными. — Думаешь, я не понимаю, насколько это важно? Думаешь, я сплю спокойно, пока ты себя вот так убиваешь?! Мы тут все на грани! Он подошёл к ней, его лицо было искажено эмоциями, которые он так редко показывал. Он схватил её за плечи, его пальцы сжались, но не причиняя боли, лишь удерживая её. — Послушай меня внимательно, Анастасия. Я понимаю, что ты чувствуешь. Это дерьмо сводит с ума любого. Но ты не можешь всё взвалить на себя. Ты не одна. Его взгляд был пронзительным, полным беспокойства и какой-то отчаянной мольбы. — У нас есть Ханджи. Её любопытный нос и одержимость деталями — это сейчас наш лучший шанс. Доверься ей. Расскажи ей всё, что видела, каждую мелочь. Пусть она роется в этом дерьме. Она это умеет. И она не успокоится, пока не найдёт ответы. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил её. Его голос смягчился, стал почти умоляющим. — Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно перестать себя изматывать. Если ты сломаешься, кому это будет нужно? Нам нужна ты, в полном здравии, а не призрак, измученный паранойей. Он посмотрел ей в глаза, пытаясь донести всю серьёзность своих слов. В его взгляде читалась усталость от постоянной борьбы, но и незыблемая вера в неё, а также в их команду.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Стеной в багрово-оранжевые тона. Холодный ветер гулял по узкому парапету, заставляя развеваться плащи Разведкорпуса. Земля внизу казалась далёкой и безмятежной, но это было лишь обманчивое спокойствие. Их отряд — Эрен, Микаса, Армин, Жан, Конни, Саша, Хистория (Криста), Имир, а также Райнер и Бертольд — собрался на вершине Стены Роза для выполнения особого задания: наблюдения и подготовки к следующей вылазке. Измождение после предыдущих событий витало в воздухе, но дисциплина держала всех в строю. Анастасия стояла чуть в стороне, её взгляд по-прежнему метался между Райнером и Бертольдом, выискивая подтверждение своим страшным подозрениям. Сердце билось неровно, предчувствуя что-то неизбежное. Райнер, стоявший ближе всех к краю Стены, выглядел необычайно спокойным. Его правая рука всё ещё в гипсе. Лицо было бледным, но в глазах светилась странная, почти пугающая решимость. Он смотрел на Эрена, словно собираясь сказать что-то очень важное. Бертольд рядом с ним выглядел нервным, его руки дрожали, взгляд бегал, словно он пытался найти путь к отступлению или, наоборот, к неизбежному шагу. — Эрен… — начал Райнер, его голос был непривычно низким, почти монотонным. — Мы… должны с тобой поговорить. Эрен, уставший и настороженный после всех пережитых событий, повернулся к Райнеру, в его глазах читалось недоумение. Микаса инстинктивно напряглась, её рука дёрнулась к рукояти клинка. Анастасия почувствовала, как внутри неё сжимается тугой узел. Это то самое. Сейчас. — О чём? — спросил Йегер, хмурясь, его брови сошлись на переносице. На лице Райнера мелькнула мимолётная, почти незаметная гримаса боли, затем она сменилась холодной отрешённостью. Его взгляд стал таким, каким Анастасия видела его в своих флешбэках — пустым, но одновременно хищным. — Эрен… ты прекрасно понимаешь, что мы… что мы уничтожили вашу деревню, — произнёс Райнер, его слова прозвучали глухо, но отчётливо, разносясь над Стеной, словно приговор. — Атаковали Шиганшину. Это мы… те самые. Повисла мёртвая тишина. Ветер усилился, свистя в ушах, словно вторя шоку, охватившему всех. Эрен широко распахнул глаза, его лицо мгновенно изменилось, превратившись в маску недоверия и ярости. Микаса замерла. Остальные солдаты смотрели на Райнера с полным непониманием, кто-то даже усмехнулся, думая, что это шутка или последствия пережитого стресса. Но Анастасия… В её сознании всё мгновенно встало на свои места. Каждый взгляд, каждая странность, каждое слово Райнера и Бертольда. Вот она, та самая игра, о которой она говорила Эрвину. Всё сошлось. Мозаика сложилась в ужасающую картину. Их спокойствие перед титанами. Их знание леса. Их слишком "идеальное" поведение. Усталость Райнера от притворства. Разговор в коридоре об Эрене. Её охватила волна ледяного ужаса, смешанного с острой, обжигающей болью предательства. Её ноги сами двинулись с места. Время словно замедлилось. — Я бронированный, — голос Райнера прозвучал твёрдо, без тени сомнения, словно он произносил давно заученный приговор. — А он… он Колоссальный. Эти слова ударили, как молния. Глаза Эрена расширились от ужаса и осознания. Микаса рванулась вперёд, обнажая клинки. Анастасия уже бежала, её сердце отчаянно колотилось, а лёгкие горели. Она должна добраться до Эрена! Оттянуть его! Предотвратить неизбежное! Её пальцы уже касались рукоятей клинков, но главной целью было схватить парня и отбросить его в сторону. — ЭРЕН! НАЗАД! — закричала Анастасия, её голос сорвался на хрип. Она неслась по парапету, как вихрь, её плащ развевался за спиной. Но было слишком поздно. Мгновение — и Райнер сбросил гипс. Его правая рука, казавшаяся сломанной, мгновенно восстановилась, мышцы под кожей напряглись. В следующий миг мощная вспышка молнии ударила в тело Райнера, ослепляя всех. Воздух затрещал, земля под ногами содрогнулась. Рядом с ним, Бертольд, казалось, сбросил с себя последние остатки нервозности, его глаза загорелись тем же холодным, решительным огнём. Он тоже начал трансформироваться, его тело начало расти, выпуская клубы пара. Эрен, охваченный яростью и отчаянием, не дожидаясь полного превращения Райнера, сам ринулся вперёд. Вспышка молнии! И вот он уже стоит в форме своего Атакующего Титана, его массивное тело пышет паром. Битва разгорелась мгновенно, ожесточённо. Бронированный Титан и Атакующий Титан сцепились в смертельной схватке прямо на парапете Стены. Каждое их движение сотрясало воздух, каждый удар отдавался глухим эхом. Бронированный Райнер был быстрее и опытнее. Его удары были точны и разрушительны. Эрен, несмотря на всю свою ярость, был менее скоординирован, его движения были грубыми и неистовыми. Броня Райнера выдерживала удары, а его контратаки были сокрушительны. Эрен сопротивлялся, рычал, пытаясь достать Райнера, но тот был неуловим и силён. Наконец, после серии мощных ударов, Бронированный Титан захватил Эрена. Он повалил его на каменный парапет, а затем, наклонившись, с устрашающим хрустом и брызгами крови, зубами выгрыз его человеческое тело из шеи титана. Зрелище было омерзительным и шокирующим. Эрен, без сознания, теперь находился в пасти своего врага. Пока Бронированный Титан держал Эрена, Бертольд, превратившийся в Колоссального Титана, медленно наклонялся над Стеной, его огромная рука протянулась к ним. Он уже схватил Имир, которая, будучи в форме титана, лежала без сознания после битвы. Анастасия была слишком близко. Она почти добежала до Эрена до его трансформации, её рука уже протянулась, чтобы схватить его, когда над головой раздался оглушительный рёв Колоссального Титана. Воздушная волна от трансформации была подобна взрыву. Её отбросило назад, словно тряпичную куклу. Но не только ею. Бертольд, теперь уже огромный, словно гора, сделал резкое, рассчитанное движение. Его массивная рука, словно случайно, хлестнула по воздуху там, где секунду назад бежала Лоррейн. Острый, пронзительный удар пришёлся ей в висок. Мир перевернулся. Боль вспыхнула яркой звездой, и сознание начало стремительно угасать. Последнее, что она увидела, были искажённые ужасом лица Микасы и Армина, протянутые к ней руки, и стремительно приближающаяся, бронированная фигура Райнера. Анастасия рухнула на каменный парапет, её тело безвольно скользнуло, оставляя тёмный след. Мгновенно к ней подскочил Бронированный Титан – Райнер. Его огромные пальцы, закованные в броню, осторожно, но крепко схватили её тело. Несмотря на всю свою мощь, в его движениях не было грубости, лишь странная, жуткая аккуратность. Он не хотел её убить. Она им нужна. Микаса и Армин в ярости бросились в атаку, их клинки вспыхнули в предзакатном свете. Но против двух шифтеров-титанов, один из которых был бронирован, а другой мог создавать ударные волны, их силы были недостаточны. Бертольд, подняв Эрена и Имир, двинулся к краю Стены. Райнер, крепко держа безжизненное тело Анастасии, последовал за ним. В следующее мгновение два колосса, каждый из которых нёс свою "добычу", спрыгнули со Стены, их падение сотрясло землю. Оглушительный грохот эхом разнёсся по округе, а затем наступила пугающая тишина, нарушаемая лишь криками ужаса и ярости оставшихся солдат Разведкорпуса. Они наблюдали, как их товарищи, их надежды, исчезают вдали, уносятся в неизвестность.