Кровь за стенами

Хижина, спрятавшаяся среди высоких сосен, казалась маленьким островом тепла посреди холодного и сырого леса. Снаружи слышался редкий скрип ветвей под порывами ветра, где-то вдалеке ухала сова, а в воздухе висел густой запах мокрой хвои, смешанный с ароматом горящих в камине поленьев. Сквозь щели в ставнях внутрь просачивался утренний свет — серый, неяркий, будто и солнце сегодня решило спрятаться от мира. Внутри царила тихая утренняя суета. Запах дыма, еды и влажной одежды смешивался в единый, привычный аромат. Кто-то у камина сушил сапоги, издававшие шипение от жара, кто-то смазывал клинки, а за длинным деревянным столом глухо стучали ложки о миски с жидким супом. Разговоры шли вполголоса, но временами прерывались тихим смехом или приглушёнными спорами. В дальнем углу, немного в тени, сидел Леви. Перед ним стояла кружка с густым чёрным чаем, пар тонкой струйкой поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе комнаты. Он держал её ладонями, будто прогревая руки, но взгляд был далёким, словно он всё ещё находился не здесь, а там — у камина прошлой ночью, где в тишине сделал шаг, который менял многое. Его лицо, обычно каменное, сегодня казалось просто усталым, а привычная напряжённость отсутствовала, делая его облик непривычно мягким. Неожиданно в этот тихий угол влетела Ханджи — как всегда, слишком шумная для утренней тишины. Её шаги были быстрыми и решительными, а глаза горели азартом. Она, как вихрь, ворвалась в спокойное пространство Леви. — О, Капитан, — её голос звенел от какой-то своей внутренней энергии, — подозрительно тих сегодня. Или… скрываешь что-то? Она резко хлопнула ладонями по столешнице так, что чай в его кружке качнулся, но ни капли не пролилось. — Ханджи, — Леви даже не поднял глаз, голос был ровным, но с оттенком раздражения. Он медленно отпил из кружки. — У меня утро. Не начинай. — Ага, — протянула она, хитро прищурившись, — значит, попала в точку. Она обошла стол, склонившись чуть ближе, и прошептала: — Знаешь, что я видела? У Анастасии на пальце что-то новенькое… блестящее. Леви поднял взгляд. Медленно. Лёд в глазах был такой, что любой другой уже бы сделал шаг назад, но Ханджи лишь улыбнулась шире, привыкшая к его холодному взгляду. — Не твоё дело. — Всё, что касается моих людей — моё дело! — парировала она и, развернувшись, уже на ходу бросила: — Пойду уточню у самого источника информации. — Не смей, — коротко и жёстко сказал он. Но она только махнула рукой, как будто ветер, и скрылась за дверью. «Чёртова женщина», — подумал Леви, сжимая кружку. Он знал, что бесполезно её останавливать, она не из тех, кто отступает. Он лишь надеялся, что она не слишком напугает Анастасию. На улице, за хижиной, было свежо и влажно. Кадеты 104-го помогали по хозяйству: Эрен и Жан кололи дрова, вкладывая в каждый удар свои скрытые эмоции, Микаса молча развешивала постиранное бельё на веревке, Саша и Конни возились с ящиками провизии, хихикая над чем-то. Анастасия стояла чуть в стороне, собирая хворост. На ней — вязаная шаль, сползшая с одного плеча, а прядь волос, выбившаяся из пучка, то и дело попадала в янтарные глаза. На её безымянном пальце правой руки тихо сверкал тонкий серебряный обруч, который она машинально старалась повернуть внутрь ладони, будто прятала. — Ага! — Ханджи вылетела на крыльцо и, заметив её, радостно указала пальцем. — Вот и моя цель исследования! — Ханджи?.. — Анастасия выпрямилась, удивлённо моргнув. — Не прикидывайся, — командир наклонилась ближе, изучая её руку. — Что это у нас тут такое? — Просто вещь, — тихо сказала Анастасия, бросив быстрый, испуганный взгляд на ребят. Её щёки слегка порозовели. — «Просто вещь»? — Ханджи фыркнула, по-научному сложив руки. — Это кто-то подарил. Не так ли? Саша тут же уронила мешок с картошкой и подскочила ближе: — Ооо, это что-то интересное! — И я, — поддержал Конни, — давай, рассказывай, мы никому… кроме всех, конечно, не скажем. Микаса молча наблюдала, но глаза её чуть сузились. Жан усмехнулся, заметив, как у Анастасии горят уши. — Ханджи… — выдохнула та. — Я… не хочу сейчас… — Значит, всё верно! Он сделал тебе предложение! — перебила Зое, хлопнув в ладоши. Анастасия прикусила губу, опустив глаза, но через секунду тихо произнесла: — Да. Вчера вечером. На пару секунд всё стихло. Даже топор в руках Эрена замер в воздухе. Он с удивлением уставился на Анастасию. — Ох ты ж… — выдохнула Саша, а Конни даже присвистнул. — Мы вернулись из моего дома… нашли записи отца, — тихо продолжила она, её голос был еле слышен. — Сидели у камина… и он просто сказал, что хочет, чтобы я вернулась живой. Что хочет, чтобы я осталась. И надел кольцо. — Романтика! — Саша драматично приложила руки к груди. — А он мне «не твоё дело» сказал… — буркнула Ханджи, но прежде чем она успела продолжить, за её спиной раздался: — Ханджи. Она обернулась — Леви стоял на крыльце. Лицо мрачное, взгляд холодный. Он подошёл и, не тратя слов, ухватил её за воротник, приподняв над землёй. — Мы говорили, что ты не полезешь к ней, — сказал он тихо, но с таким давлением, что даже Конни перестал улыбаться. — Я просто… — начала она, но он перебил: — Просто заткнись. — «Мою Анастасию»… — хмыкнула она, но он уже развернулся и потащил её обратно к хижине. — Нам и так жить спокойно не дают, — бросил он. — Не ты — так другие. — Значит, будешь беречь, как стеклянную вазу? — она прищурилась, но уже без насмешки. — Да, — коротко ответил он, отпуская воротник. — И я не собираюсь обсуждать это с тобой. Он ушёл, а у поленницы Саша уже шёпотом засыпала Анастасию вопросами, Конни ухмылялся, а Жан лишь покачал головой, будто предвкушая, сколько теперь будет разговоров за ужином.

***

Кабинет, в котором они собрались, был тесным и заваленным бумагами. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги, чернил и пыли, которая клубилась в лучах света, пробивающихся сквозь узкие окна. На столе Леви разложил копии страниц из дневника Лоррейн, переданные ему Ханджи после того, как она провела в лаборатории три дня без сна, похожая на призрака с воспалёнными от недосыпа глазами. За окном шумел лес, а внутри царила напряжённая, почти осязаемая тишина. Ханджи, забыв о своей обычной неугомонности, провела пальцами по истлевшим страницам. Её взгляд скользил по витиеватым рисункам, старинным символам и аккуратному, почти каллиграфическому почерку. — Ты хочешь сказать, — она подняла глаза, полные шока и возбуждения, — что Орден не просто знал о её крови, а пытался использовать её, как ключ к управлению титанами? — И провалился, — тихо добавила Анастасия, обнимая себя за плечи. Её голос был едва слышен, и она старалась не смотреть на страницы, словно они могли сжечь её. В её янтарных глазах отражался страх. — После чего посчитал меня угрозой. И сжёг весь род. Ханджи приложила ладонь ко лбу и на мгновение замерла, словно пытаясь переварить услышанное. Её обычно хаотичные мысли вдруг сложились в единую, пугающую картину. — Это… поразительно. Это выходит за рамки даже моих самых смелых теорий. И всё это скрывалось под грифом “архивы не подлежат восстановлению”? Я обязана вам помочь. Леви кивнул, его взгляд был холоден и серьёзен. Он держал руки скрещенными на груди, его поза выражала предельную концентрацию и готовность к действию. — Ты одна из немногих, кому я готов это доверить. Твои знания могут быть решающими. — Значит, ищем следы леди Верены Хайльштадт, — быстро и уже взволнованно заговорила Ханджи, выхватывая из стопки старые карты и расстилая их на столе. — Архиепископ умер пятнадцать лет назад. Орден в то время переживал внутренний кризис, они сжигали следы старых экспериментов, устраняли “неудобных”… Верена могла уйти в подполье. — Или спряталась там, где святость — прикрытие, — пробормотал Леви, задумчиво глядя в окно. В его глазах отражалась решимость. — Ты знаешь, где Орден держал свои убежища? — Есть пара заброшенных монастырей, — кивнула Ханджи, её пальцы скользили по карте, обводя красным карандашом два места. — Один — на севере, в районе бывшей зоны паломников. Другой — в пещерах под деревней Кальдр. Их давно никто не трогал, но по легенде, там были хранилища. Спустя два дня они добрались до первого места — монастыря Св. Лампретия, разрушенного и заросшего плющом. Он стоял на небольшом холме, окружённый соснами, его серые стены сливались с пасмурным небом. Снаружи он казался мёртвым, как и сотни подобных строений, но внутри... чувствовалось что-то иное. Тишина здесь была слишком плотной, неестественной, поглощающей все звуки. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли, вековой сырости и тлеющей плесени. Леви шёл впереди, его шаги были бесшумными. Он держал в руке факел, который бросал на стены причудливые тени, заставляя казаться, что руины оживают. Анастасия следовала за ним, её взгляд метался по руинам, и она чувствовала, как по её спине пробегают мурашки. Когда она прошла мимо покосившейся статуи святого с выбитыми глазами, Леви чуть прижал её к себе, словно защищая от невидимой угрозы. — Осторожно, — тихо сказал он. — Ханджи, что ты ищешь? — спросила Анастасия, её голос дрожал. — Символы, знаки, — ответила Ханджи, водя руками по холодным стенам, её глаза блестели от предвкушения. — Орден никогда не хранил важные вещи в прямом доступе. Им нужно было тайное — и обрядовое. Они прошли в алтарную часть, где под слоем пыли и копоти едва виднелись надписи на старом языке. — Вот оно… — Ханджи опустилась на колени, проводя пальцами по каменной плите. — Здесь говорилось о крови «носителя света». «Кровь, что связывает землю и плоть гигантов, будет рассечена между мирами. Да не падёт она в руки безбожных». Это про неё. Анастасия побледнела, её дыхание стало неровным, а сердце заколотилось, как загнанная птица. Её пальцы дрожали, когда она коснулась символа, и она почувствовала знакомую пульсацию, только теперь она была сильнее, чем когда-либо. — Здесь… здесь кровь текла. Я чувствую это. Я… я была здесь, — прошептала она, закрывая глаза. Её тело затряслось от нахлынувших воспоминаний. — Малышка. В белом халате. Они держали меня. Капюшоны. Огонь. Они жгли книги… и пробирки. Леви обнял её за плечи, плотно, будто готов был закрыть собой от всего, что могло снова причинить боль. — Хватит. Ты не обязана вспоминать всё сразу. — Но я хочу знать. Всё. Ханджи поднялась, её взгляд блестел: — Есть подземный проход. Я его видела в старых планах. Он ведёт к ризнице — месту, где хранились «священные записи». Если хоть что-то уцелело — оно там. — Идём, — Леви взял факел и шагнул вперёд, освещая путь в темноту, где их ждали новые тайны и опасности. Подземелье встретило их влажным, тяжёлым запахом плесени и тлеющего пепла. Холодный воздух обволакивал, проникая под одежду. Каменные ступени скрипели под ногами, а свет факела, который держал Леви, отбрасывал на стены причудливые тени. В глубине прохода, наконец, показалась старая деревянная дверь, закопчённая, но чудом уцелевшая. Леви без лишних слов ударил ногой в середину, и петли со скрипом поддались. — Тут всё сгорело… — начала Ханджи, её голос эхом разнёсся по пустому помещению. Но Анастасия не слушала. Её взгляд был прикован к стене, где, казалось, ничего не было. Однако она ощутила это: знакомая пульсация, слабая, но настойчивая. Она подошла к стене и вдруг потянула за ржавую цепочку, торчащую из камня. С тихим скрежетом, из пола выдвинулся скрытый ящик. В нём — почти не пострадавший от времени, завёрнутый в пожелтевшую ткань свиток и небольшой, тяжёлый медальон. На его поверхности был выгравирован символ: древо с распахнутыми корнями, обвивающее титана. Ханджи дрожащими руками взяла свиток, её глаза быстро пробежались по строчкам. — Это отчёт. Неофициальный. “Испытуемая — объект N°7. Наблюдается редкий эффект: при вдыхании её крови в распылённом виде титан демонстрирует потерю координации и снижение агрессии.” Это… Это оружие, Леви. Анастасия сделала шаг назад, прислонившись к холодной стене. — Они хотели управлять ими. Через кровь. Через меня… — Не просто хотели, — Ханджи перевернула свиток, на обороте были последние строки: «Пророчество истинно. Её кровь может подавить ярость гиганта. Но её сознание — нестабильно. Закрыть проект. Ликвидировать объект и всех свидетелей.” — Это же катализатор! — воскликнула Ханджи, её глаза расширились от осознания. — Её кровь — это не просто оружие. Это ключ. Ключ, который может либо заставить обычного титана подчиняться, либо... если есть правильный сосуд... создать нового разумного, как Атакующий или Звероподобный! Леви сжал кулак, его челюсти напряглись. — Они не успели. Но кто-то из них может ещё жить. Он повернулся к Ханджи. — Мы должны найти всё, что осталось. Следующее место — пещеры под Кальдром. Там, по твоим словам, был один из основных ритуальных центров. Возможно, там ключ к пониманию всего. Анастасия смотрела на огонь факела. В её глазах было что-то новое — решимость и страх вперемешку. — Я не хочу больше быть просто носителем крови, — прошептала она. — Я хочу понять, кто я. И почему выжила именно я. — Мы найдём ответы, — твёрдо сказал Леви. — Обещаю. Ночь застала их в пути. Над узкой тропой, уходящей к подножию, где по древним легендам располагалась одна из ритуальных пещер Ордена, нависали скалы Кальдра. Местность была заброшенной, воздух пах мхом и чем-то ещё… металлическим. Полная луна едва пробивалась сквозь облака, создавая призрачный свет, который делал тени ещё глубже. — Тебе точно стоит идти? — спросил Леви, когда они спешились у входа. — Ты едва спала с тех пор, как начались эти воспоминания. — Я не могу иначе, — тихо ответила Анастасия. — Я чувствую, что что-то… там. Мне нужно знать. — Я рядом, — Ханджи бросила взгляд в сторону входа. — И если что-то появится — первым закричу. Пещера встретила их тишиной и тяжестью. Влажные стены, обломки костей животных у входа, надписи, едва видимые в тусклом свете факела. — Здесь были ритуалы, — пробормотала Ханджи. — Я вижу символику. Смотри, Леви. Это тот же символ, что и на медальоне: древо, титаны, и кровь как река. — Кто-то приходил сюда совсем недавно, — насторожился Леви. — Следы. Он опустился и провёл пальцем по влажному следу в пыли. Сапоги, не старше пары дней. Несколько человек. Один из них… босиком? — Это что, кровь? — Анастасия указала на алтарный камень. Под ним собиралась тонкая, едва видимая струйка засохшей багровой жидкости. Ханджи подошла ближе, осторожно подняла кусок ткани. Он был вымочен в крови. — Они продолжают. Кто-то всё ещё использует старые обряды. И… похоже, они знают, что ты жива. — Что?.. — Анастасия сжала руки. Её янтарные глаза расширились от ужаса. — Но как? — Возможно, один из тех, кто работал в Ордене, выжил. Или… есть новый Орден. Последователи, которые верят в пророчество. И для них ты — или оружие, или угроза. И им нужна ты, Ната, как катализатор. Вдруг из глубины пещеры донёсся глухой звук — будто кто-то сдвинул камень. Леви выхватил клинки. — Кто-то здесь. Он сделал шаг вперёд, но из тьмы не вышло никого. Только эхо. Ханджи подняла глаза к потолку. — Это был не просто звук… Это сигнал. Кому-то. Леви сжал зубы. — Нам пора уходить. Быстро. Мы не одни. И они знают, кто пришёл. Анастасия в последний раз посмотрела на ритуальный камень. Тени играли на нём, словно силуэты лиц. Детских. Её? — Я вернусь сюда. Но не как жертва. А чтобы стереть всё это в прах. Уже снаружи, они мчались галопом, не оборачиваясь. Ветра неслись мимо лиц, но ни один из них не говорил. Потому что каждый знал: это было только начало. За их спинами, в глубине пещеры, кто-то снова сдвинул камень. И тихо, очень тихо, прошептал: — Лоррейн… жива.

***

Вечер опустился на город, и его улицы наполнились прохладой и влажным запахом осеннего дождя. Они выбрали для встречи старую заброшенную библиотеку на окраине. Место было идеальным: вдали от посторонних глаз, с множеством укромных, тёмных уголков. Внутри царил полумрак, сквозь пыльные окна пробивался тусклый свет уличных фонарей, создавая призрачные блики на пыльном полу. Воздух в помещении был холодным и затхлым, с едким запахом плесени и старой бумаги, который въелся в стены. Они только что вернулись из пещер возле Кальдра. Анастасия, Леви и Ханджи. Их одежда была грязной и запылённой, на лицах — усталость, глубокие тени залегли под глазами, но в глазах каждого горел огонь — не от страха, а от предвкушения чего-то великого. У них теперь были не просто слухи, а осязаемые доказательства. Эрвин Смит ждал их в глубине зала, среди высоких стеллажей, уставленных старыми, истлевшими книгами. Он стоял, опершись рукой о деревянный стол, его взгляд был прикован к карте, разложенной перед ним. Услышав шаги, он поднял голову. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней эмоции — лишь привычная невозмутимость, которая всегда скрывала ураган внутри. — Ну? — коротко спросил он, его голос был глухим в тишине зала, словно эхо прошлого. Ханджи, вся взъерошенная и взволнованная, но сияющая от адреналина, не могла сдержать своего энтузиазма. — Мы нашли следы. И не просто следы — символику старого ордена, почти стертые надписи на стенах, реликвии… и кровь. — Что за кровь? — насторожился Эрвин, его взгляд переместился на Анастасию, стоящую чуть позади. Он оценивающе смотрел на неё, пытаясь разгадать её состояние. — Следы ритуала, или чего-то подобного. Всё указывает на то, что над Анастасией проводились не просто эксперименты. Это был культ. Система. Они верили в её кровь, как в пророчество. Леви скрестил руки на груди, его голос был холоден, как сталь, и безэмоционален. — И если верить надписям, они пытались использовать её, чтобы контролировать титанов. Не уничтожать — контролировать. Сломать волю, подавить инстинкт. Но что-то пошло не так… и, похоже, из-за этого они сожгли её семью. Анастасия стояла чуть в стороне, молча. Весь путь назад она не произнесла ни слова, её янтарные глаза смотрели в пустоту. Лишь здесь, в окружении людей, которым доверяла, она наконец заговорила, её голос был тихим, почти неуверенным. — Я начала вспоминать… фрагменты. Не всё. Только обрывки — запах раскалённого металла… странные глаза в полумраке… крики. Мне было пять или шесть. Меня держали в каком-то помещении, брали кровь… и говорили, что я — “ключ”. Ханджи подалась вперёд, дрожа от волнения. — Это подтверждает легенду! Ты действительно могла быть связана с теорией «живого замка». А кровь… если она влияет на природу титанов — это может перевернуть всё. Абсолютно всё. Эрвин поднялся и, медленно подойдя к Анастасии, посмотрел ей прямо в глаза, в его взгляде была смесь решимости и тревоги. — Нам нужно выяснить всё до конца. Если эта кровь — не миф, а оружие… за тобой могут прийти. Снова. — Уже приходят, — хрипло сказал Леви. Он шагнул ближе к Анастасии, словно закрывая её собой. — Кто-то знал, что мы поедем у Кальдру. Там были следы наблюдения. Старые кострища, ещё тёплые. Они следят. Наступила короткая, напряженная тишина, которую нарушало только тяжёлое дыхание. Затем Эрвин решительно кивнул. — Значит, действуем. Ханджи, с завтрашнего дня займись анализом артефактов и сбором старых документов о семье Лоррейн. Всё — в архив, неважно, сколько лет назад. Поговори с архивистами, возможно, кто-то помнит уничтоженные дела. Он повернулся к Леви. — Ты остаёшься при ней. Постоянно. Если угроза реальна — ты её первый щит. — Даже не сомневайся, — холодно бросил Леви, и его голос не оставлял места для сомнений. — Анастасия, — мягче сказал Эрвин, — если ты начнёшь вспоминать больше… даже мелочи — сразу говори. Это важно. — Хорошо, — прошептала она, её глаза встретились с его, и в них отразилось доверие. Ханджи уже копалась в своей сумке, вытаскивая мятые листки, перевязанные ниткой. — Завтра рано утром начнём. Но, чёрт, как же интересно…! — Интересно, — кивнул Эрвин, поднимаясь обратно за карту, — но опасно. И теперь мы втянуты в игру, правил которой ещё не знаем. Он опустил взгляд на бумаги, но перед этим бросил один, почти невидимый взгляд на Анастасию — и в нём сквозила тревога, которую он так тщательно скрывал от всех.

***

Прошло трое суток после их возвращения из-под Кальдры. Лесная хижина, где прятался Разведкорпус, дышала тишиной, но для Анастасии она была лишь иллюзией. Сон всё так же был рваным и тревожным. В её кошмарах снова и снова повторялись одни и те же картины — дым, кровь, крики, незнакомые лица, будто вырезанные из воспоминаний и вставленные в темноту её разума. Иногда она просыпалась, хватаясь за горло, будто чьи-то пальцы всё ещё сжимали его. Иногда — от женского голоса, звучащего слишком близко, но имя так и не приходило на ум. Леви всегда был рядом. Не задавал вопросов, не тянул за слова — просто сидел рядом, пока она приходила в себя. Пальцы сжимали край одеяла, дыхание постепенно выравнивалось, а он лишь наблюдал, едва заметно наклонившись вперёд. И лишь однажды, когда она вцепилась в его ладонь так, что побелели костяшки, прошептала: — Я боюсь, что вспомню всё. Он слегка прищурился, но не отвёл взгляда. — Лучше знать правду, чем жить в чужой тени, — тихо, но твёрдо ответил он. Его голос был лишён привычной грубости, в нём звучала только уверенность. Она отвела глаза, будто эти слова были тяжелее, чем раны. На четвёртое утро Анастасия отправилась с Эреном, Жаном, Армином, Сашей и Конни в Трост. Задание было простое и опасное одновременно — закупить еду, медикаменты и пару реагентов, что заказала Ханджи. Выйти в город — огромный риск. Лица этих людей знали все, за их головы могли дать награду. Но выбора не было. Они шли плотной группой, шаги мерно глухо отдавались в утренней мостовой. Воздух был прохладным, пах свежей выпечкой и сыростью. Жан вполголоса спорил с Сашей, кому тащить мешки, и она хихикала в ответ. Армин, нахмурив брови, сверял список, периодически поднимая голову, чтобы проверить, все ли рядом. Эрен шёл чуть впереди, взглядом цепляя переулки и окна, словно готов был к любому шороху. Анастасия краем глаза заметила знакомую лавку аптекаря. Когда-то здесь она брала редкие травы. Не отходя далеко, она шагнула за угол. И в этот момент — грубый толчок в спину. Воздух вырвался из груди. Чьи-то пальцы резко зажали ей рот, запах грязной ткани ударил в нос, и её втянули в узкий, тёмный проход между домами. — Тихо, — горячее дыхание пахло гнилью и дешёвым вином. Мужчина прижал её к стене. — За тебя платят. Живой. Секунда — и тьма полезла в глаза, но мышцы сработали раньше страха. Локоть в рёбра нападавшему — глухой хрип. Она вывернулась, ударила второго кулаком в лицо, ухватила за рукав и с силой впечатала в стену. Камень дрогнул от удара тела. Но третий подошёл сзади. Осколок бутылки блеснул, как крошечный клинок, и резкая, режущая боль полоснула по боку. — Тащи её! Она зашипела, но ударила снова — уже почти на автомате. И вдруг, сквозь этот хаос — знакомый голос, полный тревоги: — АНАСТАСИЯ! — крик Конни резанул воздух. В переулок ворвались Эрен и Жан, за ними Саша с арбалетом, натянутым до упора. Стрела вонзилась в плечо одного из громил, тот рухнул на колени. Армин подрезал другому ноги палкой, сбив его с равновесия. Эрен врезался в последнего всем телом, сбивая с ног. — Капитан, держитесь! — Саша метнулась к ней, прикрывая спиной. Анастасия прижала ладонь к ране, шагнула вперёд, но ноги подкосились. Эрен успел подхватить её. — Чёрт… кровь, — выдохнул он, и в голосе звучало не только беспокойство, но и злость. — Быстро в хижину! И тогда — словно из ниоткуда — перед ними оказался Леви. Лёд в глазах, лицо без единой эмоции, но от его взгляда хотелось отступить. Он молча подхватил Анастасию на руки. — Где они? — коротко, обжигающе. — Там, — Жан кивнул на связанного громилу. — Говорят, за неё платят. Леви даже не удостоил пленника взглядом. — Уходим. Дорога до леса была долгой, но он нёс её всё время, будто вес не имел значения. Она попыталась возразить, но он лишь бросил: — Молчи. В хижину они вошли тихо, но уже через секунду раздался голос Армина: — Хистория! Микаса! Раненая! Микаса и Хистория бросились к ним. Леви аккуратно опустил Анастасию на кровать в их комнате, сразу отступив, но не отходя далеко. — Осколок стекла. Глубоко, но жить будет, — коротко сообщил он. Микаса достала бинты, Хистория принесла воду. Когда ткань коснулась кожи, Анастасия резко вдохнула и отвела взгляд, но видела краем глаза, как Леви стоит, сжав кулаки, будто удерживая что-то внутри. — Потерпи, — тихо сказала Хистория. — Они… сказали… — Анастасия перевела дыхание, — что за меня много платят. Взгляд Леви метнулся к ней. Мгновение он молчал, потом бросил: — Мы это выясним. — Если это фанатики… — Эрен сжал кулаки, — они ещё пожалеют. Леви посмотрел на него так, что стало ясно — фанатикам действительно будет хуже. — Не “если”. А “точно”. И в тишине хижины все поняли — это было только началом. Сгустившиеся сумерки опустились на хижину, и только мягкий свет от камина, да пара тусклых ламп в дальних комнатах освещали помещение. Воздух был тяжёлым от запаха медикаментов и тревоги. Анастасия лежала на кровати, с закрытыми глазами. Её дыхание было ровным, но мышцы лица напряжены, словно она пыталась удержать рвущуюся изнутри боль. Рядом с ней сидела Хистория, молча смачивая полотенце в холодной воде и прикладывая его к ране на боку. Её движения были осторожными и нежными, а глаза — полными сочувствия. — Ты помнишь, как они выглядели? — тихо спросила Хистория, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сила. Анастасия открыла глаза. Её янтарный взгляд был мутным. — Не особо, — прошептала она. — Лица расплывались. Они были… большими. И от них пахло вином. Но один… Хистория кивнула, её ладонь легла на руку Анастасии. — Мне тоже не раз говорили, что я «особенная», что моя кровь чего-то стоит. Это тяжело. Это как клеймо, которое не позволяет тебе быть просто человеком. Ты — это ты, а не только то, что течёт в твоих жилах. И ты должна помнить об этом. Анастасия молча слушала, её глаза наполнялись слезами, и она сжала руку блондинки. Та, в свою очередь, чуть улыбнулась. В глубине леса, в заброшенном сарае, в воздухе висел запах сырости, гнили и страха. Единственным источником света была свеча, которая отбрасывала причудливые тени на стены. На полу сидел на коленях связанный громила, его глаза бегали по сторонам. Перед ним стоял Леви, его руки были скрещены на груди, а лицо — холодно и безэмоционально. — Что вам нужно от неё? — спросил Леви, его голос был низким и угрожающим. — Мы хотим вернуть... её, — прохрипел громила, его глаза блестели фанатичным огнём. — Она — наша. Её кровь — это... — Это? — Леви сделал шаг вперёд, и громила вздрогнул. — Не тяни. — Её кровь — это ключ к спасению! — с фанатизмом в голосе выкрикнул он. — Леди Верена... она оставила нам записи. Она говорила, что её потомок вернётся. И теперь она здесь. Леви отступил, его взгляд стал ещё холоднее. — А ты откуда это знаешь? Громила лишь засмеялся. — Наша вера сильнее ваших клинков! Наш Орден возродится! Лицо Леви стало каменным. Он быстро, без лишних движений, подошёл к громиле. Тот закричал, но крик быстро оборвался. Спустя несколько минут Леви вернулся в хижину. Он прошёл в комнату, где их уже ждали Ханджи и Армин. Они склонились над старыми картами и пожелтевшими свитками, привезёнными из монастыря. Армин, несмотря на усталость, выглядел сосредоточенным и серьёзным. — Он был фанатиком, — коротко сообщил Леви, вытирая кровь с рук. — Называл себя членом «Нового Ордена». Упомянул имя Верены и какую-то «кровь спасения». Ханджи подскочила, её глаза округлились от волнения, но она быстро взяла себя в руки. — Это подтверждает мои подозрения. Они не просто ищут силу, они верят, что это их священный долг! — Значит, наши предположения верны, — Армин оторвался от карты, его взгляд был острым и проницательным. — Они знают о ней, и теперь они знают, что она жива. Просто сидеть и ждать — не вариант. — У нас нет времени искать их логово, — сказал Леви, его голос был холоден. — А мы и не будем его искать, — ответил Армин, разглаживая карту. Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась стальная решимость, так похожая на Эрвина. — Мы найдём информацию. Мы должны понять, что за человек была Верена, где она жила, с кем общалась. Тогда мы сможем найти их. — Но как? — спросила Ханджи. — Её имя, как и имя Анастасии, было стёрто из архивов. Армин указал пальцем на карту, на которой были отмечены старые монастыри. — Не только архивы. Верена вероятно была знатной дамой. У неё могли быть связи с торговцами, с другими богатыми семьями, даже с церковью. Я предлагаю сосредоточиться на поиске информации в библиотеках, в старых документах, в переписке. Мы должны найти то, что не успели сжечь. Мы найдём упоминания о ней, о её семье, о её теориях. Леви кивнул, его взгляд был прикован к Армину. Он видел в нём не просто кадета, а настоящего стратега. — Это слишком опасно, — сказал Леви. — Город кишит их людьми. — Нам придётся пойти на риск, — ответил Армин, его глаза встретились с глазами Леви. — Но у нас есть преимущество. Они думают, что мы просто прячемся. Мы будем действовать скрытно и методично. — Тогда это и есть наш новый план, — заключил Леви. — Мы найдём всю информацию, что сможем, а потом — ударим.

***

В кабинете пахло воском, старой бумагой и холодным железом. Свечи догорали, стекая мутным, желтоватым воском на подставки, но их слабый свет не мог вытеснить серый зимний сумрак за окнами. Холодный сквозняк, проникающий сквозь щели в рамах, шевелил угол карты, прибитой к стене, словно живой. Эрвин стоял у стола, опершись обеими ладонями о деревянную, отполированную столешницу, и молчал чуть дольше, чем позволял обычный деловой разговор. Его лицо оставалось спокойным, но в зажатых пальцах и напряжённой линии плеч выдавало напряжение. — Ты собираешься ждать, пока они начнут действовать открыто? — негромко, но с заметной иронией спросил Найл Док, сидевший в кресле напротив, чуть откинувшись назад. — Или это уже и есть твой план? Эрвин поднял взгляд. На мгновение его глаза потемнели — так бывало всегда, когда он уже знал ответ, но ещё не озвучил его. В его взгляде была стальная решимость, которая не нуждалась в лишних словах. — Мой план — дать им повод переключить внимание, — произнёс он ровно. В тишине стало слышно, как в дальнем коридоре щёлкнула дверь, и звук эхом отразился в каменных стенах, возвращаясь к ним. — Церковный орден Святого Плаща, — сказал он, будто пробуя слова на вкус. — Недовольны тем, что город тратит ресурсы на внутренние игры в охрану, забывая о внешней угрозе. У них старые связи с семьями в Совете… и ненасытная жажда контроля над информацией. Найл прищурился, губы тронула усмешка. Он давно знал, что Эрвин всегда играл на чужих слабостях. — Значит, ты хочешь предложить им половину правды? — Достаточно, чтобы они почувствовали себя спасителями, — Эрвин медленно выпрямился, обошёл стол и открыл высокий шкаф с папками. На секунду задержал ладонь на кожаном корешке, словно взвешивая цену будущей сделки. — Мы «раскроем» им сведения о якобы усилившихся рейдах контрабандистов у внешних районов. Пусть поверят, что их вмешательство помогло нам добыть эти данные, которые мы, якобы, скрывали. Они начнут шуметь, и Совет переключится на эту историю. — И ты готов заплатить? — Найл слегка склонил голову, его взгляд был острым и проницательным. — Такие игры не бесплатны. Челюсть Эрвина на мгновение напряглась. Он знал, что идёт на риск, но другого выбора не было. — Отдам им право доступа к архивам. Не к тем, что нам нужны, — к тем, что только кажутся ценными. Иллюзия доверия дешевле, чем очередной трибунал. Позже, в одной из закрытых аудиторий монастыря ордена, воздух был густ от ладана. Тусклые лучи пробивались сквозь узкие витражные окна, окрашивая камень красно-золотыми пятнами, которые дрожали и расплывались на полу. За длинным столом сидели четверо старших священнослужителей. Капюшоны скрывали их лица, оставляя только бледный овал подбородков и руки с длинными, тонкими пальцами, перелистывающими пожелтевшие страницы. — Мы слышали, что разведкорпус… допустил недавний инцидент, — медленно произнёс один из них, голос сухой, словно потрескавшийся пергамент. — И всё же ты пришёл к нам с предложением. Эрвин склонил голову в знак уважения, но его взгляд оставался прямым. Он смотрел в пустоту капюшона, но чувствовал, как за ним скрывается острый, оценивающий взгляд. — Я пришёл с правдой. Не всей, — угол губ чуть дрогнул, — но достаточной, чтобы вы сделали правильный выбор. Он говорил спокойно, почти мягко, но в каждом слове чувствовалась выверенная тяжесть, словно он взвешивал каждое из них на невидимых весах. — Если вы поддержите нас в Совете, мы сможем удержать границы, — продолжил он. — Если нет… — пауза была долгой и наполненной, — в город войдёт хаос. И он не пощадит ни стены, ни алтари. Старшие обменялись короткими взглядами, почти незаметными под капюшонами. Потом один медленно кивнул. — Мы поддержим тебя. Но взамен — хотим доступа к части ваших архивов. — Вы их получите, — Эрвин ответил без колебаний. Он знал, что уступил, но это была лишь малая часть той платы, которую он готов был отдать за время и безопасность. На следующий день слухи уже гудели в столице: разведкорпус раскрыл сеть контрабандистов, угрожавших поставкам в город. Газеты писали о «возвращении чести» корпуса, заседания Совета шли без обвинительных речей. Трибуналы отложили. Эрвин стоял у окна штаба, наблюдая, как по двору, слегка прихрамывая, проходит Анастасия. Её плащ скрывал бинты на боку, но он знал, что каждое движение отдаётся болью. Рядом с ней, как тень, следовал Леви, его взгляд был постоянно прикован к ней. Время, которое он только что выкупил, было нужно не только корпусу — оно было нужно ей. И он понимал: это время придётся использовать до последней секунды. Он чувствовал, как затишье перед бурей сгущается, и знал, что это лишь отсрочка, а не победа.