Вот оно счастьице, родное, любимое, своё!

Лютик уже привык перебираться из одного караоке-бара в другой, петь там песни, играть на одном из редчайших инструментов на свете - лютне. Он привык к тому, что почти каждый раз его выгоняют по одному и тому же поводу - "слишком грустный, хоть и притворяется весёлым". А всё почему? Потому что за все свои годы он до сих пор не встретил того, от взгляда которого он сможет увидеть абсолютно все краски этого мира. Серьёзно, видеть мир чёрно-белым, пока не встретишь своего так называемого соулмейта? Что за дикость, кто это вообще придумал!? Почему для того, чтобы понять, что эти цветы его любимого жёлтого цвета, ему ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно об этом спросить того, чья жизнь уже наполнена счастьем и радостью, потому что кто-то, не он, уже нашёл свою вторую половинку? А сколько раз Лютик представлял, как встречает его, предназначенного ему самой судьбой, как мир оживает в одну секунду, как он летит в объятия совершенно незнакомого, но уже до боли родного человека, который тоже буквально секунду назад обрёл цвет и своё "долго и счастливо" в лице Лютика! Господи, аж слёзы наворачиваются от осознания того, на сколько это маловероятно и мучительно-прекрасно. Геральт же в свою очередь ни на что не жаловался, его устраивало всё. Да, не видит он мир в цвете, да, та девушка, которая в данный момент рядом с ним, не является его соулмейтом, да, в работе возникают проблемы, когда дело касается ремонта, да, характер у него не тот, чтобы его любили, так что да, можно считать, что Геральт попросту смирился со своей участью. Да и что вообще такое улыбка? Только мышцы зря напрягает. Владелец бара, состоятельный, харизматичный мужчина, что ещё надо? Любовь у него уже есть, это его маленькая Цири. Маленькое солнышко, хоть он и не видит всего того яркого блеска, который она излучает специально для своего обычно угрюмого и серьёзного папы. Как это ни странно, но именно эта малышка и послужила причиной знакомства своего одинокого родителя и тоскующего Лютика. Услышав однажды, как из окна скромного кафе-караоке доносится тихое пение, девочка не постеснялась надписи "закрыто" и зашла в здание. Там, играя на причудливом инструменте и время от времени поправляя волосы, сидел молодой парень лет двадцати пяти и тихо напевал о чём-то грустном, слов было не разобрать, до того тихо он пел, что даже скрип половиц казался до невозможности громким. - Нравится? - так же тихо поинтересовался парень. - Очень. Но звучит как-то одиноко. - шёпотом, пытаясь не нарушить эту хрупкую атмосферу, ответила Цири. - Прости, по-другому не получается. Пока что. - горькая улыбка скользнула по лицу барда, и тот снова начал перебирать тонкими пальцами по струнам инструмента. - А папа говорит, что если что-то не получается, то нужно пробовать снова и снова, несмотря ни на что! Всем козлам назло! - радостно выкрикивает девочка и улыбается, всем своим видом показывая, насколько она согласна со своим отцом. - Что ж, у тебя очень умный папа, но он не всегда понимает, что при детях так высказываться нельзя. А тебе нельзя за ним повторять. - теперь улыбка на лице Лютика такая же искренняя, как и у этой незнакомой малышки. Поговорив ещё немного, Цири берёт с Лютика слово, что тот обязательно заглянет в бар к её отцу, чтобы продемонстрировать свои восхитительные способности к пению. Пока Геральт был в командировке, Лютик всё-таки добрался до его бара и буквально покорил своим пением Йеннифэр и всех, кто по своей же неосторожности решил этим вечером, и не только этим, посетить заведение "Белый Волк" на улице Ривии 37. Когда мужчина возвращается, его бар полон народу, поэтому он не сразу замечает симпатичного юношу, сидящего за дальним столом и на которого были устремлены практически все взоры собравшейся здесь толпы. - Правда симпатичный мальчик? - игриво спрашивает Йен подошедшего к ней Геральта, кивком указывая на тот самый столик, за которым сидел Лютик в компании Цири в надежде помочь своей маленькой подруге справиться с такой ненавистной домашней работой. Мужчина мельком глянул в ту сторону, в которую кивнула девушка. - Внешность как внешность. Лоб, подо лбом брови, под бровями глаза, нос, рот, две щеки и уши по бокам. - пожав плечами, констатировал Геральт. - Хах, как точно описал. Забыл сказать, что у него плечи плечисты, фигура фигуряста. - в шутку поддакнула Йен и с интересом стала разглядывать лицо мужчины, которое прямо у неё на глазах сменялось то непониманием, то волнением, то...радостью? Счастьем? Геральт сам не понимал, что с ним происходило. А точнее, что происходило с его зрением. Сначало оно сильно ухудшилось, так, что даже близко стоящую подругу он не мог хорошо разглядеть, потом начало постепенно возвращаться... Но при этом Геральт уже точно видел, что губы Йен были накрашены её любимой фиолетовой помадой, глаза горели фиалковым огнём, лёгкий румянец на щеках придавал ей ещё больше красоты, но ногти же так и остались чёрными, что даже немного успокоило взволнованного мужчину, но потом... Платье тоже чёрное, но те звёзды, которые его украшали, уже были не оттенком серого, как это было обычно, а искрили жёлтым, красным, сиреневым, лаймовым и другими цветами! Геральт развернулся на месте и глаза в буквальном смысле резануло от количества цветов, насыщающих этот мир. Голубые кружки с шоколадным напитком, ярко-красная барная стойка с такого же цвета стульями, тихие стены, цвета мокрого асфальта, и ещё бессчётное количество оттенков одежды, интерьера, журналов, надписей на противоположной стороне улицы, да даже дождь за окном приобрёл свой цвет! Что происходило, мужчина явно не знал. По крайней мере до тех пор, пока его взгляд снова не вернулся к уединённому столику в конце заведения. Его Ласточка, одетая в серебряное платье с милыми чёрными вставками, которое ей купил именно он, Геральт, будучи убеждённым в том, что оно ей точно подойдёт. Не обмануло чутьё, малышка выглядела в нём просто превосходно, корону надень - не отличишь от королевы. Но сейчас всё внимание было привлечено не к девочке, а к юноше, чьи брови были сдвинуты к переносице от напряжения, голубые глаза которого хотели, но так и не могли понять всю сложность заданной дочке задачи, одетого в пёструю куртку цвета адского пламени и уже более спокойную футболку цвета зелёного мха... Но что-то мы увлеклись разбором этих мирских красок, самое время подойти и познакомиться со своей судьбой. Давай, будь уверенней! И ноги не ходят. Ну просто не хотят сокращать это жалкое расстояние в пару метров между ним и тем единственным, кому, как уже знал Геральт на все 100%, он посвятит всю свою оставшуюся жизнь. Тяжело сглатывая, мужчина всё-таки делает первый неуверенный шаг вперёд и снова застывает. Потому что Цири заметила... Чёрт, даже виду не подала, ждёт, когда он сам подойдёт, хотя сейчас это намного сложнее, чем обычно. Не каждый же день уже в зрелом возрасте встречаешь своего единственного. Мужчина? Какая разница, главное, что это он! Тот, кто подарит чистую и искреннюю любовь; кто будет вызывать ослепительную улыбку одной своей, заставляя лишние мышцы напрягаться; кто будет сонно ворчать по утрам на Геру, что ещё слишком рано вставать и тащить того обратно в кровать; кто одним взглядом будет доказывать, что работа стоит строго на втором месте, на первом же - семья... - Решительнее, Геральт! - толкая сбитого с толку уже бывшего любовника, ехидно кричит Йен и подаёт тайный знак Цири. Судьба Лютика налетает на стол, и учебник, в который с таким трудом и упорством всматривался молодой человек, летит на пол вместе с ручкой и парой карандашей. - Извини. - глухо произносит представитель сильного пола и сам удивляется звучанию собственного голоса. - Никаких проблем, я подниму. - ласково, не глядя на мужчину, отвечает парень и наклоняется в попытке поднять злополучную книжку. Мгновение. - Ой, извините. Руки соприкасаются, а взгляды наконец-то встречаются. Жёлтые. Абсолютно жёлтые, даже нет, золотые глаза смотрят в упор с такой нежностью и любовью, что отводить взгляд не хочется, не хочется так скоро прощаться с таким чудесным теплом и светом, который они излучают. Лютик тоже не сразу это понял, не сразу понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. Чёрный костюм и аккуратная бабочка, белые волосы, собранные в причудливый хвост, бледный цвет кожи...но что-то не то. Глаза? Почему они так ярко светятся? Диваны, подушки, столы, стулья, кофе...всё цветное. Столько оттенков! О, у того мужчины тёмно-синие очки! О, а у того вообще галстук с рисунком "Звёздной ночи" Ван Гога, и где только такой достал... Но не будем отвлекаться. Любимые жёлтые глаза. Уже до дрожи любимые, а от восторга хочется кричать! Смотрите, все те, кто в меня не верил! Я нашёл его, своего суженного, своего единственного! Завидуйте в тряпочку все те, кто во мне сомневался! А надумаете мешать нашему будущему - закопаю! Улыбнулся... Так тепло и ласково, как никому и никогда! Вот оно счастьице, родное, любимое, своё! В тот день народ так и не дождался песен. Даже наоборот, заведение закрылось аж на три часа раньше обычного, и только попробуй кто-то сказать что-нибудь по этому поводу владельцу - взглядом прожжёт. Они не спали всю ночь, рассказывали о себе, о своей жизни "до", и строили планы на "после". Робкий поцелуй Лютика и настырный и властный поцелуй Геральта унёс их туда, откуда не хочется возвращаться уже ни-ког-да. А наутро Геральт получил тихое ворчание в свой адрес, что ещё слишком рано, чтобы расставаться с подушкой, что петухи ещё не пропели, а значит, не пришло ещё время для пробуждения. - Это город, Лю, здесь не бывает петухов. - произносит мужчина с тихой ухмылкой, всё же возвращаясь в объятия своего барда. - Тогда я серьёзно не вижу повода для подъёма! Кстати! Забыл тебе вчера сказать : тебе больше бы подошли галстуки, чем бабочки. Не такие, конечно, как у того парня, но всё же... Его галстук подошёл бы мне. - сонно бормочет парень, хитро косясь на своего прекрасного соула. - Хах, чувствую, придётся мне увеличивать размер своей гардеробной для твоих нарядов. - И совсем не обязательно. У тебя же есть обычные кофты или толстовки, буду их носить. - даже не спрашивает, а утверждает прекрасный наглец. Но какая разница. Геральт бы сейчас подарил своему Лю целый мир, не меньше, а тот в свою очередь отдал бы свой в ответ. Они были счастливы. Поистине счастливы тому, что есть друг у друга. Теперь они вдвоём будут корпеть над задачками Цири, совершенно не замечая, что та подсовывает им учебник за десятый класс; уже втроём гулять в парке, кормить там голубей и осваивать новые аттракционы; готовить завтраки, обеды, ужины, иногда можно и подурачиться и измазать чужой нос в сахарной пудре, но и не остаться чистым в этой борьбе за звание самого измазанного человека этой недели; до того часто, сильно и искренне улыбаться, что к концу дня заболит даже рот... и многое-многое другое. К слову, петь в своём заведении Геральт позволял Лютику крайне редко, потому что хоть он и НЕ РЕВНУЕТ, но почему-то некоторые личности заходят именно в тот день, когда милый Лю своими щенячьими глазками выпрашивает у Геры пару другую песен собственного сочинения. Уж извините, подвиньтесь, этот бард занят на ближайшую всю жизнь. А какое ждёт Лютика предложение руки и сердца...