Ванечка, уходи, ты вырос

Ване холодно, но здорово и смешно Валят хлопья на ресницы и воротник Снег скрипит, и так приятно идти пешком Мальчик Ваня заливисто плачет и смеётся навзрыд Кажется, впереди Кажется, впереди время остановилось Время остановилось Ванечка, уходи Ванечка, уходи Ты вырос - Меня не пустили к нему, представляешь, - Ваня сбивчиво бормочет, пока Лёша задумчиво поглаживает руль старенькой мазды. - Обидно очень, - Шамутило устало вздыхает, глядя в окно, за которым медленно темнеет родной город, теряя привычные очертания. - И поговорить не дали, - продолжает блондин, - даже по телефону. Не самый близкий родственник, видите ли. - С Серёжей всё будет хорошо, - пытается успокоить младшего парень со шкиперской бородкой, но в тоне сквозит неуверенность. - Я даже не узнаю, когда его переведут в паллиатив, - он тихо всхлипывает, - если переведут. - А что родители? - А что родители? - повторяет Ильин, - опять свалили в тёплые края фоткать местные племена, - ухмыляется, - богема, блин. - Дело - труба, - Лёша цокает языком, - но мы сделали, что могли. Давай домой. С тех пор, как ванина мама беззвучно вышла в окно, доведённая до исступления родным мужем, ближайшие родственники взяли его на попечение. Но и то кое-как: тётю с дядей дома не застать, вот Серёжа и крутится как может. А отец Ильина быстро сделался для всех нерукопожатным, так что взрослые не горели желанием помогать парню: тот роковой случай всё ещё отбрасывал на Ваню тень. Мрачную, тёмную, нехорошую. - Лёш, ты по правде решил со мной жить? - Не могу я тебя бросить в таком состоянии. А работать удалённо буду. Блондин склоняет голову на плечо старшего. - Вань, для меня тоже ближе Серёги нет никого. - Друзья по несчастью мы, получается? - Да, - коротко отвечает шатен, пока Ильин встаёт, собираясь разбирать диван. *** - Меня Серёжа по голове гладил, пока не усну, - негромко говорит Ильин, устраиваясь удобнее и взбивая подушку. - Сделать? - уточняет Шамутило. Тот кивает и отпускает боль, доверяя себя новым ласковым рукам.