Формула любви

"Чем страсть сильнее, тем печальней бывает у нее конец"

      Та ночь для Гена была волшебной и незабываемой. Ген даже боялся засыпать. Боялся, что, проснувшись, откроет глаза, и всё вернётся на круги своя, как было до признания. Хотя по итогу он уснул в объятиях своей "2-Фенилэтиламин".       Наутро, Сенку рядом с собой, Ген всё же не обнаружил, но быстро понял, что тот уже принялся за работу, как и многие жители. Первыми мыслями, посетившие Асагири, были: "Как мне теперь себя вести? Да и что ему сказать: «Доброе утро, милый» — самому тошно".       Решение было принято сразу — вести себя, как обычно. Как вёл себя Ген, так и прошёл день, будто ничего не изменилось. Вновь спят вместе, хотя на это всё же повлиял Сенку, выпросивший это место. "Нет, изменения всё же есть" — думал про себя менталист, сплетая их языки. Этот поцелуй был гораздо приятнее, жарче, чем прошлый.       Проблема была одна. Сенку не заходил дальше этих поцелуев, даже руки Ишигами не спускались ниже спины. Из-за этого казалось будто эти страстные, крышесносные поцелуи, были лишь дружескими. А отношения "друзей с привилегиями" Гена явно не устраивали.       Когда Сенку вновь отстранился, менталист обречённо вздохнул. Естественно Ишигами разволновался, вдруг он сделал, что-то не так, потому посчитал рациональным спросить сразу: —Если тебе что-то не нравится, то скажи сразу. Не хочу чувствовать себя виноватым, да и причинять тебе неудобства тоже не хочу. "Правильно, он не хочет всё усложнять. Тогда и мне не стоит париться на этот счёт? Просто соврать, оставить всё, как есть? Ещё чего! Коль спросил, так вместе, милый, пострадаем".       Менталист не сразу собрался с мыслями. Пару глубоких вздохов точно понадобилось, но в итоге, смотря глаза в глаза, он таки произнёс: —Я просто не понимаю, что у нас сейчас. Я тебе признался и ты вроде бы принял меня, и мне нравится поцелуи, касания, — взгляд скользнул сначала на губы Сенку, потом по телу, накрытому тем подобием одежды, как выразился бы Ген, к рукам, явно не привыкшим к физической работе, потому стали более грубыми из-за появившихся мозолей. — И ты мне нравишься.       Такая Ода о любви тронула Ишигами за душу, но он этого не показал. Ген не закончил, потому Сенку всё ещё молчал, внимательно слушая Асагири. Конечно, Ишигами всё это было интересно. Кажется, эмоции людей — единственное, что не мог понять даже он. —Но... Ты меня будто бы боишься. Вдруг ты понял, что я не тот, кто тебе нужен? — Ген был похож на маленького обиженного ребёнка, которого обделили сладким.       Сенку хотел то ли начать оправдываться, то ли просто обнять и просидеть так всю ночь. Но это всё не описывало всех чувств Ишигами.       Он с самого начала смотрел на Гена. Сначала, как на потенциального врага, потом как на, по-милому глупого, союзника, а после. Сенку прекрасно понимал, на что подписывается, поцеловав Асагири той ночью. Но переживал не только Ген. Сенку и было около 4-ёх тысяч лет, но он всё ещё был старшеклассником, потому, конечно, думал о том же, о чём и Асагири. Только вот помимо желания у Сенку был здравый смысл, с которым он задавал себе множество вопросов. Всё же только с теоретическими знаниями далеко не зайдёшь. Ему не хотелось применять метод "проб и ошибок" на Гене. —Я тебя понял, — наконец начал Ишигами нарушая душащую тишину. — И я тоже об этом думал, просто не знал, как начать. Да и что вообще делать?       Ген от честности Сенку расплылся в улыбке, произнеся: "Неужели даже «Великий Сенку» чего-то не знает". Кажется, после этого пропала вся неловкость, а ненужные слова постепенно сменились на нежные, даже немного страстные поцелуи, мучительно приятные поцелуи.       Сенку ещё несколько раз спрашивал Гена готов ли тот, и, получив на каждый вопрос твёрдое "да" руки, будто по сигналу начали изучение чужого тела.       Пускай на улице было прохладно, но в доме бушевал пожар. Сенку целовал губы менталиста, переходя на укусы, всё более страстно целуя каждый сантиметр любимого. Он покрывал своими следами видимые и невидимые части. Асагири содрогался от лёгкого ветерка, гуляющего по полу, но тут, же таял под теплом от рук Сенку, от их близости. Слиться воедино, забыть всё, отбросить любые мысли и, не сдерживая голос сладко простонать.       Ладонь ловко скользнула по внутренней стороне бедра. Ген, явно того не ожидая, вздрогнул, сам же удивляясь реакции своего тела. Сенку улыбнулся. Менталист был уверен, что уже не раз видел подобную ухмылку. Раньше она могла пугать, но сейчас с задурманенным разумом он, в ожидании продолжения, любовался им.       Наконец пальцы Ишигами добрались до заветного места, сначала, слабо нажав, будто проводя опыт, наблюдал за реакцией. Ген слабо поддался навстречу, а Сенку, получив ответ, продолжил. Палец уже был внутри, Но Асагири того было явно мало. Ишигами не торопясь растягивал Гена, дабы никак его не травмировать, последний же кусал губы, желая большего.       Медленно, нежно вводя новый палец, Сенку целовал парня. Ген томно выдыхал, когда тот отстранялся. Глубже, больше, сильнее, быстрее. Ишигами понял, что черта уже позади и сейчас нужно идти до конца или сбегать, поджав хвост, закрыв для себя дверь в будущее, где он мог стать великим открывателем. Если боишься перед чем-то новым и неизведанным, то следующего шага и не будет.       Сенку вытащил пальцы, сопровождая это действие недовольным стоном Асагири. Глядя на чуть дрожащее тело пред ним, Сенку и забыл о страхе, он с головой погрузился в новые ощущения, кажется называемое возбуждение. Это было так ново, но так приятно, можно было забыть обо всём плохом и просто наслаждаться тем, что имеешь.       Черта — условное обозначение моральных принципов, тех или иных правил. "Переступить черту" — вкусить запретный плод. Сделать то, что ранее было недоступно. Познать вкус адреналина, почувствовать боль в грудной клетке от молниеносно бьющегося сердца, бояться открыть глаза, залитые тёмной пеленой, от уже не соображающего мозга. Был лишь один минус. Почувствовав это хотя бы раз, назад уже не ступишь. Потому прежде чем решиться на этот шаг Сенку пытался ещё раз всё обдумать. Только вот кажется, Ген был против, да и любой взгляд на так рьяно принимающего любую подачу со стороны Ишигами, парня было невозможно отказать.       Касание, толчок, ещё один, ещё. Сладкие стоны заполняли не только домик, но и разлетались в ночной тиши, растворяясь там навсегда. Сенку уже и забыл о том, что кто-то может их увидеть, теперь на это было абсолютно плевать. Посчитай они его странным, он с улыбкой на лице ответит: "Да, всегда находятся чудаковатые. Без них жизнь была бы скучна", и пошёл бы своей дорогой.       Между ними разжигался огонь. Страсти или любви, а может всего вместе, самое главное, что это происходило лишь между ними. Здесь и сейчас. ***

Этот рассказ можно было бы закончить, но что плохого в том, чтобы для нас история всегда была жива? А наша фантазия каждый раз придумывала новый конец. Можно сказать лишь одно, они счастливы сейчас, а если постоянно смотреть только вперёд, рано или поздно свалишься в яму.