treat you better

у черри проблемы с доверием. тянутся тяжёлым грузом из прошлого, наполненного ссадинами, тщательно сдерживаемыми слезами и постоянным «смотрите, опять выпендривается!». забитого до отказа пластырями, ласково наклеенными няней на сбитые коленки, и позже — практически целой аптечкой в рюкзаке, бережно упакованной в отдельном от учебников отсеке. у черри за плечами — несколько лет бессмысленного буллинга от жестоких детей, неспособных принять, что кто-то способен быть лучше них, и явная неприязнь к прикосновениям и близким контактам. а ещё черри весь оброс колючим панцирем, над ним светится табличка «не влезай — убьёт», как бы мягко он ни улыбался. никто, в общем-то, соваться и не пытается, — себе дороже, — но некоторые тупые гориллы лезут всё-таки, нагло нарушая личное пространство и буквально силой заставляя привыкнуть к своему присутствию в непосредственной близости. этот цирк одного актёра длится со средней школы, вообще-то, и черри ворчит столько же, где-то в глубине золотых глаз пряча тихое «не прекращай, пожалуйста», старательно завешивая это плотной шторкой сарказма — не дай боже, заметит. заметит, что за его иголками всё-таки остался кто-то мягкий и уютный, по утрам очаровательно щурящийся на падающие на лицо солнечные лучи и сдувающий растрепавшиеся за ночь волосы. кто-то, способный и на тёплую ласку, а не только холодный расчёт. черри почему-то в упор не видит, что джо заметил это ещё лет десять тому назад.

***

вообще-то, он давным-давно уже взрослый человек. заросли проколы от пирсинга, сменился характер и желаемая профессия, даже дружба с адамом закончилась, и единственное, что осталось постоянным и привычным — джо под боком. правда, из тёплой дружбы отношения перерастают в пятьдесят оттенков сарказма и сто тонн оскорблений, на которые никто, конечно, обижаться всерьёз просто не думает. потому что джо выучил черри лучше, чем свои пять пальцев. потому что иногда из-за колючек всё-таки выглядывает что-то тёплое и беззащитное, что ему хочется обнимать до хруста чужих рёбер, бесконечно проговаривая все пропущенные «я волнуюсь за тебя». несомненно взрослый и очень колючий черри спит, мирно посапывая в сложенные руки, замотанный бинтами и обклеенный пластырями так, что смотреть больно. и на это время он всё-таки превращается в каору — тёплого и замученного мальчика, который иногда улыбается так же робко, как в первую их встречу. и обнять его хочется невыносимо, до зуда на кончиках пальцев, но джо не привыкать терпеть. он смотрит лишь тепло, почти влюблённо, но не касается. над чужой головой всё ещё светится «не влезай — убьёт», но джо не касается лишь потому, что разбудить не хочет. он не боится чужого сарказма и мнимого недоверия, не шарахается от серьёзного взгляда и не опасается больных удивительно ударов. у черри проблемы с доверием, но он позволяет себя обнимать, пускает в личное пространство даже глубже, чем друзьям положено, и спокойно спит в его компании. у черри проблемы с доверием, но джо он доверяет безоговорочно.