Дневник Чеширского Кота

День 3. Осмотрев потолок, я действительно нашёл в углу комнаты камеру. Почти наверняка врачи на записи видели меня с блокнотом, однако отбирать не стали. Получается, они не против?.. Всё равно на всякий случай впредь буду стараться доставать его так, чтобы на камере видно не было. Червонную Королеву к нам пока что не возвращали. Алиса вроде бы уже более-менее освоилась у нас. Она здесь совсем недавно, а значит, наверное, ещё помнит о жизни за пределами этих четырёх стен. Надо будет поговорить с ней на эту тему, хоть узнаю, как это — жить среди людей. Так же хорошо бы узнать, кого она во мне видит: человека или действительно кота. Ещё сегодня, пожалуй, спрошу у Зайца и у Шляпника, помнят ли они свои имена, хотя, зная их манеру общения, вряд ли я получу вразумительный ответ. Впрочем, попытка — не пытка, тем более когда больше делать абсолютно нечего. — Приветствую, — сказал я, подойдя ближе к участникам вечного чаепития. — Ты всё время так неожиданно появляешься, словно из воздуха, — посмотрев на меня, произнёс Шляпник. — Хм, правда? Не замечал. — С неименинами тебя! — воскликнул Заяц. Была у них со Шляпником традиция праздновать не только именины, но и все остальные дни в году, называя их неименинами. — С чего ты так уверен, что у меня сегодня неименины? Может, у меня сегодня как раз-таки именины. Ведь даже я сам не знаю, когда они, — протянул я. — У обычных людей неименины триста шестьдесят четыре дня в году, а у тебя, раз ты не знаешь, когда твои именины, то получается, что все триста шестьдесят пять дней в году — неименины. — Ладно, не суть… — возможно, когда смотришь на этих двух со стороны они и выглядят забавными, но когда с ними разговариваешь их манера речи начинает несколько раздражать. — Я спросить хотел, ты своё имя помнишь? — Помню что? — Имя. — Чьё имя? — Твоё. — Моё что? — В общем, нормального ответа я не получу… А что насчёт тебя? — спросил я, повернувшись к Шляпнику. — Что насчёт меня? — ответил он вопросом на вопрос. — Всё с вами ясно, дальше пытаться что-то узнать — лишь время и нервы тратить, — сказав это, я отошёл в сторону. Думаю, понятно, почему с Зайцем и Шляпником я редко разговариваю. Что ж, не удастся мне выяснить, помнят ли они свои имена. — Они всегда такие? — спросила у меня Алиса, наблюдавшая за этой сценой. — Ага, — кивнув, ответил я, — и из-за этого с ними общаться довольно сложно. — Понятно… — Кстати, Алиса, ты ведь здесь совсем недавно, а значит, наверное, помнишь, какого там, в большом мире, да? Можешь рассказать? А то про жизнь вне этих четырёх стен абсолютно ничего не помню. — Ну, там временами бывает несколько скучно, — ответила девочка, — однако в целом среди других людей намного лучше. Я бы хотела поскорее вернуться к нормальной жизни, однако для этого надо подождать, пока меня вылечат. — Алиса, не хочу тебя расстраивать, однако за всё то время, которое я здесь нахожусь, ни одного из нас не вылечили, а я тут точно не один год. Алиса ничего не ответила на эти мои слова, лишь о чём-то задумалась. Она, видимо, в самом деле верит, что пребывание здесь как-то помогает. — Я ещё спросить хотел, — вновь заговорил я, — почему ты называешь меня Котом? Быть точнее, я в твоих глазах действительно кот или всё-таки человек? — В основном человек, однако иногда я начинаю видеть вместо тебя кота. Почему я тебя так назвала… Есть такое выражение: «сардонически¹ усмехаться, как чеширский кот». Когда я увидела твою улыбку, то сразу вспомнила его. — Как-как усмехаться? — Сардонически, если я ничего не путаю. — А что это значит? — Не помню, если честно… Чешир, а почему ты всё время улыбаешься? Не похоже, что это от радости. — Знаешь, когда боль становится постоянной, то через какое-то время её запасы в душе кончаются, и ты начинаешь смеяться над своим же горем и проблемами, — ответил я. — Не понимаю… — произнесла девочка. — Может быть, ты поймёшь, когда станешь старше. Наступило молчание. Тут мне в голову пришла мысль. Раз Алиса помнит о том, что было в большом мире, значит если она сможет прочитать то, что я пишу в блокноте, то это сможет прочитать и другой человек. Это будет значить, что я не совсем впустую трачу своё время. — Алиса, скажи, ты можешь понять вот эти вот значки? — спросил я, показав девочке блокнот. Возможно, по мне этого сказать нельзя было, но я сильно волновался, ведь если Алиса ответит, что не понимает, получается, что кроме меня их не поймёт никто и ведение моего дневника бессмысленно. — Ты про буквы?.. Конечно могу, — ответила Алиса, — Любой, кто умеет читать, сможет. Кстати, Чешир, у тебя довольно красивый почерк. Услышав ответ девочки, я улыбнулся ещё шире, однако это была не моя обычная улыбка. Впервые за долгое время я улыбался оттого, что обрадовался чему-то. Мой дневник не бессмысленен, теперь я это знаю точно.