Я не знаю как назвать....

Второй день начался чудесно, Гоголь мирно спал, Достоевский сидел в кабинете и разбирал документы. После того, как Фёдор все сделал, он решил проверить как там поживает Шут. Он встал со стула и направился в комнату Гоголя, зайдя внутрь и направившись к окну, тот открыл его на проветривание, как форточку. Феромоны должны были выветриться в ближайшие пару часов. Услышав шорох сзади себя, молодой человек повернул голову и увидел заспанного, только проснувшегося Гоголя. Подойдя к нему, он погладил его по голове и произнёс: — Можешь ещё поспать если хочешь. Тебе дать таблетку? На что Шут отрицательно помахал головой. — Ладно, тогда поспи ещё. Ответил тот и вышел с комнаты. После того как дверь закрылась, Шут упал на кровать тихо скуля, инстинкты брали над ним верх, но парень не терял бдительность. Он должен контролировать себя. Через час Достоевский зашёл к нему ещё раз, но с подносом, на котором была гречка и хлеб с маслом. — Вставай, соня, нужно поесть. Ответил тот, положив поднос на тумбочку. После тот отодвинул шторы и свет хлынул в комнату, наполняя её теплом. Николай от яркого луча, попавшего на лицо, открыл заспанные глаза и посмотрел на альфу. Приняв сидячие положение, тот зевнул и протёр глаз. После взял гречку, а Фёдор в это время положил таблетки возле стакана воды. — Как поешь – выпей подавители, — промолвил тот и сел на край кровати к омеге, наблюдая как Гоголь жадно уплетает еду. Съев предложенную ему пищу, он нехотя взял таблетку в руки и посмотрел на Фёдора. — Мне обязательно надо её выпить? — вопросительно посмотрев на Фёдора, Гоголь взял стакан в руки. — Да, потому что, если не выпьешь – тебе станет ещё хуже, — ответил тот и встал с кровати, вскоре выйдя из комнаты. Вернувшись к омеге минуты через две с аптечкой в руках, Достоевский вновь присел на край кровати, поставив возле табуретку, и начал доставать перевязочные материалы. Николай при нём выпил таблетку, чтобы лидер не задавал вопросов по типу: «Точно ли ты её выпил?». Достоевский же, наконец поставив на табуретку антисептик и бинты, аккуратно убрал одеяло с ног Шута, начал развязывать старый бинт на раненой ноге. Гоголь тихо шипел из-за неприятных ощущений, но стойко вытерпел перевязку, как и вчера. После всей процедуры Достоевский сказал шуту, что тот может ещё немного поспать, а сам вышел из комнаты и направился в свою, не забыв вернуть всё на места. Посидев там, где-то часа 3 и взломав несколько программ Дост направился на кухню, чтобы сделать себе кофе. Выпив эту тёмную жидкость, он пошёл к омеге, чтобы проведать его. Феромон, ставший неприятной неожиданностью для лидера, которого стало ещё больше, волной накрыл Фёдора. Он кинул взгляд на окно, но оно было открыто. Достоевский хоть и альфа, но умеет держать себя в руках. Шут был весь красный, услышав звук открывающейся двери, он поднял голову и посмотрел на альфу, после начал скулить, моля альфу помочь ему. Дост посмотрел на Гоголя и подошёл чуть ближе. — Разве подавители не должны помогать от течки? — спросил тот, после чего понял, что продавец поменял подавители на виагру. «Какие же сволочи», — подумал тот ведь таблетки правда дорогие. После, посмотрев на шута, тот поцеловал его в лоб. — Прости, но как бы я не хотел, я не могу это сделать, — ответил Дост и со вздохом потёр переносицу. — Я сейчас вернусь, подожди чуть. Он вышел с комнаты и направился на улицу, дойдя до аптеки тот снова купил подавители, но заранее проверив правда ли это они, и убедившись, что их не поменяли, он направился домой. Уже в доме тот сразу же направился к Гоголю. Открыв дверь комнаты шута, тот подошёл к нему и дал ему таблетку. — Выпей, это точно поможет. Достоевский сел рядом и помог Гоголю запить таблетку водой. Через минут так 20 ему и правда начало становится легче. Но вот незадача. Все мы знаем, что у Коли шило в одном месте и он не может сидеть вечно в кровати. Поэтому, как только Фёдор вышел из комнаты, тот аккуратно, держась за стену руками, встал с кровати и попытался походить. Правда, нога сильно болела, но что поделать, надо как-то двигаться. Он же не инвалид, чтобы сидеть на одном месте. Шут аккуратно прошёлся по комнате, после решился выйти из неё, тихо проскользнул на кухню и начал что-то искать. Найдя ту самую заветную коробочку, он улыбнулся и открыл её. Конфеты были нетронутыми. Конечно, кому же на ум придёт копаться в самом углу шкафчика. Шут сел на стул и начал есть сладости одну за другой, но вот проблема, не успел он съесть третью конфету, как в дверном проёме стоял никто иной как Фёдор. Он зло глянул на Николая и тот со страху выронил конфету из рук. — Ты понимаешь, что такое «постельный режим»? — спросил лидер, смотря прямо в глаза Гоголя. — Ну… да понимаю, а что не так, Дос-кун? — Не так? Серьёзно?! У тебя нога ранена, тебе нельзя ходить! — крикнул тот. — Ну, я же не могу вечно лежать в кровати! — ответил неугомонный и тотчас поднялся со стула. Как и его громкость голоса. — Ты же не хочешь, чтобы тебе потом ногу ампутировали? — спросил альфа, запугивая Шута. — …а что? Могут? — Ага, а потом будешь без ноги жить! Конечно, Достоевский немного приврал, но это во благо Гоголю. Шут быстро пошёл в комнату и лёг на кровать. — Не хочу быть без ноги! — сказал Коля, укутываясь в одеяло — Вот полежишь так недели три, а потом ходи сколько влезет, —ответил Достоевский, заходя в свою комнату.