В семье не без волшебников

Накануне экзаменов библиотеку Хогвартса спасали только чары расширенного пространства — ведь за учебники хватались даже самые отъявленные лоботрясы. — Ребята, только для вас — лучшие «шпоры» волшебного мира со стопроцентной гарантией, — подмигнул Фред (или Джордж) Уизли, присаживаясь за сдвинутые столы гриффиндорской команды. — А почему сами не пользуетесь? — подозрительно прищурился Рон. — Или это те самые, за которые вам в прошлом году Вопиллер прислали? — Обижаешь, братишка! — дернул его за ухо Джордж (или Фред). — Это улучшенная модель! Неужели мы подсунем родному брату какую-нибудь неработающую гадость, а?! — Да! — прикрывая голову руками, ответил тот. — Я даже иногда начинаю думать, что меня подкинули соседи. Дадли вздохнул: — Я возьму. Джордж (или Фред) торжественно положил ему на ладонь белый стеклянный шарик: — Улучшенная Шпаргалка-Диктовалка братьев Уизли! Начитываешь нужные параграфы и проносишь с собой. — На входе в класс будут повешены чары Обыска, вынимающие всё из карманов и даже носков, — просветила собравшихся Гермиона, которую совершенно не было видно за стопками справочников и кратких пособий. — Ну так ее можно проглотить, — сообщили изобретатели. — По размеру она не больше драже Берти Боттс. — Лучше не глотай ничего, — предупредил Рон, когда близнецы отправились на поиски новых добровольцев-испытателей. — Сам знаешь, какие они шутники. Живот на экзамене прихватит, что делать будешь? — Точно, и что она тебе, шпаргалка эта, из живота диктовать будет прямо вслух? — поддакнул Гарри. — Да я в жизни не запомню всех этих гоблинских вождей! — взвыл Дадли. — Лучшая шпаргалка — это голова, — сообщила Гермиона из своего укрытия. — Например, Утром Куры Выпьют Водки. Под Драко Малфоем, который изо всех сил прислушивался к разговору, балансируя на задних ножках стула, сломалась мебель. — Доучилась, — констатировал Рон печально. — Это мнемонический прием! — Гермиона вынырнула из своей крепости и постучала пером себе по лбу. — Утром Куры Выпьют Водки Экстра Супер — Ульрик Кровавый, Вульфрик Волосатый, Эмерик Странный. — Гениально! — просиял Гарри. — Я про кур не запомню, — заволновался Невилл, — я названия растений подберу. — Какая интересная грязнокровка-менталист, — пробормотал Блейз. И Драко пнул его под столом ногой. Гермиона оставалась глуха к страстям, кипевшим вокруг нее. Отгородившись от однокашников учебниками, она составляла список вопросов, на которые очень хотела бы получить ответ. Ведь больше всего на свете Гермиона Грейнджер желала знать. Список Грейнджер: 1) Зачем в школе нужен был цербер? (Он сидел на чем-то вроде люка — узнать!) (Пушок теперь фамильяр?) 2) Что он охранял? 3) Почему никто из взрослых магов не вычислил Квиррела? (Вариант: не хотели. ???) 4) Что было бы, если бы мы тогда не пошли в лес? (Мало данных) 5) Дамблдор — Мориарти? (Ну, или Майкрофт Холмс) Считалка про пьющих кур мгновенно стала на Гриффиндоре хитом, перекинувшись затем на Рейвенкло и Хаффлпафф. На глазах изумленных экзаменаторов первокурсники сначала замирали над пергаментом с вопросами, потом бормотали про себя какой-то стишок и радостно принимались строчить ответ. Антисписывательные чары не реагировали, значит, это было не заклинание. Хотя раздраженный Снейп несколько раз обновлял их, подозревая чью-то диверсию. В результате на экзамене у самой Летучей Мыши даже дышать можно было через раз и неглубоко. Гарри засыпался на совместимости ингредиентов, но вырулил за счет дополнительных вопросов от сердобольного Флитвика и практики, сварив зелье против фурункулов. Дадли и Рон запороли и зелье, но оба умудрились написать на пол-абзаца больше про лунный камень. Снейп поставил им «Посредственно» с таким видом, будто хотел проклясть. А может и в самом деле проклял, потому что у Дадли потом постоянно крутило живот, как всегда в преддверии неприятностей. И они не заставили себя ждать. В день экзамена по Чарам погода впервые порадовала солнцем. Запах молодой листвы, еще не просохшей после предрассветного дождя, влетал в распахнутые окна, дразня школяров. Солнечный зайчик скакал по медным и хрустальным чернильницам, брызгал искрами в глаза и щекотал нос. Дадли чихнул, в очередной раз расправляя пергамент с тестом. «Девочка, играя, подняла в воздух на высоту в полтора фута перо сойки и камешек при помощи Вингардиум Левиосы. Ее брат в шутку отменил заклинание. Что произошло с предметами? Выберите правильный ответ: а) они остались висеть на остаточной энергии заклинания, а через некоторое время упали б) сначала упало перо в) сначала упал камень г) они сразу же упали одновременно» — Камень, — пробормотал Дадли, ставя закорючку. — И прямо придурку на башку… — Эй, смотрите! — закричал сидевший у окна Финч-Флетли. — Смотрите, дракона несут! — Тишина, тишина в классе! — попыталась воззвать к порядку Макгонагалл, но безуспешно. Все побросали перья и бросились к окнам. Четверо мрачных, уставших, грязных как болотные гриндилоу мракоборцев тащили огромную клетку-переноску из хладного железа. Внутри бесновалась основательно подросшая Норберта, пытаясь окатить охранников огнем. Именно её чешуя и посылала зайчиков в окна. За мракоборцами шел Хагрид, поминутно утирая слезы и уговаривая «масенькую слушать папочку». Масенькая в ответ попыталась дохнуть огнем, но хладное железо заблокировало драконью магию, поэтому Норберта только зря подавилась воздухом и принялась гулко икать. Звук был такой, словно кто-то лупил молотком по пустой железной бочке. — Во как вымахала, зверюга! — уважительно произнес Финниган. — Куда это её? — К Малпепперу на ингредиенты, — ядовито сказал Драко. — Видишь же, как лесник убивается? — Правда?! Бе-едненькая! — Браун, ты дура, что ли? Нашла бедненькую! — А следующим будет твой цербер, Дурсль, вот увидишь! — Да я тебя!.. Ты у меня сам на ингредиенты пойдешь! Чтобы прекратить стремительно закручивающееся безобразие и возобновить экзамен, Флитвику и ассистирующей ему Макгонагалл пришлось магией возвращать учеников за парты. — Ещё одно слово с места, и результаты экзамена будут аннулированы! — ноздри гриффиндорского декана трепетали от гнева. Дадли сжал кулаки. — Вам лично что-то непонятно, мистер Дурсль? — Нет… — Я не слышу. — Нет, мэм, я всё понял. «Перечислите виды Люмоса, укажите противоположное по смыслу заклинание и назовите хотя бы одни несовместимые с ним чары…» Эх!.. Экзамен тянулся бесконечно. После письменной части нужно было заставить танцевать ананас. Когда настала очередь Гарри, фрукт уже выглядел так, словно неделю провалялся в корзине уцененных товаров в «Костко», и при попытке изобразить нижний брейк просто расквасился в лужу. — Оригинально, — пробормотал Флитвик, с кряхтением доставая следующий из корзинки под столом. — Что это было? Гарри только пожал плечами. Мысленно он уже был вместе с Дадли и Гермионой возле вольера, поэтому, заставив-таки ананас выдать пару движений и получив вполне ожидаемую оценку «Превосходно», со всех ног рванул прочь, даже забыв попрощаться. Дадли в растерянности сжимал кулаки. Очень хотелось кому-нибудь врезать, но белобрысый в поле зрения благоразумно не появлялся. Без Пушка вольер казался странно осиротевшим. Вон перевернутое ведерко с водой, а вон — истрепанная в хлам бухта сизаля, о которую цербереныш точил зубы. — Ребят, — к ограде приблизился хаффлпафец, судя по росту, курса с третьего, — мы узнавали, мракоборцы забрали только Норберту. Оформили в заповедник как дикую… — Спасибо, Седрик, — вытерла слезы Гермиона. — Знать бы, какая сволочь нашего пса свистнула, — зло сказал Дадли, когда третьекурсник ушел, — проклял бы на месте! — Мог и Летучая Мышь себе на ингредиенты, — Гарри пнул какой-то камешек. — Он его ещё тогда, помните, возненавидел! Если б народу вокруг было поменьше, точно бы навсегда усыпил, а не временно! — Гарри, — укоризненно начала Гермиона, — нельзя обвинять профессоров на основании личной неприязни! — А что, с Квиррелом мы правы оказались, между прочим! И в этот момент воздух над вольером разошелся как занавеска, и оттуда вынырнула одна из голов цербера, объятая странным голубоватым свечением. — Пушок!!! — отчаянно завопил Дадли и только Поттер, повисший камнем у него на плечах, помешал ему рвануть к своей собаке. — ВУФ! ВУФ! ВУФ! Огромная собака прыгнула в небо, мелькнул выложенный ночными звездами собачий силуэт и исчез. — ВУУУФФФ! Порыв ветра заставил их пригнуться. — Ну, и что это было? — спросил Дадли в пустоту, когда всё стихло. — Мне кажется, Пушок немного… э-э-э… мутировал, — предположила Гермиона. — И теперь может фигачить аж по космосу! — ободряюще сказал Гарри. — Плевать мне на это! Он больше никогда не вернется! — Дадли сел в траву и уткнул лицо в колени. — Потеряется! Космос… он же огромный. — ВУФ? — огромный собачий язык, появившийся из ниоткуда, прошелся мальчишке по затылку и макушке. — Пушенька, милый! Ко мне! Сияющий шар плазмы повис перед ребятами, на мгновение приняв форму улыбающейся собачей морды, точнее, сразу трех. Из прорехи пространства показалась такая знакомая и родная, много раз чесаная лапа и тут же исчезла. Пушок разочарованно тявкнул где-то… где-то не здесь. — Похоже, наш мир стал ему тесен как та комната на третьем этаже, — сказал Гарри. — Он просто вырос, Дадс. Зато ты теперь единственный в мире владелец космического волкодава! — У нас же даже колдокамеры с собой не оказалось! — отмерла Гермиона. — Это же такое открытие! Дадли длинно шмыгнул носом. — И хорошо, что не оказалось, — сказал он гундосо. — А то набегут ещё всякие Малфои на «покататься». Это наш секрет будет. Эй, Пушок! — закричал он, запрокинув голову в небо. — Ты лучший пес во всей галактике! Я тебя люблю! И найду способ прийти к тебе поиграть! Я же, черт подери, волшебник, отвечаю! Страж между реальностями склонил головы набок, прислушиваясь к теплому родному голосу из маленького солнечного мира, где прошло его детство. Воспоминания о владельце этого голоса потускнели, но не угасли. Наоборот, яркая искорка продолжала мерцать в глубине его существа, придавая какой-то смысл всему происходящему. Мерцать… Он и сам теперь мерцал в такт, чувствуя в себе силы пронзать пространство и время по одному только зову того голоса. Эллинские маги, включая недоброй памяти Герпия и сумасшедшего Экризидиса, отдали бы правую руку за то, чтобы назвать Цербера Трехглавого своим. Ибо существо это служило не только Стражем, но и Проводником, недаром магглы в своих сказках назначили его охранять вход в Царство Мертвых. Более того, силы Цербера даже в щенячестве хватало на то, чтобы создавать вокруг себя некий подпространственный «пузырь», спрятать в котором можно было что угодно, хоть ту же многоступенчатую ловушку для духа, замаскированную под полосу препятствий. Пушка хватило на совсем небольщой пузырек, да и тот лопнул, когда его вытащили наружу неугомонные дети. Дети, чесавшие ему шерсть, таскавшие вкусную еду и добывшие теплую попонку. Дети, щедро делившиеся с ним магией, породившей нового Стража. Уже две тысячи лет трехглавые змеехвостые собаки оставались церберами с маленькой буквы, деградировав пусть до очень оригинальных, но всё же простых сторожевых псов, и тут… «Мерлин, пожалуй, «отправим» Пушка по документам назад в Грецию…» — пробормотал себе под нос Дамблдор, стоя у распахнутого по летнему времени окна своего кабинета. — «Ещё не хватало, чтобы детьми кто-то заинтересовался! Такие детки и самим пригодятся, как только с Томом разберемся…» Остальная школа эпичного отбытия Пушка не заметила благодаря одному рейвенкловцу с пятого курса, завалившему СОВУ по нумерологии. В порыве отчаяния Итан Берк решил просто спрыгнуть с Астрономической башни и зацепился мантией за держатель для факела. Держатель был выкован на совесть, мантия тоже не подвела, и мигом пришедший в себя Берк полчаса орал благим матом, умоляя его снять. В конце концов его отцепили факультетские загонщики, сами едва не падавшие с метел от нервного смеха. — Вот что значит относиться к экзаменам серьезно, — заявил Рон, наблюдавший за происходящим с земли. — Это я тебе говорю, Гермиона! Ты сама на себя не похожа. — У нас проект с Пушком накрылся, — вступился за нее Гарри. — Сам подумай, не можем же мы правду сказать! — Ну, это да, — согласился друг и почесал в затылке. — Засада. Придется весь учебник повторять. Впрочем, экзамен по ЗОТИ вышел самым легким. Присланный министерством волшебник больше всего страдал от жары и скуки, поэтому, легким движением палочки собрав с парт письменные работы, задал всем присутствующим всего один вопрос: какой сигнал следует подавать несовершеннолетнему волшебнику, попавшему в беду. Выпустить из палочки красные искры удалось даже Гойлу (очевидно, он чувствовал себя в настоящей опасности перед лицом экзаменатора), и на этом всё закончилось. В межфакультетском соревновании победил Рейвенкло, и Прощальный пир был окрашен в лазорево-бронзовые цвета вороньего факультета. Даже салфетки несли на себе его герб. Кубок квиддича зато достался Гриффиндору, несмотря на поражение в первом матче, и по этому поводу вечеринка в башне гудела до поздней ночи. Ничего удивительного, что утренние сборы Дадли помнил как в тумане. Они с Гарри метались по спальне, лихорадочно швыряя в раскрытые сундуки грязные носки вперемешку с обломками перьев, свои и чужие учебники, мятые свитки… Ученический котел номер два пришлось упихивать ногой, при этом в сундуке что-то жалобно хрустнуло. Хрустальные флаконы для зелий или чернильница? Да пофиг! Домой, домой! Только в купе Хогвартс-экспресса Дадли наконец отпустило, и он заметил толстый фотоальбом, который Гарри держал на коленях, нежно поглаживая кожаную обложку в виньетках. — Представляешь, — поделился он с братом, — это мне Хагрид все школьные фотографии мамы и папы собрал! Послал сов ко всем, кто с ними учился. — Круто! — Дадли сглотнул ком в горле. — Покажешь? Ну, там, дома. Поттер кивнул. — А мы сфотографироваться забыли! — огорчилась Гермиона. — У нас где-то была старая колдокамера, папина ещё, — поделился Невилл, — но бабушка мне ее не отдаст. — Да может и хорошо, что забыли, — сказал Дадли, — мама бы точно в обморок упала, если б увидела меня с трехголовой собакой! — И с троллем! — И с Квиррелом! Невилл вздрогнул. — Как бы нам на следующий год всех преподавателей проверить?.. — задумчиво протянула Гермиона. — Если бы такой духо-искатель, как металлоискатель, но для духов. Есть такие? Рон и Невилл синхронно пожали плечами. — И проверять не надо! Спорим, это опять будет профессор ЗОТИ? Чего? — Гарри поежился под пристальными взглядами товарищей. — Смотрите, только ЗОТИшники меняются каждый год, так? И у них ещё профессия опасная, ну, по идее. Просто же на улице дух не подцепишь, они, наверное, во всяких зловещих местах тусуются. Дадли задумался, есть ли такие места в Литтл-Уингинге, ничего не вспомнил и успокоился. — Значит, на следующий год сразу начинаем слежку за новым профом! — загорелся Рон. — Заметано! — мальчишки стукнулись кулаками. На Кингс-Кросс Хогвартс-экспресс прибывал в четыре пополудни. Петуния Дурсль стояла на девятой платформе неподалеку от той самой колонны, мучаясь сильнейшим чувством дежавю. То невыносимо жаркое лето после первого курса Лили стало единственным, когда она поехала встречать её вместе с родителями. Тощая нескладная девица-подросток, за одну весну резко выросшая из всех своих платьев, которые стали немилосердно жать под мышками и укоротились едва ли не на ладонь выше колена. В Лондон пришлось ехать в мамином перешитом, потому что миссис Эванс не одобряла джинсов. Было очень жарко, и пудра, которой Петуния тщательно маскировала россыпи прыщей на лбу и щеках, скатывалась комочками, отчего лицо ужасно зудело. В то лето она тратила все свои карманные деньги на мази от прыщей и на шампуни, потому что волосы, внезапно ставшие тусклыми и жирными, приходилось мыть через день, ругаясь с родителями по поводу расхода горячей воды. Кажется, она все время с ними ругалась, и не только из-за воды, представляя собой ходячую гормональную бомбу. И вот из колонны выпорхнула смеющаяся радостная Лили с копной рыжих густых волос, яркими зелеными глазами и фарфоровой кожей. Лили — волшебница, при виде которой на лицах родителей расцвели улыбки. Петуния вспомнила, как сестра с радостным возгласом повисла у нее на шее, и как она отстранилась от нее, стыдясь резкого запаха собственного пота, с которым не справлялся дезодорант. Как потом в машине Лили простодушно воскликнула: — Пети, как жаль, что наши зелья от прыщей тебе не помогут! «Наши»… Одно простое слово, разделившее их как стена. — Нет уж, спасибо. Я не стану намазывать себе на лицо лягушачью икру, ненормальная! Если уж назвать Лили уродкой не получалось, пусть будет ненормальная. Так легче. А колонна совсем не изменилась. Даже, кажется, трещинки на ней всё те же. И она всё так же покорно стоит здесь, на маггловской стороне, ожидая теперь уже… сына. Своего и Лили. — Жарковато сегодня, не правда ли? Миссис Грейнджер («Прошу вас, просто Гертруда») выглядела превосходно в простом, но очень дорогом летнем костюме от Берберри, уж Петуния в этом разбиралась! — Просто вы уже несколько минут так пристально разглядываете эту колонну, словно хотите просверлить ее взглядом… — Нет, увы, мне это неподвластно, — вздохнула она. — Я не волшебница. — Я тоже, — миссис Грейнджер заговорщицки улыбнулась, коротко сжав ей локоть. — И я очень неловко чувствую себя в роли матери таковой. А у вас ведь двое! Как вы справляетесь, если не секрет? Петуния смешалась, не сразу найдясь с ответом. — Понимаете, моя сестра была из них, так что это у нас семейное, я полагаю… — И вы не завидуете? — А вы?! — вырвалось у неё. — Знаете, в первый и последний раз я позавидовала своей дочери, когда она в пять лет с одного прочтения запомнила стихотворение Водсворта про нарциссы. Мне же перед экзаменами требовалось зубрить учебники по полночи! Но потом я подумала: это же моя дочь, неужели мне хочется, чтобы она мучилась так же как я? Наоборот, хорошо, что ей передались другие мои лучшие черты. Может быть, даже волшебство. — Да, вы абсолютно правы, — поддакнула Петуния, и неожиданно для себя самой поняла, что действительно так думает. Неужели она хотела бы, чтобы её Дадли мучился от зависти к волшебнику-кузену? Никогда! Пусть лучше ненавидит, чем завидует, как она сама когда-то. Но тебе ведь давно не четырнадцать, шепнул ей внутренний голос, что, если бы в Дадли не оказалось ни грамма волшебства? Ты бы вырастила двух смертельных врагов под одной крышей, чтобы и дальше упиваться детской злостью? Ты такая дурочка? — Всё-таки я очень рада, что вы согласились ехать вместе, — продолжала Гертруда Грейнджер. — С остальными родителями пришлось бы вести очень много светских разговоров. Она указала глазами на худощавого человека в явно шоферской униформе: — Водитель лорда Финч-Флэтли. Вот уж для кого сова с письмом оказалась полным сюрпризом, полагаю. Петуния согласно хмыкнула. За разговором она пропустила момент, когда первые дети с сундуками оказались на платформе. Все они были старше и выше Дадли и Гарри, поэтому ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы рассмотреть в толпе знакомые макушки. Точно, одна русая, вторая темная и лохматая. Девочка, так похожая на Лили своей копной волос, пронеслась мимо нее: — Мамочка! Я всё сдала! Кажется… Но будут ещё оценки потом и… — Мам, мы здесь! — Здрасьте, тетя Петуния. Сын, конечно, обниматься не стал. Племянник тем более. Хорошо хоть мантии сняли, носильщик и так косился на сову. Поттер убежал вперед вместе с девочкой Грейнджеров, а Дадли пошел рядом. Петунии очень хотелось, чтобы он взял ее за руку, но он только быстро и незаметно ткнулся лбом в плечо и тут же завел разговор о тортике, который должен был их ждать по поводу приезда. Всё было хорошо.