Шрамы.

- Извините, мне очень жаль...- извиняется врач, словно сам является причиной состояния Хвасу. Тэхен просидел возле дверей уже добрых 2 часа, и увидев наконец врача, ожидал услышать хорошие новости. Но, видимо, хорошие новости это то, что здесь он больше никогда не услышит. - Что это значит? Что с ней? - Вы видели, что ей плохо. Все ещё хотите забрать ее отсюда? Думаете, сможете ей помочь, если приступ снова повторится. Не уверен, а знает, что не сможет. Он испугается. Да и что он собирается делать, забрав ее отсюда? Сидеть возле нее, как нянька, и сторожить, пока она не умрет? Разве это реально с характером Хвасу? Она пошлет к черту его, и его жалость. - Она сейчас спит.- вздохнул мужчина.- Можете зайти к ней, когда проснётся. Но сейчас, пожалуйста, не беспокойте. Тэхен кивнул. Он все равно не собирался к ней сейчас заходить, потому что... Потому что не знал, что ей сказать и как себя с ней теперь вести. Он не знает, что теперь делать. Просьба Чимина все ещё крутилась у него в голове. Он сказал, что любит ее и что ему не нужно притворяться перед этой девочкой, но... Смелость вдруг куда-то исчезла. Теперь же он, как жалкий трус, топчется у ее палаты и смотрит на нее через маленькое окно на двери. Ее тело спокойно лежит на кровати. Из худых плеч торчат кости, точно так же, как и с запястий. Сейчас она напоминала больше мертвеца, нежели живого человека. Волосы черные, как смоль, которые раньше спадали на эти самые плечи, ещё вчера подмели с пола и выкинули в мусор. Поэтому теперь она не смотрела в сторону двери, в ожидании брата или Тэхена. Она лежала спиной к двери, или же отворачивала голову и смотрела в стену. Теперь она стеснялась себя. Тэхен мог бы любить ее любую... Тэхену, чтобы ее любить, не нужно ни густых, черных волос, ни сияющих глаз, ни улыбки на обветренных губах. Ему, впервые влюбившемуся по настоящему, нужна была только она. Он, стоя перед дверью палаты и разглядывая холодным взглядом прозрачное окошко, впервые задумался о том, как изменится его жизнь после смерти Хвасу. Будет ли она такой же, как и прежде, до ее появления? Будет ли он, как и прежде, эгоистичен и груб по отношению к женщинам? Будет ли в его жизни новая Хвасу, которая сможет затянуть рану от потери нынешней? Тэхен не хочет сейчас искать ответа на эти вопросы. У него осталось слишком мало времени, и он не может потратить его на подобную глупость. Хвасу все ещё здесь. Она все ещё жива и он любит ее всем своим существом. У него слишком мало счастливых моментов, связанных с ней, и это нужно обязательно исправить.

***

Саран казалось, что с каждой секундой Чонгук, который вроде должен идти на поправку, все больше и больше начинал страдать от боли. С того момента, как ушел врач, оставив ее наблюдать за больным не спуская глаза, она сидела напротив него на кресле, и продолжала наблюдать за раненным. Казалось, Чонгук, лёжа в своей мягкой постели, находится где-то в другом месте. В том мире, где попасть кроме него никто не может. Мир, в котором он сражался с кем-то, или же с самим собой. Кулаки его сжимались и разжимались каждую минуту с новой силой. Вены на руках набухли, словно он готовился нанести очередной удар. Дыхание то учащалось до нереальных ритмов, то совсем прекращалось, пугая и без того напуганную девушку. Черные брови тянулись друг к другу каждый раз, когда сердце бешеного колотилось, а грудь приподнималась в ритме. Холодный пот продолжал стекать по вискам, прячась за затылок. Саран не могла разобрать, но Чонгук все время что-то бормотал. Он шептал что-то в бредовом состоянии и в порыве пугающих эмоций, начинал вертеть головой по сторонам, словно пытался отмахнуться от чего-то, избежать того, что его пугало. "Остановись...",- разобрала Саран, приблизившись к парню на дрожащих ногах."Пожалуйста, остановись... Хватит... Хватит...". Чонгук мотал головой на подушке и дёргался так, будто по его телу проводили высоковольтный ток. Он то вздрагивал в судорогах, но замирал, в ожидании нового приступа. Рана чуть ниже груди начинала кровоточить, пачкая белоснежные бинты и стараясь добраться своими красными красками до чистой постели. Чонгук выглядел как человек, пытающийся выбраться из рук самой смерти. Как человек, который пытается отстоять у смерти свою жизнь. Это пугало до мурашек по коже. Саран придвинулась ближе, и коснулась теплой ладонью голого мужского плеча. Тело Чонгука горело. Она полушепотом произнесла его имя, в надежде разбудить и привести в чувство, но Чонгук, казалось, вовсе не спал, а был мертв. Он замер, словно труп, и если бы не горячее тело и редкое биение сердца, его можно было спутать с мертвецом. "Мама...",- услышала Саран краем уха."Мама..." Чонгук неожиданно схватил ее за руку выше локтя и сжал, словно пытался удержать. Он продолжал звать свою мать, все сильнее и сильнее сжимая чужую руку. Девушка аккуратно привстала, чтобы не будить Чона, тихонько поднялась на кровать и устроившись рядом с ним, обхватила своей рукой его голову. Ладонью она почувствовала влажные волосы и лоб, покрытый холодным потом. Она разберётся с этим, но чуть позже, когда Чонгук немного успокоится и уснет. В руках Саран он не дёргался, как прежде. Его тело расслабилось, и он, уткнувшись в объятия девушки, начал тихонько постанывать. Действие обезболивающего потихоньку пропадало. Врач не объяснил, что нужно делать в такой ситуации, поэтому Саран продолжала сидеть в постели Чонгука и прижимать его к себе, словно раненного кролика. Это единственное, что она сейчас может для него сделать. Это, казалось, единственное, что Чонгуку сейчас необходимо. - Мама...- простонал он вновь, сильнее прижимаясь к Саран и вдыхая ее запах.- Мне больно, мама... Я болен... - Я знаю...- полушепотом произнесла девушка в ответ, растерявшись неожиданного порыва слабости Чонгука.- Поэтому тебе сейчас нужно поспать и отдохнуть... После этого полегчает, обещаю. - Ты не понимаешь.- ответил Чонгук в бреду.- Это другое, мама... Сон не вылечит мою боль. Ее ничто не вылечит. Саран проглотила ком, застрявший в горле, смахнула слезу, что норовилась выйти из мокрых глаз, и сильнее прежнего прижала к себе Чона. Он поддался вперёд, позволяя Саран обнять его крепкие, и своей горячей рукой ухватился за руку девушки. Чонгук сжал ее так крепко, словно боялся, что воображаемая мать его покинет. - Не уходи больше, мама... Я скучаю по тебе. Чонгук бредил до самого утра. Иногда в его сны врывалась мать. Он продолжал звать ее, и как только Саран обнимала и прижимала его обессиленное тело к себе, голос его стихал. Чонгук утыкался в ее объятия, словно ребенок, и на добрых полчаса погружался в спокойный сон. В этот момент Саран тоже удавалось немного поспать, положив свою голову на голову парня. Но иногда эти спокойные полчаса сменялись очередным приступом боли. Чонгук начинал дёргаться, стонать, пытаться добраться до свежей раны и сорвать марлевую повязку, аккуратно наложенную девушкой. В эти моменты ему снилась его смерть. Саран смогла это разобрать, прислушиваясь к словам, что слетали с его рта в моменты паники. Он умирал дольше, чем спал в объятиях выдуманной матери. Это состояние длилось час, а может и дольше. В них он боролся с тем, кто пытался его убить, не называя его имени. В эти самые моменты он звал на помощь Хосока. До истерики медленные часы наконец-то пробили 7 утра. На улице начало светать. Чонгук совсем недавно успокоился и уснул. Саран обработала ему рану, приклеила новую марлевую повязку и укрыла тело одеялом. Под утро, как ей показалось, стало прохладно. Она боялась оставить его одного, поэтому продолжала сидеть напротив и сторожить его сон, когда в дверях раздался звонок. Девушка накинула на себя толстовку, которую нашла в шкафу у парня и направилась к источнику шума. Она ожидала увидеть Тэхена, но за тяжёлой дверью оказался Сокджин. Он поздоровался вполголоса, словно проснулся 10 минут назад, и прошел внутрь, направляясь сразу на кухню. - Я принес еду.- пробубнил он, раскладывая на столе пакеты, откуда шел вкусный аромат.- Как Чонгук? - В порядке.- с облегчением вздохнула Саран, приближаясь к столу на запах.- Всю ночь бредил, но сейчас крепко спит. - Хорошо. Садись за стол. Тебе надо поесть. - Ему бы тоже не помешало... - Ты видела свое лицо?- перевел Сокджин взгляд на девушку, и нахмурил брови, собираясь отчитать.- Бледная, как мертвец. Сядь и поешь это, иначе свалишься в обморок! Чонгук пусть поспит, поест позже. Саран была голодна, как волк, поэтому спорить не имело смысла. Мужчина подвинул ей стул и посадив ее рядом с собой, разложил перед ней тарелку с куриным супом и миску риса. - Спасибо за еду, господин... - Ким Сокджин.- продолжил мужчина, подавая Саран столовые приборы.- Мне нужно ехать к Чимину. Я заехал накормить вас и забрать кое что, принадлежащее Чонгуку. Передай ему, когда придет в себя. - Господин Ким...- пробормотала девушка, пропустив мимо ушей слова Сокджина.- Вы не нашли Хосока? Чонгук вчера долго бредил, называя его имя. - Нет. Я зол на него, и искать не намерен. Если Чонгук очнётся и захочет отправиться на его поиски, дай мне знать.- Он протянул свою визитку, где было указано совершенно другое имя.- Это я. - Чонгуку нужен хороший врач. Вчера ему было очень плохо, я думала, что с ума сойду. Он... Он болен! - Насколько мне известно, он наблюдается у врача. Не думай об этом, ладно? - Не могу.- недовольно посмотрела Саран на мужчину.- Если это продолжится, он сойдёт с ума, вы понимаете? Вы не видели, что вчера с ним творилось! - Я обещаю заняться этим, но не сейчас. - Когда, если не сейчас? Когда его упекут в психушку? Или когда он себе навредит? Раз уж вы приносите ему еду и печетесь о нем больше его отца, может возьмёте на себя ответственность за его здоровье? Вы ведь сами говорили, что у него никого нет. Я не могу сидеть и наблюдать за тем, как он сходит с ума! - Все настолько плохо?- поменялся в лице Сокджин. Он знал, что Чонгук болен, но никак не ожидал, что детская травма настолько глубоко засела в его сердце. - Хуже уже некуда. - Ладно... Ладно, я поговорю с его врачом. Может, есть другой способ помочь ему. Но сейчас не стоит на него давить. Если он не запомнил вчерашнюю ночь, не напоминай ему сама. Пусть не впадает в депрессию. Ему и так плохо. Саран и не собиралась ему напоминать о том, что произошло ночью. Чонгуку будет стыдно перед ней. Он и так довольно закрытый человек, а Саран очень хочется, чтобы с ней он мог быть слабым, пусть сам того и не знает. Вчера перед ней открылся совершенно другой Чонгук. Чонгук, который сам нуждается в помощи и в защите. Чонгук, который безуспешно борется со своим внутренним зверем. Чонгук с раненным сердцем и изуродованным детством.

***

Чимин уже целый час валяется на старом диване и пялится в пожелтевший от сырости потолок. Он не знает, что делать дальше. Он загнан в тупик. После смерти Хвасу его жизнь круто изменится, и к сожалению, не в самую лучшую сторону. У него нет никого, кроме нее, и это больно признавать. Возвращаться к матери, которой на него наплевать, он не намерен, так что выбор не совсем велик. Хвасу единственная, кто верит, что из него получится достойный человек. Единственная его семья, его поддержка. Она заменяла ему мать, хоть и была старше всего на несколько лет. Она для него целый мир. Разве справедливо, что она должна исчезнуть? Нет. Конечно же нет. В этом мире совсем нет справедливости, и Чимин в этом убедился тогда, когда оказался ненужным родной матери. Тогда, когда она предпочла другого мужчину своим детям. Но для Чимина сейчас это совсем неважно. Он просто боится одиночества. Боится того самого дня, когда похоронит сестру, вернётся домой, медленно откроет дверь и захлопнет ее за собой. Что он будет делать дальше? Заварит кофе, чтобы не спать до утра, или выпьет успокоительное и проспит до утра сном мертвеца? Сложит вещи Хвасу и уберет их в ящик, или раскинет ее одежду на спинку дивана, чтобы всегда ощущать ее присутствие? Решит взять себя в руки, или расклеится и будет рыдать до самого утра? Кому он позвонит, чтобы выговориться? Кто постучится в его дверь, чтобы разделить с ним его горе? Никто... Это и пугало. Он мысленно просил Бога, чтобы поменяться местами с Хвасу. Пускай умрет он, потому что у нее есть Тэхен. Она не останется одна. Так странно, за 16 лет своей жизни, Чимин так и не завел себе друга... Мысли Чимина прервал Сокджин, неожиданно появившийся у его порога. Он начал барабанить в дверь, и блондин был вынужден взять себя в руки, чтобы не вызвать лишних вопросов. Мужчина не знает о Хвасу, а объяснять, почему он выглядит как выжатый лимон, Чимин не хочет. Сокджин поздоровался и зашёл в квартиру, попутно поглядывая по сторонам и оценивая его ужасный вид. Это было логово Чимина. То самое место, где он совершал не совсем законные делишки, сидя напротив монитора. - Что-то случилось?- поинтересовался Чимин, не совсем довольный неожиданным визитом Сокджина. Он заметил в руках мужчины ноутбук и понял, что сейчас, как бы ему не хотелось послать все к черту и плакать в подушку, придётся выполнять работу, за которую Чонгук заплатил ему заранее. - Да.- безучастно ответил старший, продолжая рассматривать разбросанные вещи и упаковки от доеденной еды быстрого приготовления.- Ты живёшь здесь один? - Я здесь не живу. Это что-то типа моего рабочего кабинета. - Милый кабинет.- саркастично ответил Сокджин, немного поморщившись.- Ты друг Чонгука? - Нет. У меня нет друзей. Я... Я один. Сам по себе. - Хм. Ладно. Думаю, я смогу найти тебе местечко приличнее, если поможешь мне. - Спасибо, но не стоит.- помотал головой блондин.- Мне нравится работать здесь. - Как знаешь. Ну, ближе к делу. Я отправлюсь в банк вместо Чонгука. Организуй мне все. - Ладно... Только нужно время. Я хочу пересмотреть планировку и отметить камеры, которые необходимо вырубить. - Отлично. Я принес ноутбук Чонгука. Тут планировка. И ещё, мне важно, чтобы ты видел и контролировал каждый мой шаг, как только я зайду в банк. Чонгук тоже хотел сделать это именно таким способом. - Без проблем.- пожал плечами блондин, разглядывая стопку бумаг, которую притащил с собой Сокджин.- А это что? - Это список тех, кто прогорит после пожара. 80% их денег находится к этом банке. Важно лишить Бонхвана возможности найти деньги взаймы. Ни один член Ссан Ен Пха не сможет ему помочь, потому что каждый будет находиться в собственной яме. Чимин бегло прочитал несколько строчек в начале списка и замер, когда среди прочих имен, увидел в середине списка имя Юнги. - Мин Юнги?- растерянно посмотрел он на Сокджина.- Его деньги хранятся в этом банке? - Не совсем. Его папаша прикрывается именем сына на случай, если что-то пойдет не по плану. - Что это значит? - Это значит, что у Мин Юнги в этом банке нет ни вона, но после пожара пострадает именно он, потому что Донсун использует его как щит. Вполне возможно, что он загремит в тюрьму лет так на 20, потому что не сможет расплатиться с долгами Донсуна и будет вынужден объявить банкрот. Мин Юнги является гражданином Америки, следовательно, его дело будут передавать и разбирать уже там. - Он в курсе, что является щитом Донсуна? - Разве это так важно? В любом случае, им крышка. Что ему, что его папаше. Пусть подохнут. Чимину вдруг стало совсем не по себе. 20 лет тюрьмы? Для Юнги? Просто так, без причины и повода? Только из-за того, что он является сыном этого ублюдка? Разве Чимин может это сделать? Это же ведь... Это же ведь Юнги... - Что ж, мне надо ехать.- подскочил с дивана Сокджин, поправляя свой полуклассический пиджак.- Не затягивай с этим, ладно? Мне сказали, что он взял билет и собирается покинуть Корею послезавтра. Нам надо успеть сделать это раньше. Сокджин не стал ждать, пока блондин соизволит его проводить. Он ещё раз окинул взглядом захламленную комнату и поспешил уйти, ссылаясь на срочные дела. Чимин так и остался стоять с бумажкой в руках. Он вдруг осознал, что не сможет это сделать. Не сможет намеренно навредить Юнги, потому что... Потому что есть причина, которую Чимин боится признавать. Этот чертов Мин Юнги сотни раз заставлял Чимина плакать, и его, по хорошему, стоило бы прикончить на месте, но Чимин не может. Он обещал уехать и навсегда исчезнуть из его жизни. Уже второй день он не достает Чимина, не издевается над ним, не лупит и не заставляет выполнять свои дурацкие желания. Он наконец-то избавился от него, но, почему-то, блондин не чувствует ни радости ни облегчения. Наоборот, Юнги все чаще появляется в мыслях парня, и от этих мыслей ему больно. Послезавтра он уедет... Неужели Чимин больше никогда его не увидит? Неужели он исчезнет, как сон после пробуждения? Кто для него Мин Юнги? Кто он для Мин Юнги? В обоих случаях, никто... Но Чимину хотелось бы, чтобы он был рядом, пусть даже в роли совершенно чужого человека. Просто его присутствия было бы достаточно. - Что со мной происходит?- шепчет Чимин, прикрывая веки и устало вздыхая.- Это же грёбаный Мин Юнги! Чтоб тебе провалиться, ублюдок! Чимин со злостью швыряет бумаги на стол. Они разлетаются по сторонам и некоторые из них приземляются на пол, пролетая мимо стола. Чимин наклоняется, чтобы поднять их и замирает, заметив под низким захламленным столиком мигающий красным цветом аппарат. Он достает его и начинает разглядывать. Тут не может быть сомнений, это прослушка. Как Чимин мог этого не заметить? Прослушка совсем маленькая, умещается между пальцами парня, но все же. Это же Чимин. Он практически живёт с подобными игрушками. - Как давно это здесь?- задаёт он вопрос самому себе, и начинает прокручивать в голове дни, когда бывал здесь не один.- Это не может быть ни Чонгук ни Тэхен. Ким Сокджин? Но зачем? Чимин поднимается на ноги, и начинает расхаживать по комнате, продолжая разглядывать аппарат для прослушивания. Он пытается вспомнить, когда Сокджин мог прикрепить это под стол, если он был здесь буквально 5 минут. К тому же, Чимин всегда был с ним. Не мог же он пробраться сюда один, пока Чимина не было дома. Да и зачем ему это делать? Что он хотел услышать? Он ведь союзник Чонгука и знает даже больше, чем сам Чимин. Или... Он вовсе не его союзник? - И что мне с этим делать?- останавливается он наконец то и приземляется на подлокотник старого потрепанного дивана.- Юнги... Юнги... Чимин срывается с места, хватает куртку, накинутую на спинку деревянного стула, и вылетает из квартиры, забыв закрыть за собой дверь.

***

- НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!- в истерике закричала Хвасу, когда медсестра попробовала вколоть ей препарат.- УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ! - Пак Хвасу, прошу вас, успокойтесь! - ИДИТЕ ВСЕ К ЧЕРТУ! ВЫ СЛЫШИТЕ!? ПРОВАЛИВАЙТЕ ВСЕ! Несколько женщин пытались удержать Хвасу на больничной койке, пока та в ломке билась на свободу. Она кусала руки медсестры, пытающейся ее успокоить, царапала руки второй, которая прижимала ее плечи в постель. - ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! Тэхен, который все ещё торчал в больнице, не зная, куда себя день и что делать, услышал крики очень хорошо, но из-за своего состояния не сразу понял, кому они принадлежали. Он хотел уже покинуть больницу, когда вылетевший из своего кабинета врач, сбил его с ног и пробежал мимо, словно и не заметил парня. Тэхен узнал в чем врача Хвасу, поэтому, замешкавшись ещё пару секунд, кинулся вслед за мужчиной в белом халате. Он испугался. Он испугался, увидев перед собой обезумевшую Хвасу. Она словно сошла с ума. Нападала на врача, пыталась ударить его, укусить, а может даже и убить, дай ей эту возможность. Словно зверь, который не контролирует свою силу. Мужчина применяет силу, чтобы угомонить ее, заставляет лечь на койку, пытается вколоть ей успокоительное. Но Хвасу вырывается снова и снова, в ответ нападая на врача. Тэхен не мог просто стоять и смотреть на это. Он сорвался с места и одним движением руки оттолкнул хрупких медсестер, которые удачно отлетели в сторону, не повредив себе ничего. Врач не успел опомниться, как крепкая рука парня схватила его за белоснежный халат и отшвырнула в сторону. Тэхен за долю секунды раскидал всех, кто пытался успокоить Хвасу, и с такой же лёгкостью, схватив ее за руку, потянул на себя. Он обеими руками обнял ее и прижал на себе. Левой рукой сжал ее за дрожащие плечи, а правой начал гладить голову, на которой теперь отсутствовали волосы. - Все хорошо!- прошептал он ей в ушко, продолжая гладить голову.- Расслабься, все хорошо. Я рядом, слышишь? Она прижалась к нему всем телом, словно проросла в него. Опустила голову, роняя слезы на крепкие мужские плечи, и закрыла глаза, стесняясь своего ничтожного положения перед Тэхеном. - Тихо, тихо... Все закончилось. Я рядом. - Они хотят меня убить! Они не дают мне таблетки! Они убивают меня! - Черт... Хвасу, это полное дерьмо, ты понимаешь? Это дерьмо, которое тебе совсем не нужно! - Это ты не понимаешь! Тэхен, я не могу без них... Достань мне их, прошу тебя! Умоляю тебя, достань мне таблетки, иначе я умру! - Успокойся.- снова погладил он ее по голове, отвлекая, чтобы та не заметила врача.- Успокойся, малыш. Вот так... Дыши глубоко. В этот момент врач, который уже успел подняться на ноги, бесшумно подобрался к девушке и за долю секунды, пока ты была отвлечена на Тэхена, вколол ей в вену препарат. Хвасу сморщила от боли лицо, постояла в ступоре несколько секунд и поддалась вперёд. Тэхен схватил ее и вновь прижал в себе, обнимая обеими руками, и прикрыв глаза, коснулся влажными губами женской головы. - Тебе надо поспать, Хвасу. Когда проснешься, будет не так больно, обещаю. - Я схожу с ума, Тэхен...- пробормотала Хвасу в бредовом состоянии. Тэхен еле разобрал, что она хочет сказать.- Мне нужны таблетки, прошу тебя... Прошу тебя, Тэхен, достань мне таблетки, иначе я сойду с ума... - Ты справишься с этим! Сейчас ты уснешь и забудешь про это дерьмо, обещаю. - Не могу... Я не могу, понимаешь?- слабел ее голос каждой секундой. Если бы не Тэхен, обнимающий ее, она бы просто свалилась на пол и отключилась на несколько часов.- Они не понимают меня, но ты должен... Пожалуйста... Ещё секунда, и Хвасу прикрыла глаза. Тэхен все еще обнимал ее легкое, невесомое тело, словно боясь потерять, если отпустит. - Она проспит весь день.- облегченно выдохнул врач, бросая недовольный взгляд на Тэхена.- Думаю, вам стоит извиниться перед девушками, которых вы так грубо оттолкнули. Надеюсь вы понимаете, что мы все здесь ради блага Пак Хвасу.

***

Чимин, почему-то, решил прийти к Юнги пешком. И плевать, что идти больше часа. И плевать, что на улице зима, идёт мокрый снег, и термометр показывает -7°С. Он просто хотел подумать. Подумать о том, что на самом деле его разозлило, известие о болезни Хвасу, или же грёбаный Мин Юнги. Почему он так вспылил из-за этой прослушки, что среди ночи направляется к нему домой? Он же всегда знал, что Юнги ублюдок, что теперь не так? Он ублюдок и он это оправдал, так в чем же проблема? В голове у Чимина полная каша. Он не понимает, откуда так неожиданно взялась эта ненависть к Юнги. Чего он вообще добивается, проклиная его уже больше получаса, что он потратил на дорогу. Чимин знает, что Юнги намерен уехать, а может и вовсе уже покинул Корею. Эта мысль доводит его до нервной истерики. Он не может понять, как ему реагировать на это. Радоваться или грустить. - Чтоб ты сдох, придурок!- ругается он злобно, пиная какую-то бутылку, вывалившуюся из мусорного бака.- Будь проклят тот день, когда я увидел на грёбаных камерах твое смазливое лицо, ублюдок! Взрослая пара, проходившая мимо, недовольно хмурится, бросив взгляд на подростка. Женщина высказывает мужу возмущение по поводу того, какое агрессивное в современном мире растет поколение, а мужчина, в свою очередь, соглашается с ней, цокая и вновь бросая взгляд на Чимина. Ему стыдно. Ужасно стыдно. Чимин не привык так себя вести. Он всегда уважал старших и умел правильно вести себя как дома, так и на улице. Но теперь все изменилось, и он понял это только сейчас. Юнги совсем не тот человек, который должен присутствовать в его жизни. Ему стоит дружить с подобными себе, уравновешенными, дружелюбными и хорошими не геями, а не... А не с ним... Он поставит конец этому. Бросит ему в лицо прослушку, из-за которой пришел сюда, пошлет его куда подальше, в свою Америку, и забудет вообще о том, что он существует. С этими мыслями он зашёл в холодный подъезд многоквартирного дома, в котором Юнги снимал квартиру, чтобы не жить под одной крышей со своим приемным отцом. Поднявшись на 5 этаж, он покашлял, чтобы привести свой голос порядок и неуверенно подняв свою холодную руку, постучал в дверь. Тишина... Чимин опустил руку в карман, нащупал телефон и не вынимая его, глянул на время. Часы показывали 1:43. Возможно, он спит, приносится в голове мысль, но в ту же секунду мысль о том, как он поступил с ним, взяла верх и он снова, но уже более уверенно, начал стучать в чужую дверь. Это длилось несколько минут. Чимин безуспешно ломился в дверь, прислушивался к звукам, доносящимся из квартиры, и в очередной раз слышал только тишину. Возможно, он уже улетел в Америку... Это первое и единственное, что приходит Чимину в голову. И что, на этом все? Он просто взял и уехал? Так просто? Чимину стало не по себе. Он совершенно не был готов к такому. Да, совсем недавно он желал ему сдохнуть, но... Он не хочет этого. Он и правда не хочет, чтобы Юнги пострадал... С ним происходит что-то странное и страшное. Чимин чувствовал, что сходит с ума, но смахивал всё на здоровье Хвасу, оправдывая своё состояние диагнозом сестры. Но сейчас он начинает осознавать, что дело было совсем не в ней. Да, эта новость потрясла его и ранила до глубины души, но... Она не заставила его стать тем самым Чимином, каким он сейчас являлся. Другим Чимином. Это сделал Юнги... Он замер, продолжая стоять прямо перед дверью. Тело перестало двигаться, он не контролировал ни свои действия, ни свои мысли. Даже сердце не слушалось его, начиная биться со скоростью света. Чимин проиграл самому себе. Он так настырно внушал себе, что Юнги конченый ублюдок, что даже не заметил, как он заполнил его до кончиков пальцев. Замёрзшие от холода щеки прожгли горячие слезы, скатившиеся с глаз. В голове крутилась одна только мысль: А вдруг его никогда не было? Вдруг я выдумал его, чтобы заполнить одиночество? Он отступил на несколько шагов, прислонился к стене, и скатился по ней на холодный каменный пол. Слезы шли одна за другой, но он даже не обращал на них внимания. Он все ещё не мог понять, был ли Юнги на самом деле реальностью. В эту самую секунду по ту сторону стены раздались шорохи и дверь, в которую так безнадежно стучался Чимин, медленно открылась. Перед ним появился самый что ни на есть настоящий Юнги. Усталый но, почему-то, радостный Юнги. Чимин понял это по улыбке, которая появилась на его тонких губах, при виде парня, сидевшего на земле со слезами на глазах. - Я еле сдержался, чтобы не открыть дверь раньше.- посмеялся он еле слышно.- Было интересно, как быстро ты заплачешь. Что случилось? Забыл, где находится твой дом? Чимину стало больно. Значит, Юнги стоял за дверью и просто наблюдал в ожидании того, что он заплачет? Он сбился с толку, на секунду забыл, для чего он здесь, но слова Юнги словно привели его в чувство. Это же Юнги. Разве его действия поддаются логике? Разве стоит ожидать от него чего-то другого? - Не забыл.- поднимается Чимин на ноги, смахивая слезы с холодных щек.- Но даже если забуду, ты подскажешь, верно? - Какого черта ты здесь делаешь? - Решил пожелать тебе удачно разбиться и сдохнуть по пути в свою Америку.- съязвил Чимин в порыве злости, не совсем осознавая того, что говорит. - Настолько меня ненавидишь? Позволь спросить, что такого я тебе сделал, м? Что я тебе сделал, мать твою, Чимин? И правда, что он такого сделал Чимину, что тот желает ему смерти? Приклеил ко дну стола прослушку? Заставил тащить ему кофе? Заставил ради шутки прилюдно признаться в любви? Пару раз втащил по лицу? Когда Чимин успел стать таким жестоким и холоднокровным? - Ты просто появился в моей жизни.- холодно произнес Чимин. - Ну раз я такое ничтожество, почему ты торчишь у моих дверей в 2 часа ночи? Я уезжаю, так что не переживай, твоя прекрасная жизнь скоро вернётся на круги своя! - Ты кое что забыл.- шагнул Чимин вперёд и вытащив с кармана прослушку, швырнул в сторону Юнги. Она ударилась об его грудь и упала на пол.- Ещё пригодится. - Что это?- непонимающе взглянул на него Юнги.- Что ты вообще несёшь, очкарик? - Что ты хотел услышать? - Чимин, прошу тебя, прекращай этот спектакль. Говори, зачем ты пришел, или выметайся отсюда ко всем чертям собачьим! - Исчезни из моей жизни раз и навсегда!- выпалил Чимин, сверля Юнги холодным взглядом.- Я тебя ненавижу, сраный педик! Катись к черту! - Ты уже действуешь мне на нервы, придурок!- злится Юнги, переступая порог квартиры и хватая Чимина за воротник куртки.- Жить надоело? Юнги тянет его на себя, и расстояния между ними становится катастрофически мало. Они смотрят друг другу прямо в глаза, словно спорят, кто даст слабину и отведет глаза первым. Но ни Чимин ни Юнги не собирается этого делать. У Юнги глубокий взгляд, заметил Чимин в эту секунду. Он словно смотрит его наизнанку. У него немного влажная кожа. Она красиво блестит от света, что падает на лестничную клетку из небольшой форточки. Заострённый подбородок и напряжённые от злости скулы. У него слегка приоткрыты губы, со рта исходит резкий запах сигарет, и Чимин вспоминает о том, что давно хотел попробовать. Попробовать сигарету, ну или... Попробовать губы, пропитанные запахом сигарет. Чимин сходит с ума. Он сходит с ума, и подавшись вперёд, касается чужих губ своими. Юнги замирает, не вдупляя, что, черт возьми, здесь происходит. Кто угодно мог поцеловать его, кто угодно, но не этот гребанный Пак Чимин со своим " Я не педик". Он удивлен и счастлив, потому что целовать Чимина оказалось пиздец как круто. Но... Что-то не так. Здесь явно что-то не так. Юнги приходит в себя, снова хватает Чимина за воротник куртки и отталкивает, заставив удариться спиной в холодную стену. Взгляд его, злой и внимательный, упорно рассматривает растерянного парня напротив себя. А Чимин... А Чимин готов провалиться сквозь землю. - Что ты, блядь, творишь?- непонимающе бормочет Юнги, сверля взглядом.- Что с тобой происходит? Последнее слово Юнги произнес громче остальных. Чимин не знал, куда себя деть, что делать, и что ему отвечать. Он облажался. Сделал то, что не должен был и теперь обязан объясниться за свою тупость. Но он не стал. Он просто толкнул Юнги, и сбежал вниз по лестнице. Не замечая под собой ступенек, не видя ничего вокруг себя, бежал, что есть силы, бросив не менее взволнованного Юнги стоять возле дверей в квартиру. Чимин трус, потому что он боится признаться себе в том, что совсем случайно, сам того не желая, полюбил Мин Юнги не самой братской любовью.

***

Чонгук лениво открыл глаза. Он плохо помнил последние события, после которых оказался у себя на квартире. Бок, где потихоньку заживала рана, немного ныла, давая о себе знать. Именно благодаря ей перед глазами начали расплывчато мерцать фрагменты, которые привели его в такое состояние. Ладно.- подумал про себя Чонгук.- Не в первой подыхать. Все отлично. Он приподнял голову, и осмотрев комнату сквозь темноту, никого не обнаружил. Рука с десятками татуировок потянулась к телефону, который лежал на прикроватной тумбе. Часы показывали 23:10. Дата 10.02.2024. Значит он лежит здесь уже 2 дня. Чонгук приподнял одеяло, чтобы вылезти из теплой постели, но немного опешил, заметив на своей кровати силуэт. Он наклонился ближе, ибо в комнате было довольно темно, и узнал лежащую по ту сторону кровати Саран. Она крепко спала, обнимая кусочек одеяла, которым был укрыт парень. Чонгук замер, не смея отвести свой взгляд. Это что, сон?- подумал он, все еще не в силах прийти в себя от удивления.- Почему она здесь? Где Тэхен, которому он ее доверил? Чонгук сверлил ее взглядом примерно с минуту. Потом, аккуратно накрыв ее своим одеялом, поднялся на ватные ноги. Рана побаливала, на лбу от пота прилипли волосы, голова ужасно кружилась, а ноги дрожали так, будто он заново учился ходить. Как тогда, много лет назад, заново учился разговаривать. Парень на цыпочках пробрался к комоду, и достал полотенце с чистой одеждой. Он осмотрелся вокруг, в надежде увидеть тапочки, но так и не найдя их в темноте, тихонько направился к двери. Саран спала настолько крепко, будто высыпалась за всю прошлую неделю, и Чонгук догадался, кто ухаживал за ним эти 2 дня. Интересно, где сейчас Хосок? Первые капли воды были холодные. Для Чонгука, чье тело до сих пор горело не в самом лучшем состоянии, эти капли оказались чуть ли не ледяными. Он резко переключил ее на теплую и прислониться к стене, отдирая марлевую повязку, наложенную поверх швов. Шов был ровный, аккуратным, и по предположению парня, без врача тут не обошлось. Он напоминал о Хосоке. Чонгук переживал за брата и с тех пор, как понял, сколько дней он провалялся в постели, он не мог перестать думать о том, куда мог деться Хосок. Он искренне надеялся, что брат не опередил его и не прикончил отца первым. А может отец что нибудь с ним сделал? Ему ведь не в первой убивать, чтобы успокоить свое эго, а убить этих двух братьев он хотел больше всего на свете. В особенности Чонгука, когда-то слабого, немого мальчишку, который сейчас умеет за себя постоять. Спустя несколько минут, когда в глазах прояснилось и мысли начали собираться в порядке последовательности, Чонгук отключил душ и лениво натянул на себя белье со штанами. Футболку он решил не надевать, поскольку придется заниматься раной, чтобы она не начала кровоточить. С этими мыслями он вышел из душа и направился в гостиную, набирая по пути номер Тэхена. Гудки длились довольно долго. - Ты очнулся?- послышался по ту сторону усталый голос друга.- Рад слышать твой голос. - Да... Я на ногах. Тэхен, есть какие нибудь новости? - Если ты про Хосока, то ничего. Сокджин пытался разыскать, но его будто и след простыл. - Ладно. Займусь этим сам.- вздохнул он, прикрывая глаза от резкого приступа головной боли.- А тебя где черти носят? Почему она здесь? - Я в больнице, у Хвасу. Извини, не было другого выхода. К тому же, ей нигде не будет безопасно, как с тобой. - Возле моей квартиры сутками дежурят люди Намджуна, о какой безопасности может идти речь? - Возле моего дома тоже.- с раздражением выговорил Тэхен.- Я не смог оставить ее с родителями. Видимо, этот ублюдок что-то унюхал. - Ладно. И с этим разберемся. Хвасу в порядке? - Да. Ещё в порядке... - Что случилось?- прислушался Чонгук к голосу друга, потому что ему показалось, что он дрожит.- Тэ? - Просто скажи, что все будет хорошо. Я потом тебе все объясню. - Она ведь лечится, значит скоро будет здорова. Тэхен, думаю ты просто переволновался. - Мне надо идти, поговорим потом, ладно? Если у тебя все нормально, я отключаюсь. - С тобой все хорошо? Тэхен? Ответа Чонгук не дождался. По ту сторону раздался короткий сигнал, Тэхен отключился. Поведение друга казалось более чем странным. Тэхен всегда отличался прямолинейностью. Даже самую тяжелую правду он умел бросать в лицо без капли сомнения и боязни обидеть. К тому же, Чонгук никогда не слышал этот голос. Он словно готов был расплакаться. С Тэхеном явно что-то происходит, Чонгук намерен разобраться и с этим тоже. Он бросает разряженный телефон на диван, закидывает на плечо полотенце, и бесшумно заходит в комнату, где все ещё спит Саран. Она лежит так, как Чонгук ее оставил. Ему показалось, что она даже не дышит, настолько крепким казался ее сон. Чонгуку о таком только мечтать. В последний раз он спал при жизни матери, будучи ребенком. Теперь его сон - это кошмары и попытки убийства. Чонгук аккуратно подкрался к аптечке, которая лежала на полу рядом с девушкой, и достал из нее марлю с ножницами. Сквозь темноту он сложил несколько слоев марли и срезал концы ножницами. Ему приходилось заниматься подобным, когда был ранен в плечо. Тогда зашивать пришлось ему самому, поэтому на месте шва теперь находился шрам, спрятанный под татуировками. Найдя на прикроватной тумбе лейкопластырь, он срезал несколько одинаковых кусочков и принялся клеить самодельную повязку на свою рану. - Ты не правильно это делаешь.- прозвенел в ушах женский голос. Он вздрогнул от неожиданности и взглянул на Саран, сидящую на кровати. Было слишком темно, чтобы разглядеть ее лицо. - Извини. Я не хотел тебя будить. - Позволь сделать это мне.- проигнорировала она слова Чонгука, перебралась на другую часть кровати и села на край, приказав включить свет и подойти ближе. Чонгук так и сделал. Ему показалось, что Саран изменилась с их последней встречи. Сейчас она выглядела более безжизненной, чем была в ту ночь, когда он украл её с мероприятия. При свете ее тело казалось ещё более худым, или возможно все дело было в какой-то несуразной футболке, которая висела на ней, словно мешок картошки. Чонгук заметил, что она не его. Он такое точно не носит. - Что это на тебе?- ляпнул он бездумно, пока Саран тщательно обрабатывала его рану мазью. - Тэхен одолжил мне её. - Понятно.- пробубнил он, бросая взгляд на свой шкаф с одеждой.- Это полная безвкусица. Ты можешь взять что нибудь из моих вещей. - Меня устраивает.- обрубила Саран, заметив ревность в глазах парня.- Тебе не стоило принимать сейчас душ. Рана только заживает и мочить ее не очень хорошая идея. - Тэхен ничего не сказал перед уходом? - Нет. Приходил Чимин, они о чем-то поговорили, Тэхен был очень зол. Волосы Саран были потрепаны, лицо выглядело сонным и уставшим. Чонгук был взволнован тем, что она провела здесь столько времени совершенно одна, рядом с ним. Возможно, она видела его худшую сторону и именно поэтому боится смотреть ему в глаза. Он не мог найти другую причину опущенных глаз и этой атмосферы напряжения, что витала между ними. - Я тебя обидел?- заставил он себя выговорить эти слова. Чонгука редко волновали чувства других, поэтому говорить подобное было крайне непривычно.- Я не контролирую это, поэтому... - Вовсе нет.- наконец-то подняла она голову и посмотрела на Чонгука снизу вверх.- Ты единственный человек, с которым мне ничего не страшно. - Тогда почему мне кажется, что я виноват перед тобой? - Может это потому что ты убежал после нашего поцелуя? Если тебе правда этого не нужно, ты можешь просто об этом сказать, вместо того, чтобы убегать как трус. Чонгук явно не ожидал такого поворота событий. Он не забыл свой позорный побег из того отеля, но обдумать его совсем не успел. Он все ещё сомневался, стоит ли обманывать себя надеждой на эти чувства, которые пробуждались в них обоих. Чонгук меньше всего на свете хотел бы причинить ей боль, а дать надежду и разбить потом сердце худшее, что может сделать мужчина женщине. Саран прекрасна, как и всегда. Даже сейчас, уставшая и сонная, с растрёпанными волосами и помятой чужой футболке. Чонгуку хотелось бы взять ее на руки и унести куда нибудь далеко, на другую планету, потому что она была явно не из этой. - Я отступаю, когда осознаю, что слишком слаб перед своим соперником.- полушепотом ответил Чонгук, еле сдерживая себя, чтобы не коснуться ее волос.- Не люблю проигрывать. - Любовь это не соревнования, в ней нет проигравших и победителей. Если ты влюблен, значит ты уже проиграл. - Возможно.- тяжело вздохнул Чонгук.- Мне это не знакомо, я не знаю что такое любить. Саран замерла на месте, разглядывая глаза Чонгука, устремлённые на нее. Она его боялась. Боялась не его силы, не его внутренних зверей, нет. Она боялась помнить эти глаза всю оставшуюся жизнь. Боялась, что единственным воспоминанием о Чонгуке в ее жизни, останутся эти глаза. Саран поднялась с кровати, и потянулась к Чонгуку, целуя его влажные губы своими. Она сомневалась, что парень ответит на поцелуй, потому что Чонгук был слишком замкнут и забит в себе, чтобы сделать то, что велит сердце, но... Он жилистой рукой схватил девушку за затылок, и потянул ближе, углубляя поцелуй и свободной рукой обнимая ее за тонкую талию. Саран от неожиданности выронила ножницы. Они с грохотом приземлились на пол и отскочили в сторону. Чонгук продолжал целовать ее так, будто целуется последний раз в своей жизни. Всю нерастраченную за эти годы любовь и нежность, всю нерастраченную страсть он вложил в эти прикосновения, удивляясь тому новому Чонгуку, который в нем раскрылся. Рука Чонгука, которая лежала на затылке, теперь опустилась вниз, касаясь шеи, спины, ягодиц и бедер. Тонкая ткань чужой, ненавистной ему футболки, ужасно мешалась, но он не мог рискнуть избавиться от нее, ведь после этого назад пути уже не будет. Это может означать только одно: Чонгук поверил в любовь и счастливый конец как наивный мальчишка. Всю свою осознанную жизнь он верил в то, что его конец близок и после смерти Бонхвана он либо покончит собой, либо его убьет его внутренний зверь. Неожиданно перед глазами появился Хосок, его любимая женщина, лужи крови. Звук выстрела, крики Хосока, женское тело, окровавленное и безжизненное. Он отрывается от ее губ и резким движением руки отталкивает от себя. Саран теряет равновесие и падает на кровать. В ее глазах читается растерянность и испуг. Сердце на секунду замерло от неожиданного удара, дыхание прервалось, словно она на короткое время умерла и воскресла заново. Чонгук делает глубокий вдох, словно собирается вдохнуть в лёгкие весь воздух, отворачивается, и прикрыв глаза, упирается руками об туалетный стол. В комнате на минуту нависает тишина. - Я был слишком груб...- бормочет Чонгук, наконец то собравшись с мыслями.- Я такой, извини. - Я люблю тебя... - Саран, прошу... - Я люблю тебя! Я здесь, потому что я люблю тебя! - Нет никакой любви!- проговорил он грубо, и выхватил с кровати свою толстовку.- Я не умею любить, следовательно, и меня любить не за что. Приведи себя в порядок и выкинь это дерьмо с головы. Он бросил это прямо в лицо. Без сочувствия, без эмоций, глядя в ее влюбленные глаза своими холодными и бесчувственными. Его голос не дрогнул, но разбил чужое сердце на куски всего лишь несколькими словами. После гордо поднял голову, бросил на нее ледяной взгляд и направился к двери. Саран встала как вкопанная не в состоянии даже двинуть пальцем. Он назвал ее чувства дерьмом... Чувства, которые впервые довелось ей испытать, Чонгук сравнили с дерьмом. Вот так просто, бесчувственно и жестоко оскорбил ее чувствова, растоптал их и вышвырнул подальше от себя. Это был не Чонгук. Разве он мог сделать такое с ней? Саран выдохнула воздух, что наполнял ее лёгкие, и отступила на шаг, приземляясь на кровать. Земля из под ног уходила. Держаться на них больше не казалось возможным. - Дура...- прошептала она, обращаясь к самой себе.- Кто ты такая, чтобы он любил тебя? Глупая дура! Она медленно поднялась с кровати, чтобы привести себя в порядок, но не умела сделать и одного шага. В комнату в эту самую секунду ворвался Чонгук. Он тремя широкими шагами сократил между ними расстояние, схватил девушку за затылок, и без лишних слов прижался к ее губам своими. Это был совсем другой поцелуй. Не такой невинный и не такой нежный, как предыдущие. В нем не было смущения, скованности или больше, в нем не было той неуверенности, которая была раньше. Это был совсем взрослый поцелуй. Поцелуй, который туманил глаза и лишал рассудка. Поцелуй, от которого перед глазами летели искры. Саран ещё не пришла в себя от происходящего, когда Чонгук схватил её за талию, сделал несколько резких шагов и посадил на туалетный столик. Он не отрывался от ее губ, жадно углубляя поцелуй и требуя от нее того же. Его руки бесцеремонно полезли под футболку и теперь блуждали на голой коже. Немного грубо, но чувственно, страстно и красиво. Чонгук вдруг вспомнил, кому принадлежит футболка на девушке, поэтому не прошло и минуты, как он сорвал ее с Саран и швырнул куда-то в сторону. Саран смущённо опустила взгляд, стесняясь своего вида, но Чонгуку было совершенно плевать на это глупое стеснение. Он жадно впился в ее шею, словно вампир, заметивший свою жертву, и целовал ее, после покусывая и заставляя девушку вздрагивать. Его губы неожиданно опустились вниз и с истерзанной шеи теперь перешли на грудь. Он сжимал ее талию обеими руками и откинув девушку назад, касался губами маленькой груди, спрятанной в бюстгальтере черного цвета. Саран всегда стеснялась ее из-за маленького размера, но сейчас поверх стеснения ее покрыл еще и страх. Она впервые делает что-то подобное. Намджун не позволял ей сближаться с кем либо из мужского пола. Даже целовать в щеку, даже обниматься, что уж говорить о чем-то подобном. Именно поэтому ее накрыло новое чувство, чувство послушания старшего брата, чувство чего-то запретного и желанного, чего раньше она чувствовать не могла. Саран вернулась в реальность, когда Чонгуку вновь вернулся к ее губам и углубил поцелуй, блуждая внутри языком. Он вновь схватил ее за затылок, сжал растрёпанные волосы в твердый кулак, не отрывая поцелуй, опустил левую руку вниз. У девушки задрожали ноги и губы, истерзанные поцелуями Чонгука, приоткрылись в тихом, безудержном стоне. - Останови меня...- прошептал Чонгук, касаясь губами мочков ее ушей.- Останови меня, умоляю... Саран подалась вперёд и их тела, возбуждённые и нетерпеливые, повалились на помятую постель. Время было на их стороне. Оно позволяло им вдоволь насладиться друг другом, потому что они оба были ранены, они оба нуждались друг в друге и в этой близости. Чонгук не помнит, сколько раз Саран дрожала под ним от удовольствия и боли, но он помнит эту дрожь наизусть. Он помнит наизусть ее влажные глаза, приоткрытые губы и стоны, которые она не могла контролировать. Помнит наизусть ее прикосновения, ее дыхание и сердцебиение. Это было что-то сумасшедшее и Чонгук готов поклясться, что поставил бы на кон всю свою жизнь за ещё одну подобную ночь. Он хватает ее одной рукой за тонкую талию, другой рукой сжимает шею, заставив выгнуть спину, и толкается в податливое тело медленно, но глубоко. Саран цепляется длинными пальцами за жилистую руку Чонгука, оставляя следы от ногтей, закатывает глаза, и стонет обрывисто, вздрагивая и вскрикивая каждый раз, когда парень входит немного глубже. Чонгук чувствует, что ноги у нее дрожат и стоит ему ослабить хватку, и Саран в ту же секунду камнем упадет на кровать. Да и самого Чонгука ноги держали еле еле. За окном начинало светать. Чонгук помнит, как пачкал девушку полупрозрачной спермой. Помнит, как они уснули на несколько часов, свалившись без сил, потом снова, как безумные, не могли насытиться друг другом, снова полупрозрачная сперма скатывалась по женским бедрам. Уснули опять и опять проснулись, не в силах поверить, что находятся в реальности. Но на этот раз реальность была более убедительна. Его руки привыкали касаться ее нежной кожи и хрупкого тела. Чонгук напрягся, прикрыл глаза, и задержал дыхание. Его рука сильнее сжала талию Саран, сильнее притянула к себе ее тело. Толчки стали более размашистые, резкие, глубокие. Женские стоны переросли в визги, безудержные и болезненные. Тело ее подчинялось Чонуку, поэтому любая попытка взять себя в руки терпела поражение. Это длилось несколько десяток секунд. Чонгук простонал тихо, пытаясь выровнять дыхание, и Саран почувствовала, как теплота заполнила ее и скатилась по внутренней стороне бедра, пачкая простынь. Спустя минуту, закрывая сонные глаза и погружаясь сон, Чонгук успел заметить усталое лицо Саран и ее влажные от слез глаза.