Неправильная любовь

— Ах, Оскар, ты — самый верный рыцарь, какого только может пожелать себе несчастная одинокая королева. Или из женщин получаются более верные рыцари, чем из мужчин? Я читала, раньше были женщины-рыцари — изредка… даже женские рыцарские ордена… Жаль, что они не получили широкого распространения, как думаешь? — Да, Ваше Величество, — сдержанно отвечает Оскар и, встав на одно колено возле дивана, на котором полулежит Мария-Антуанетта, склоняется с поцелуем к её маленькой ручке — изнеженной, надушенной, сахарно-белой. Королева смеётся — нежным переливчатым смехом, похожим на звон серебряных колокольчиков; треплет Оскар по щеке, наматывает на пальчик прядь её золотистых волос, завитых в крупные тугие локоны — парика Оскар не носит. Мария-Антуанетта любит прибедняться. Разумеется, она отнюдь не несчастна и не одинока, но изящно посетовать на свои горести и томно вздохнуть — разве это не приятно? Возможно, королева неидеальна. Возможно, и впрямь слишком ветрена и легкомысленна — как пишут в отвратительных памфлетах, листках, разбрасываемых на улицах и площадях Парижа. Оскар всё равно. Она верна Марии-Антуанетте — и она её любит. Отец воспитывал её как сына. Возможно ли, что благодаря этому в ней слишком много от мужчины — раз в итоге она влюбилась в женщину? В свою… в свою королеву? Оскар не знает — и спросить ей не у кого. Это неправильно. Женщина не должна любить женщину… наверное. Это противоречит… всему. Впрочем — как и многое из того, что происходит при королевском дворе. При дворе — и по всей Франции. Взять хотя бы эти мерзкие памфлеты… Королева далеко не так несчастна, как говорит, — но ни король, ни фавориты не могут сделать её полностью счастливой. Её — такую нежную и прекрасную, словно задрапированная драгоценными кружевами статуэтка из белого и розового фарфора. Оскар гонит от себя самую нелепую и опасную мысль: король и фавориты не могут сделать Марию-Антуанетту счастливой, потому что они мужчины. Женщина всегда лучше поймёт женщину, ведь так? Даже если одна из них — такая, как леди Оскар, а другая — прекраснейшая королева Мария-Антуанетта. Она не будет об этом думать. Она не должна, она не смеет. Но не думать не получается. День изо дня. Мария-Антуанетта лежит, облокотившись на расшитые подушки дивана. Смотрит на Оскар задумчивым взглядом полуприкрытых веками глаз, голубых, словно незабудки. Повинуясь непреодолимому порыву, Оскар снова берёт тонкую ручку королевы, прижимается к ней щекой — и у неё вырывается прерывистый вздох. Почему всё… так?.. Почему, в конце концов, она не родилась мужчиной? Тогда, возможно, Мария-Антуанетта взяла бы её — его — в свои фавориты… …хоть ненадолго. — Моя милая Оскар, — говорит Мария-Антуанетта; что-то неуловимо меняется в её нежном голосе, и Оскар вскидывает голову. — Мой самый верный рыцарь. Мне бывает так одиноко по вечерам, моя Оскар… — Ваше Величество?.. — осторожно произносит Оскар, не зная, что ещё сказать. — Ты бы не могла навестить меня сегодня вечером в моей опочивальне, моя Оскар? — Ваше Величество… — снова повторяет Оскар. Она не смеет поверить, что поняла королеву правильно, — и не может унять разгорающийся в груди огонь радости. — Сплетен не будет, — говорит Мария-Антуанетта и хихикает, будто маленькая девочка, придумавшая, как провести строгую наставницу. — Не в этот раз. Кому придёт в голову сплетничать о двух женщинах? Как думаешь, моя Оскар? Оскар чувствует, как по её лицу расползается широкая улыбка. Совершенно неуставная — но по-настоящему искренняя. — Разумеется, Ваше Величество, — твёрдо говорит она.

***

Леди Оскар так прекрасна… Розали, воспитанница Оскар, не может избавиться от мысли, что с её покровительницей не сравнится ни один мужчина. И что пожелай она, Розали, выйти замуж, то не пожелала бы иного мужа, кроме… …кроме леди Оскар. Немыслимо. Неправильно. Женщина не может хотеть в мужья — в жёны — женщину. А леди Оскар всё же женщина — даже если во многом ведёт себя как мужчина. И тем не менее… Возможно, леди Оскар всё же нельзя считать женщиной в полном смысле этого слова? Возможно, обрати она своё внимание на Розали, это было бы… не слишком неправильно?.. Возможно… Розали мечтает. Позволяет себе мечтать — и краснеть, когда Оскар берёт её за руку или целует в щёку. А потом… Потом леди Оскар влюбляется. Даже, можно сказать, взаимно. Но — не в Розали. Пожалуй, Розали смогла бы ревновать, если бы леди Оскар влюбилась в мужчину. Или — в другую женщину, такую же, как сама Розали. …Но королева в понимании юной Розали всё равно что небожительница. И, поняв всё по немногочисленным обмолвкам Оскар, — она доверяет воспитаннице как себе и не всегда держит при ней язык по зубами, — Розали не смеет ревновать к Марии-Антуанетте.

***

…Никто так и не узнает об их любви — немыслимой и неправильной в глазах света. Мария-Антуанетта сложит голову на эшафоте, поседев за одну ночь перед казнью. Оскар, капитана королевской гвардии, растерзает разъярённая толпа. К счастью для неё, они только после смерти распознают в ней женщину. Розали закончит жизнь бедной швеёй — в парижских трущобах, из которых её спасла Оскар. Она так и не выйдет замуж — и, несмотря на нужду, не продаст сохранившийся у неё золотой медальон с локоном своей покровительницы.