Цветок горных вершин

      В далеких-далеких горах, вершины которых уходили высоко в облака, упало маленькое семечко. Взглянув разочек на него, можно было со смешком пройти мимо. «Не прорастет!» В горах всегда прохладно, сырой воздух окутывает всю местность и вот – туман. Ах, какое чудное это дело – упавшее с небес облако! Через три дня на месте, где упало семечко появился дохленький росточек, маленький, хрупкий, он качался на каждом порыве ветра, дрожал от страха, видя изредко перед собой стадо горных коз. Когда они громко стуча копытами, рыхлили каменную заледеневшую почву, росточек прятался в расщелину камня. Он хотел бы сбежать, но корень уходил в почву. Корни его длинные, вытягивающиеся вглубь гальки на поиски приятного перегноя, ну хотя бы обычной почвы. Когда ему становилось скучно, цветок любил шевелить своими листочками, ловя проворный ветер. Он не знал какими листья должны быть у нормального растения, поэтому счастливо наблюдал за своими – серыми и маленькими, ставшие такими от недостатка солнышка. Росток слушал ветер, покачиваясь в такт его заводной песни.       Прошло не так много времени, но голые скалы и сыплющиеся сверху камушки окутали чуть неуловимым ароматом. Приятный запах среди всей этой пустоши учуял одинокий альпинист, волей случая отрезавшийся от группы. Альпинисту нравилось покорять вершины, но более он любил находить интересные вещи и рассказывать о них приятелям. Он пошел по запаху и наткнулся на желтенький цветок в расщелине. Цветок же замер в страхе. Он никогда прежде не видел людей. Никто его не навещал. Дурманя от аромата, человек вынул нож, с явным намерением отрезать стебелек с желтой головкой: за столь странную находку альпинисту могут вручить награду или повышение. Но он не стал этого делать. Собравшись силами, отдохнув около цветка, альпинист направился в обратный путь и совсем скоро, через год, он вернулся обратно, но цветка больше не было. Умер ли он от горных коз или же от старости – не известно, но в тех местах больше не было слышно нежного благоухания; все вернулось на круги своя.       Альпинисту стало грустно. Он поспешно ушел и совсем не заметил неприметный зачаток, пробившиеся на месте бывшего, но уже насквозь настоящего твердого камня, с таким же упорством, каким любил жить его отец.