В ночи

Поправив на носу всё время норовящие сползти очки, Брок зевнул и удобнее устроился в любимом кресле. Полтора года прошло с той Судной ночи, когда Новые Отцы-Основатели совершили самую страшную ошибку за все годы своей игры с властью — они лишили самих себя защиты только для того, чтобы иметь возможность вполне законно устранить собственного конкурента. За что и поплатились. В ту ночь они с Баки вынесли едва ли не всю верхушку власти, самых влиятельных людей, и не пожалели ни разу. Оуэнз, конечно же, выжил, хоть и так до конца не восстановился. Он даже попытался упираться, ползти дальше, пробовать бодаться с Чарли, но её уже было не остановить. И в итоге именно конгрессмен Чарли Роан вчистую разгромила всех конкурентов. Что обеспечило всей троице пожизненную повышенную пенсию, и Брок с Лео сразу же, как только Чарли села в президентское кресло, уволились, хотя она и просила их остаться. Они переехали на Гавайи, прикупив небольшой домик прямо на берегу океана. Лео нашёл работу в детском центре, и учил там мальчишек рукопашному бою, Брок тоже отыскал дело по душе, а Баки занялся домом, полностью погрузившись сначала в ремонт, а потом и в быт. Он навоевался так, что тошнило, и теперь готовил разносолы, заведя кулинарный канал на ютубе, учился играть на электрогитаре и балалайке и был просто счастлив, что его мужики вечером оба возвращались домой, и их можно тискать, обнимать и трахать. Когда больше не нужно было быть стрёмным начальником охраны Броком Рамлоу, оказалось, что братья ещё более разные, чем Баки казалось вначале. Лео даже постригся короче и думать забыл про официальный прикид, имея в гардеробе только шорты, гавайки и прочую пляжную муть, чем перманентно походил на туриста, что его совершенно не беспокоило. Брок же, тогда к ранениям получивший ещё и сотрясение мозга, всё так же рассекал в дорогих костюмах, нацепил на нос очки в тонкой оправе, ездил с личным водителем, когда требовалось посещать просторный офис на последнем этаже одного из местных бизнес-центров. Но большую часть времени он всё же проводил дома, закрывшись в своём кабинете, и выползал из него только вечером, когда заканчивался его не совсем нормированный рабочий день. Баки даже шутил по поводу того, что мир может начать рушиться, а Брок этого и не заметит, занятый работой с видеонаблюдением и охранными системами, настолько отгородившись от мира, что мог даже не встречаться с заказчиком, получая и отправляя заказы через интернет. — Наелся я людей, мои хорошие, наелся. — Ну и на хера тебе всё это надо? — спросил Баки. — Взял бы и на волынке научился играть, тебе бы пошло. Лео заржал в голос, представляя брата, играющего на волынке, потом приплюсовал туда полное отсутствие таланта к музыке у них обоих, и заржал ещё сильнее, вспомнив, как их таки затащили учиться играть на трубе. Учитель выдержал два занятия, а потом попросил родителей больше этих двоих дебоширов не приводить. — Не, Баки, нам нельзя в музыку, это полный пиздец, — и продолжил хохотать. — Мелкий прав, — хохотнул Брок, тоже помня, чем кончались любые попытки игры на музыкальных инструментах. — Это ты у нас чудо как музыкален, а на нас с братом в этом смысле природа отдохнула на полную катушку. Мы даже освобождены были от обязательных в школе занятий на дудке. Потому что демотивировали весь класс. — Да, демотивировать вы умеете, — рассмеялся Баки. — Ладно. Я вас накормил, напоил, а дальше мы идём купаться. Никакой работы до завтрашнего утра, понял, Брок? Это тебя в первую очередь касается. — А давайте мы устроим Броку выходной? — предложил Лео. — Внеплановый такой выходной. Да, братец, со своей работой ты совсем про нас забыл. Лео внаглую встал за спиной брата, обнял, дунув горячо в затылок, прижался всем собой к сильной спине и прижался щекой к темени. — И не отпускал бы никогда, — тихо сказал он. — Будто бы ты отпускаешь? — беззлобно возмутился Брок, погладил по обхватившим его рукам. — Первое время даже поссать, и то в компании ходить приходилось, помнишь? После того как Брока осмотрел врач и вынес вердикт — жить будет, Лео всё время был рядом, не отходя от него ни на минуту. Не разрешал ничего делать самому. С Чарли общался сквозь зубы, будто бы это её вина в том, что Брок с Баки насквозь ебанутые и отправились вдвоём против целой армии уродов. — Хрен с вами, выходной так выходной, — согласился Брок, всё равно у него чертежи были доделаны, но говорить об этом он никому не собирался, пусть думают, что всё бросил ради них. Баки подгрёбся поближе и обнял обоих, чувствуя себя счастливым. А завтра он будет ещё счастливее, валяя обоих братьев в кровати, на корню уничтожив поползновения Брока свалить на пробежку. Хотя теперь они иногда бегали вместе, Баки любил бежать по самой кромке воды, чтобы волны облизывали босые ноги. — Так-так-так, — запротестовал Брок, выбираясь из двойных объятий. — Мы вроде как на пляж хотели. Песочек, водичка, солнышко. Знаю я, чем эти обнимашки сейчас закончатся. Трахаться на столе и на полу я не согласен! Спальня есть! Кровать у нас как половина дома стоит! А мы её только для сна и используем! Я хочу на пляж! — Ты хочешь песка в жопу? — ласково спросил Лео. — На кухне же удобнее, а кроватка — она дана, чтобы спать. А тут у нас большой хороший стол, чем тебе не нравится? Лео говорил и посмеивался, а Баки отпустил братьев, споро убирая грязную посуду, чтобы не помешала жарким ласкам, когда они с Лео вопреки желаниям Брока разложат его на столе. Сразу было понятно, к чему всё идёт, да и сам Брок упирался скорее по привычке, потому что не был он таким уж тактильным, как тот же Лео, не мог часами обниматься на диване, предпочитая с большей пользой проводить время. Понимал он, что и волны и пляж от них никуда не убегут, но продолжал сопротивляться, пока ладони брата не проникли под футболку. — Я знаю, что тебе нравится, — жарко шепнул на ухо Лео, сжимая оба соска брата, а Баки просто развернул его вместе со стулом от стола и опустился на колени. — Не упрямься, Ласточка, от нас не убежишь. А потом пляж, а в кроватке повторим. По мановению металлической руки тяжёлый дизайнерский стол из дерева и эпоксидки отъехал, освобождая место, а Баки живой рукой погладил Брока по начавшему наливаться члену через ткань шорт. Резко пахнуло озоном, замигали лампочки. Посреди гостиной, прямо над любимым диваном Брока, вдруг заискрило прямо в воздухе, словно кто-то зажёг с десяток бенгальских огней и махать принялся. Первой реакцией Брока было пихнуть Лео себе за спину, что он и проделал. Баки подскочил ещё раньше, почуяв неладное, и резко, пружинисто поднялся, закрывая собой обоих братьев. Похоже, это была… магия? Хрен его знает, но чтобы было вернее, Баки просто перевернул стол, запихав братьев за него, пока вся эта цветомузыка не успела закончиться, а сам схватил здоровенный кухонный нож. Он готов. Лео, казалось, вообще ничего не понял, только хотел залупнуться, что он-де не ребёнок, но по его хребту протянуло опасностью, которую чувствовал Баки, и Лео вытащил из кобуры, приклеенной к низу столешницы, пистолет. Второй такой же лёг в руки Брока. Братья были готовы встретить опасность во всеоружии. А искр становилось всё больше и больше. Вскоре среди них можно было различить круглый провал, словно окно куда-то в другое место, по крайней мере, в нём Брок видел не их гостиную, а совершенно другую комнату, тёмную, с тяжеловесной деревянной мебелью, и двоих людей, стоящих друг напротив друга. — У вас час, полковник, потом я вас заберу, — с усмешкой проронил один и сделал приглашающий жест для второго. Брок аж рот открыл от этой бесцеремонности. А Баки стоял и не верил глазам своим. Это был Стив, точно Стив, Баки помнил его, вспомнил месяцы назад своего друга, которого, был уверен, больше никогда не увидит. И вот перед ним был Стив с каким-то мутным мужиком, которого Баки точно не знал. — Стив? — неуверенно спросил Баки, когда тот уже оказался в их доме, на их кухне, и даже нож отложил. — Стив! — Этот с нами жить не будет, — только и смог выдохнуть Брок, поняв, что Баки этого пришельца не только знает, но ещё и рад ему, как родному. Стив перешагнул через край портала, тут же захлопнувшегося с громким шипением за спиной, и глянул себе под ноги, на белый диван, на котором стоял. — Стив… Что? Как? — Баки не знал, что спрашивать, он просто стоял и смотрел на своего друга, которого видел в последний раз… А когда? Там, на мосту, и на хэлликериере они друзьями не были, значит… В прошлой жизни. — Стив! Нож упал на пол, а Баки шагнул к нему, совершенно ничего не боясь. Лео убрал пистолет в кобуру и спиной оперся на столешницу. — Вот так, братец, похоже, купаться мы сегодня будем одни, — безрадостно сказал он. — Почему хуйня всякая случается именно тогда, когда всё вроде так хорошо? — поинтересовался Брок, разглядывая их гостя. А чувство, что это именно пиздец, очень чётко возникло где-то внутри, потянуло, сжало сердце ледяной хваткой. Да и слишком хорошо у них всё было в последнее время, слишком гладко, и вселенная не могла не вставить свои пару центов, чтобы разбавить всё то хорошее, что они создали. — Баки, — улыбнулся Стив, сграбастал друга в объятия, сжал. — Господи, Баки, как хорошо, что я тебя наконец нашёл. Молча обняв Стива, Баки не знал, что ему сказать. Рад ли он был? Конечно, рад, вот только он чувствовал что его парням это всё не нравится, и не знал, что делать, как реагировать на Стива, что сказать ему, ведь прошло так много времени, их жизни были такими разными. — Как ты? — только и спросил Баки, помня, что у них всего час, а потом странный пижон в доисторических тряпках заберёт Стива, уже, наверное, навсегда. — Давай лучше о тебе, — улыбнулся Стив и из-за плеча Баки посмотрел на абсолютно одинаковых мужиков, даже глядящих на него одинаково холодно, неприязненно, словно он одним свои появлением сломал что-то очень важное. — Я столько тебя искал! Брок фыркнул и, развернувшись на месте, потянул Лео за собой. — Давай я поставлю стол на место и сделаю нам кофе? — предложил Баки, отцепился от Стива и поймал братьев, обнял обоих разом и поцеловал в щёку каждого. — Час. — Да общайся уже, — вздохнул Лео. — Развлекайся, детка, — посоветовал Баки Брок, но не удержавшись дёрнул его на себя, обнял, прижался лбом к его лбу. — Ты знаешь, где нас найти. И тут же отстранился, потянул Лео прочь из дома на пляж, к высоким пальмам, яркому солнцу, тёплому океану и голубому-голубому небу. А Баки, легко поставив стол на место, встал к плите, чтобы сварить Стиву кофе. Да и себе тоже, раз уж так получилось, что они встретились, почему бы не выпить по чашечке. Вот только о чём говорить, Баки не знал. Слишком много прошло времени, слишком разные были жизни, всего было слишком, но просто молчать рядом с другом было приятно. Тепло. И не нужно ничего говорить. Можно хоть час, хоть день просидеть на кухне с кофе, просто рядом, и это уже скажет всё за них, потому что за час невозможно рассказать, как он счастлив, как это — быть парой. Как жить с двумя людьми, которых чувствуешь до малейшей эмоции. Да и нужно ли обо всём этом вообще рассказывать? — Я счастлив, Стиви, — улыбнулся Баки наконец. — Просто счастлив, как не был никогда и ни с кем. — Правда? — тихо спросил Стив, огляделся вокруг, нашёл взглядом фотографии на стене, где были они все вместе, на каждой. Смеялись, целовались, дурачились и были просто неприлично счастливы. — Это хорошо. Отлично даже, Бак. Значит, я не зря пришёл. Узнать такое… дорогого стоит. А они… они оба с тобой? — Правда, — заверил Баки. — Подожди минуту. Он скрылся в доме, погромыхал ящиками у кровати, ища фото, где был только он, донельзя довольный шоколадным тортом и одной свечой в нём. Эту фотку любил Лео, да и Брок тоже, но они напечатают ещё, а у Стива должно остаться что-то от него. — Держи, — принёс фото Баки. — Да, они оба со мной. Это странный мир, тут люди рождаются, уже зная, что у них есть вторая половинка, представляешь? Нет слёз, расставаний и несчастных разбитых сердец. Люди просто находят друг друга, потому что их тянет, и навсегда остаются вместе. — Вторая половина? — переспросил Стив, взял в руки фотографию. — Ты тут очень похож на себя до войны, Бак. Также светишься весь. Я ведь искал тебя, чтобы вернуть домой, но… — Он снова огляделся по сторонам. — Вот он, твой дом, да? Хороший здесь мир, и они тебя любят. Знаешь, никогда меня так неистово ещё не ненавидели ни за что. Просто за одно наличие. — Фотография, бережно сложенная вдвое, отправилась во внутренний карман капитанской формы. — Спрашивать, вернёшься ты со мной или нет, не буду, бесполезный вопрос. Только живём мы слишком далеко, не получится приехать на уик-энд. — Да, это мой дом, — кивнул Баки. — Я бы предложил остаться на недельку, погостить, но у тебя больно жёсткие сроки. А ещё я учусь играть на балалайке. Я больше не воюю. Совсем. — Ты же об этом и мечтал… — протянул Стив, как-то понурился. — Дом и любимый человек рядом. Помню. А ещё дело, которым нравится заниматься. Ты молодец, а вот у меня не выходит. И я рад, что в этом мы с тобой не похожи, дружище. Вместо того, чтобы озвучивать прописные истины о том, кто за кем шёл, и чего от жизни хотел, слишком это было… глупо, наверное, Баки улыбнулся светло и радостно. — А я теперь домохозяйка, — рассмеялся он. Подмывало спросить, счастлив ли Стив, хотя Баки чувствовал, что нет, нет в Стиве, его закадычном друге, того светлого, тёплого и радостного, что было сейчас в Барнсе. Нет того упёртого мелкого пацана, который был готов и на идиотские шалости, и лечь грудью на амбразуру. Нет, грудью на амбразуру Стив готов был и сейчас, только смысла в этом не было. Положив живую руку на руку друга, Баки посмотрел ему глаза. С минуту, наверное, смотрел, прежде чем сказать. — Счастье не только в доме и любимом человеке, Стив. Счастье — быть цельным. И если ты цельный, то всё хорошо, а если нет, ищи того, кто сделает тебя цельным. — Баки вздохнул. — Я не представляю, чем ты сейчас занимаешься, но возьми выходной. Ты нашёл меня, Стив. Ты знаешь, что я счастлив, пришло время самому стать счастливым. — Наверное, так и нужно поступить… взять выходной, — тускло улыбнулся Стив, отвел взгляд. — Я действительно рад, что ты счастлив, Баки. Правда, рад. Именно этого я всегда и хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Он рассказал, как всё кончилось для него в тот момент, когда Баки сорвался с поезда, как он сам потерял свою самую важную путеводную нить и позволил себе упасть за грань, потому что смысла больше в жизни не видел. Рассказал, как очнулся в новом времени, как испугался изменений в мире, в людях, и как счастлив был, когда столкнулся с Зимним, потому… потому что всё же заставил себя к тому моменту поверить в то, что Баки, его Баки действительно умер. Как искал его везде где только мог и… как нашёл. Баки молча поднялся и обнял Стива. Ему незачем знать, что он был полустёршимся воспоминанием, тем, по кому скучал так, просто вспоминая свою жизнь, листая воспоминания, как альбом. Незачем знать, что Баки не скучал, потому что это было не совсем так. Баки скучал, но по тому, далёкому Стиву Роджерсу, который вёл его в бой, а человека, которого он встретил на мосту, он просто не знал. Не представлял, кто это, поэтому бил, стараясь убить. Его задание. Баки не хотел обижать Стива всем этим, не хотел, чтобы друг знал, что Баки его и помнит-то через пень-колоду, что воспоминания только сейчас, при виде его, выстроились в ряд, позволяя принять и совместить того на мосту, Стива из Второй мировой и того, кого он видел сейчас. — Я очень рад тебе, Стив, — тихо сказал Баки. — Очень. — Но иди к чёрту, приятель? — усмехнулся Стив, потрепал Баки по голове, сам отстранился. — Давай всё же попьём кофе, ты мне расскажешь про своих мужиков, как докатился до такой сугубо мирной жизни, и я минут через… — Стив глянул на наручные часы, — ...сорок отбуду домой. Он явно что-то хотел сказать ещё, но промолчал. — Стив? — Баки прищурился, он хоть и не знал конкретно этого Стива, но помнил его, и эту недоговоренность уловил. — Что ты там хочешь-не хочешь, а всё равно скажешь? Колись! — Я буду скучать, Баки, — тихо произнёс Стив. — Очень буду скучать, но я там, — он махнул рукой куда-то за спину. — В прошлом. — Теперь ты в настоящем, — заверил Баки и, ловко выхватив телефон, сфотографировал Стива. — Улыбнись, бука, ведь это останется мне на память. Лицо Стива просветлело, даже как-то помолодело, словно он снова стал на пару мгновений тем самым драчуном из Бруклина. Губы растянулись в улыбке, настоящей, теплой, той, какой он всегда улыбался только Баки. — А теперь кофе. Кофе и ещё время, чтобы Баки путано, сжато, но осветив самое главное, рассказал о Броке и Лео, двух братьях, которые его уже и не ждали, а он пришёл. Про Судную ночь, которую успешно отменила Чарли, да и про саму Чарли, Баки рассказывать не стал. Зачем это Стиву? Да и не об этом хотелось поговорить. Эх, почему тот пижон отвёл им только час? Час после десятилетий разлуки, что он им даст? Больше, чем Баки думал. Этот час дал память, дал что-то такое, что теплом легло под сердце и останется там навсегда, смогут они встретиться ещё раз или нет. Баки надеялся, что смогут. Когда посреди гостиной снова вспыхнул, осыпаясь яркими искрами, портал, Стив поднялся со своего места, обошел стол и сграбастал Баки в объятия, сжал хорошенечко, хлопнул по спине, вышибая дух. — Я рад, что ты счастлив, рад видеть это не только на фотографиях, но и в твоих глазах, дружище. Пусть не случится ничего, что может хоть как-то это изменить. Ты заслужил эту жизнь и этих людей. — и помолчав мгновение, добавил: — Прощай, Бак. — Прощай, друг, — вздохнул Баки, улыбнулся чуть грустно, понимая, что всего за один час его жизнь изменилась. Теперь у него был ещё и друг, и пусть они больше никогда не встретятся, но память о Стиве Роджерсе останется навсегда. Теперь Баки ничего не забудет. Стив исчез за кругом портала, а Баки ещё долго сидел один на кухне, глядя то на фото, то на недопитый кофе, уверяя себя, что всё это ему не приснилось, и Стив действительно приходил. Он искал его, пусть и нашёл слишком поздно, но нашёл. И Баки был очень этому рад. Потыкав в телефоне, Баки отправил фото Стива в фотосалон, где они с братьями печатали свои фотки, задумывая завтра к фото купить и рамку. Вопреки Броку, Стив будет жить с ними, хоть и лишь изображением на бумаге. Стив будет жить в душе Баки. — Ушел твой друг? — появившийся из-за спины Брок обнял его, устроил голову на плече. — Он из того мира, где ты был Зимним? Хотел забрать? — Изначально я был просто Баки, другом Стива, — грустно улыбаясь, сказал Баки. И рассказал своим любимым всё, что вспомнил о Стиве, их детстве, юности и войне, которая разделила их не только во времени, но и в мирах. Когда Баки закончил, на остров опустился вечер, а в кухне стало сумрачно, ещё несколько минут — и солнце совсем исчезнет за горизонтом, отдавая бразды правления ночи. — Вот как-то так. — Теперь ты Баки, просто наш Баки, понимаешь? — обхватив его лицо ладонями, сказал Брок, коснулся губ поцелуем. — А друг… он же тоже любит тебя. Искал вон. И даже нашел, в другом мире нашел, представляешь? И он теперь, после всего того пиздеца, знает, что и у тебя всё отлично в жизни, что ты счастлив. Счастлив ведь? — Счастлив, — кивнул Баки. — А ещё счастливее я буду, если мы наконец-то используем кровать по назначению. И весело рассмеялся. Лео подошёл к Баки сзади, забрался пальцами в длинные волосы, поцеловал в макушку. — Кому-то разонравилась кухня? — усмехнувшись, спросил он. — Кто-то хочет больше места, — улыбнулся Баки. — Я люблю вас. — И мы тебя, детка, очень любим, — заверил его Брок. — Мы тебя столько лет ждали и наконец дождались. Ты наш, а мы полностью твои! Навсегда.