Необычные пристрастия

Быть омегой в сфере про-героев не просто. Особенности организма дают о себе знать в самый неподходящий момент, даже в самый разгар задания. Влияние феромонов также может помешать работе. Поэтому Бакуго изо всех сил старается, чтобы его секрет не был раскрыт, чтобы его слабости не выплыли наружу и не помешали его деятельности как героя. Верно, один из лучших героев Японии - омега, который специально ведёт себя как типичный альфа и ест подавители пачками. Никто не предполагал, что он может быть омегой в детстве. Кацуки просто не мог не родиться альфой с такими амбициями. От этого было ещё тяжелее. От него ожидали только тех качеств, которые присущи альфам, на слабость и ошибки - табу. Родители задрали планку с самого детства, а Кацуки пришлось соответствовать. И к двадцати годам он стал одиноким, вечно напряжённым и озлобленным парнем, страдающим из-за несоответствия его реальных потребностей и всеобщих ожиданий. Партнёра он себе так и не нашёл. Сперва было некогда - нужно было закончить учебу, а потом пробиться на верхушку сферы героев, а потом оказалось, что с таким багажом сойтись с кем-то не так-то и просто. Сам он не выглядел как омега, да и мысль о зависимости от какого-то придурка с феромонами бесила до невозможности. Поэтому с альфами у Бакуго не срослось. Единственная причина, по которой Бакуго продолжал пытаться найти партнёра, это здоровье. Побочные эффекты от подавителей сулили ему кучу проблем в ближайшем будущем. Лечащий врач уже предупредил его о некоторых нарушениях. Конечно, это ради работы. Конечно, это не из-за ноющего чувства отсутствия целостности, конечно. Он даже себе не может признаваться, что тоже хочет создать союз, в котором им с партнёром будет одинаково хорошо. Однажды коллеги приглашают его с собой в клуб, надеясь, что в компании такого завидного альфы им будет легче кого-нибудь подцепить. И Бакуго цепляет. Вернее, цепляют его - на танцполе прижимаются в толпе, заглядывают в глаза, обвивают руками узкую талию, оглаживают ягодицы через ткань джинс. Парень, притирающийся к Бакуго, бляцки красив. У него длинные красные волосы, озорной взгляд и широкая улыбка. Маленький шрам на глазу ничуть его не портит. Вишенка на торте это короткое чёрное платье, подчёркивающие идеальный рельеф мышц. Наверное, так и выглядят настоящие омеги, думает Кацуки. Он хочет воспользоваться этим парнем и под предлогом уединения покинуть клуб. Забрать его с собой, подняться наверх, а там - извиниться и уйти, сославшись на срочные дела. План летит к чертям. План летит к чертям, когда они оказываются наедине. В клубе было трудно разобрать феромоны парня, но теперь Бакуго слышал синтетические нотки. Да и при ярком свете парень не походил на омегу. Видимо, искусственные феромоны, платье и атмосфера в клубе были стратегией парня. Теперь Кацуки видел эту волевую челюсть с четкой линией, атлетическую мускулатуру под тканью платья и крепкие, совсем не омежьи ноги в тисках черного нейлона. Скорее всего, парень был бетой, притворяющийся омегой, чтобы найти своё место в этой системе, созданной для альф и омег. Совсем как я, подумала Бакуго. Внутри у него приятно заныло при взгляде на красноволосого, стоящего у зеркала с кокетливо оттопыренным задом. У Кацуки, как у настоящего омеги, никогда бы не получился такой соблазнительный прогиб, как у него. Парня зовут Киришима и у него шальной взгляд. Он переминается с ноги на ногу, когда просит Бакуго помочь снять платье. Кацуки подходит к нему со спины, запускает пальцы в чужие волосы, скользит рукой по шее вниз, к кромке воротника и замку. Он и думать забыл, что хотел бросить этого парня тут. Собачка замка крохотная, как обычно бывает на женской одежде. Удивительно, как такое узкое платье ещё не треснуло на могучих плечах. Вот уж действительно, мастерство. Замок застревает на середине молнии, а его язычок остается в пальцах Бакуго. Его это злит. Киришима смотрит виновато, будто чувствует вину за сломанный замок перед ним. И платье, как на зло, сидит так плотно, что снять его, не порвав, невозможно. - К черту, - дышит горячим Киришима в губы героя. - Я просто тебе отсосу. - В чём проблема? Можно же просто задрать подо- Бакуго не успевает договорить. Губы Киришимы сомкнулись на головке его члена, а от прикосновений языка Кацуки дёргался, словно его раз за разом расстреливали в упор. Впервые кто-то касался его там, и такие ощущения тоже впервые. Киришима бросает на героя удивленный взгляд, и в глазах его снова начинают плясать черти. Догадывается, что это первый раз. От этого желание доставить удовольствие только сильнее. Бакуго хрипит. Он и представить себе не мог, что клубный перепих может начаться вот так. Парень сжимает горстями покрывало, на котором лежит, до побеления костяшек. Чувствует, что у мозга остаётся всё меньше и меньше контроля над телом, что он сам начинает двигаться навстречу горячему влажному рту. Киришима смотрит на него как бляцкая лиса. И разрез глаз у него тоже бляцкий. - Ты что... пылесос?.. На вопрос Бакуго Киришима отстраняется, напоследок затронув чувствительную дырочку, улыбается и выдаёт: - Нет, я просто хорош в этом. Киришима сосёт и причмокивает так, будто ему вкусно. Он кладет широкие ладони на бледные бедра Бакуго и начинает поглаживать их большими пальцами, одновременно не давая отстраниться. Для Бакуго эти ощущения где-то между удовольствием и щекоткой. Он стонет, потому что вместе с чужими губами на его члене это слишком. Кацуки терпит из последних сил. Он это ненавидит. Альфы и беты легко могут скрывать свою сущность во время секса. Для него же это невозможно. "Сейчас он заметит. Он увидит, как из моей задницы течет смазка, и отпрянет. Разочаруется. Он ведь целенаправленно искал альфу". Красноволосый и правда отстраняется. С удивлением смотрит на жидкость, размазанную по ягодицам и внутренней стороне бёдер. Завороженно пробует пальцем и тянет в рот. Вид того, как красноволосый слизывает с пальцев его смазку вызывает у Бакуго трепет. Ему нестерпимо хочется почувствовать этого парня внутри себя. Настолько, что Кацуки кладёт ладонь на живот, чтобы успокоить ебучий сонм бабочек. Но вместо этого чувствует необходимость быть заполненным в этом месте. Облизал последний палец, Киришима смотрит на Бакуго странно, словно в тумане. Он легко подхватывает героя под руки и перемещает на середину кровати. Это легко. Бакуго для него странно лёгкий. Будто от присутствия этого блондина его сила утроилась, удесятерилась. Он окончательно стаскивает с него джинсы, швыряет их на пол и устраивается между ног Бакуго. - Не знаю, как ты это провернул, но выглядит очень натурально, - улыбается Киришима, хотя голос вот вот сорвётся на низкий хрип. - Придурок, просто... просто войди в меня уже! - шипит Кацуки, закрываясь рукой. Ему стыдно. Ему так стыдно. И приятно. Киришима смеётся, щурится, тянется за поцелуем. Он кусается, зажимает зубами нижнюю губу Бакуго так, будто собирается отобрать её себе, а в следующий момент плотно прижимается губами к чужим губам. У Кацуки ощущение, что его трахают с двух сторон - в рот языком и внизу пальцами. От этого так хорошо, что слезятся глаза. Киришима выгнул пальцы внутри Бакуго, и тот, как марионетка, послушная своему кукловоду, выгнулся тоже. На платье красноволосого осталось мокрое пятно предэякулята. Под вопросительным взглядом Бакуго, тот растер пятно пальцами и довольно ухмыльнулся. - Подними чёртово платье, - просит Кацуки. Сил требовать уже не осталось. - Хочу посмотреть на тебя без него. - Как пожелаешь, - Киришима берёт подол платья в зубы и демонстрирует полное отсутствие нижнего белья. Господи боже, да он же огромный, думает Бакуго и краснеет. Хочу его, думает он следом и закусывает губу. Видя его реакцию, Киришима встаёт с кровати и устраивает маленькое шоу. Виляя задом, он изящно снимает с себя колготки и посылает изнывающему Бакуго воздушный поцелуй. "Засранец" - проносится в голове у героя. У Киришимы член стоит колом и колени красные от того, что он стоял на них, отсасывая Бакуго. Он ложится на Кацуки, шепчет на ухо успокаивающие слова. И от них Бакуго действительно становится спокойнее. Но ровно до тех пор, пока Киришима не проводит головкой члена по раздражённому колечку мышц, выбивая из груди блондина протяжный громкий всхлип. - Ну-ну, не нужно меня так сжимать коленями, мы не на скачках, - усмехается Киришима, разводя его ноги в стороны. - Но ты определённо можешь оседлать меня позже, красавчик. Сначала больно, очень. Кацуки мычит и цепляется за широкие плечи Киришимы. Это не помогает, поэтому он кусает красноволосого в плечо, заставляя остановиться. То, как он медленно входит в него, способно свести Бакуго с ума. Поэтому Кацуки обвивает его талию ногами и резко, до упора насаживается сам, от боли выгибаясь в спине и запрокидывая голову. Киришима любуется его шеей, линией подбородка и красивым кадыком. Он покрывает шею парня поцелуями, изредка прикусывая нежную кожу. Кацуки пахнет сушеным сеном с примесью чабреца, топленым молоком и карамельками. Он пахнет сладко. Так, что в горле першит и хочется перебить это поцелуем. Киришима накрывает губы блондина своими, и запах Кацуки вдруг превращается во вкус и течёт с языка на язык, по гортани, внутрь. Красноволосый подминает Бакуго под себя, вжимается в бёдра. Потом надо бы извиниться перед ним, но вообще, он первый начал. Киришима двигается, сперва плавно, пробуя, затем быстрее, но рвано. Ему нравится, как недовольно пыхтит Бакуго, сбившийся с ритма, и пытается сам насадиться на член Эйджиро, догнать, попасть в такт. Безумие накрывает обоих. Они целуются, кусаются, вылизывают укусы, снова кусаются и снова целуются. Киришима толкается внутри Бакуго, то доводя его до исступления, то дразня, отстраняясь и глядя сверху вниз на обиженное лицо героя. - Придурок, я же просил не оста- Киришима опять не даёт ему договорить, входит на всю длину, заставляя в очередной раз захлебнуться своими словами и искать поддержки в его объятиях. - Как закончим, я тебя придушу, - обещает блондин на ухо Эйджиро. - Значит, есть смысл затрахать тебя до потери пульса. Кацуки нравится это предложение. И слово "затрахать". Ему хочется быть затраханным. И не просто так, а этим парнем с волосами цвета киновари и постоянной улыбкой. Эйджиро обхватывает его член и начинает оглаживать шершавым пальцем головку, то зажимая, то дразня. Кацуки что-то бессвязно лепечет, сглатывая и жмурясь от слёз. И кончает, изливаясь в ладонь красноволосого. Тот довольно урчит и размазывает сперму по животу Бакуго, слегка надавливая. Ещё пара движений, и он тоже кончает, опьянело смеясь. - Извини, кажется, я не смогу сделать это до потери пульса. - Да похуй, - фыркает Бакуго, глядя в потолок сквозь слипшиеся от слёз ресницы. Утром они долго не могут привыкнуть друг к другу. Киришима, заспанный и лохматый, извиняется за всё подряд - за синяки под глазами Бакуго, за следы, за то, что ночью спал, развалившись на всю кровать. Кацуки слушает его молча, чуть сведя брови на переносице. За ночь синтетический феромон омеги почти выветрился, оставив лишь приторный шлейф, сквозь который пробивается настоящий запах Эйджиро. И беты так не пахнут. Во всяком случае те, с которыми знаком Бакуго. Поэтому он пинками загоняет красноволосого в душ, и пока тот моется, Кацуки заказывает на ресепшене доставку одежды. Вчера они таки порвали платье Киришимы, а в одних колготках далеко не убежишь. Бакуго идёт в душ сразу после Эйджиро, оставив тому на кровать аккуратную стопку одежды и угрозу, что если он уйдёт, то Кацуки отыщет его и лично шкуру спустит. Киришима остаётся ждать, покорно и слегка напуганно. Ему кажется, что он где-то накосячил и сейчас его за это будут убивать. Кацуки возвращается из душа и любуется Эйджиро, пока тот неловко поправляет на плечах новую футболку. Она немного велика. Это просчёт Бакуго. Ночью плечи красноволосого казались ему необъятными. Воспоминания о вчерашнем приятно щекочут нервы откуда-то из недр желудка. А может, это просто голод. При дневном свете, в обычной одежде и без макияжа, Киришима оказывается куда моложе, чем думалось. Кацуки начинает задавать себе вопрос, не ослеп ли он, когда вчера принял его за омегу? Ещё в душе он уловил остаточный флёр настоящего запаха парня. Апельсин и хвоя. Терпкий запах. Бакуго подошёл к Эйджиро сзади, обхватил поперек живота и уткнулся носом в холку. Киришима пах зимними праздниками. - Никакая ты не бета, - ворчит Кацуки. Эйджиро боится пошевелиться. - Я... - Заткнись. Раньше нужно было говорить. - Но я просто... - Да замолчи ты. Бакуго тащит его в ближайшее кафе, потому что такие разговоры на пустой желудок не ведутся. Эйджиро следует за ним безропотно, словно его ведут на поводке, как хорошо выдрессированную собаку. Поглощая комплексный завтрак, красноволосый изредка смотрит на Кацуки, и всё время натыкается на тяжёлый изучающий взгляд, от которого еда становится комом в горле. - У тебя есть кто-то постоянный? Этот вопрос застаёт Киришиму с недожеванным куском яичницы во рту. - Мм? - Я имею в виду, постоянный партнёр по сексу. Ну, или парень/девушка? Эйджиро отрицательно мотает головой. От этого Кацуки не может сдержаться и подаётся вперёд, кладя локти на стол. - Как насчёт меня в роли партнёра? Киришима давится. Киришима смотрит и не понимает. Он обманул этого парня, выдав себя за омегу, соблазнил его, оттрахал до хрипоты в голосе, а он предлагает ему что-то ещё. Кацуки трёт виски. - Неужели не дошло? - А что должно было дойти? "Терпение, только терпение". - Ты альфа, верно? Насколько я понял, с необычными пристрастиями. Эйджиро кивает и краснеет. Когда его обман озвучили вслух, ему ещё более неловко. - И ты обманул меня. Обвёл вокруг пальца. - Простите... - Ну, ты всегда можешь загладить свою вину, - Кацуки тянется через столик и заставляет смущенного Киришиму смотреть ему в глаза, подтолкнув его подбородок вверх. - Отплатить телом, так сказать. - Но почему? - Потому что я омега. С необычными пристрастиями. У Киришимы изо рта течет кофе. Кацуки прикладывает к его губам салфетку и легонько хлопает парня по щеке.