Другая

Гермиона была поражена. Гермиона была удивлена и восхищена. Ее Повелитель додумался до такой Древней Магии! Разделил душу на семь частей! Чтобы не умереть! Чтобы восстать! Какая же это власть… Гермиона знала, что Лорд победит. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Это никогда не вызывало вопросов, если не считать далекого прошлого. Она была всегда уверена в своем Хозяине. Самом Могущественном Маге Мира. Лорде Волан-де-Морте. Гермиона приходила в какой-то неземной восторг лишь от одной мысли о победе. Какая же это власть! Лорд будет править Миром. Он создаст новые законы. Он искоренит все нечистое зло. Свобода чистокровным. Слава. Богатство. Рабы. Гермиона была пьяна. Победа. Победа. Победа… А что бы было, если б она была на Его месте? Эта мысль червячком точила ее неокрепший разум. Перед глазами представали разные красочные картины… Вот она – Повелительница Зла. На ее голове блестит во свете солнца огромная корона. В руках волшебная палочка и клинок. Она может казнить и миловать. Позволять и запрещать. Все боятся ее. Никто не смеет перечить. Никто никогда не сможет назвать ее грязнокровкой! А Беллатриса, Малфои и все эти чертовы Пожиратели Смерти валяются у нее в ногах, моля о пощаде… - О чем задумалась, грязнокровка? – мерзкий шипящий голос раздался прямо над ее ухом. Гермиона вздрогнула и с бешеной злостью уставилась на того, кто посмел отвлечь ее от этих прекрасных мыслей. - Лестрейндж, - прошипела она в ответ, сгорая от ярости, - Что тебе надо? Пожирательница присвистнула и мерзко усмехнулась. Ее черные глаза расширились, и в них мелькнул какой-то странный блеск. - Пришла поболтать, - Беллатриса усмехнулась, облизнув губы, и устроилась в кресле напротив Гермионы. - О чем же? – Грейнджер выхватила нож и с каким-то странным остервенением стала крутить его в руках. Драгоценные камни на рукояти ярко поблескивали в свете огня. - О моем племяннике, - Беллатриса всем своим видом показывала, как нелегко ей дается говорить с грязнокровкой. Презрительно глядела на девушку, то и дело вытирая пальцы об длинную, местами рваную юбку. – Если хочешь обратить его внимание на себя, одевайся по откровенней и веди себя по развязней. - Зачем тебе это? – Гермиона явно была удивлена. На секунду она прервала свое занятие и с удивлением глянула на Беллу. - Хочу посмотреть, что будет, когда он тебя отошьет, - Беллатриса рассмеялась устрашающим лающим смехом. - Тогда тебе стоит перестать так преданно глядеть на Него и побыть уже независимой женщиной, - презрительно откликнулась Гермиона. Беллатриса дернулась. Ее глаза широко распахнулись от удивления. Она взвизгнула, выхватывая из-за пояса кривую палочку. - Ты! – женщина выпустила какую-то яркую струю обжигающего света, но Гермиона вовремя отразила нападение: - Протего! - Ты – тварь! Чтоб ты смела такое говорить?! - Чтобы ты смела мне указывать?! – парировала Грейнджер, все отбиваясь и отбиваясь от новых проклятий, - Малфой – наглый, самоуверенный слизеринский хорек, которого я на дух не переношу! - Что ты сказала?! – Беллатриса замерла, - Повтори! Повтори, чертова грязнокровка! Круцио! Гермиона успела отвернуться, и заклятье пролетело мимо, ударив прямо в стену за ее спиной. Постепенно гриффиндорка все распылялась и распылялась, и вскоре не смогла сдержаться. - Ты достала меня, Беллатриса Лестрейндж! Ненавижу! – Гермиона прицелилась и метнула в ведьму ножом. Клинок, рассекая воздух летел прямо женщине в сердце. Вспышка. Яркий свет. Беллатриса пошатнулась. Нож, встретившись с препятствием в воздухе, отскочил и со звоном упал на пол. Женщина и девушка уставились друг на друга, тяжело дыша. Беллатриса медленно и как-то странно улыбнулась. - Добро пожаловать к нам, Грейнджер, - прохрипела она, опускаясь на пол и поднимая клинок. Пожирательница отдала его законной хозяйке и устроилась в кресле. Гермиона, не менее удивленная своим поступком, тоже встала с мраморного холодного пола. - Чего ты стоишь? – насмешливо спросила Белла, призывая бутылку вина и два прозрачный бокала, - Садись, и давай поболтаем. Гермиона усмехнулась, но приняла приглашение. Они устроились друг на против друга, попивая терпкое выдержанное вино и премило разговаривая обо всем темном на свете. Этой ночью Пожиратели еще долго вздрагивали в своих постелях, когда по Менору разносились приступы пугающего смеха.