Saudade

Пусан, 2007 год

      В Пусане, среди кричащей роскоши только недавно отремонтированной гостиной, Сон Минхо глушил виски, как самый обычный обманутый муж. Разница была лишь в том, что в чужие объятия свою жену он толкнул сам. Да и объятиями это можно было назвать лишь с большой натяжкой, ведь молодая женщина расплачивалась своим телом за их семейное финансовое благополучие. Развалившись на кожаном диване, он пил прямо из горла и, чтобы перебить горький привкус дешёвого алкоголя, закидывал в рот подсохшие дольки апельсина, которые были начищены дочками несколько часов назад.       Настенные часы показывали полтретьего утра, и в его пьяном мозгу складывались картинки того, как он будет расправляться со своей блудной женой, когда она вернется. Если вообще вернется. В голове этой женщины всегда гулял ветер, она сначала делала, а потом, может быть, думала. Ожидать от нее можно было все что угодно. И не явись она домой однажды вечером, Минхо был бы не сильно удивлен и не очень обеспокоен.       В очередной раз потянувшись к бутылке, он услышал наконец, как в дверном замке тихо поворачивался ключ. Но Минхо даже не думал отрываться от алкоголя, пока жена не вошла в комнату и не встала перед ним. Такая красивая, что аж сердце сводит от щемящего чувства тоски, ведь когда-то он любил эту женщину больше жизни. С ангельским белым личиком, глазами глубокого зеленого цвета, хрупкая, тоненькая, с точеной фигуркой, которую не испортили даже две беременности. Многие мужчины готовы были положить мир к ногам Ра Хэсу, но свои вечера, благодаря мужу, она коротала в обществе местного бандита. — Где ты снова шлялась? — спросил Минхо. — Как и всегда, гуляла на стороне, — сказала она.       Женщина неверно рассчитала степень его опьянения. Перемахнув через журнальный столик, он грубо притянул ее к себе за рукав платья. Но когда к нему приблизилось вплотную это фарфоровое лицо, неповторимые глаза, вся его злость исчезла, словно не он несколько минут назад мечтал ее убить. Хэсу насмешливо скривила губы и снова просчиталась, ведь муж сразу сжал пальцы свободной руки в кулак. — Только не бей меня, Минхо, — она закрыла лицо руками и сдалась. И все это сквозь нервный смех, сдержать который она была не в состоянии.       Удар пришелся прямо в солнечное сплетение, женщина упала. Мужчина сел сверху, придавливая грудную клетку, и она начала задыхаться. Он бил ее по всему телу, даже не смотря куда приходились его удары. По бокам и ногам, крепко сжимая руки в запястьях, на которых останутся темные синяки. Больно, но без серьезных травм, без выбитых зубов и сломанных конечностей.       И все же он бил ее в полсилы, ведь мог намного сильнее, со всей злостью, которая в нем скопилась. И она открыто смеялась над ним. Растянувшись на полу так, что легкое платье задралось выше бёдер, женщина смеялась и специально выводила мужа из себя: — Ну давай же дорогой, иди ко мне. Покажи мне, как ты благодарен за то, что я прикрываю твою задницу, раздвигая ноги. Покажи мне всю свою любовь!       Минхо остановился и встал, не отрывая взгляда от женщины, которую только что бил, хоть и не так сильно, как мог бы. Убить бы ее, придушить своими руками, да мало бы показалось. Мужчина не понимал, откуда в его душе столько ненависти к некогда любимой жене. Они же были так счастливы, любили, растили дочерей. Ещё совсем недавно все было хорошо. Жили спокойно и тихо. До того самого момента, как небольшой бизнес семьи Сон не начал падать в пропасть. Глава семьи не мог этого допустить, ведь ещё его отец и дед положили все силы на это дело, годами работали и не щадили себя. Разве Минхо мог просто взять и все приперчить в один момент? Нет, он решил, что сделает все, что было в его силах, лишь бы сохранить наследие своих родственников. И он действительно сумел выкрутиться, нашел помощи у местных авторитетов. Правда, ценой своей счастливой семейной жизни.       Хэсу перекатилась на живот и без труда поднялась на ноги. Она начала медленно ходить вокруг мужа, у которого начали закрадываться сомнения насчет ее адекватности и вменяемости. Минхо давно начал подозревать, что Ким Сону подсадил его жену на что-то покрепче алкоголя. Ее настроение менялось словно по щелчку пальцев, а некоторые поступки и слова невозможно было объяснить.       Вот и сейчас она уже остановилась и серьезно, с глубокой печалью в глазах, сказала: — Какой же ты глупый, Минхо, прямо как маленький. Ты же сам все сломал, сам! Ты же меня продал практически, в руки чужие отдал, только бант подарочный не завязал. И хорошо, что меня, а не кого то из девочек. Этого бы я точно тебе не простила, — Хэсу покачала головой. В ее голосе не было осуждения или обиды. Она как будто уже смирилась со своей участью отдавать долги своего мужа. — Какой же ты глупый. Ну, не переживай, дорогой. Главное, твой бизнес процветает. Спокойной ночи, — она быстро поднялась по лестнице и вошла в спальню, и он услышал, как щелкнул замок.       Сон Минхо сел на пол и закрыл лицо руками. От обиды и унижения его охватило отчаяние. Злость на самого себя за неспособность найти другие пути решения проблем, за нежелание терять бизнес, пусть и не самый прибыльный, но именно благодаря ему он был человеком уважаемым. Его тщеславие и жажда внимания сыграли с ним злую шутку. Безысходность, которую мужчина ощущал внутри, заставила его взять в руки телефонную трубку и вызвать такси. Только один человек еще мог его спасти, выслушать и поддержать. Нужно было срочно ехать к этому человеку — единственному, у кого он найдет силу и мудрость, которых ему сейчас так недостает, и любовь, которой еще можно довериться. К ней, к родной сестре, которая так удачно оказалась в Пусане, прилетела окончательно решить вопрос с документами.       Выйдя на улицу, Минхо достал из кармана куртки мятую пачку сигарет. Он неспешно прикурил и полностью погрузился в нерадостные мысли. Мужчина давно потерял возможность спать спокойно: сначала его одолевали мысли о проблемах с бизнесом, теперь же он думал лишь о том, как дошёл до такой жизни. Лежа на мягкой кровати и смотря в темный потолок, Минхо прокручивал в голове все, что было сделано неправильно, по его мнению, что бы он хотел изменить. Только смысла в этом не было никакого, прошлое нельзя изменить, пришлось смириться. Всем в семье Сон пришлось смириться.       Если бы Сон Минхо знал, что его ждет по возвращению домой, он бы непременно отказался от поездки. Но, к сожалению, мужчина не обладал даром предвидеть будущее. Также он не мог повернуть время вспять и изменить свое решение. Возможно, все бы сложилось совершенно по-другому. Они могли бы решить свои семейные проблемы, мужчина бы продал убыточное дело, они бы уехали из Пусана своей маленькой семьей и снова стали бы жить счастливо, отпустив и забыв все проблемы и невзгоды, простив друг друга. Но история не имеет сослагательного наклонения.       Возвращаясь домой в начале девятого утра, Минхо заметил свет в окнах гостиной. Солнце уже встало, дополнительное освещение не требовалось, и это сразу насторожило мужчину. Возможно, Хэсу просто забыла его выключить, ведь мужчина уверен, что после его ухода жена вышла из спальни и точно пошла в ванну, она всегда так делала после своих ночных гулянок. Или кто-то из девочек вставал ночью, а свет оставили, чтобы не страшно было возвращаться в детскую. Такое в их доме случалось не раз, и глава семьи был очень недоволен, ведь счета за электричество приходили внушительные. Но именно этим утром свет в окнах вызывал волнение, поэтому он, сам не заметив как, ускорил шаг и поспешил к дому. Когда он доставал ключи, его руки уже тряслись от переживаний, объяснить которые он не мог. Еле попав ключом в замочную скважину, мужчина с замиранием сердца открыл дверь.       Минхо никогда не сможет забыть ту картину, которую увидел, когда прошел в гостиную. Все его тело онемело от ужаса, и он даже не мог вскрикнуть или просто отвернуть голову. Не было сил просто отвести взгляд или закрыть глаза. Лицо его жены навсегда останется в памяти. Лицо его уже мертвой жены. Глаза ее были открыты, на губах — еле заметная легкая улыбка, шея повернута под неестественным углом, но щека так удобно прижималась к мягкому ковру, что можно было подумать, будто она просто решила прилечь. Удивительно, но крови было совсем мало, только тонкая темно-красная струйка стекала из уголка рта, в мягких длинных волосах лотос, оригами из белой бумаги. И этот цветок не оставил сомнений в том, кто причастен к смерти молодой женщины.       Наверное, он бы еще долго так неподвижно стоял, скованный ужасом, взглядом изучая тело, но из оцепенения мужчину вывел еле слышный шорох за диваном. Пересилив себя, Минхо пошел туда. И его взгляду открылась картина, от которой морально стало ещё тяжелее. Он совсем забыл о том, что в доме, помимо жены, оставались две маленькие дочки.       Младшая, Нарэ, сидела за диваном и грызла апельсиновую корку, даже не морщась от горького вкуса, который помогал ей не расплакаться. Малышка всегда все тянула в рот, когда пыталась успокоиться или не дать волю слезам. Отец присел перед ней на колени и взял холодные ладошки в свои руки. На маленьких пальцах были содраны заусенцы, и образовались ранки, руки липкие от фруктового сока, который, должно быть, сильно щипал. Вокруг стоял стойкий запах апельсинов, на коленях девочки лежали ровные колечки кожуры. Минхо не знал, как долго она здесь просидела, но, судя по количеству очищенных фруктов, — довольно долго. Много апельсинов, слишком много. Откуда их вообще столько? Последние апельсины он сам лично использовал как закуску к алкоголю еще ночью. — Нарэ, дорогая, — он мягко обратился к девочке, пытаясь поймать ее взгляд. — Ты давно здесь? Почему не спишь? — Я спустилась попить, — тихий, едва различимый шепот, даже для отца, который так близко к ней сидел. Минхо это не удивило, ведь младшая практически каждую ночь спускалась за водой. — Папа, мамочка ведь спит, да? Она же проснется, правда? — Конечно, малышка, мама просто спит, — он обнял дочь, дрожащей рукой гладил ее по растрепанным волосам. — Давай я уложу тебя спать, — Минхо взял ее на руки и понес в детскую, прижимая маленькую голову к своей груди, не давая дочке снова увидеть тело матери. Ему еще столько нужно было сделать. Позвонить сестре, вызвать полицию и скорую. Мужчине просто необходимо было взять себя в руки, держать эмоции под контролем. Он позволил лишь единственной слезе скатиться по его щеке и затеряться в мягких детских волосах, к которым он прижимался, вдыхая запах своего ребенка и стараясь успокоится.

***

      Сон Минхо сидел в зале заседаний в отделении уголовного суда и ожидал, когда свершится правосудие над человеком, который так жестоко изувечил его жизнь и жизнь его дочерей. — Вы поступили неоправданно жестоко, подсудимый Ким, — резко сказал судья. На его сосредоточенном лице застыло высокомерное выражение, он всем своим видом пытался показал презрение.       Минхо не мог осмыслить, в чем дело, но чувствовал, что во всем происходящем проскальзывала нотка фальши. В зале стояла гробовая тишина, и через приоткрытое окно можно было услышать звуки прибывающего в порт Пусана судна. Все присутствующие застыли в томительном и напряженном ожидании приговора.       Тем временем судья продолжал: — Принимая во внимание все предоставленные улики, а также вашу не запятнанную, до данного момента, репутацию и учитывая то, что закон не призывает нас к мести, а лишь к правосудию над виновными, я приговариваю вас к трем годам тюрьмы. Обжаловать приговор вы можете в течении двух недель со дня вынесения решения.       Приложив нечеловеческие усилия, собрав все силы в кулак, Минхо сдержал чувства, рвущиеся наружу. Сестра положила руку ему на плечо, безмолвно выражая свою поддержку. Лицо женщины скривилось в приливе негодования и злобы, которые она даже не пыталась скрыть.       Минхо окинул взглядом мужчину, который получил столь легкое наказание. Вокруг него собрались родственники, не скрывающие свою радость. Еще бы, ведь приговор был действительно до абсурда мягким, особенно за убийство. А его жена, еще такая молодая и красивая, теперь лежала в сырой земле. Их девочки будут расти без материнской любви и заботы, им уже никогда не почувствовать тепло материнских рук. И он больше никогда не увидит, пусть уже и не любимую, но дорогую его сердцу женщину.       Мужчина стоял, даже не думая сдвинуться с места. Мимо проходили все, кто присутствовал на слушании дела, они не бросали на него ни единого взгляда. К горлу Минхо подступила горечь, и он стиснул зубы, скрипя ими от переполняющих злобы и отчаяния. Из внутреннего кармана черного пиджака он достал белый платок и прижал к губам. Этот платок был постиран, тщательно выглажен и бережно убран еще Хэсу, его покойной женой. Он хранил легкий аромат ее любимого парфюма. Последним на выход из зала прошел мужчина, который был хорошо знаком Сон Минхо. Ким Богом. Тот самый человек, к которому Минхо и обратился за помощью. Тот самый, кто косвенно был виноват в том, что произошло. Он смотрел на Минхо с вызовом, с затаенным торжеством. — Тебе следует успокоиться, — начал Богом тихим и хриплым голосом. — Твоя злость не поможет вернуть жену. Направь ее в дело. — Вы у меня еще ответите за все это! — не в силах сдерживаться, Минхо подался вперед, желая схватить собеседника за ворот рубашки, но вовремя передумал. — Я достану вас, добьюсь справедливости! — Нас? — Ким усмехнулся. — Ты теперь один из нас, не забывай об этом. Ты пришел ко мне добровольно, но уйти по своему желанию никогда не сможешь, — он скривил губы в ухмылке, рукой разглаживая невидимые глазу складки на пиджаке Минхо. — А твою несдержанность, так и быть, я спишу на горе от утраты любимой жены. И прощу. — Твой брат убил мою жену, лишил моих детей матери! — Если мой брат виновен, он понесет наказание, не сомневайся, — мужчина сказал это с такой уверенностью, что сомнения действительно отпадали. Господин Ким никогда не бросал слова на ветер. — Он получил срок только потому, что я позволил судье принять такое решение. Не забывай об этом и будь благодарен.       У Минхо ломило в затылке от осознания того, насколько жалок и беспомощен он был перед этим человеком. И он решил, что должен защитить хотя бы своих дочерей. А без помощи Ким Богома и его отца он этого не сможет. И снова Минхо надеялся на других людей, на тех, кто погряз в крови и обмане. Но другого выхода он не видел, по крайней мере не сейчас. Он погряз вместе с ними, по собственному выбору. — Мои дети, — он прочистил горло, сам не веря в то, что собирался сказать. — У них в Корее никого нет. А если со мной что-то случится… — Об этом можешь не переживать, с твоими дочерьми все давно решено, — Богом перебил его, даже не дав закончить свою просьбу. Только от этих слов мужчине не стало спокойнее, скорее наоборот, но он молчал, ожидая разъяснений. — Младшая выйдет замуж за моего сына, ну а сестру своей невестки мы уж не бросим. — М-младшая? — запинаясь от неожиданности, он задал вопрос. — Почему младшая? — У твоей Нарэ и Тэхена разница в возрасте семь лет, — Богом ответил на вопрос, однако понятнее от этого не стало. — У меня с моей женой тоже разница ровно семь лет, и столько лет живем душа в душу, — Минхо заметил, что лед в глазах его собеседника начал таять, даже появилось подобие улыбки. — Я считаю это хорошим знаком.       Минхо слабо кивнул в ответ, прекрасно понимая, что его мнение на этот счет никого не интересовало. Ему было необходимо все обдумать, привести мысли в порядок. Он уже был готов проститься с Богомом, но в последний момент обернулся: — И все-таки я верю в закон. — Сон Минхо, — мужчина устало вздохнул, показав, как несговорчивый собеседник его уже утомил. — В этом городе я есть закон. Помни об этом, — Ким развернулся на каблуках своих кожаных туфель и ушел.       Все годы своей зрелой жизни Сон Минхо действительно верил в закон и справедливость. До того самого момента, как на его жизненном пути не появилась семья Ким. Теперь же его глаза заволокло туманом мести и ярости, которую он скрывал на протяжении всего разговора. Мужчина уже рисовал в своей голове красочные картины того, как покупает пистолет и убивает этих мерзавцев, которые снова перевернули жизнь его семьи с ног на голову.       Недолго думая, Минхо обратился за помощью к сестре, которая все это время мало что понимала и просто наблюдала со стороны за мужчинами. Минхо объяснил ей: во имя семейного дела, на которое их предки положили свои жизни, им необходимо поклониться клану Ссан Ен Пха, опять. Ему придется отдать семье Ким часть себя, снова. Ничего в этом мире не делалось по доброте душевной, за любую помощь необходимо было платить. И пусть на этот раз цена была слишком высока, Минхо не мог просто проиграть и остаться ни с чем.