Постарайся для меня

Толстый, чёрный, с рельефными венами дилдо на присоске надёжно прикреплён к полу, и Баки, широко расставив колени и упираясь ладонями в пол, двигает бёдрами. Влажные от пота волосы тёмными волнистыми прядями липнут к шее и щекам. Лицо горит, горят губы, из которых рвутся хриплые тихие стоны, но сильнее всего горят перенапряжённый, бестолково качающийся в воздухе член и растянутая вокруг дилдо дырка. Внутри растрахано и мягко, едва не хлюпает от смазки. Стоящее перед ним зеркало отражает всё: собирает своей гладкой холодной поверхностью блики света, играющие на серебристом металле руки, блеск пота, выделяющий напряжённые мышцы на его теле, член, столь побагровевший от возбуждения, что не уступает по цвету звезде на левом плече. Если бы Баки немного отклонился, то увидел бы, как свободно входит толстый чёрный ствол в его дырку, красную и припухшую. А ещё оно показывает высокую, стоящую у него за спиной фигуру. Стив тянет его за волосы, и Баки выгибается, стискивает зубы и садится на пятки, стонет от мучительно-сладкой волны, тут же захлестнувшей низ живота и промежность. Внутреннюю сторону бёдер слегка покалывает, простата, кажется, превратилась в опухший комок нервов. Он возбуждён настолько, что почти больно, но ему не хватает одного, всего одного толчка за грань. Колени скользят по гладкому паркету, разъезжаются, и Баки обмякает, тем самым глубже насаживаясь на дилдо. Дышит тяжело, пытаясь хоть немного успокоиться — возбуждение не просто обжигает, а до боли туго стягивается внутри раскаленным добела узлом. Стив обходит его, садится на корточки, протягивает руку, мягко убирая с лица волнистые от пота пряди волос, и приподнимает голову за подбородок, молчаливо заставляя посмотреть себе в глаза. — Постарайся для меня. Ты же хочешь свою награду? Так покажи, как хочешь её. Пальцы Стива касаются его лица, очерчивая контуры отросшей щетины. А потом рука медленно опускается вниз, сжимает яйца, мягко оглаживает член. Баки стонет, толкается в ладонь Стива, но тот, укоряюще цокнув, убирает руку. Поднимается на ноги, снова заходит за спину. Стив кладёт ладони ему на плечи, мягко массируя и сжимая их, потом опускает на бицепсы. Прикосновение слишком лёгкое, чтобы его отметили сенсоры металлической руки. Баки смотрит вперёд. Перед глазами мутнеет, отражение в зеркале дробится на сотни деталей и в то же время остаётся целым. Он видит себя, мокрого, дрожащего, едва дышащего, и Стива за спиной, такого идеального Стива, как всегда аккуратно причёсанного, одетого в одни простые домашние штаны на завязках. Стива, спокойно смотрящего вперёд, в зеркало, и в его глазах — жажда. Баки вскидывается, упираясь ладонями в пол, приподнимается и с остервенением двигает бёдрами, не отрывая взгляда от отражения, от глаз Стива в зеркале. Комнату наполняют хлюпающие звуки, с которыми входит в его растраханную задницу искусственный член, Баки ощущает, как течёт по внутренней стороне бедра густая капля смазки. Стив кладёт ладонь ему на спину, заставляя слегка наклониться вперёд и прогнуться. В такой позе член ещё ощутимее растягивает внутренности, давит на мягкое отверстие, слегка приоткрывая. — Хочешь получить свою награду, милый? — практически мурлычет Стив, лаская пальцами растянутую кожу ануса. Баки дрожит от того, насколько чувствительной стала его дырка: от прикосновений к ней, всё ещё наполненной искусственным членом, мутнеет перед глазами. Баки резко кивает, подаётся бёдрами навстречу пальцам Стива, насаживась ещё глубже, беспомощно стонет. Тепло прикосновения исчезает, слышится шорох одежды — Стив наконец-то стягивает с себя штаны. А потом Баки приходится напрячься, рефлекторно сжимаясь, чтобы колени вновь не поехали по полу, потому что Стив опускает руку вниз, туда, где растягивается вокруг дилдо вход, и втискивает рядом указательные пальцы обеих рук, тянет в стороны, шире разводя края дырки. Даже несмотря на обильную смазку Баки чувствует трение и яркое жжение, от которого простреливает мышцы ног и бёдер и сжимает спазмом низ живота. Он любит это ощущение: когда дырка растягивается до максимума, так, что совсем капельку больно. Баки стонет, делает несколько глубоких вдохов и вновь расслабляется, упираясь руками в пол. Стив тянет его за волосы, прижимается сзади и вкрадчиво шепчет на ухо: — Если хочешь мой член — вытерпишь так. Стив прижимает головку члена к его входу. Преодолев сопротивление, та проскальзывает сквозь кольцо мышц. Баки дёргается, изо рта рвётся не то стон, не то скулёж, низкий, вибрирующий, но Стив придерживает ладонями его бёдра. Кажется, что его руки оставляют отметины на пылающей лихорадочным жаром коже, и Баки хочет, чтобы Стив покрыл его своими метками всего. Стив трётся грудью о его спину, льнёт к шее, и Баки трясёт головой, перекидывая волосы набок, подставляя нежную кожу его губам. Стив заводит руки вперёд, кладёт ладони на грудь Баки, перекатывает соски между пальцами, приникает к шее и лижет, целует, а потом вдруг резко прикусывает, одновременно двигая бёдрами и наконец проталкивает свой член до конца. Баки тяжело дышит, зажмурив глаза и раскрыв рот в беззвучном крике, наслаждаясь тем, как внутри растекается тягучая приятная боль от запредельного растяжения, пока Стив втискивается в его болезненно-чувствительную задницу. Баки скребет металлическими пальцами по полу, оставляя царапины на тёмном дереве, дёргается вновь, почти воет от острого до рези чувства заполненности: туго, много, почти слишком много. Он инстинктивно сжимается, сдавливает собой, и Стиву, наверное, не слишком приятно, но тот только держит Баки, обхватив руками поперёк груди, и всё лижет-лижет-целует пульсирующий укус на шее. Баки плавится, окутанный жаром его тела, пронзённый его членом. Сейчас он ясно ощущает разницу между искусственным и живым: таким невероятно горячим, твёрдым, но при этом упругим, не таким жёстким и неуступчивым, как фаллоимитатор. Внезапно отходят на задний план и боль в натёртых коленях, и мучительная пульсация в побагровевшем, напряжённо-тяжёлом члене. Стив с ним. Рядом и даже внутри. Баки шевелит бёдрами, покачиваясь из стороны в сторону, чувствуя, как постепенно привыкает тело, как ослабевает хватка туго сжимавших оба члена мышц. Возбуждение вновь нарастает, вспыхивает искрой, отзываясь в пересохшем горле и наливающемся кровью, поникшем было члене. Стив понимает, как и всегда, начинает двигаться, тесня дилдо и тем самым постоянно давя на измученную простату, и с каждым толчком всё острее становится жар внутри. Баки смотрит в зеркало. Толкаясь бедрами вверх и вниз, Стив не отрывает взгляда от отражения, жадно ловя каждую деталь, каждое мельчайшее изменение в лице Баки. И этого внезапно оказывается достаточно: Баки кричит, тело бесконтрольно дёргается, когда он наконец кончает, и оргазм столь остёр, что приносит не только удовольствие, но и боль. Баки заваливается вперёд и обмякает, ощущая, как сначала член Стива, а потом и дилдо выскальзывают из него. Отвыкшая от пустоты дырка пульсирует, член такой чувствительный, что касаться им холодного пола больно, но Баки просто не может пошевелиться. Сердце бешено бьётся в груди, а в ушах шумит. Стив вжимается лбом в его затылок, обнимает горячими руками, и Баки наслаждается его теплом, глубоким дыханием и участившимся пульсом. Никто из них больше не смотрит на отражение.