Кажется, я снова влюбился

Вы никогда не поймете человека до тех пор, пока не будете рассматривать вещи с его точки зрения, пока не залезете в его кожу. Харпер Ли. Убить пересмешника.

***

      Тэхен обводит взглядом комнату, наполненную счастливыми лицами, и натыкается на молодоженов. Омега одет в белый костюм тройку, на лице легкий макияж и в руках он держит миленький букет каллов (он в своей голове делает себе пометку: если он когда-нибудь все же решится на брак, то у него обязательно будут фиолетовые эустомы. И костюм не цвета больничных стен). На альфе одет точно такой же костюм, только в черном цвете, скорее всего эти костюмы парные, волосы у того зачесаны назад, открывая лоб, и это выглядит очень горячо. Ким скользит взглядом вниз и видит, как альфа трепетно и нежно держит омегу за талию. Кажется, только что что-то хрустнуло. Хах, это же его сердце дало еще одну трещину, ничего нового. Сделав глубокий вдох, он направляется к столику с алкоголем, да, это то, что ему сейчас нужно. Выпив залпом два бокала белого вина, он возвращается к наблюдению за молодоженами, те все еще принимают поздравления от опоздавших гостей, и, черт возьми, они выглядят такими счастливыми: улыбка до ушей, светящие глаза, слова благодарности каждому гостю и ежеминутные поцелуи альфы в висок омеги. Они являются теми счастливчиками, которые в этом гадком мире нашли своего человека, с которым им захотелось создать семью, какое же только противное это слово «семья».       Хмыкнув на свои появившиеся мысли, он выходит во двор.       Прохладный пусанский воздух заставляет его накинуть пиджак на свои плечи, как же здесь только красиво. Он впервые в Пусане, и ему безумно хочется к морю, пройтись босыми ногами по влажному песку и поразмышлять над тем, какой же он только неудачник в делах, что касаются отношений и любви. Но он этого сделать не может, ведь сейчас он на свадьбе того, кого выбрало его сердце в первую их встречу, того, кто просил довериться ему, ведь он не как все, он другой, того, кто обещал ему одну вечность на двоих. От этих болезненных мыслей ему хочется кричать во весь голос, кричать настолько громко, чтобы его услышал весь мир, но вместо этого он достает пачку сигарет. Вынув одну, он лезет в карман штанов за зажигалкой, но ее там не находит. Вот и снял напряжение, называется.       — Прикурить? — спрашивает Пак, закрывая стеклянные двери.       — Если тебе не трудно.       Чимин, прикурив сигарету Тэхену, достает свои черничные, и, делая первую тягу, издает полустон. Он ждал этого весь вечер, но так, как на свадьбу были приглашены его родители, он не мог отойти от них, ведь: «Мы видим тебя раз в год, побудь с нами», и их любимые вопросы, которые всегда идут после того, как они остаются наедине: «Альфа хоть у тебя есть?», «Мы не молодеем, хотим увидеть тебя в роли жениха поскорее», «Дай бог, чтобы мы еще понянчились с внуками», и самое любимое: «Твои друзья уже все связали себя узами брака, а ты до сих пор одинок, что я должна, по-твоему, говорить своим подругам, а?». Он на это только улыбается и пожимает плечами, мол, когда-нибудь вы, может, этого и дождетесь, но это не точно. И ему (не)много больно, ведь родители не замечают того, что он в свои 24 добился больше, чем какой-то альфа, что в свои годы он имеет квартиру в самом богатом районе Сеула, дорогую машину, престижную работу, и ни в чем себе не отказывает. Родителей не волнует то, что он не может сблизиться с альфой, ведь в прошлом был один мудак, который сделал так, чтобы после этого он боялся даже взгляда альфы на себе. Их совершенно ничего не волнует, к сожалению.       — Как ты? — вопрос вроде бы простой, но от него все внутренности сжимаются до молекул, а потом как будто взрываются и распадаются на маленькие атомы.       — Дерьмово, но уверен, что со временем станет легче. Оно, знаешь, обладает такой магией, — он выпускает дым и, хмыкнув, садится на ступеньки.       — Тэ, не нужно тебе было ехать на эту дурацкую свадьбу.       — Нужно, мы ведь с ним не чужие люди.       Чимин взвесив все «за» и «против» садится возле Кима, похуй на белые штаны, постирает или приобретет новые, он достаточно зарабатывает, жаль, конечно, что родители этого до сих пор не могут понять.       — Да, не чужие люди. Вы с ним сколько пробыли вместе? Два года? — Чимин выпускает дым в небо и хочет продолжить, как Ким уточняет:       — Три. Три года мы были вместе и полгода, как мы расстались…       И он это говорит так легко, так, будто ему не больно, будто не из него вынули сердце и заставили жить.       — Тэ, дорогой, ты все еще его не отпустил? — опять легкий вопрос, который делает больнее тысячи ножевых.       Да, что ж это такое? Один вопрос краше другого.       — Отпустил, давно уже. Думаю, что когда он рассказал о своей измене, я уже был готов к этому, — достав еще одну сигарету, он взглядом просить прикурить друга. Где он, интересно, свою то посеял?       — Невозможно быть готовым к этому.       — Возможно. Сколько мы с тобой уже дружим? Тринадцать? Пятнадцать лет? Да, пятнадцать. Ты был со мной на протяжении всех этих лет, поэтому, если тебе не трудно, напряги свою память и вспомни, что все, с кем я встречался, уходили от меня. Никто не оставался дольше года. А Богом остался, остался аж на четыре. Ты спросишь: «Почему, я сейчас и тогда был таким спокойным?». Чимини, я знал, что он от меня уйдет. Я знал это, потому что я не тот, кто им всем был нужен. Понимаешь меня?       Чимин машет отрицательно головой, он ничего не понимает: «К чему ты клонишь? Кто тогда им нужен?»       — Им нужен был тот, который будет гладить рубашку утром на работу, тот, кто будет сидеть дома и готовить завтрак, обед и ужин, тот, который родит им ребенка, и не одного, тот, который будет ждать их дома с какого-то мероприятия, тот, который посвятит себя семье. Им нужен кто-то другой, а не я. А знаешь почему? — и не дождавшись ответа продолжает. — Потому что я тот, который будет ходить на все эти мероприятия вместе с ними, только вот не как их парень, а как их личный трофей, как выигранная в лотерею игрушка, ведь все они со мной были из-за того, что я «красивая и запоминающаяся» омега. Я не тот, кто будет сидеть и тонуть в бытовухе, я даже не уверен, хочу ли я детей, а они, как правило, хотят. Не сейчас, но потом обязательно захотят, они поставят тебя перед выбором «ребенок или развод», ведь им нужен наследник. И если ты не будешь подходить под их выдуманный образ в голове, то они просто найдут себе кого-то на стороне, ведь он альфа, и у него есть потребности. Или будет, как в моем случае: тебе скажут, что ты тот, с кем бы они хоть в секунду рванули покорять Эверест, что с тобой бы они пошли ночью гулять, что их самолюбие тешится, ведь за закрытой дверью ты стонешь громко их имя, а не кого-то другого. Ведь ты свободолюбивая птичка, которая сама себя запирает в их золотой клетке, — он начинает дрожать, но не от холода, а от того, что он впервые снимает маску перед кем-то (кот не в счет).       Он впервые говорит не то, что хотят от него услышать другие, а то, что он чувствует. То, что много лет было в мыслях спрятано в самый дальний и темный угол, то, что он хотел прокричать на весь мир, но, открыв рот, не издавал ни звука. Ведь он тот, у кого все хорошо, он тот, кто занимает первое место в списке «независимых омег». Да, он может ею и является, но если ты собаку бьешь в течение всей ее жизни, то должен знать, что она на поднятую руку кинется, а не начнет ластится.       — Им нужен тот, другой, которого они познакомят со своими родителями и представят, как своего жениха, тот, который сейчас будет кидать букет, а не сидеть со своим лучшим другом и, куря сигарету, обнажать душу…       Чимин на протяжении всего монолога смотрел на друга удивленным взглядом. Он никогда бы и не подумал, что тот, кто казался всегда счастливым, настолько сломлен. Поднявшись, он в два шага оказывается возле Кима, который пошел выкинуть окурки, и с объятьями кидается на друга.       Два лучших друга, две омеги, которые никогда не чувствовали себя любимыми, которые всегда отдавали больше, чем этого заслуживали люди, которые боятся показывать свое настоящее лицо, сейчас стоят в обнимку на свадьбе бывшего Тэхена и дают негласное обещание друг другу — быть счастливыми, несмотря ни на что.       — Пойдем в зал? — спрашивает Ким куда-то в волосы омеги.       Чимин, секунду подумав, машет отрицательно головой: «Я отвезу тебя к морю. Ты должен увидеть какой там красивый рассвет».       И Ким с улыбкой кивает головой. Да, он должен его увидеть.

***

      Приехав к морю, они, разувшись, садятся на плед, который Чимин стащил со свадьбы.       — Все хорошо? — прерывает уютную тишину Чимин.       И Ким впервые за вечер искренне улыбается от понимания, что да, все хорошо. Хорошо, ведь самый главный человек его жизни — его лучший друг Пак Чимин привез его к морю встречать рассвет, и тем самым исполнил мечту его детства.       Он был прав, сказав, что время лечит, ведь сейчас, встречая рассвет на берегу моря, он впервые за полгода дышит свободно: «Все лучше, чем хорошо».

И в скором времени будет еще лучше, ведь Вселенная приготовила ему подарок, который омеги за своим разговором во дворе не заметили…