Провожатый

Гарри брел в высокой траве, путаясь ногами в мокрых от росы стеблях. Ему казалось, что он ступает по черной водной глади, каким-то чудом не уходя на дно. А может, он и утонул – небо над головой было таким же угольным, как трава под ногами, как непроглядный сумрак по сторонам от него. Гарри отдал бы все за жалкий солнечный лучик, за крохотную звездочку, за хоть какое светлое пятно в этом чернильном предутреннем мареве. Но взгляд цеплялся лишь за корявые стволы Запретного леса – еще более черные, чем сама чернота вокруг. Сердце Гарри зашлось при виде них, таких черных и кривых, точно гнилые зубы в оскаленной пасти. Ему захотелось развернуться и бежать назад что есть мочи, спрятаться за разбитыми стенами Хогвартса и прокричать друзьям: «Я не могу идти к нему один, мне страшно, очень страшно!» Но он хорошо помнил виноватое облегчение в глазах Рона и Гермионы, которое они силились скрыть, когда он сказал им оставаться в замке. Усилием воли Гарри заставил себя идти вперед. Запретный лес приближался, и ему казалось, что это не он идет к нему, а черные стволы надвигаются на него, крадутся навстречу, незаметно скользя во тьме. Он с трудом поборол мучительный спазм, стянувший внутренности тугим пульсирующим узлом. Гарри столько раз был в этом лесу, но никогда не ступал под его сень в одиночку. С ним всегда были Рон, Гермиона или Хагрид, а однажды он даже скитался в непроходимой чащобе вместе с Малфоем. Гарри издал смешок, но он вышел больше похожим на всхлип. Каким смелым он ощущал себя тогда, глядя как перепуганный слизеринец нервно озирается по сторонам, как подскакивает от каждого шороха, как раскачивается фонарь в его дрожащей руке. Ему казалось, что это так правильно, так по-гриффиндорски – храбриться перед Малфоем вместо того, чтобы схватить за руку, прижать к себе и заверить, что им нечего бояться, пока они вместе. Гарри горько вздохнул. Малфой всегда был трусом. И тогда в Запретном лесу, когда сбежал, бросив его наедине с кровожадным чудищем, и после в мэноре, когда судорожно кусал губы, бормоча Беллатрисе Лестрейндж жалкие оправдания. Разве мог Гарри представить, что однажды и сам окажется таким же слабаком? За спиной раздалась брань, и от неожиданности Гарри взвился в воздух. Он выхватил палочку и резко развернулся на звук. Высокая фигура стремительно нагоняла его, остервенело пиная туфлями комья мокрой травы. Гарри недоуменно моргнул, узнав в преследователе Малфоя. - Засунь свою никчемную деревяшку куда подальше, Поттер, - заорал тот, продолжая продираться через раскисшие стебли, - если бы я хотел напасть, ты был бы уже мертв! Гарри растерянно опустил палочку. Пятна крови и сажи были одинаково черны на разодранной рубахе слизеринца, зато ослепительно белые волосы оказались неподвластны никакому мраку. Он поравнялся с Гарри, со свистом выдыхая сквозь стиснутые зубы. - Ненавижу ебаные утра! – свирепо гаркнул Драко и так яростно сверкнул на него глазами, точно в ежедневном восходе солнца имелась его непосредственная вина. - Малфой, - недоуменно произнес тот, - что ты здесь делаешь? - Это ты что здесь делаешь, Поттер? – кажется, слизеринец был не на шутку взбешен. – Забыл, кто устроил пикник на опушке Запретного леса? - Я должен идти, - ровно отозвался Гарри, прикрыв глаза. Он знал, что мужества в его словах куда больше, чем во взгляде. – Ради Хогвартса, ради друзей… - Мудила, - рявкнул Драко и, оттолкнув его плечом, ринулся навстречу искореженным стволам. – Ебаная трава! Гарри так опешил, что несколько мгновений стоял истуканом, провожая спину слизеринца круглыми глазами. - Куда ты, Драко? - Составлю тебе компанию, коль скоро на дворе стоит такое дивное ебаное утро! – Малфой на ходу раскинул руки, точно призывая Гарри полюбоваться окружающей сырой теменью. Гриффиндорец, наконец, опомнился и кинулся следом. - Тебе туда нельзя! - Я похож на одного из твоих гриффиндорских подпевал, чтобы ты говорил, куда мне можно? Ебаная роса! Гарри ухватил его за локоть и резко развернул к себе. - Там ведь Волдеморт, Драко, - Гарри против воли перешел на шепот. Малфой сделал квадратные глаза и приложил пальцы к щеке, сокрушенно качнув головой. - Да что ты говоришь! А я думал, белочки и зайчатки. Мы идем или как? Происходящее настолько обескуражило Гарри, что он не заметил, как они подобрались к самой кромке леса. Он окинул взглядом узловатые стволы. Странно, но вблизи они не навевали такой жути. А может, дело было в том, что между ними и Гарри стоял Драко с осатанелым блеском в глазах. - Ты правда пойдешь со мной? Вместо ответа Драко первым шагнул в могильную темень леса. - Ебаные деревья! Даже под их мрачным пологом макушка слизеринца продолжала белеть. Гарри поспешил за ней, как за блуждающим огоньком. - Зачем ты идешь со мной? – тихо спросил он. - Хочу взглянуть, как ты сдохнешь. Ты ведь именно за этим туда направляешься, да? Гарри отвел глаза. Он старался не думать об этом так. Он старался думать, что просто идет на встречу к Темному Лорду, гоня от себя мысли о том, чем неизбежно окончится этот визит. Огненный узел страха снова стянулся у него в животе. Горячие пальцы Драко вцепились ему в ладонь. - Почему ты не можешь просто сбежать, Поттер? – прошипел он. – Почему тащишься на заклание, как жертвенная свинья на цепи? Гарри судорожно сжал его пальцы в ответ. - А ты бы сбежал? - Разумеется. Я ведь не мудила. Едкий смешок сорвался с губ Гарри. - Это верно. Ты совсем не мудила. Ты обыкновенный трус, Малфой. - И, однако же, это вовсе не я трясусь как первокурсница перед Святочным балом. - Так и не тебе умирать. Ты сбежишь, как только завидишь своего Лорда. - Даже не сомневайся в этом, Поттер. Гарри не хотел отпускать его руку, но чувствовал, что пожатие затянулось. Он медленно разжал пальцы, однако слизеринец лишь сильнее сжал свои. - Темень, лес, Волдеморт. Не забывай, что я трус, Поттер, и держи меня крепче, чтобы я не удрал прямо сейчас. Гарри удивленно посмотрел на него, но в зыбком мраке не сумел разглядеть ничего, кроме сияющих волос и сверкающих глаз. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ему ничего не хотелось, кроме как подчиниться. Это оказалось до дикости просто – идти с Малфоем за руку. Не было и тени того стыда, что неизменно отравлял фантазии Гарри, когда он представлял ночами, как однажды отважится на это. Почему все случилось только теперь, когда у него совсем не осталось времени на что-то большее? Когда он только и мог делать последние в своей жизни шаги, отчаянно хватаясь за твердую горячую ладонь? Гарри засунул свободную кисть в карман, словно желая извлечь из него необходимые ответы, и нащупал нечто гладкое и круглое. Он вынул и поднес к глазам позабытый снитч. «Я открываюсь под конец». Самое время открыться, не так ли? - Попробуй его лизнуть, - предложил Драко, заметив золотистый шарик в его руке. Гарри счел это насмешкой, но слизеринец невозмутимо продолжил, - снитчи обладают телесной памятью. Раз он не открылся в твоих руках, значит, это тот самый мячик, что ты заглотил на первом курсе. Если были другие снитчи, которые ты ловил нетрадиционными частями тела, позволь мне отвернуться прежде, чем попытаешься его открыть. Драко выпустил его ладонь и отступил в сторону. Поймав испуганный взгляд Гарри, он усмехнулся: - Полагаю, внутри что-то личное, не предназначенное для моих глаз. Гарри кивнул и неуверенно коснулся блестящего шарика кончиком языка. Снитч распахнул жужжащие крылышки и распался на две половинки как ореховая скорлупа, выронив ему на ладонь знакомый черный самоцвет. «Вы хотели, чтобы свой последний путь я разделил с мертвецами, профессор? Вы и не думали, что найдется хоть один живой человек, который захочет меня проводить?» Гарри дважды провернул камень в пальцах, раздумывая, кого желает призвать. Маму с папой? Увы, он давно перерос наивную детскую тоску по утраченным родителям, которых на деле никогда не знал. Может, Сириуса и Ремуса? Первый наверняка уверит его, что умирать вовсе не больно, а второй скажет какую-нибудь глупость о том, что бояться одного лишь страха – очень похвально. Гарри не хотел слушать ничего из этого. В конце концов, он увидит их всех совсем скоро, а единственный человек, которого ему хотелось видеть прямо сейчас, был здесь безо всякого волшебства. Вернее, в том, что он был здесь, и крылось самое непостижимое волшебство. Гарри перевернул ладонь, роняя артефакт в густой подлесок, и сделал шаг к Драко. Он смущенно поглядел на кисть слизеринца и неуверенно закусил губу. - Прекрати мяться как целка, - фыркнул Малфой, сам вновь схватив его ладонь. Гарри удовлетворенно вздохнул и буркнул, чтобы скрыть свою неловкость: - Я думал, такие аристократы, как ты, меньше бранятся, Малфой. Секунду Драко буравил его лицо сверкающими глазами, а затем резко отвернулся. - Мне просто чертовски страшно, Поттер. Гарри понимающе хмыкнул. - Время перестать трусить, Драко. - Время перестать быть таким мудилой и понять, наконец, за кого я боялся все эти годы, - огрызнулся слизеринец, не поворачивая головы. Гарри замер, не смея и моргнуть, точно движение ресниц могло спугнуть его отчаянную надежду. - Только не ври, что за меня, - напряженно выдавил он, молясь всем богам, чтобы Драко солгал, если это не так. Малфой молчал, испепеляя взглядом корявые стволы. - Ведь однажды ты уже сбежал и бросил меня одного в этом самом лесу, - добавил Гарри, желая вынудить его к ответу. Удар попал в цель. - Нам было по одиннадцать лет, Поттер, что еще мы могли сделать, чтобы спастись от монстра, пьющего единорожью кровь?! – рявкнул он. – У меня был фонарь, я знал дорогу – я был уверен, что ты побежишь следом! Даже тупая псина Хагрида кинулась за мной вдогонку. Тогда я еще не знал, что из нас троих самым безмозглым окажется вовсе не животное, - голос слизеринца вдруг упал, и он глухо спросил. – Скажи, Поттер, у меня есть хоть один ебаный шанс заставить тебя бежать сейчас? Гарри прерывисто вздохнул, разглядывая светлый затылок. - Это мой долг, Драко. Пальцы слизеринца до боли стиснули его ладонь, и он резко обернулся. Свирепый блеск в его глазах дрогнул, сорвался с ресниц и пролился по щекам. Гарри провожал изумленным взглядом серебристые дорожки слез, когда Драко с силой рванул его на себя, срывая с губ злой отчаянный поцелуй. - Тогда вали немедля. Малфой отстранился и выпустил его ладонь. Гарри прикоснулся к губам, будто ошпаренным его поцелуем, и тихо кивнул: - Тебе пора бежать, Драко, - и сам кинулся к поляне Арагога, желая покончить со всем, пока с губ не испарился соленый вкус прощальных слез слизеринца. Он бежал, улыбаясь как дурак, и Волдеморт, наверное, успел счесть его полным мудилой прежде, чем Авада вгрызлась ему в грудь.

***

Когда Гарри раскрыл глаза, все вокруг заливала режущая белизна. Он поморщился и решил, что слишком много света ничуть не лучше, чем непроглядная тьма. Гриффиндорец растерянно огляделся по сторонам, соображая, где очутился. Под скамьей в нескольких шагах от него серело вздрагивающее нечто. Гарри осторожно приблизился и тут же с ужасом отпрянул. - Мы ничем не можем ему помочь, мой мальчик, - гриффиндорец подскочил при звуках знакомого голоса и недоверчиво вскинул глаза. – Этот осколок души бедного Тома обречен на вечные муки здесь. - Профессор, где мы? Дамблдор одарил его лукавой улыбкой. - А как ты думаешь сам, Гарри? Он окинул скептическим взглядом квадратные колонны и рельсы, уходящие вдаль. - Смахивает на Кингс-Кросс, - с сомнением предположил гриффиндорец. - Значит, это он и есть, - мудро заключил старец, оглаживая длинную бороду, нестерпимо белую, как и все здесь. - И куда я могу отсюда уехать? – вкрадчиво уточнил Гарри. Его порядком утомили обтекаемые формулировки профессора. - Куда угодно, я полагаю, - о, вот и еще одна. Гарри вздохнул, набираясь терпения. - Вы хотите сказать, что я могу вернуться назад? В отдалении послышался гул приближающегося поезда. - Конечно, - поспешно кивнул директор, и Гарри удивленно моргнул. Он готовился выуживать из него информацию целую вечность, тем более, что в этот раз она была в их распоряжении буквально. – Если хочешь, то можешь отправиться в мир живых прямо сейчас… - Ебаный вокзал! – гневный выкрик огласил призрачные своды, оборвав непривычно вразумительную речь профессора. Гарри с отчаянной мольбой уставился на Дамблдора, желая удостовериться, что тот тоже слышит грязную ругань, осквернившую потусторонний чертог. Директор с тревогой смотрел ему за спину, и гриффиндорец медленно обернулся, чтобы увидеть, как Малфой с любопытством заглядывает под скамью и брезгливо отскакивает прочь. - Это Волдеморт, Драко, - зачем-то пояснил он неверным голосом. - Да что ты говоришь! А я думал – котенок, - фыркнул тот, опасливо наблюдая, как мимо платформы бесшумно проносится белоснежный состав в клубах призрачного пара. Сотни вагонов скрылись в сияющей дали, пока поезд, наконец, не замер, чтобы беззвучно растворить перед ним двери. – Так мы едем или как? - Боюсь, мистер Малфой, вы отправляетесь в одиночку, - холодно сообщил Дамблдор. – Гарри должен вернуться к живым. Лицо слизеринца обескуражено вытянулось. - Ого. Вот оно как, - неведомая сила потянула его внутрь вагона, и Драко натужно улыбнулся, пытаясь задержаться еще на миг. – Что ж, такого предвидеть я не мог никак. - Постойте, профессор, - испуганно выкрикнул Гарри, - вы сказали, что я могу вернуться, если захочу. Но я не хочу! - Мой мальчик, послушай, Волдеморт еще жив и… Гриффиндорец раздраженно выскользнул из-под протянутой руки директора. - И теперь это не моя проблема. Две Авады, профессор! Это больше, чем я мог задолжать целому свету за свои семнадцать лет. - Гарри, не смей! – но тот уже поравнялся с Малфоем и замер на пороге вагона. Странно, но его совсем не волновало что там внутри. Возможно потому, что ступить туда им предстояло вместе. Гарри улыбнулся и сжал горячую ладонь. - И ведь нужно было сдохнуть, Поттер, чтобы ты, наконец, перестал трусить.