хорошо

      Их съемная однокомнатная квартира находилась на окраине Санкт-Петербурга. Было ужасно долго добираться до университетов, однако им очень нравилось проводить этот час, наслаждаясь компанией друг друга, в ожидании нужной станции.        Они лежали на старом потрепанном раскладном диване с мелкими затяжками на подлокотниках, доставшимися ему от кошки прошлых жильцов. Диван немного скрипел, но это не шло ни в какое сравнение с узкой продавленной раскладушкой, которая беспощадно резала уши своим пронзительным писком при попытке ее разобрать. Не то чтобы они собирались ей пользоваться. Возможно, когда они съедут оттуда, бабушка-владелица очень удивится нетронутой, покрытой пылью раскладушке. Они спали, переплетая конечности. Илья часто мерз, даже «армейское» шерстяное одеяло не спасало от мелкой дрожи, но сразу согревался, стоило только Филу прилечь рядом и принять позу Большой ложки, обернув теплые руки вокруг грудной клетки Муромова. Контраст температур приятной дрожью отзывался на коже. В это утро первым проснулся Черных. Так было каждый вторник. Илья приходил после многочисленных перепроверок материала его репортажа, который будет транслироваться в утреннем эфире. Часто в эти дни он возвращался домой после 12 (хорошо, что метро закрывается немного позже), где его ждал остывший ужин и любимый Черных, который к тому времени уже засыпал от долгого ожидания. Иногда они пересекались около подъезда — Фил работал сверхурочно ради вечерних чаевых от парней, которые пытались на первом свидании впечатлить девушек, или менялся сменами, чтобы поужинать вместе со своим парнем. Фил посмотрел на будильник — у них еще есть целый час на сон. Когда пары начинались в одно время, можно было поваляться вместе подольше. Обычно это заканчивалось поспешным натягиванием ледяной одежды на разгоряченную ласками кожу и быстрыми нежными поцелуями в парадной. Время от времени такие скоростные сборы приводили к опозданию, однако никто из парней не жалел об этом. Черных выводил горячими пальцами невидимые замысловатые узоры на прохладной веснушчатой коже худого плеча. Муромов отозвался на щекотные прикосновения глубоким вздохом и перевернулся на другой бок, оставляя лицо Фила в 5 сантиметрах от своего. Он тихо посапывал, с каждым выдохом сдувая отросшую чёлку с носа. Фил не будил Илью, его трудолюбивый парень заслужил хороший отдых. Да и не хотелось выпускать из объятий расслабленное тело, хотелось только смотреть на подрагивающие веки и порой морщащийся нос, покрытый мириадами веснушек.       «Из-за тебя я чувствую себя таким, черт возьми, сентиментальным», — промелькнуло в голове блондина.       Фил еще долго смотрел на растрепанные рыжие волосы. Он тепло улыбался своим мыслям о наступающем дне. Илья уже активнее ворочался, тихо пыхтя. На часах было 6:56.

А им было хорошо.