Все случилось в обычном поезде

Под мерный перестук колес поезд летит сквозь ночь. Такой стремительный и такой человеческий среди степей юга. На электронном табло внутри вагона горят цифры 02:17. И Кромешник мимоходом отмечает, что часы спешат на 8 минут. Что-что, а время до рассвета Повелитель Кошмаров чувствует отменно. Но главное чувство сейчас — это разлитый вокруг ужас. Они с Виктором идут от купе к купе. И вместе с ними движется страх.

***

Это было во всех отношениях полезное знакомство. Кромешник встретил парня в плацкартном вагоне где-то под Сосногорском пять лет назад. Сильно потрепанный Хранителями дух мало на что мог тогда влиять. Но зато впитывал в себя, как губка. И потому предпочитал находиться в местах скопления людей. Особенно ночью. В тот период Кромешник отчаянно голодал. Ведь современные люди были слишком заняты, чтобы предаваться кошмарам. Времена, когда даже здоровые мужики боялись чумы, разбойников, или стаи голодных волков безвозвратно канули в прошлое. Даже ночами, погруженные в заботы, и не выпускающие из рук гаджеты, люди мало что могли ему предложить. Поэтому тех, кого обуревали мрачные сновидения, Кромешник выделял сразу. Виктор работал проводником, часто пил и много уставал, потому что перерабатывал. С личной жизнью у него тоже все было уныло. Опустошенный, ничего не добившийся в жизни, мужчина искренне недолюбливал людей, которых ему приходилось обслуживать. И потихоньку сходил с ума. Конечно, не без помощи Кромешника. Многовековой опыт говорил, что самые жуткие ужасы рождаются в очень больных головах. И довольствоваться крохами Повелитель Кошмаров не собирался. Погружаясь в очередное сновидение, он всегда толкал спящего в сторону еще большей жути. И психика тех, в чей мозг дух заглядывал часто, неизменно расшатывалась. Кромешник шел сквозь спящие вагоны и составы, благословляя скорость, смену направлений и часовые пояса, позволяющие ему почти не выходить из ночи. Он обожал междугородние пассажирские рейсы, ночной полумрак купе с постоянно меняющимися бликами от уличных фонарей, вечную качку и убаюкивающую монотонность стучащих колес. После поражения, поезда стали настоящим спасением для него. Невидимый и неслышимый, Кромешник перескакивал из одного громыхающего состава в другой, прямо под носом у Хранителей. Это было так просто! Тысячи людей каждый день сновали между станциями. Но... Поезда — всего лишь транспорт. А Хранители вели свои дела в местах, где люди живут. Какой смысл гнаться за путешественниками? Они же все равно прибудут из пункта А в пункт Б. Так что, на длинных перегонах, среди равнин, лесов и степей, люди оставались предоставлены самим себе. И кошмарам. А сегодня — особенно. Ибо в миг, когда окончательно рехнувшийся Виктор нанес первый удар своему коллеге, Кромешник решил больше по правилам не играть. Если детскую веру в Хранителей не победить, то он до смерти запугает взрослых. К дьяволу веру вообще! Темные тени пугали древних людей, потому что они знали, — мир вокруг них ДЕЙСТВИТЕЛЬНО страшный.

***

Наблюдая, как его протеже открывает своим ключом очередное купе, Кромешник уже знает, что, изгоняя его из мира, Луноликий был не прав. Разве не страх научил когда-то этих мартышек основам выживания?! Разве не он согнал их в стада? Научил строить дома и защитные укрепления? Разве приручение огня случилось не от ужаса перед темнотой ночи? Каждый чертов виток развития человечества, начиная с тех пор, как они слезли с деревьев — заслуга Кромешника! Говорите, им больше нечего бояться?! Тогда он создаст новые ужасы сам. Мирно спящая в купе семья просто попадает под раздачу. Слишком нормальные для стоящих кошмаров люди раздражали Кромешника всегда. Проводник же просто хотел убивать. Но когда он заносит нож над матерью, спящей в обнимку с младенцем, дух заставляет руку приятеля пойти не туда. Потому что хочет получить больше ужаса. Нож врезается в плечо с громким чавкающим звуком, словно на ней сомкнуло челюсти чудовище. И, мгновенно проснувшаяся женщина дико кричит. — Что... — начинает ее муж, приподнимаясь с соседней полки... Виктор делает резкий разворот — и в груди пассажира уже сияют две раны. Мужчина хрипит, харкая изо рта кровью, и оседает. А рядом звенящим криком заходится его жена. Зажимая рану рукой, она вскакивает с постели, и набрасывается на убийцу со спины. Но тут же получает мощный удар локтем в грудь. Громко верещит проснувшийся малыш, а с верхних полок выглядывают разбуженные дети. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Виктор берет за волосы их мать, и перерезает ей горло. Старшая дочка, еще плохо соображающая со сна, свешивает ноги, чтобы спуститься. Виктор резко хватает за них, и тянет девчонку вниз, уже в полете вгоняя нож ей в живот и распарывая тело до самого горла. Мальчишка на соседней полке скулит и, пятясь, забивается в дальний угол. И они оставляют его там. Потому что, он не имеет значения. Важно только исходящее от него липкое чувство страха. Напоследок Виктор поднимает ревущего младенца за ноги, с размаху бьет его головой об зеркало и зашвыривает тушку на полку к брату. Он выходит из купе, аккуратно пряча нож. В коридоре уже полно испуганно галдящего народа. Сколько веков прошло, а ничего не изменилось - при опасности люди по-прежнему сбиваются в стада. Кромешник смотрит, как его друг улыбается и говорит: — Пьяная драка. Ни о чем не волнуйтесь. И он улыбается вместе с ним. В этот момент, отошедший от шока, мальчишка начинает кричать.И Виктор с размаху вгоняет тесак под подбородок ближайшего любопытного. Он успевает ударить еще троих, прежде, чем полусонные люди, поняв что происходит, бросаются прочь, еще не зная, что бежать им некуда.Изначально нацеленный на максимальное число жертв, Виктор начал с первого вагона. Дальше только локомотив. Но их паника так прекрасна! Кромешник парит над полом, жадно впитывая происходящее, пока его протеже поджигает заранее пропитанный жидкостью для розжига ковер. Пламя вспыхивает мгновенно. Взвивается к потолку и под человеческие крики несется по вагонному коридору, расцвечивая привычную картину смертоносным золотисто-оранжевым сиянием. Наконец-то дорвавшийся до кошмара наяву, Кромешник остается среди обреченных людей даже когда слышит, как Виктор запирает за собой дверь тамбура. Дешевая синтетика окрашивает пламя в волшебные оттенки зелени и синевы, наполняя все вокруг едким дымом, черным, как самые больные кошмары. В неверном свете беснующегося пламени, среди паники и криков, Повелитель кошмаров улыбается. Наконец-то он чувствует, что снова вернулся в мир. Бойня во втором вагоне проходит без него. Вскрыв наугад пару купе, Виктор проходится ножом по их обитателям. И идет дальше, не сильно заботясь о том, выживут ли жертвы. Сейчас главное — огонь. И едкий, синтетический дым, от которого можно умереть быстрей, чем от пламени. Кромешник следует за своим питомцем по пятам, наслаждаясь криками и вонью горящей плоти. Он не торопится, подолгу задерживаясь среди мечущихся в огне людей. Силы, полученной им сейчас, достаточно, чтобы чувствовать все, происходящее в составе, даже находясь на одном месте. И она продолжает прибывать. Через два вагона он видит, как перепачканный кровью Виктор говорит молоденькой проводнице, что в соседнем вагоне резня и он ранен. Видит, как нож врезается ей под ребра, когда она протягивает руки, чтобы помочь... И даже гордится хитростью воспитанника. Кромешник входит в мозг Виктора, заставляя ещё больше увеличить выработку адреналина, ускоряя рефлексы, повышая силу мышц и уменьшая болевой порог... Но это все. Сейчас его темный дух больше сосредоточен на остальных людях. Потому что боль размыла границы. И сейчас они его ВИДЯТ. Он идет из вагона в вагон, ловя угасающие и безумные взгляды, вызывая новые крики ужаса. Его пальцы привычно сжимаются на вызванной по воле людских фантазий косе, а волосы торчат, наэлектризованные растущим могуществом. Кромешник помнит, что так же шагал сквозь времена инквизиции, поля сражений, регионы охваченные чумой... И точно знает: сегодня только начало. Он продолжает свое шествие, когда нож Виктора вязнет в чьей-то глазнице и он бросает его, выхватывая с пояса топор. И потом, когда состав наконец тормозит. Он даже не замечает, как его воспитанника вырубают в одном из плацкартов. Сегодня Кромешник закладывает семена безумия в сердца жертв. Он не сомневается, что многие из них прорастут. И подобные трагедии будут повторяться снова, и снова. О! Он позаботится! Ведь заботился он об этом недалеком племени все темные века? А Хранители могут продолжать играть в свое благородство. И все же, Ледяной Джек был прав, не приняв его предложение. Оно было сырым и совершенно не ориентировалось на современность. Новые времена требовали новых кошмаров. А Кромешнику необходимы были толчок и время на раздумья. Но теперь-то он нашел верный путь: серийные убийцы, террористы и техногенные катастрофы — вот чем стоит пугать нынешнее поколение. Да и огонь в темноте смотрится эффектнее льда. С мрачной ухмылкой Повелитель Кошмаров поднимает голову к нарождающейся луне и кричит: — Луноликий, ты видишь? Я опять вернулся. И в этот раз вы не помешаете мне получить назад МОЙ мир!