Месть

      Хосок резко вдохнул воздух. Он висел привязанный веревками к какой-то балке, ноющая голова давала о себе знать, все тело болело после стычки с этими уродами. Немного повисев в таком положении, Чон поднял голову и осмотрелся. Он находился на каких-то развалинах, точнее это была давно забытая стройка, где вот уже несколько лет никто сюда не заходил. Стояли поломанные невысокие краны, в землю были полувкопанные какие-то железные скобы, что создавало впечатление, будто здесь лежал скелет какого-то громадного монстра. Хорс проморгался и увидел, что перед ним, как дети собравшиеся вокруг стола, сидела кучка парней. Их тут было не меньше двадцати человек. Всё это напоминало каких-то хищников, выжидающих время для нападения.       Единственный кто выделялся, это был какой-то светлый парень, спокойно рассиживающий среди всех и разговаривающий с ними на какие-то отстранённые темы.       Чимин, беседуя со своим знакомым, заметил, что Хосок проснулся. Развернувшись к нему всем своим корпусом, он вальяжно взглянул на него из-под челки. — Ну что, спящая красавица, очнулась? — с насмешкой спросил он.       Хорс промолчал. Разбитая бровь сильно саднила и залила весь левый глаз, да и кляп не давал ему ничего лишнего сказать. Парни сразу оживились, готовясь к предстоящему спектаклю. — Оу, бедный, — поддельно сменив тон, произнес Чимин, — Тебе наверное больно, верно? Ну ничего, это пустяки. Не надо было убегать от нас на всех парах. Мы же быстрее, тем более с таким телосложением далеко не убежишь, ведь почти все качки — неповоротливые, — подойдя поближе, он посмотрел на его плечи, — Дааа, не спорю, большие… — задумчиво сказал Чим. — Джин, вытащи кляп у него изо рта.       Какой-то парень с длинными фиолетовыми волосами подошел к Хосоку и грубо вытащил у него тряпку. Чон закашлялся. Ему казалось, что он находится на растерзании у какого-то чудовища. Чимин медленно подойдя к своей жертве, и вцепившись в его майку своими когтями, тут же разорвал ее напополам. Перед ним красовался аккуратно накачанный, рельефный торс. Тот, еле заметно, облизнулся. Хорс почувствовал, как Чима начинает охватывать приятная истома и его руки начинают дрожать у него на теле, но тот быстро взял себя в руки и отойдя от него на шаг, снова посмотрел на Чона. — Решил сбежать… — тихо произнес блондин, — Решил бросить меня?… Когда я был в самой гуще событий… Знаешь, друзья выручают друг друга, но не в твоем случае… — Я не был виноват! — внезапно выкрикнул Хосок, — Я был не при чем! Просто мне надоело болтаться с вами по району и заниматься всякой фигней! Мне надоело постоянно тебе шестерить, быть верной собачкой и прогибаться под твои «хочу»!       Нависла пауза.       Все парни, молча взирали на развернувшуюся сцену. — А зря, — громко проговорил Чимин, — зря… Знаешь, мне очень не нравиться когда меня предают. Когда получаешь удар в спину. Я тут недавно научился кое-какой штуке… Думаю ты оценишь мои труды. Не каждым это дается. Парни приготовились к самому интересному. Чимин вцепился взглядом в глаза Хосока — он это почувствовал. В ту же секунду, Чон почувствовал накатывающуюся боль по всему телу, в главной части — голове. Он закричал. Каждая косточка будто плавилась; голова была готова разлететься на куски; все тело свело судорогой. И вдруг все прекратилось. Внешние очертания медленно приобрели четкость. Пак стоял перед ним с довольной улыбкой. — Ну как? — издеваясь спросил его мучитель, — Тебе нравится? Я обладаю небольшими телепатическими способностями. Осуществляю телекинетический удар, предположительно по глазным нервам прямо в мозг. Поражение мозга — неизбежно. Такой удар наносит сильные физические и психологические повреждения, другими словами — пси-атака. Я могу вывести жертву из равновесия и не дать сосредоточиться. Круто, не правда ли? — улыбнулся блондин, — Совершенствуюсь. — Ты… Ты самая прогнившая тварь, какую только Земля носила. — выдохнул Пленник. — Нууу, зачем же так грубо? Просто я ублажаю свою месть, — ответил Чим, — Тем более, что ты наглым образом просто сбежал, как же тут без наказания?       Хосок молчал. Он понимал, что в лапах у шлюхи он ничего не мог сделать. Он был один из немногих, кто отрекся от его шестерения. И по мнению Чимина, должен был понести соответствующее наказание. — Оу, я вижу ты все понимаешь, — лениво растягивая слова сказал светловолосый, будто читая мысли, — Ты понимаешь, что наказание неизбежно. И поверь, это только начало.       Вновь, Чон почувствовал нарастающую адскую боль. И снова все парни услышали душераздирающий крик. Казалось, что каждый сантиметр тела пронизывают раскаленные ножи; из носа и ушей струйками потекла кровь; в ушах стоял звон; Хосок все бы отдал, чтобы только закончилась эта пытка. Парни наблюдали, как под взглядом Пака, жертва извивается на веревках. Это продолжалось с минуту. Только когда Чон сорвал голос, Чимин оборвал связь.       Его бывший друг висел перед ним как распятый. Из ушей и носа струйками текла кровь, голова гудела, та балка, на которой он был привязан, казалась раскачивалась как палуба под ним. Хосок понимал, что третьего залпа он не выдержит. А Чимин и не думал останавливаться, на его лице играла довольная улыбка. — Я еще только учусь, — будто оправдываясь, сказал блондин, — Я буду еще стараться.       Хосок повесил голову. Будь что будет, но он не подчинится этой твари. Эти несколько минут, перед последним залпом, казались вечностью. Он даже и представить себе не мог, что умрет такой мучительной смертью. Он был уверен, что Пак давно забыл о нем, но не тут то было…       Чон стиснул зубы и приготовился к самому худшему. Уже знакомая волна, которая будто переворачивала все кости, поднималась изнутри; внутри снова поднимался гул; тело начинало биться в судорогах. Крик, кажется, стоял на весь район. И вот в мозгу Хосока что-то противно щелкнуло, и тот безвольно повис на веревках.       Наступила тишина. Крик Чона еще долго стоял в ушах присутствовавших парней. Все медленно повернули головы в сторону Пака. — Ну вот и все, — просто сказал блондин. — Я доволен, — затем он развернулся к своим зрителям и насмешливо спросил, — Ну что? Кто-то еще хочет сбежать?