Все выше вниз

Тихое гудение галогеновой лампы приносит успокоение и вводит в состояние прострации. Стив спокойно, лист за листом, проверяет эссе, написанные его учениками. Старательно подобранные эпиграфы, иногда неловко собранные мысли и забавные отсылки на современные фильмы или книги, о которых полководцы прошлых веков даже и думать не могли. За это Стив и любит работу с детьми, за их умение связать тонкой нитью прошлое и настоящее, такое яркое и наполненное. Телефон вибрирует на столе, Стив, не глядя, принимает звонок: — Если ты решил ночевать в классе, то знай, я заказал китайской еды и съем ее один, — Сэм смеется, заставляя и Стива улыбнуться. — Кэп, как слышно, прием? — Слышно, слышно, — Стив проводит рукой по волосам. — Заработался, прости, выезжаю. Сэм лишь фыркает, Стив так и видит, как друг закатил глаза при этом звуке. — Серьезно, еду, — Стив кладет трубку, несколько секунд смотрит в окно, где уже сгустились сумерки, скорее всего охрана не беспокоит его только потому что знает, что Стив точно закроет за собой все и выставит сигнализацию, как уже не раз бывало. Стив быстро собирает свои вещи в сумку, проверяет окна и только после этого идет на выход, не забывая закрыть дверь. Он идет по пустому коридору, уже с утра в нем негде и яблоку будет упасть, но сейчас здесь до неуютного тихо и пусто. Стив, скорее из-за ощущений, идет, ступая тихо, стараясь не издавать и звука, и только поэтому слышит чей-то всхлип. Он замирает, неуверенно прислушивается и снова слышит приглушенный звук боли со стороны туалета. Аккуратно опустив сумку на пол, Стив скользит к двери, приоткрывает ее и замирает, распахнув глаза. Первое, что он видит — искаженное от боли лицо, ему не видно, что рассматривает паренек в зеркале, но весь его вид говорит о том, что ему больно. Стив, больше не задумываясь, толкает дверь рукой, и боль на лице ученика сменяется испугом. — Мистер Барнс, — то ли приветствует, то ли зовет Стив, ощущая мелкую щекотку под кожей. Джеймс, лучше Баки, Барнс. Стив сжимает руки в кулаки, рассматривая парня перед собой. Высокий, красивый, словно сошедший с экранов дурацких девичьих мелодрам. В свои семнадцать Баки имеет отличную фигуру и кажется на пару лет старше. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги, которые он имеет привычку обтягивать джинсами и вытягивать в проход. Неудивительно, что полшколы девушек ходят за ним чуть ли не хвостом. Прилежный ученик, до определенного момента, спортсмен и заводила, Стив вспоминает, как в прошлом году был поражен знакомством с этим парнем. Он всегда казался мотыльком, притягивающим к себе внимание и взгляды, умный, начитанный, немного язвительный и ни капли не стесняющийся своего мнения. Наверное, именно такие ученики давали Стиву понимание, почему он решил пойти работать в старшую школу. Нет, Стив не имел любимчиков, но некоторые подростки словно давали Стиву энергию на работу, и Баки был одним из таких детей. Дискутировать с ним было одно удовольствие, и, когда на середине года Баки отказался от его курса, Стив был расстроен, но еще больше его опечалила причина ухода Барнса. Потеря родителя ему и самому была близка, и, выразив свои соболезнования, Стив спокойно подписал разрешение на перенос своего курса на следующий год, без превентивных мер, впрочем, как и еще несколько преподавателей. Подписал, не понимая, что будет скучать. Так что он был очень рад увидеть Баки в своем кабинете в начале года, но был удивлен изменениям и виду. Внешне Баки остался практически тем же, да только из обаятельного мальчишки он превратился в озлобленного щенка, во всем видевшего борьбу. Пряча глаза за длинной челкой, он безразлично отвечал на вопросы, никогда больше не вступал в общие разговоры и, казалось, полностью отстранился от друзей и сверстников. Стив, не имея привычки делать поспешных выводов, пытался поговорить с Барнсом, но наткнулся лишь на молчаливое игнорирование и давить не стал, тем более, что учиться Баки продолжал все с теми же оценками не ниже B. Но при этом изменения в подростке волновали Стива, он все чаще ловил себя на мысли, что наблюдает за Баки, рассматривает его, пытаясь поймать такую редкую гостью на лице Баки, как улыбку. Нет, Баки улыбался, кривил губы на одну сторону, но по-настоящему делал это крайне редко. Так, чтобы его серые, словно штормовое небо, глаза на несколько секунд становились светлее, ярче. Стив хотел бы нарисовать эти глаза, душа художника требовала запечатлеть столь интересное преображение, волнующее душу и тело. И, погружаясь все ниже в свои эмоции, на самом дне Стив стал замечать то, что злило и нервировало больше всего — ему нравился Баки, нравился так, как совсем не должен. Хотя бы просто потому, что Баки его ученик. Хотя бы просто потому, что Баки всего семнадцать, в противовес его тридцати. Да, Господи, просто потому, что Стив любит свою работу и хочет исполнять ее хорошо, и заинтересованность подростком совсем с этим не вяжется. Стив сглатывает, мысленно приказывает себе собраться и действовать, как взрослый, проходит в дверь, ровняясь с подростком у зеркала. Баки стоит прямо, чуть насупившись, и крепко сжимая край уже опущенной футболки, словно боясь, что Стив потребует ее задрать и показать, что там. — Школа уже закрыта, Баки, — Стив спокойно включает воду в одной из раковин и моет руки, внимательно наблюдая за Баки через зеркало. — У тебя что-то случилось? Баки морщится, тянет футболку еще ниже и трясет головой, отводя взгляд в сторону. Врет, Стив это видит настолько же отчетливо, как и его рюкзак, брошенный на пол. Стив знает, что иногда ученики пробираются в спортзал, ночуют там на матах, устраивая себе что-то вроде испытания, особенно этим грешат выпускники, пытаясь урвать от последнего года все. Но почему-то ему кажется, что это совсем не данный вариант. — Баки, поговоришь со мной? — лицо Баки тут же меняется, злая усмешка искажает его лицо, он быстро стреляет глазами в сторону Стива и тут же старательно расслабляет тело и губы. — Все в порядке, сэр, просто задержался в зале, ничего такого, — он нагло врет и знает, что Стив это знает. — Любите работать допоздна? Стив улыбается, разворачивается и внимательно осматривает Баки, показательно задерживается взглядом на его сжатых руках и складывает руки на груди. Он просто должен отправить Баки домой, пригрозить ему наказанием за нарушение и попросить так больше не делать, но что-то говорит Стиву задержаться, заставить говорить. Он чувствует, что что-то не так, что Баки скрывается здесь не просто так, и то, что он сейчас так старательно прячет на своем теле, не очередная тату непослушного подростка. Чертова интуиция вопит ему об угрозе, о том, что он не видит главного! — Иногда бывает, — Стив позволяет ему увести разговор в сторону, чуть притупить его настороженность будет не лишним. — Проверял ваши эссе, у тебя А, как всегда, ты меня не разочаровал. Баки ухмыляется, гордо приподнимает подбородок, и в его глазах Стив видит удовольствие от такой простой похвалы. Хороший мальчик, тут же всплывает в голове Стива, и он гонит мысль прочь, она тут вот вообще не к месту! — Уже поздно, давай, подброшу тебя домой, — добавляет Стив, и только потому что он смотрит на Баки, замечает, как на секунду все его тело словно деревенеет, уже практически расслабленные пальцы по новой сжимают край футболки, а в глазах мелькает страх. Он боится показаться родителям? Неужели сбежал из дома и прячется здесь? Или подрался, и теперь боится показать полученные синяки? И снова интуиция вопит, что все не так! Стив вздыхает, быстро перебирает в памяти все, что знает о семье Баки сейчас. После гибели отца в прошлом году, у Баки вроде появился отчим, Стив делает себе пометку, просмотреть личное дело и выяснить этот вопрос. Пока он думает, Баки берет себя в руки, расправляет плечи и цепляет на лицо беззаботную улыбку, и хотя вид его уверен и спокоен, голос, когда он начинает говорить, слегка дрожит. — Не стоит, мистер Роджерс, прогуляюсь, перед сном полезно, — он подхватывает свой рюкзак с пола, при этом чуть морщится, когда наклоняется, и Стив клянётся себе, что у него нет выбора, он не может отпустить Баки неизвестно куда. — Уже поздно, Баки, почти одиннадцать, — Стив вздыхает, аккуратно касается плеча Баки, поворачивая его к выходу, и толкает вперед. — Идем, отвезу тебя домой. Все тело Баки протестует, он запинается, начинает что-то говорить, но под взглядом Стива замолкает и, сжав губы, идет вперед. Он боится ехать домой, это слишком очевидно. Охранник на выходе смотрит на Баки с удивлением и даже испугом, видимо не понимает, как мог не заметить, что в здании кто-то есть, но Стив успокаивает его, говорит, что это он задержал Баки, за что получает удивленный взгляд от Барнса и недовольный от охранника. В машине он следит, чтобы Баки пристегнулся, включает радио и спокойно выруливает со стоянки, поворачивая в сторону своего дома. Он не может бросить Баки, а то, что он не пойдет домой, даже если Стив привезет его туда, слишком очевидно. И, если с Баки что-то случится, это будет его вина. — Эм, мистер Роджерс, я живу … — Я знаю, — перебивает его Стив, когда Баки начинает волноваться, стоит им проехать нужный поворот. — Мы едем ко мне. Баки затихает, удивленно смотрит на Стива, пытается снова что-то сказать, а потом откидывается на спинку сидения и настолько расслабленно сползает по нему, закрыв глаза, что Стив чувствует в душе волну тихой ярости. Что, блядь, должно произойти, что подросток настолько боится ехать домой, и что согласен без вопросов ехать к нему, к абсолютно, по факту, незнакомому мужчине? Пальцы Баки дрожат, и хотя Стив уверен, что это он нервного напряжения, а не от страха, он все же решает успокоить Баки. — У меня небольшой дом, и сейчас со мной живет друг, но диван в зале удобный, и это лучше, чем спать на матах, — он легко улыбается, когда замечает, как Баки распахивает глаза и, прищурившись, Стив смотрит на него. — Да и там спокойнее. — Я же сказал, я просто задержался, — начинает спорить Баки, отводя взгляд в сторону. — Не понимаю, о каких матах идет речь. — Верю, — Стив тихо смеется, наклонив голову к плечу. — Вы, подростки, почему-то считаете себя самыми умными и что мы, взрослые, ничего не замечаем. — Вы, взрослые, не замечаете вообще нихрена, — вдруг тихо произносит Баки, опустив глаза на собственные руки, и Стив чувствует, что он говорит совсем не про маты в спортзале. — Объяснишь? — Сэм поворачивается к Стиву сразу же, как только Баки скрывается за дверьми в ванную комнату. Стив дал ему штаны и футболку, показал, где полотенца, и Баки, просипев слова благодарности, тут же закрыл дверь, словно прячась за ней. — Это мой ученик, — Стив трет переносицу, кивает головой в сторону кухни и начинает накрывать на стол. — Я уже уезжал, когда услышал всхлип, нашел Баки в школьном туалете. Он боится ехать домой, Сэм. — С чего ты взял? — надо отдать должное Сэму, он не пытается обвинять, он пытается понять и задает вопросы, которые сам себе задавал Стив. — Когда я предложил ему отвезти его домой, он испугался. А когда понял, что я везу его к себе... — Стив замолкает, пытаясь правильно сформулировать то, что увидел. — Облегчение, он испытал от этого явное облегчение, даже его взгляд изменился. И еще, мне кажется, у него что-то либо с ребрами, либо с животом. — Думаешь, его бьют? — тут же спрашивает Сэм, кидая встревоженный взгляд в сторону ванной. — Может, ему нужна помощь? Стив пожимает плечами, застывая перед раковиной. Об этом он как-то не подумал, а вдруг у Баки действительно серьезные повреждения? — Черт, Кэп! — Сэм вскакивает со своего места, идет к выходу, но замирает, явно просто не зная, что делать. — Вваливаться в ванную к школьнику как-то слишком? — Угу, — Стив морщится, ставит на стол стаканы и успокаивающе улыбается другу. — Давай сначала поужинаем, присмотримся к нему и, если что, убедим нам показать. Если нет, я просто предложу ему обезболивающее на ночь. Вполне возможно, что повреждения не серьезные, но он возможно нормально не спал и не ел несколько дней. Все может быть. Когда Баки появляется на кухне, Стив и Сэм уже едят. Пригласив его к себе, мужчины стараются не давить на Баки, разговаривают больше между собой, шутя и подкладывая подростку побольше еды. Баки сначала зажимается, но в какой-то момент тихо смеется над рассказом Сэма про их команду по баскетболу в университете и недоверчиво смотрит на Стива, когда узнает, что он был капитаном. — Капитаном? Как вы вообще стали учителем? — Баки смеется, откинувшись на стуле, и качает головой. — Вы могли играть в сборной? — Еще как мог, — вместо Стива отвечает Сэм и смеется, когда Стив протестующе мычит. — Но любовь сгубила не одного хорошего спортсмена. — О, вы влюбились? Она разбила вам сердце? — во взгляде Баки появляется жалость, но, когда он слышит, как Сэм заходится новым приступом смеха, она сменяется удивлением, а затем парень краснеет. — Я что-то не так сказал? Не она? — Сэм, хватит ржать, — Стив вытирает рот салфеткой и указывает глазами на салат перед Баки. — Ешь. Нет, не разбила, и если уж быть точнее, не разбили. На третьем курсе я попал на практику в школу и понял, что влюбился в детей, в работу учителя и возможность вкладывать в неокрепшие умы знания. Я решил стать учителем, поэтому отыграл еще один сезон, чтобы не бросать команду вот так, и посвятил всего себя своей цели. Баки смотрит на него широко распахнув глаза, он серьезно кивает, жует салат, а потом прищуривается. — О вас ходят разные слухи, но теперь я знаю, какие из них правда, — он выглядит довольным, прищелкивает языком и смеется, — Капитан. Сэм подхватывает его смех, показывая большой палец вверх. — А вы, вы тоже учитель? — спрашивает Баки, и за столом на несколько секунд становится тихо. Стив поддерживающе улыбается Сэму, когда тот, отведя взгляд в сторону, качает головой. — Я ветеран. Вернулся совсем недавно, — как обычно его голос и взгляд меняется, Баки чувствует эту перемену, виновато смотрит на Стива, но тот качает головой, Баки нисколько не виноват, это абсолютно не его вина. — Давайте спать, — предлагает Стив, поднимаясь с места. — Сэм, достанешь для Баки белье и одеяло? Он специально тормошит друга, зная, что ему сейчас сложно самому начать двигаться, но получив что-то вроде приказа, он сразу приходит в себя и, улыбаясь, зовет Баки за собой. Прибрав посуду, Стив достает аптечку, находит пару таблеток обезболивающего и молча протягивает их Баки, когда тот появляется в дверях кухни. — Эм, все в порядке, — он отнекивается, хмурится, но Стив молча кладет их на стол и улыбается Баки, пытаясь донести до него, что все нормально, что он имеет право унять боль и поспать спокойно. Но давить Стив не собирается, поэтому просто желает Баки спокойной ночи, предупреждает, что разбудит его в семь, и уходит наверх к себе, плотно прикрыв дверь. Баки явно лучше, это было видно за ужином и после, он улыбался открыто, смеялся, и Стив, готовясь ко сну, невольно возвращается к мысли о том, что он должен выяснить, что происходит, потому что если с Баки такое происходит постоянно, то он, как взрослый, должен решить этот вопрос.

***

Он наблюдает за Баки и поэтому замечает, что у него что-то с рукой. Он старается ей не двигать, весь урок его левая рука спокойно лежит под столом, открытой ладонью на коленях, словно он не может даже сжать кулак. Стив сдерживает себя, и лишь когда звенит звонок, просит мистера Барнса задержаться на несколько минут. Клинт, друг Баки, сочувствующе морщит нос, предупреждает, что ждет Баки на улице, и уходит вместе с другими учениками, оставляя их наедине. Баки подходит к его столу, его левая рука в кармане объёмной худи, но все движения скованны и аккуратны. С той ночевки у него дома прошло несколько недель, за это время Стив успел выяснить, что в прошлый раз оказался прав, у Баки действительно появился отчим пару месяцев назад. Также удалось узнать, что успеваемость Баки не упала, но при этом он забросил абсолютно все внеклассные занятия, учителя отмечают его общий подавленный вид, и все сводят это к гибели его отца. О побоях и прочем напрямую Стив узнавать не решился, в конце концов, если он ошибается, это может навредить в первую очередь самому Барнсу. И все же Стив присматривал за Баки и, видимо, присматривал не зря. — Что с рукой? — он задает вопрос сразу в лоб, внимательно следя за лицом Баки, и видимо Баки ждет этот вопрос, потому что отвечает даже не задумываясь и не меняясь в лице. — Упал с велосипеда, — он даже пожимает плечами, но тут же кривится от такого простого движения, упрямый мальчишка! Стив выдыхает, несколько минут сверлит Баки взглядом, отмечает, что его одежда выглядит слегка неопрятной, густая челка не уложена как обычно, а рюкзак набит чем-то еще кроме учебников. Господи, Стив и сам не понимает, зачем это делает, но он встает, подходит к Баки ближе и заглядывает в глаза, замечая там уже знакомый страх. У Стива словно молот стучит в голове. Неужели он один замечает, что с Барнсом что-то не так? Неужели ни у кого не возникает вопросов? — Я могу идти? — Баки сглатывает, пытается улыбнуться, но получается какая-то гримаса, и он отворачивается, отступая на пару шагов к двери. — До понедельника, мистер Роджерс. — Баки, ты помнишь, что я тебе говорил? — подросток вздрагивает, хмурится, кусая нижнюю губу, и кивает. Стив кивает в ответ, сам вспоминая, как высаживал Баки из автомобиля за два квартала от школы в прошлый раз. Баки попросил его об этом, объяснив, что не хотел бы, чтобы их видели вместе. Стив не настаивал, у Баки могут быть на это причины, он лишь тогда попросил его запомнить, что если ему нужна будет помощь и место, где переночевать, он может просто прийти к Стиву, и он не будет задавать вопросов. Доверие и уважение, Стив придерживался этого в общении с учениками, и еще никогда его принципы его не подводили. — Мои слова все те же, Баки, — добавляет он, складывая руки на груди. — Никаких вопросов, но я бы не хотел, чтобы ты ночевал где-то на улице или прятался в школе. Ты хоть ел нормально в последние дни? — У меня все в порядке! — практически кричит Баки, закрывая глаза. Он пытается справиться с дыханием, но все же оно его предает, и Баки приходится опустить лицо вниз. — Да какая вам вообще разница? Сказал же, упал с велосипеда и… — Меня не волнует причина, Баки, — Стив перерывает его, ему так сильно хочется схватить парня за плечи, встряхнуть и заставить рассказать правду, но понимание того, что это оттолкнет Баки, причинит ему еще больше боли, сдерживает, и Стив пытается просто достучатся до него. — Я работаю до четырех, в том месте, где в прошлый раз я высадил тебя, я буду ждать до пяти, если решишься, обещаю, никаких вопросов, советов и прочего. Ты просто спокойно поужинаешь, помоешься, ляжешь спать. Обещаю, Баки. Баки кивает, не смотря на Стива идет к выходу и молчит, не давая и намека на свои намерения. До конца рабочего дня Стив успевает сто раз передумать, он задумывается о том, чтобы пойти к директору и попытаться решить все через нее. Он задумывается о том, чтобы позвонить матери Барнса, поговорить, может, она даст ему ответы, но та реакция Баки на возможность поехать домой все так же настораживает, и Стив отбрасывает эту идею. Когда он сворачивает к месту, где сказал, что будет ждать Баки, парень уже там. Он стоит ссутулившись, нервно теребит лямку рюкзака на плече и осматривается, словно боясь слежки. Стив тормозит рядом с ним, открывает дверь и молча ждет, пока он сядет и пристегнется. Стив не задает вопросов, как и обещал, лишь осматривает Баки, не находит новых повреждений и кивает ему на радио, предлагая выбрать музыку самому. Едут они в тишине. Стив, на одном из светофоров, пишет Сэму, предупреждая о Баки, и тот в ответ присылает лишь, что закажет еды на ужин. — Надеюсь, ты любишь бейсбол, — произносит Стив, когда они заезжают в гараж, Баки хмуро кивает, все так же старается не двигать левой рукой, но при выходе из машины тихо шипит сквозь стиснутые зубы. В доме их встречает Сэм, он приветствует подростка, и Баки ему даже улыбается, хоть и вымученно. Стив достает те же самые вещи, что давал Баки в прошлый раз, правда ведет его в ванную на втором этаже и зовет Сэма с собой, что удивляет Баки, и он настороженно переводит взгляд с одного мужчины на другого. — Я обещал тебе не задавать вопросов, — спокойно начинает Стив, открывая дверь ванной. — И я не буду этого делать. Но я волнуюсь и вижу, что с рукой у тебя проблемы. Сэм оканчивал курсы, и я хочу, чтобы он тебя осмотрел. Возможно с тобой что-то серьезное, Баки, а в больницу ты явно не согласишься поехать. — Нет, — резко выдыхает Баки, разом превращаясь в недовольного зверька. — Вы обещали, что я просто побуду у вас, я лучше уйду. — Баки, — Стив качает головой, останавливая его. — Прошу, пусть Сэм тебя просто осмотрит, поверь, он видел и не такое. — Стив, оставь нас, — влезает в разговор Сэм, и Стив кивает, стараясь не смотреть на насупившегося Баки. Он плотно закрывает за собой дверь, слышит, что Сэм что-то быстро говорит Баки, и спускается вниз, выдыхая только на нижней ступени лестницы. Он должен был сделать это, да, он втянул Сэма, не предупредив, но если бы Баки увидел хоть что-то намекающее на то, что задумал Стив, он бы сбежал. Стив, пытаясь успокоиться, копается в холодильнике, делает сэндвичи, заваривает чай и, когда Сэм, наконец-то, спускается, Стив уже способен говорить нормально, а вот Сэм видимо нет. — Ты — засранец! — Сэм шипит, хватает еду со стола и недовольно морщится. — Парня кто-то пнул прямо в спину, лопатка — один большой синяк. Кости вроде целы, ребра тоже, но мы договорились, что он помоется, и я наложу ему повязку. Черт, Стив, какого хрена? — Я не знаю, — Стив качает головой. — Я увидел его в школе, он снова выглядел нездорово, и я позвал его сюда. — Нет, это правильно, меня больше беспокоит появление синяков. Они на боках, плечах, животе, и, как ты догадываешься, штаны он при мне не снял, — Сэм вздыхает. — Давай аптечку, не думаю, что он будет мыться долго, надеюсь, у тебя есть все, что понадобится. Когда Сэм спускается во второй раз, Стив как раз расплачивается за пиццу. Баки спускается через пару минут, он не смотрит на Стива, и когда тот спрашивает, что он будет пить, пожимает плечами, игнорируя его вопрос. Стив не настаивает, снова позволяя подростку самостоятельно начать чувствовать себя нормально. Они садятся перед телевизором в зале, едят пиццу и сэндвичи и смотрят бейсбол. Стив, наблюдая больше за Баки, чем за игрой, все с большим облегчением замечает, как подросток оттаивает. Как его улыбка становится все искреннее, как он все больше расслабляется в кресле и сидит, закинув ноги на подлокотник и мотая ими. Как он, в какой-то момент, не стесняясь, идет на кухню и делает себе чай, и, когда Стив просит налить и ему, кивает с улыбкой. — Будет слишком, если я покурю? — вдруг спрашивает Баки, когда в игре появляется небольшой перерыв. Стив замирает, моргает несколько раз, а затем указывает рукой в сторону веранды на заднем дворе, произнести разрешение вслух ему не позволяет ком в горле. Сэм, за что Стив ему благодарен, молчит, и лишь когда Баки скрывается за дверьми, чуть сжимает плечо друга. — Он имеет на это право, ты правильно сделал, ему сейчас больше нужен друг, чем учитель, — Стив кивает, хотя внутри все кипит и свербит, он только что вот так просто разрешил ученику курить в его доме. Какой он после этого учитель? Когда Баки возвращается, он благодарно улыбается Стиву, садится обратно в кресло и, когда Стив предлагает ему плед, соглашается. Стив действует автоматически, вместо того, чтобы просто отдать плед Баки, он накрывает его, на секунду касается его волос и улыбается. — Не усни, а то потом придется переносить тебя на диван, — и возвращается на свое место, все также наблюдая за Баки. За то время, пока они смотрят еще несколько игр, Баки выходит покурить еще раз, возвращается он с телефоном в руке и взволнованный, но на взгляд Стива своего не прячет, а наоборот, как-то счастливо ему улыбается, и вместо кресла перебирается к нему на диван, слегка толкая ногами. Все оставшееся время Стив чувствует его тепло под боком, и это греет не только тело. — Так, у меня завтра группа с самого утра, мне пора спать, — Сэм первым встает со своего места. — Спокойной ночи, Баки. И таблетки не забудь. — Пока, Сэм, окей, — улыбается Баки, вставая вслед за ним и за Стивом, который решает лечь пораньше, чтобы не мешать внизу Баки. — Давай расстелем постель, — Стив помогает Баки, следит, чтобы он выпил таблетки, и только после этого прощается с ним. — Спокойной ночи, мистер Роджерс, — Баки улыбается, выглядывая через спинку дивана. — Если что, если вам куда-то нужно с утра, вы меня толкните и я свалю. — У меня выходной, — вздыхает Стив, наблюдая, как на лице Баки неуверенность сменяется радостью, и невольно делает несколько шагов к дивану. — Так что спи, сколько хочешь, — Баки морщится, и Стив треплет его волосы, пропуская сквозь пальцы тонкие пряди. — Спокойной ночи, приятель. — Спокойной, — глухо отвечает Баки, замирая в одном положении. Стив силой воли заставляет себя выйти из зала и закрыть дверь. Ему так о многом хочется спросить Баки, узнать про каждый синяк на его теле и наказать того, кто сделал это с ним, но он напоминает себе, что сначала нужно завоевать доверие Баки и тогда после, возможно, у него будут все шансы защитить его. Утро Стив встречает в душе, сжимая свой член и кусая ребро ладони. Наверное, Тони прав, ему давно пора найти хотя бы какие-то постоянные отношения для секса. Стив не может вспомнить, что именно ему снилось, что привело к такому сильному возбуждению, но одновременно с этим и не желает вспоминать, боясь заглянуть в собственную каморку Синей Бороды. Он спускается вниз, заглядывает в зал, прислушиваясь, и мерное дыхание Баки успокаивает его волнение — он хотя бы спит и набирается сил. Стив успевает легко позавтракать, позаниматься в подвале на тренажёрах, и только когда он уже заканчивает упражнения на заднем дворе, на веранду выползает Баки, завёрнутый в плед. — Охренеть, — выдыхает он, во все глаза пялясь на мгновенно покрасневшего Стива. Он надеялся успеть до его пробуждения, поэтому стянул с торса пропотевшую, противно липнувшую майку на последних упражнениях, как делал в принципе всегда. — С добрым утром, — Стив быстро поднимает одежду с травы и морщится, когда мокрая ткань обхватывает тело. — Выспался? — Это у вас Хосе де Гойя на ребрах? — вместо ответа быстро выпаливает Баки, и Стив откровенно роняет челюсть, смотря на парня. Стив, конечно, знает, что Баки умный парень, но он всегда считал, что Баки более сведущ в точных науках, которые в его списке предметов имели ведущие роли, а здесь так сразу определил художника. — Сон разума рождает чудовищ, — Стив удивленно осматривает Баки с ног до головы. — Ну практически, с легкими изменениями мастера. — Покажете? — Баки настолько заинтересован, что убирает сигареты на перила и перегибается через них, повиснув на животе. — Не упади, — Стив толкает его в лоб, заставляя встать на две ноги. Он поднимается по лестнице, замирает перед Баки и задирает футболку, в конце концов он видел его уже полностью раздетым по пояс, куда уж хуже. Баки резко выдыхает, наклоняется, желая разглядеть тату получше, и кожу Стива опаляет его дыханием. Все тело словно превращается в один напряженный нерв, Стив внимательно следит, как Баки прикусывает губу, разглядывая девушку на правой стороне живота, как он сначала тянется пальцами, а затем резко одергивает себя и переводит взгляд на летучих мышей, что парят на ребрах под грудью. Слишком близко, Стив чувствует его запах, видит отпечатки подушки на щеке, и чуть спадающий плед открывает тонкие ключицы с синяком на левой стороне. Этот вид сразу отрезвляет Стива, он резко делает шаг назад, отпускает ткань и хмурится, складывая руки на поясе. — Ты бы поел сначала, перед тем как курить, — он хрипит, отводит взгляд от Баки и пытается улыбнуться, но получается лишь какой-то оскал. — Я в душ и будем завтракать. Стив сбегает, он сам это понимает и когда оказывается в собственной ванной, тут же включает самую холодную воду, которую может выдержать, смывая с себя эфемерное ощущение прикосновений Баки. — Мне нужно съездить по делам, — предупреждает Стив, когда они заканчивают завтракать. — Это ненадолго, час, два, машину мастеру показать, и я вернусь. Ты можешь остаться здесь. Баки хмурится, отрывает взгляд от тарелки и несколько секунд смотрит прямо в глаза Стива. — Вчера вроде машина была цела, — он следит за лицом Стива, ждет подвоха? Обмана? Стив вздыхает, он моментами словно идет по минному полю с этим парнем. — Она и цела, но стала есть слишком много бензина и масла, хочу просто проверить, — Стив пожимает плечами. — Я в этом ничего не понимаю. — Я могу посмотреть? — вдруг удивляет его Баки, откладывая вилку в сторону. Стив удивленно приподнимает бровь, он настолько ему не верит? — Эм, если хочешь, — все же отвечает он, собирая тарелки со стола и поднимаясь. — Прямо сейчас? Баки кивает, поднимаясь следом. Стив, внутренне чувствуя раздражение таким недоверием, идет в гараж, включает свет и указывает Баки на ключи. Баки кивает в ответ, открывает машину, вставляет ключ зажигания, но машину не заводит, вместо этого открывает капот и вдруг, с какой-то нежностью и даже любовью, оглаживает бок машины, пока идет к ее переду. — Ну, привет, — Стив замирает, ему кажется, он видит что-то интимное, не предназначенное для него. — Вы ее новую взяли? — Почти, — Стив откашливается, он впервые видит Баки настолько серьезным и одновременно расслабленным, он явно знает, что делает, проверяет масло, еще что-то. Уверенно открывает крышку двигателя, хотя Стив уверять не может, что это точно она. — Ты разбираешься в этом? — Да, — хитро улыбается Баки, практически по пояс забираясь в машину. — Заведете? Стив делает то, что его просят, и поднятый капот мешает ему разглядеть, чем занимается Баки, но через пару минут тот стучит рукой по металлу, и Стив выключает двигатель и выбирается из машины. — У вас инструменты есть? — прикусив губу спрашивает Баки, недовольно хмурясь. — Там, — указывает рукой в сторону верстака Стив, прислоняясь плечом к стене и любуясь подростком. Баки не медлит, сразу берет то, что ему нужно и, тихо воркуя с машиной, начинает что-то уверенно откручивать. Стив не мешает, он вообще завороженно следит, как порхают руки Баки, как он улыбается, как откидывает длинную челку назад уже грязными руками, как изгибается, пытаясь достать что-то особенно глубоко в движке. Он действует уверенно, четко, не прерывается на раздумья, и, когда он в очередной раз убирает мешающую ему челку, Стив чертыхается. — Сейчас вернусь, — он быстро идет в дом, ищет резинку, что осталась у него после того, как в гости приезжал Тони с дочкой. Когда он возвращается, Баки уже вертит в руках какую-то деталь, Стив протягивает ему резинку, с единорогом и фиолетовой ленточкой. — Мило, — Баки фыркает, но резинку берет, тут же собирает волосы в пучок на затылке, и указывает Стиву на деталь. — Топливный фильтр забился, ничего серьезного, его поменять десять минут, купить можно в любом магазине с деталями. Видимо где-то вы заправились чем-то не тем. Стив кивает, даже не пытаясь вникнуть в слова Баки, просто любуясь им. Красивый, с дурацким хвостом и со следами масла на очерченной скуле, Стив одергивает себя, когда почти тянется к его лицу, чтобы стереть грязь пальцами. — И масло бы вам поменять, уже пахнуть начинает, — добавляет Баки, широко улыбаясь. — Оно и так пахнет? — тупо спрашивает Стив, лишь бы просто что-то спросить, потому что видеть Баки таким — сплошное удовольствие. — Но не горелым, — смеется Баки, Стив давно не видел его настолько веселым. — Вы вообще в этом не понимаете, да? — Вообще, — соглашается Стив. — А ты где так научился? — У отца в гараже, он с детства брал меня с собой, а когда открыл свое дело, так я там вообще чуть ли не ночевал. Папа говорит, я ездить начал раньше, чем ходить, — Баки смеется, но вдруг резко обрывает смех и кусает губы. — Говорил. Стив, не думая, кладет руку на его плечо и сжимает, выражая поддержку. — Эй, это нормально, что ты грустишь, — Стив пытается заглянуть Баки в глаза. — Бак, в этом нет ничего плохого. — Он запрещает мне ездить в гараж, и мать ему это позволяет. Захапал папин гараж, уволил почти всех его работников, урод, — Баки словно прорывает, он, низко опустив голову, шмыгает носом. — Говорит, что мне там не место, а работать нужно головой, а не руками. — Отчим? — аккуратно спрашивает Стив, когда Баки начинает молчать, они впервые говорят о чем-то подобном, и Стив, боясь спугнуть, покорно ждет. — Урод, — снова произносит Баки, тяжело дыша. — Он дело отца гробит, а мать даже и слова ему не говорит, я просил ее отдать гараж мне, я бы справился, раньше ведь справлялся с отцом. У Стива перехватывает в груди от боли и обиды в голосе Баки. Он снова сжимает его плечо, затем в порыве подходит ближе и, нежно касаясь подбородка, направляет лицо Баки вверх, чтобы видеть глаза. — Ты бы справился, я уверен. Ты умный, Баки, и понимаешь в этом. Я вот даже не рискнул бы залезть под капот, а ты за десять минут сохранил мне полдня и несколько десятков баксов, — Стив пытается шутить, все же позволяет себе стереть с лица Баки масло одновременно со слезами, и улыбается. — А если ты еще и заменишь мне этот фильтр, я буду тебе очень благодарен. — Считайте это платой за жилье, — фыркает Баки, он так близко, что Стив видит, как дрожат его длинные ресницы при этом, — и еду. — Хорошо, но на чаевые не рассчитывай, приятель, — смеется вместе с ним Стив и отступает назад, взъерошив волосы Баки напоследок. — Итак, где мы найдем этот фильтр? Баки совсем по-взрослому закатывает глаза, но при этом продолжает улыбаться, отчего Стив ощущает, что делает все правильно. И когда он подает Баки свою кофту с длинным рукавом и старую мотокуртку, и видит сначала удивление, а потом восторг, это чувство только увеличивается. — Вашу мать, — выдыхает Баки, когда Стив подводит его к крытому навесу, куда ему пришлось переставить мотоцикл после покупки машины. — Не выражайся, — Стив кривится, но при этом улыбка так и держится на его губах при виде неподдельного восторга Баки. — Харлей, — благоговейно выдыхает Баки, осматривая байк со всех сторон. — Знаете, вы мне все больше нравитесь, — кидает Баки, даже не понимая, как эти слова влияют на Стива. Он застывает, пытается уложить эти слова хоть как-то в картину своей жизни, но вместо этого чувствует странное, темное удовлетворение. — Блин, душу бы продал за порулить, — Баки так и крутится вокруг мотоцикла. — Мы на нем поедем? — Нет, я просто тебе похвастаться решил и куртку померить дать, — Стив даже не пытается скрыть сарказм, за что Баки награждает его удивленным прищуром и усмешкой, — Шлем бери и поехали, если налюбовался. — Готов променять пятерку по вашему предмету на десять минут за рулем, — тут же предлагает Баки, и Стив смеется. — Если в конце года получишь по моему предмету пять, я тебя даже на гонки свожу и разрешу проехать круг, — смеясь обещает он, сам себе удивляясь, он даже Сэму байк не доверяет, а тут так легко соглашается. — Замётано, мистер Роджерс, — серьезно кивает Баки и надевает шлем. — Готовьтесь к этому. — Уже страшно, — продолжая смеяться, отвечает Стив и выводит мотоцикл на улицу. — Масло и фильтр? — Масло и фильтр, — подтверждает Баки и устраивается позади него, крепко держась за талию.

***

— А ты не перегибаешь? — голос Сэма в трубке звучит устало. — Сам же сказал, он официально болеет. — Знаю, но… — Стив замолкает, жует нижнюю губу и выдыхает. — Не знаю, чувствую, что что-то не то. — Мда, — Сэм хмыкает, молчит пару секунд, а потом предлагает: — У друзей его не спрашивал? Или ту девушку, к которой он уехал в ту субботу? — И как ты себе это представляешь? Мисс Романофф, не скажете, мистер Барнс действительно болеет, или у него опять проблемы и он избит? — почти зло спрашивает Стив, откидывая карандаш, который крутил уже минут двадцать в руках, на стол. — Нужно было просто взять его номер еще тогда. — Нужно было, — соглашается Сэм. — Может, посмотреть в соц сетях? — добавляет Сэм и Стив тут же стонет, он об этом даже не подумал. — Позвони, как что-то выяснишь. Стив не прощается, быстро достает ноутбук из сумки и вводит данные Баки. Он не появлялся в школе с понедельника, в бланках числилось, что он болеет, и сначала Стив не волновался, но когда он не появился и в среду, червячок сомнения стал выедать его мозг все стремительнее. В прошлую субботу он уехал к вечеру, на вопрос куда, ответил, что к подруге, и даже назвал известную Стиву фамилию. И всю следующую неделю при встрече со Стивом Баки улыбался, он вообще выглядел намного лучше в эти дни, и Стив уже думал, что возможно все наладилось. Но эта неделя началась с его отсутствия, Наташа, на взгляд Стива, выглядела не взволнованной, и Стив честно не волновался до сегодняшнего дня. Но стоило ему случайно услышать, как Клинт говорит Наташе, что не может дозвониться до Баки второй день, тревога взвыла. Номер в личном деле оказался только домашний, еще был номер его матери, но ей звонить Стив не стал. И, мучаясь совестью и вопросами, за советом позвонил Сэму, который съехал от него еще на выходных. Барнсов оказалось не так много, а уж Баки так вообще в единственном количестве. Стив быстро просмотрел личную информацию и чуть не взвыл, когда увидел и личный номер. Быстро его набрав, Стив был готов услышать что угодно, но почему-то гудок вызвал в нем страх — что если он просто накрутил себя? — Да? — голос Баки вновь запускает сердце, Стив выдыхает, ну хоть живой. — Слушаю? — Баки, это мистер Роджерс, — быстро отвечает Стив, ощущая себя неимоверно глупо, ведь Баки мог действительно болеть или просто прогуливать! — Стив? — вдруг выдыхает Баки и быстро начинает шептать: — Откуда у тебя мой номер? Ты в порядке? — Я звоню выяснить это у тебя! — нервно смеется Стив. — Баки, ты цел? — Я… — Джеймс! — резкий окрик с той стороны заставляет Стива вздрогнуть, чужой мужской голос просто кипит от злости. — Я вроде сказал, никаких телефонов перед ужином! — Простите, кто-то ошибся номером, — быстро отвечает Баки и сбрасывает звонок, оставляя Стива в полной прострации. Ну, его голос не показался больным. И он волнуется о Стиве, что, наверное, должно радовать, но почему-то больше злит, понимает Стив и одергивает себя, когда рука снова тянется набрать номер Баки. Что блядь происходит в том доме?! Тихая ярость наполняет легкие, Стив вздрагивает, пытаясь успокоится, начинает ходить вдоль стола туда-сюда, но не выдерживает и перебирается в зал, замирая перед диваном. Он должен что-то сделать? Он вообще должен вмешиваться? Вопрос кажется глупым, он учитель Баки, и его ученик явно подвергается насилию в семье, он должен сообщить! Стив идет в подвал, сейчас нужно думать трезво и выверить каждый шаг, а физические нагрузки как никогда успокаивают мысли. Когда он наконец-то составляет в голове более менее реальный план действий, который не включает в себя завалиться к Баки в дом и силой заставить отчима Баки признаться во всем, Стив уже весь потный и не может даже нормально поднять руки вверх. По подоконнику небольшого окна противно стучит дождь, и Стив открывает створку, впуская холодный свежий воздух. Завтра он начнет действовать, сразу с утра пойдет к директору и расскажет ей все, что знает, конечно, его будут винить в том, что он рассказал все так поздно, но главное — вытащить Баки. Когда Стив поднимается наверх и садится на диван, тело уже не так трясется, он уже собирается идти в душ, как в его дверь стучат, как-то тихо и неуверенно. Погруженный в свои мысли, Стив даже не удивляется этому, хотя прийти к нему может всего-то пару человек. Он сразу распахивает дверь и замирает, широко распахнутыми глазами смотря на Баки. На Баки, в темных рваных джинсах, тонкой кофте и босого. Мокрого, с синяком на скуле и сжимающего губы добела. — Баки, — выдыхает Стив, даже не пытаясь сдвинуться с места. — Бак? — Там, нужно… нужно заплатить за такси, та… — заикаясь пытается что-то сказать подросток, но Стив уже не слушает его, начиная действовать. Он быстро хватает Баки за кофту и затягивает в дом. Схватив свой кошелек, он накидывает куртку, приказывает Баки идти в ванную, а сам выбегает на улицу, под дождь. Такси стоит у подъездной, Стив выхватывает несколько десяток, радуясь, что у него вообще есть наличка. — Эй, парень в порядке? — таксист смотрит на него с подозрением, Стиву не хочется оставлять Баки одного надолго, но если таксист вызовет копов, будет только хуже, поэтому он быстро объясняет. — Это мой ученик, я преподаю у него в школе. Все в порядке, не волнуйтесь, он здесь в безопасности, — Стив старательно улыбается, зная, что может производить впечатление на людей, если нужно. — Спасибо, что согласились отвезти его мокрого, это на чистку, — Стив добавляет еще пару купюр и машет рукой на прощание. В доме он сразу идет к Баки и находит его сидящем прямо на полу в ванной. Он дрожит, по его лицу бегут слезы, но он не издает и звука, и это пугает Стива даже больше его вида. — Эй, эй, приятель, — Стив поднимает Баки, осматривает его лицо и морщится, когда понимает, что кроме синяка, у него еще прокушенная губа. — Давай согреем тебя, ладно? Стив старается не думать, что будет, если хоть кто-то узнает, что он в собственной ванной раздевал своего ученика. Он отбрасывает эти мысли, как и те, что ехидненько так указывают на то, что вот и сбылась мечта идиота, Баки в твоей ванной доверчиво жмется и даже не против объятий. На его шее следы, Стив осматривает их, они кажутся свежими, в отличие от уже синюшного синяка на лице. Ярость позволяет мыслить здраво, Баки нужна его помощь и спокойствие сейчас. Он здесь в безопасности, и Стив должен взять себя в руки, чтобы так и оставалось. И сейчас с него нужно снять мокрую одежду. Стив стягивает с него сначала кофту, осматривает тело и практически рычит, отмечая каждый синяк. На левом плече он замечает то, что вводит его на несколько секунд в ступор. Это ожог? Он тихо спрашивает об этом у Баки, но мальчишка лишь вдруг начинает смеяться на его вопрос, и Стив решает, что это все позже, сначала нужно успокоить и согреть его. Джинсы удается снять с трудом, в какой-то момент Баки начинает сопротивляться, и Стиву приходится несколько раз напомнить ему где он и с кем, и только после того, как Баки со слезами выдыхает: «Стив», удается справиться и с этой частью гардероба. Стив набирает ванную, добавляет пены, и только когда воды становится достаточно, одним движением снимает белье с Баки и быстро засовывает его в воду, невольно краснея. Хотя Баки, такое чувство, что абсолютно все равно, он лишь охает, когда горячая вода касается тела, но практически сразу расслабляется, смотря вперед расфокусированным взглядом. — Баки, посмотри на меня, — тихо зовет Стив, присаживаясь рядом с ванной на корточки. — Бак? — Я испугался, — всхлипывает подросток. — Я просто… — он не договаривает, по его лицу начинают снова катиться слезы, и Стив стирает их, пальцами расчёсывает его взъерошенные, влажные волосы. — Прости, я не знал, куда еще пойти, я… — Тише, — Стив встает, прижимается щекой к макушке Баки и успокаивающе гладит его плечи. — Ты молодец, я звал тебя сам, так что все в порядке. Сейчас ты вымоешься, я сделаю нам чай, и мы поговорим, хорошо? — Да, — решительно отвечает Баки, рукой сжимая запястье Стива. — Не уходи. — Я буду здесь, сколько нужно, — уверяет Стив, очень надеясь, что к тому моменту, как пена растает, Баки все же придет в себя. — Успокойся, Баки. — Он всегда зовет меня Джеймс, всегда, — выдыхает Барнс, прикрывая глаза. — Я его ненавижу. — Не сейчас, — мягко прерывает его Стив, просто потому что не представляет, что делать, если новая истерика начнётся прямо в ванной, полной воды. — Успокойся и отдохни немного, его здесь нет, и не думай о нем. Баки послушно кивает, откидывает голову на борт ванной и медленно выдыхает. Его глаза все так же закрыты, пальцы так и сжимают руку Стива, поэтому ему остаётся только сесть на бортик рядом с Баки и молчать. Стив внимательно следит, как дрожат его ресницы, как кадык нервно дергается под кожей, а капризные губы, которые он так и кусает, краснеют все больше. Господи, убереги меня от греха, — вдруг вспоминает Стив, как просила его мама, и сам мысленно произносит это несколько раз. Баки семнадцать, у него проблемы и он пришел сюда за защитой, Стив не имеет никакого права думать о нем иначе. — Справишься здесь сам? Пойду, сделаю нам чай и перекусить, — прерывает тишину Стив, аккуратно вытаскивая руку из захвата. — Дверь не буду закрывать, если что — зови. Возьми халат на двери, он теплый. — Хорошо, — сипит Баки, не открывая глаз. Стив действует машинально, заваривает чай, достает остатки ужина и разогревает их, делает несколько сэндвичей, если вдруг Баки голоден сильнее, чем он думает, и только после этого позволяет себе остановиться. Мысли скачут, весь его составленный план летит к чертям, потому что теперь ему придется спросить мнения Баки. И по-другому нельзя, а как защитить Баки от самого Баки в случае чего, Стив не знает. Он стоит, отперевшись на столешницу руками и сгорбив спину, когда слышит, что Баки идет к нему, грузно топая босыми ногами. Стив расправляет плечи, заставляет себя собраться и встречает Баки легкой улыбкой. — Лучше? — Баки кивает вместо ответа, садится на стул, поджав под себя ноги и уронив голову на столешницу. — Ты голоден? — Нет, — глухо раздается голос Баки. — Но чай буду. Сладкий. — Окей, — тянет Стив и ставит чашку перед Баки. — Мог просто сказать, как обычно. Баки фыркает, вдыхает горячий пар и щурится. — Спасибо, — Стив лишь кивает, рассматривая парня. — И за чай. — И за чай, — эхом повторяет Стив, садясь на стул напротив. — Расскажешь? — Ты обещал без вопросов, — Баки приподнимает бровь, но когда видит, что Стив остается серьезен, вздыхает. — Можем, пожалуйста, поговорить не сейчас? Стив кивает, ему самому не хочется этого делать, но все же один вопрос ему нужно выяснить прямо сейчас. — Он тебя насилует? — слова оседают в горле. Баки давится, распахивает глаза и кашляет, поднимаясь со стула. — Нет, Господи, нет, — Баки дергается всем телом, морщится, когда чувствует боль от синяков, и вдруг сам сжимает свое горло. Стив удивленно смотрит на его руки, которые частично закрывают следы. — Он так меня не трогает, это вообще все как раз из-за этого. — Этого? — переспрашивает Стив, и Баки сдувается, он опадает обратно на стул и, не смотря на Стива, тихо произносит. — Я гей, мистер Роджерс. — Стив, а не мистер Роджерс, — поправляет его мужчина, закатывая глаза. Серьезно, после всего на сантименты нет ни сил, ни желания. — Стив, — повторяет Баки так и не поднимая глаз. — Я гей, Стив. — И твоего отчима это злит, — не спрашивает Стив, сразу многое понимая. — Ладно, давай сейчас отдохнем, выспимся и завтра поговорим. — Тебя это не волнует? — Баки все же смотрит на него, и Стив качает головой, но, видя сомнения во взгляде подростка, произносит: — Не мне тебя судить. Сейчас я скажу то, что не должен говорить своим ученикам, но надеюсь, дальше нас двоих это не уйдет. Я би. Понял еще в университете. — Би? Это многое объясняет, — Стив вопросительно изгибает бровь, и Баки поясняет. — Ваши отношения с Сэмом. — Что? Ох, нет, — Стив смеется довольно весело, — Сэм не по этой части, совсем. Мы друзья и я люблю его, но нет, Баки, мы не пара. Баки кивает, с тоской смотрит в сторону зала, и Стив нежно улыбается, рассматривая его. Парень явно устал и не только физически. — Идем, покажу тебе комнату, — Стив встает. — Сэм от меня съехал, так что спать в зале больше нужды нет. — Съехал? С ним было весело, — Баки встает, удерживая кружку в руке. — Не против? — Как тебе удобно, — качает головой Стив и идет наверх, слыша Баки за спиной. — И не переживай, то, что он съехал, не значит, что он не вваливается ко мне, как только ему хочется. Баки тихо смеется за его спиной, и Стив улыбается, слыша этот звук. Он дает ему свою домашнюю одежду и даже находит новое белье, на что Баки фыркает, но не отказывается. В комнате он сразу забирается на кровать и с нее следит, как Стив проверяет, не забыл ли Сэм что-то в ящиках и комоде. — Спокойной ночи, Баки, — уже у дверей произносит Стив, ему хочется дотронуться до Баки, подарить ему немного тепла, но он одергивает себя. — Не забудь перед сном обработать синяки, мазь в ванной. Если что, позови меня. — Хорошо, — Баки зевает, смотрит на Стива из-под ресниц и вдруг ясно улыбается. — И спокойной ночи, Стив, а не мистер Роджерс. …Баки извивается в его руках, трется о бедра задницей и стонет в губы, прижимаясь сильнее. Где-то на периферии мыслей возникает понимание, что это неправильно, нужно все прекратить, но Баки стонет чуть громче, распахивая влажные от поцелуев губы шире. И Стив срывается, хватая за волосы, он заставляет подростка откинуть голову назад, проходится губами по линии челюсти, прикусывает кожу прямо над пульсом и втягивает ее в рот, вызывая всхлипы. — Стив, — протяжно зовет Баки, притираясь бедрами еще сильнее, и Стив сжимает его ягодицы через штаны свободной рукой, помогая двигаться. Одежда мешает, ткань джинс больно давит на вставший член, но оторваться от Баки выше его сил, и поэтому Стив лишь глухо рычит, возвращаясь с поцелуями к губам. Баки на его коленях хнычет, извивается, тянется руками вниз и задирает футболку Стива, оглаживая пресс руками. Стон сам срывается с губ, Стив откидывает голову назад, на спинку дивана, и прикрывает глаза, концентрируясь на ощущениях. — Поцелуйте меня, мистер Роджерс, — смеясь, шепчет Баки, прикусывая мочку уха, — Сэр. Почему-то такая просьба вызывает лишь еще большее возбуждение. Стив целует Баки, языком раздвигает его губы и ласкает нежную кожу. Кожу покалывает, руки словно горят, и каждое прикосновение сотрясает тело. Подросток в его руках тоже трясется, что-то несуразно шепчет и стонет, прижимается все ближе, а затем вдруг вскрикивает, и на его коже расцветают синяки. Стив замирает, завороженно смотрит на его шею, предплечья, а Баки в его руках всхлипывает уже не от возбуждения…. Стив просыпается рывком, загнано дыша пялится в темноту и медленно приходит в себя. — Какого хрена, — выдыхает он, когда дыхание перестает обрываться где-то в груди. Поднявшись с кровати, Стив бредет в ванную, включает холодную воду и несколько раз споласкивает лицо и рот и рассматривает себя в зеркале. Ему кажется, он должен увидеть на своем лице хоть что-то, что укажет на его сны и мысли, но нет, в отражении он все тот же. Надев домашние штаны, он спускается вниз, где, включив свет лишь на вытяжке, в полумраке наливает себе чай, а затем, плюнув на все, быстро плещет в бокал виски на три пальца и, задержав дыхание, делает один глоток, ополовинивая бокал. За спиной раздаются тихие шаги, Стив чертыхается, бьется лбом об дверцу навесного шкафчика и только после этого поворачивается к застывшему в дверях Баки. На нем кофта Стива, она широкая и доходит парню до бедер, но Стиву сейчас и одних голых ног хватает, чтобы сразу окунуться в ощущения сна. — Стив? — Баки сонно моргает и Стив, зажмурившись, допивает виски, с грохотом опуская бокал на стол. — Ты чего? — Сон плохой, — Стив не хочет его пугать, но голос звучит зло, и Баки это чувствует. Он морщится, проходится взглядом от ног до лица Стива, и тот не вовремя вспоминает, что он полураздет. Снова. — Давай сделаю молока с медом? — тихо предлагает Баки и Стив закатывает глаза, действительно, после виски самое оно, какой же Баки еще ребенок. Ребенок, которого ты во сне имеешь, добивает внутренний голос, ни капли не успокаивая. Стив хмурится своим мыслям, садится за стол и внимательно смотрит на то, как Баки достает для него молоко, аккуратно наливает его в кружку и ставит в микроволновку, оставаясь рядом с ней и зависая на одной ноге. — Замерз? — хрипло спрашивает Стив, наблюдая, как он поджимает пальцы. — Иди в кровать, Баки. — Сейчас сделаю и пойду, — улыбается Баки. Он достает уже теплое молоко, добавляет мед и ставит кружку перед Стивом. Стив не успевает ничего сказать, как тонкие пальцы Баки ерошат его волосы, и он тихо произносит: — Приятного, приятель, — Стив замирает, когда он делал так сам, как-то не задумывался, насколько интимно это движение можно расценивать. — Спасибо, — бурчит Стив, пока Баки с ногами садится на стул напротив и упирается подбородком в согнутые колени. — Сам чего не спишь? — Услышал, как ты уходишь вниз, — Баки наклоняет голову. — Видимо устал так, что уснуть толком не могу. — Может, тебе тоже молока? — Стив, не задумываясь, тянет кружку Баки, и тот ее берет, делает глоток и передает обратно. Тишина не напрягает, они пьют молоко попеременно, и Стив, к концу кружки, все же чувствует себя более расслабленно. — Посмотрим телевизор? — вдруг предлагает Баки, и Стив лишь кивает, идти в свою комнату одному совсем не хочется. Они перемещаются в зал, Стив перед этим все же наливает чай себе и Баки, и когда он входит в комнату, Баки уже сидит на диване, завернувшись в плед и смотря что-то на экране. — Властелин колец, — улыбается он, сдвигаясь в сторону. Стив понимает, чего Баки хочет, но садиться рядом кажется неправильным. — Садись, — кивает головой Баки, видя его секундную заминку, и Стив плюет на все. Он садится рядом, закидывает руку на спинку, и Баки прижимается к нему сбоку, снова прижимая колени к груди. — Если мы оба не спим, поговорим? — тихо предлагает Стив, когда понимает, что не может вспомнить, что минуту назад происходило на экране. Баки вздыхает, но кивает. — Твой отчим тебя бьет. Мать знает? — Стив тянется было к чаю, но понимает, что его, скорее всего, стошнит, если он сделает хоть глоток. — Ты понимаешь, что по-правильному я должен сейчас вести тебя в участок снимать побои. Вернее, должен был сразу вызвать копов сюда, как только увидел за дверью. — Мама знает, но считает, что он меня воспитывает и сможет переделать, — тихо отвечает Баки, вдруг прижимаясь еще ближе. — Они с отцом очень сильно поругались, когда я признался. Отец сказал, что это не важно, но мама... Она из семьи верующих людей, всегда жила по правилам и с оглядкой на «что люди скажут». Когда отец погиб, она серьезно говорила, что это кара за меня, — Баки вздыхает, Стив, желая поддержать, приобнимает его, гладит большим пальцем по плечу. — И когда она познакомила нас с сестрой со своим новым мужчиной, я даже не удивился, что тот сразу стал меня отчитывать за мои предпочтения. Я вежливо молчал, не хотел расстраивать маму, но он воспринял это как еще большее оскорбление. Стив понимающе кивает, иногда люди видят лишь то, что хотят видеть. — Он практически сразу перевез нас к себе, запретил мне ездить в гараж отца, правда, почему он его так и не продал, я не понял. Ко мне он особо не приставал, хотел перевести в другую школу, но я отказался, последний год все-таки. А потом я узнал, что, оказывается, он встречался с моей мамой еще когда отец был жив, — Баки замолкает, сглатывает, поворачивает лицо в сторону и утыкается носом в плечо Стива. — Я помню, что кричал, а он подошел и ударил меня, небольно, ладонью по лицу, а потом схватил за волосы и пообещал, что воспитает из меня нормального мужика. Мама его не остановила, лишь потом сказала, что я должен ценить заботу. Стив морщится, предательство матери наверное сыграло для Баки куда большую роль, чем сами удары и крики. — Я сбежал на следующий день, почти неделю жил у Клинта, потом у Наташи, а потом он приехал и сказал, что если я не вернусь домой и не перестану расстраивать мать, которая любит меня несмотря на мою испорченность, поплатится за это Бекка. — Ох, Баки, — Стив сжимает его плечи сильнее, касается щекой макушки и качает головой. — Почему ты не обратился за помощью? В школе тебя бы выслушали и помогли. — Это началось летом, да и не думал я, что кто-то мне поможет. Ты же знаешь, кто мой отчим, — Баки извивается, заглядывает Стиву в лицо и внимательно следит за его реакцией. — Знаешь же? — Знаю, — кивает Стив, он действительно просматривал дело Баки, — Александр Пирс. — С ним связываться не будут, он это и сам знает, — Баки вздыхает. — Он ведет свою паству к свету. Чертов лицемер! — Хорошо, успокойся, — Стив гладит Баки по голове, успокаивая и призывая помолчать. — Что ты собираешься делать дальше? Это нужно прекратить, Баки, и я готов помочь тебе в этом. Даже его сан не защитит его, если ты решишься заявить на него. — И подставлю этим Бекку, — Баки говорит так, словно уже не раз думал об этом. — Мама от него не откажется, Стив. Если начнется разбирательство, она встанет на его сторону, как хорошая жена. Показания против него она давать не будет, и даже если мне поверят, то что будет? Меня отправят в приют? Окей, мне там полгода пожить не проблема, но Бекка? Ей тринадцать, если ее отправят в приют, что с ней будет? — Хорошо, тогда что? — настаивает Стив, желая сначала выслушать Баки, а уже потом предлагать свое решение проблемы. — Будешь терпеть? — В марте мне восемнадцать, пять месяцев вытерплю, — упрямо отвечает Баки, Стив лишь качает головой, он почему-то даже не сомневался в таком ответе. — Ты уверен, что он не переключится на Бекку? — этот вопрос вызывает в Баки куда больше эмоций, он дергается, поворачивается к Стиву всем телом и зло прищуривается. — Не думал о таком? — Бекку он не тронет, вот как раз этого мама ему не позволит, — голос Баки звучит уверенно, но в глазах все же мелькает сомнение. — Черт, ее-то за что? Она идеальная дочь, он в ней души не чает! — Надеюсь, ты прав, — примеряюще соглашается Стив, не желая спорить с подростком и волновать его еще больше, — но и согласиться с тобой я не могу, может быть всякое. Баки молчит, смотрит на него пытливым взглядом, а затем громко стонет и прячет лицо в сцепленных ладонях, тяжело дыша. — Я не могу заставить тебя пойти и заявить на отчима, — тихо произносит Стив, не смотря на парня, чтобы не сбиться. — Не могу заставить тебя давать показания и прочее. Я могу завтра пойти к Мисс Хилл, все ей рассказать, и тогда разбирательство начнётся само, — громкое пыхтение сбоку он прерывает рукой. — Подожди. Но я уважаю твое мнение и хочу, чтобы ты обдумал все, взвесил каждое решение и шаг. Ты еще ребенок, Баки, и не обязан справляться со всем этим один. Ты имеешь право на защиту, и против взрослого должен бороться взрослый. И какое бы решение ты не принял, я его приму и поддержу тебя, даже если оно будет заключатся в том, чтобы просто предоставить тебе кровать и спокойное место. Баки молчит, Стив тоже больше не добавляет и звука, разумно считая, что Баки совсем не нужно знать, что с утра Стив нарушит свое только что данное обещание. Нет, он не будет заявлять о побоях Баки, не будет заставлять его сделать это самостоятельно, и даже не будет сам разговаривать с отчимом Баки. Но выяснить все он просто обязан, и если Баки все же решит разобраться с отчимом по закону, Стив предоставит ему возможность обойтись при этом малой кровью. И даст ему ту информацию, которая поможет ему выйти из боя победителем. А то, что эта информация есть, Стив даже не сомневается. На таких людей, как Пирс, ее просто не может не быть.