Моё хобби - собирательство

Рыжий паренек плавно двигался по полутемной комнате подвала, изображая вальс с пустотой. В помещении не было ни музыки, ни каких-либо других звуков, за исключением глухого топота ступней в шерстяных носках об утепленный пол и звона стоящих на полках банок.

***

Аезон, парень с волосами цвета закатного солнца, оперевшись на стену старого здания, смотрел на высокого и робкого шатена из параллельного класса, мирно стоящего с толпой сверстников. Молодой человек еще давно запал в душу Зону своими невероятной красоты серыми глазами, красивыми ладонями с тонкими пальцами и обаятельной натурой. Звали загадочного шатена Иренеус, и он был крайне необщительным​. В компании он часто стоял рядом и слушал, изредка дополняя диалог парой брошенных фраз. Однако, как ни странно, Зону он доверился. Они знакомы примерно год, но за это время Рен умудрился рассказать о себе все и даже больше. Неловкость и отстраненность была несвойственна Аезону, и поэтому тот без проблем подошел к Иренеусу в один аномально теплый январский день дабы познакомиться. И таки познакомился. Рен сначала шел на контакт неохотно, однако спустя пару месяцев рыжий хитрец уже знал о нем каждую мелочь, начиная от имен родителей и заканчивая количеством родинок на теле. Почему-то Иренеус был убежден, что рыжему верить можно, что, если быть честным, неудивительно — Зон выглядел надежно, да и был практически единственным другом для шатена. Из-за не шибко благополучной семьи с Иренеусом мало кто хотел общаться, и Зон стал некой «спасительной соломинкой», не давшей Рену утонуть в пучине одиночества.

***

Был холодный, даже для февраля, день. Солнце светило сквозь свинцовые облака на пасмурно-сером небе; слабый, но промозглый ветер трепал острые ветви оголенных еще осенью деревьев, а по тротуару изредка проходили люди в пуховиках, судорожно выдыхая на ладони дабы согреться. Аезон и Иренеус договорились встретиться дома у первого в три. Прошло пятнадцать минут с назначенного времени, когда парни мирно сидели на кухне, разговаривая об учителях, задающих запредельное количество домашнего задания, одноклассниках, отпускающих тупые шутки и родителях, не дающих желаемого покоя. Неус отпил чай из маленькой кружки, опуская ее обратно на расписанное синими узорами фарфоровое блюдце, пока Зон так и не прикасался к напитку, оперевшись поясницей о столешницу. — Необычный вкус, – шатен кивнул на дымящийся чай, – С чем он? Зон слабо улыбнулся, скрещивая ноги. Он не поднимал глаз на друга: — Травы. Я очень люблю чай с травами. Он расслабляет, не правда ли? – Насмешливый взгляд Зона устремился на парня, который уже слегка покачивался на стуле, хватаясь пальцами за голову. — Да уж, расслабляет....Зон.. – Пролепетав тихое: «Что-то мне нехорошо», шатен отключился, откидываясь на спинку деревянного стула. Кружечка с чудо-напитком выпала из расслабленных рук, с треском разбиваясь о пол. Время пришло.

***

Рыжий паренек плавно двигался по полутемной комнате подвала, изображая вальс с пустотой. На соседней стене в кандалы был прикован труп, из пустых глазниц которого до сих пор с раздражающим звуком капала кровь. На таком же окровавленном столе лежали две банки с формалином, в коих плавали глазные яблоки с невероятно красивой серой радужкой. Еще немного, и они отправятся на коллекционную полку, на которой уже много разного добра. Справа, например, в большом бидоне находится изящная ступня бывшей балерины, чуть поодаль — утонченная ладонь пианиста, слева красуются уши, схожие с эльфийскими, кои пренадлежали иностранцу, который забрел сюда по ошибке из-за тумана. Пританцовывая, рыжий поднял маленькие баночки, опуская их в самую середину заполненного шкафа. Парень приблизился к безчувственному телу бывшего друга. Последняя фраза, что он сказал Рену, разрезала звенящую тишину подвала: «Уж извини, дорогой, поверь, ничего личного. Просто собирательство – мое хобби».