Падение

Нуар задыхался. Этот акуманизированный, Цветочник, не был таким уж серьезным противником: не превращал людей в своих марионеток, не наносил городу огромных разрушений, не стрелял смертоносными зарядами и не умел телепортироваться. Всего лишь, в соответствии со своим именем, оплетал пространство вокруг себя душистыми цветочными лозами самых странных форм и размеров. Диковинные упругие плети лиан обвивались вокруг домов, стелились плотным ковром по асфальту, а на них вперемешку цвели розы, орхидеи и лилии. Опьяняющий цветочный аромат забивал ноздри, заволакивал голову тяжелым, душным дурманом, и Нуар, с трудом переносивший даже ненавязчивый запах туалетной воды Кагами, едва сдерживался, чтобы не согнуться пополам и не выблевать на асфальт внутренности. Ему кажется, что он полностью пропитался этим ароматом, и вместо крови по венам у него бежит сахарная, смешанная с алкоголем вода. В воздухе одуряюще пахнет розами. Ледибаг разворачивается в его сторону. Кажется, его ведет. Звук доходит до него с запозданием, но ее губы движутся словно в замедленной съемке, и он с необъяснимой четкостью читает по ним… — Кот! — Леди кидает на него предупреждающий взгляд. Нуар помотал головой, разгоняя густую муть. Ледибаг стояла лицом к Цветочнику, чуть припадая к земле. Он знал эту позу: напарница делала так, чтобы добраться до зараженного предмета, если тот крепился к груди жертвы. После обманным маневром уходила в сторону, а затем, пока Нуар отвлекал акуманизированного атакой сверху, резко меняла направление и, приближаясь сзади, срывала предмет. Она рассчитывает на него, с усилием подумал он. Она рассчитывает на него, и он не может подвести. Он знает, что делать. Выставив вперед свой шест и удлинив его, он перепрыгнул на одну из качающихся лиан, отвлекая внимание противника на себя. Ледибаг тут же метнулась в сторону. Зараженный выпустил еще несколько колючих плетей, которые Нуар с трудом отбил; мгновение — и напарница разрывает выдернутый из петлицы полузасохший цветок и достает сачок, чтобы поймать бабочку. Акуманизированный падает на колени. Нуара шатает от слабости и дурмана, и он тоже едва держится на ногах. Чтобы не свалиться, он хватается за шипастую лиану, свисающую с чьего-то карниза. Когти на перчатке впиваются в плотный зеленый стебель, выдавливают прозрачный, резко пахнущий сок. На лиане распускаются крупные, невыносимо ароматные и невыносимо алые розы. Напарница догоняет улетающую акуму. Нуар срывает цветок и, бездумно растирая в пальцах бархатистые лепестки, наблюдает за ее движениями. Голова невыносимо кружится, перед глазами пляшет чернота, и потому Ледибаг, роза, лианы вокруг и Париж сливаются для него в единое целое. Лепестки наколдованной розы слишком мягкие, слишком нежные, и ему кажется, будто он касается ее обнаженной кожи. Странно — он никогда не задумывался, каково это, прикасаться к ней без костюма. Удастся ли почувствовать жар ее тела через плотную, красную в черный горох ткань? Он тянет к ней руку. Цветок, словно гиря, оттягивает ладонь. — Чудесная Ледибаг! — слышит он. Рой божьих коровок пролетает мимо. Воздух наливается блаженной свежестью; Нуар жадно, давясь, втягивает в себя воздух, чувствуя, как проясняется дурман в голове. Без сладковатого привкуса воздух кажется пустым и пресным. — Кот, ты в порядке? — подходит к нему напарница. — Ты… почему ты так стоишь? Нуар моргнул. Мир обрел привычную четкость и яркость, больше не качается под ногами. Он смотрит на свою вытянутую руку, ту, в которой лежала алая роза. Эта роза прекрасно бы смотрелась в волосах Ледибаг. Ладонь пуста. С кривой улыбкой Нуар качает головой, мысленно проклиная Цветочника, Бражника, сегодняшний день и весь окружающий мир. — Все в порядке, моя Леди. Хорошая работа! — Хорошая работа! — довольно вторит Ледибаг. Она быстро, но внимательно осматривает его, кивает и, пока в Серьгах еще держится заряд, подбегает к исцеленному мужчине и, подхватывая под локоть, начинает втолковывать ему нечто энергичное и утешающее. Нуар хмуро смотрит на потрескавшийся от июньской жары асфальт. Как и наколдованный цветок, Ледибаг ускользает из его пальцев.