Вояджер-1

И клином сходится свет на дальней точке там, позади, на самой лучшей из возможных планет, да только там её давно уже нет, её уже не найти. (с)

Ответа не было очень долго. Сначала неделю, потом месяц, потом три, потом семь. Ло судорожно тыкал на кнопки приборной панели; лампочки тускло мигали красным аварийным светом. Его пальцы дрожали, но Ло не ожидал ничего другого, кроме того, что слышал, нажимая все подряд или перещелкивая выключатели, - лишь сухой щелчок. Он похудел на десяток кило, потому что припасы закончились десять дней назад. Он был один семь месяцев. Ло иногда машинально говорил вслух, чтоб убедиться, что он не лишился голоса или слуха - здесь, среди холодных звезд и хвостатых комет, не было ни одного собеседника. Ло ненавидел звезды так же сильно, как и свое жалкое положение, и прятал стянутые хаотичной сетью вен запястья под длинными рукавами поношенной термокуртки. Кто-то сказал ему однажды, что люди состоят из космической пыли и блесток перегоревших звезд. Ло была невыносима мысль, что в его крови текут звездные частицы. Двигатели корабля не работали четыре недели. Аварийный генератор вырабатывал свет, но такой тусклый и однотонный, что Ло казалось - он всегда жил в таких красно-черных и грязных тонах. Мигала верхняя сигнализация космического корабля. Мигала беззвучно, вращалась без остановки, как сирена полицейской машины, разгоняя по углам пугливые тени. Землю со своих радаров Ло потерял уже очень давно. Он сбился с курса из-за ошибки в программе после сбоя, когда один астероид врезался в корпус машины и повредил крайний двигатель. Починить двигатель Ло не смог, он ведь был космическим путешественником, а не техником, однако он перезагрузил общую корабельную систему автопилота. Автопилот перезапустился, но не отвечал на команды, и индикаторы его состояния тревожно мигали частым светом над словом "erorr". На тот момент Ло уже был достаточно далеко, чтоб его сигнал дошел, и все так же продолжал отдаляться. Первое время Ло считал траектории пути, искал маршруты, отмечал координаты, хоть и понимал где-то в глубине души, что без точного адресата это - сигналы в пустоту. Но он отказывался от голоса здравого рассудка, несмотря на то, что руководствовался им до этого всю свою сознательную жизнь, потому что здравый рассудок, нашептывающий ему правду в толще мертвого космического пространства, доводил его до леденящего ужаса. Автопилот не отвечал, Земля молчала, и, сколько бы он ни молил о помощи, отправляя сигналы SOS на давно выученные координаты, ответа не следовало. Пытаться получить ответ через такую толщу пространства было для Ло так же бесполезно, как пытаться закричать под водой. Он молил из своего гроба о спасении, закопанный глубоко под временем и расстоянием галактики, а она все засасывала его глубже, как трясина болота или выгоревшие зыбучие пески. Ему не спалось много ночей подряд, он пребывал в состоянии оцепенения, задумчиво бродил по гулким стальным коридорам, наблюдал рождение и угасание звезд. Через стекло корабля было прекрасно видно, как в немой тишине разевают пасти черные дыры и иллюзии, и это умиротворенное могильное спокойствие усыпляло Ло, коротающего свое мучительное время без сна. Иногда он даже дремал, дрейфуя в огромном океане из звезд и планет, по туманной паутине млечного пути. Нити серебристого сияния походили на блики воды, и иногда Ло чудилось, что меж галактического ничего грузно и важно плывут черные механические киты с звездной моросью на хвостах. Для скольких кораблей вселенная стала кладбищем? Ло не задавался этим вопросом, пока сам не нашел свою могилу. Его гроб, большой, массивный, скрежещущий изнутри и наполненный сосущей тревогой, гудел, захлопнувшись ровно в тот момент, когда астероид врезался в его корабль. Ло уносило звездным ветром в разные направления. Сначала он беспомощно колотил кулаками по мигающей красным приборной панели, пытаясь получить ответ от Земли, от автопилота, от корабля, а после - просто в отчаянии, но не получал ни звука, ни импульса. Ло не чувствовал ни тоски, ни грусти, только одиночество и осознание, что он и сам почти труп, похороненный в этой зловеще гудящей, плывущей в темноте машине. Вместе с ним в бесконечность плыли блестящие драгоценные камни, планеты с их кристаллическими кольцами, сверкающие в холодном свете белого солнца, метеоритные дожди и обломки спутников, сошедших со своих орбит и разбившихся об астероиды. Ло бороздил просторы космоса столько, сколько себя помнил. Для него путешествия в пугающем многих пространстве были смыслом жизни, но с подобным Ло не сталкивался никогда. Был ли смысл спасаться? Ло щелкал выключателями багровых, как кровь, ламп и ждал несуществующего ответа. Он был одним из многих, кто путешествовал по галактике, но одним из немногих, кто оказался брошенным в космосе. Ло сидел в углу, спрятав лицо в сложенных на коленях руках, и перебирал страхи, как любимые фотоснимки. Иногда он слышал перестукивание из соседних комнат, будто кто-то - что-то - перемещалось там. Ло ходил поверять без фонарика и средств защиты, спастись с корабля он не мог, а бороться за свое существование на нем не видел смысла и потому шел без страха или опаски. И дело было не столько в том, что он не боялся умереть, сколько в том, что знал, что стук - просто его галлюцинация. В комнатах, грузовых отсеках и камбузе никогда никого не оказывалось. Только что-то шелестело, размахивая длинным хвостом, в широкой вентиляционной трубе. Страшнее всего было то, что ему так и не попалось ни одного корабля, ни одного спутника или хотя бы планеты, отдаленно напоминающей Землю. В этом огромном пространстве из ничего он был совершенно один, и ему суждено было так же и умереть - в одиночестве. А от голода или от тоски - время ему покажет. Он продолжал слоняться по комнатам из угла в угол в грязно-зеленом свете коридоров, миновал мигающие аварийные лампы, пытался забыться беспокойным сном под одеялом под гулкое гудение своего корабля. Полярный Тан-2 шел по одному известному ему маршруту, и Ло прекрасно понимал, что ничего хорошего в конце пути его не ждет, если, конечно, у его пути вообще есть конец. Он кутался в тонкое шерстяное одеяло, лежа на жестком матрасе, и слушал, как время от времени по обшивке корабля бьются мелкие кусочки космических камней. Из иллюминатора на Ло смотрели с холодным равнодушием миллиарды звезд, построенных в витиеватую галактическую сеть, и эти звезды вызывали у Ло панику. Несмотря на то, что звезд было много и они были похожи друг на друга, как две капли воды, он прекрасно знал - это не звезды его мира. Его мир больше не принадлежал ему.

-

Моторное гудение стало так же незаметно, как и собственный пульс, если к нему не прислушиваться. По другую сторону толстой металлической стены на миллисекунды взрывались метеориты, входя в безжизненные атмосферы чужих незнакомых планет, и Ло терял их из виду. Ему казалось, что он болтался где-то на краю вселенной, в действительности - не миновал даже и сотой ее части. Иногда к гудению корабля примешивался звук скрежета - корабль разваливался на ходу, порой теряя по пласту железа с внешней обшивки. Ло слышал эти звуки столько раз, что перестал обращать на них внимание. Порой они были громче, но неизменно затихали через какое-то время. Кроме топота в вентиляции. Там, в квадратных трубах, его шизофрения перемещалась по широкой шахте, отдаваясь эхом по всему кораблю. Ло не пил таблетки, хотя в болотно-коричневой ванной с железной раковиной, покрытой следами ржавчины и постоянно протекающим краном, они были. Желтая прозрачная баночка с таблетками синего и белого цвета. Выпить их - значит признать, что он сумасшедший. Ло и так это знал. Иногда он засыпал прямо в капитанском кресле, игнорируя мигающий аварийный свет. Он кутался в одеяло, полусонно щелкал кнопками, сквозь слипшиеся глаза смотрел на очень яркие звезды, когда его корабль проходил слишком близко. Из радио доносились лишь шумовые помехи, и радар мигал, не найдя ни одного источника земных сигналов. Иногда на экране автопилота появлялась надпись "построение маршрута", а после бесконечная загрузка красного индикатора вызывала раздражение в глазах и ездила по мозгам. Корабль не хотел идти на контакт, хотя Ло дважды пытался копаться в его настройках. Казалось, что корабль умер. Как и Ло умрет внутри него в скором времени. Очередную череду однотипных статичных дней разорвал слишком белый свет - так не светило даже Солнце. Ло сидел на капитанском мостике, провалившись в сон без сновидений под шаркающий звук из вентиляции, и пару раз ему даже показалось, что этот кто-то - что-то - подползло слишком близко и капает слюной ему на плечо. По крайней мере, подумал Ло, засыпая, он был здесь не один в каком-то смысле. Он рассеянно потер мокрое от слюны плечо, которое на самом деле не было мокрым, и разлепил глаза. На него не светили звезды, светило что-то другое, ровное, круглое, напоминающее прожектор, и сквозь рассеивающиеся по бокам лучи Ло увидел, что вокруг света - не космос. Перед ним нависал огромный корабль из чёрного металла, и Ло едва-едва смог прочесть на его корпусе название. Таузенд Санни Го. Если и существовал корабль, способный встретиться на другом конце галактики, то это был он. Ло испытал смешанные чувства неверия и ненависти. Прожекторы корабля мигнули дважды, а после рация вспыхнула зеленым, и через волны помех Ло услышал знакомый голос: - Эй, Трафальгар, ты там живой?! Зоро смотрел на него с капитанского мостика Санни через большое стекло, и Ло задержал на миг дыхание. Санни надвигался на него медленно, но неумолимо, и он был раза в три больше, чем корабль Ло. Вот он, его круг безопасности, брошенный утопающему, его спасение. Ло стиснул зубы и нажал на кнопку внешней связи, чтоб связаться с капитаном Таузенд лично. Выбирая между бесконечным скитанием в космосе или спасением командой Мугивар, Ло без колебаний выбрал бы первое. Путешествовать с мугиварами Ло доводилось лишь раз. Первый и последний сразу после их знакомства, и Ло отрекся от этой команды и от их капитана, потому что связывать себя с ними все равно что заливать ноги цементом, а после прыгать в воду. Или выходить в открытый космос без скафандра. Мугивары сжирали заживо всех, до кого могли дотянуться. Их путешествие закончилось и началось на Полярном Тане-1, когда Ло вел экспедицию на ледяные планеты. Они преследовали разные цели, но двигались в одном направлении. По крайней мере пока в их корабль не угодил кусок другого корабля. Взрыв был такой мощный, что на долю секунды его увидели все, пока вакуум не пожрал весь огонь своей пустотой. Удар пришелся на хвостовую часть, с куском вырвав склад и повредив обшивку вплоть до двигателей. После склада шел спальный отсек, где оставалась вся команда Ло. Чтоб сохранить двигатели, капитанский мостик и самого капитана Ло, Мугивара отделил спальный отсек от корабля целиком твердой рукой. Ло наблюдал, как поворачиваются рычаги разгерметизации и сброса, мигают кнопочки, открываются шлюзы. Он наблюдал через иллюминатор плотно запертой на три засова двери, как по ту сторону его команда смотрит с пониманием и обреченностью. Спустя секунду спальный отсек самоуничтожился. Ло пытался задушить Мугивару, бил его головой о стены и пол, пока его не оттащили, и чувство теплой крови, покрывшей руки, до сих пор оставалось для Ло четким и самым прекрасным. Ло понимал, что Мугивара не стал бы жертвовать чужой командой по собственной прихоти. Ло понимал, что это было решение его команды - не Мугивары - соглашаться на смерть. Ло понимал, что сам он рычаги повернуть ни за что бы не смог и они могли бы все умереть, включая и самого Ло, и Мугивару с его группой. Потому его освободили от этой ноши, но Ло все-таки был капитаном, и его слабость в той ситуации не прощалась. Он потерял всех, он потерялся сам. Если он не мог спасти свою команду, то должен был умереть вместе с ней. Его заставили жить с сосущей чернотой внутри вместо сердца, поэтому да, Ло не хотел, чтоб его спасал тот, кто сам же на это и обрек. Но от правды некуда было бежать. Люди верят тому, что видят, и у Ло не было никаких сомнений: специально Мугивары его нашли или случайно, но без него они не улетят. - Мугивара-я, - голос Ло стал сиплым и едва слышимым, и он сам удивился, что смог выдавить это слово. Он не говорил с кем-то так много времени, и ему казалось, что он совсем забыл, как это - обращаться к кому-то. Из вентиляции защелкало, и пара новых капель упала Ло на другое плечо, разъедая одежду. Он машинально пощупал это место - ничего, кроме шероховатой поверхности куртки. Мугивара по ту сторону другого стекла смотрел на Ло озабоченно и упрямо, и тот вдруг подумал: а может, и Таузенд Санни - просто его большая галлюцинация? - Мы искали тебя семь месяцев, Ло, - обратился к нему Мугивара, и Ло вздрогнул от того, как прозвучало его имя. Никто не называл его по имени так долго, что он забыл, каково это - б ы т ь. - У меня все в порядке, - ответил Ло, натягивая на псевдо-мокрые плечи одеяло и соскребая все последние силы, чтоб смотреть Мугиваре в глаза. Он ненавидел его всей душой и хотел, чтоб тот убирался куда подальше, но, когда Зоро, презрительно фыркнув, рявкнул в микрофон "какого черта? мы тебя не оставим", Ло испытал облегчение. Он заслуживал смерти, и все-таки какая-то его часть, которая понимала, за что именно его команда отдала свои жизни, не собиралась умирать так просто. На миг гудение корабля стало сильнее, аварийный свет мигнул так, будто усилился в несколько раз, и связь прервалась. На Ло, который был уверен, что давно готов остаться похороненным на капитанском мостике огромной скрежещущей машины, нахлынула паника. Сквозь бьющие в глаза прожекторы он видел, как на другом корабле Мугивара размахивал руками, отдавая приказы. Наблюдая за взъерошенным и возбужденным капитаном, Ло отчетливо понял: он был согласен, чтоб его спасли, если это поможет еще раз приложить убийцу его команды о твердый пол. И в этот раз его никто не остановит, потому что Ло позаботится о том, чтоб они были одни.

-

Его перетащили на Санни Го, и он, ступив на чужой корабль, замер в коридоре. Вокруг столпились мугивары, кто-то набросил на его плечи шерстяной плед; Ло смотрел сквозь, стискивая его потрескавшимися от авитаминоза руками. Таузенд тоже гудел, но как-то тепло, по-домашнему, а с камбуза пахло вкусной едой. Слюна наполнила рот, желудок - сжался в судорожном спазме. Ло поджал губы; тонкая девичья рука подтолкнула его в спину - ладошка Нами была нежной и наманикюренной. Она всегда умудрялась следить за собой, будь они в космосе или жерле вулкана. Глаза Ло цеплялись за мелкие детали на полу, он старался не споткнуться. Перед входом на камбуз они миновали прислонившегося к косяку плечом корабельного кока. Тот был одет в свои типичные черные штаны, подвернутые снизу, и сланцы. "Как будто на пляж собрался", - подумал Ло, повинуясь легкому давлению на плечи со стороны Нами и усаживаясь на стул. Все молчали. - Послушай, - осторожно начал Мугивара в несвойственной себе серьезной манере, и Ло мотнул головой. Перед ним опустилась миска с дымящимся рисом, жареными овощами и кусочками куриного мяса. Ло скосил взгляд вбок - неподалеку стояли два огромных металлических холодильника. Зоро, разодетый в свое привычное кибер-кимоно с катанами наперевес, плюхнулся рядом. По полам его одежды тянулся извилистый золотой дракон. Прямо как на фестивале в Вано. Ророноа отодвинул миску с рисом, поставил чашечку на ее место и налил туда саке. - На хер еду, прочищай разум. Ло секунду смотрел на жидкость в посуде, а после резким движением залил ее в себя. В голову дало не сразу, но когда все-таки дало, Ло ощутил, как начинают шевелиться все механизмы в его черепной коробке. Мысли заметались, путаясь между друг другом, появилась масса вопросов, но, самое главное, прошла растерянность. Шок, который он испытывал, наконец оставил его. - Вижу, тебе стало значительно лучше, - Зоро бесцеремонно хлопнул его по спине и широко улыбнулся. Ло кинул на него раздраженный взгляд. Появилось ощущение, что они, как раньше, сидят вместе, еще до гибели его команды, и просто пьют. И как будто и не было семи месяцев одиночества один на один с огромным зубастым монстром, которого почему-то прозвали красивым словом "космос". Ло осторожно взял в руки палочки и попытался поддеть ими рис. Руки прекрасно помнили привычные действия, и Ло с облегчением понял, что его бытовые навыки не потерялись окончательно. Он съел пару кусочков морковки и немного риса и отодвинул тарелку на расстояние вытянутой руки. - Ничего удивительного, - сказал Санджи, наблюдая за ним, а после закурил. - Ты знал, что он не сможет есть? - спросила Нами, скрестив руки на груди. Ее левая бровь вопросительно приподнялась. - Да, он же не питался нормально семь месяцев, - Санджи пожал плечами. - Тогда зачем ты дал ему еду, которую он физически не в состоянии съесть? - Чтоб убедиться, - Санджи неприятно ухмыльнулся, а после просиял. - Не переживайте, Нами-суан, мы все наладим. Ло сглотнул вязкую слюну, ощущая, как его тошнит. Он вскочил, уронив плед, и кинулся к общему туалету. Едва успел добежать до раковины, где его вывернуло наизнанку желто-зеленой пеной желчи. Риса и овощей он среди нее не увидел. "Ничего уже нельзя наладить, - подумал Ло, открыв кран. Пена всплыла над водой, с неохотой затягиваясь в водоворот сливного отверстия. Ло ополоснул лицо холодной водой и посмотрел в свои больные желтые глаза. - Ничего." Мугивара очень хотел с ним поговорить, но едва Ло вышел из туалета, как его перехватил Чоппер. - Прости, но тебе нужно отдохнуть, - сказал он категорично. Ло увидел в его копытцах плед, который он оставил в камбузе. - Я дам тебе таблеток, ты слишком устал, чтоб сейчас вести коммуникации или даже есть. Они не отстанут от тебя, только больше истощат морально. Ло сухо кивнул и последовал за Чоппером в медблок. Даже сами мугивары признавали, что сожрут кого угодно, и это только подтверждало все слова Ло.

-

Ему позволили отоспаться, вкололи какие-то лекарства, напоили травяными настойками и уложили в искусственную кому. Он спал около недели - по крайней мере столько показывали цифры медицинских приборов, мигающих рядом с нереально ненормальными показателями его организма. Ло оглядел неоновые надписи, заметил, что Чоппер за время его долгого сна поставил цветы на прикроватный столик, и Ло ощущал запах травы и нежных пионов. Скорее всего, имитация, подумал он, дотянувшись до цветов, и с удивлением обнаружил, что они настоящие. К своему сожалению, он не чувствовал себя лучше. Тупая боль во всех мышцах после лекарства, особенно в плечах, не давала ему покоя. Она была не сильной, но пульсирующей и донимала, как мигрень. Однако тошнота прошла, но Ло все еще не хотел есть. Он глотнул воды из стоящего рядом с пионами стакана и медленно сел. - Доброе утро, - услышал он голос Мугивары и резко поднял голову. - И давно ты здесь? Тот пожал плечами. - Сегодня - минут сорок, предыдущие дни - с утра до вечера. - Понятно, - ответил Ло, потому что нечего было отвечать. Он не хотел разговаривать с Мугиварой, но продолжал смотреть ему в глаза. В корабле что-то щелкнуло, и капитан воспользовался этим, чтоб завести новую тему: - Френки опять что-то чудит в моторном отсеке. Внутри каюты загудело; парень стал говорить громче, чтоб Ло его услышал. - Знаешь, я очень рад, что мы тебя нашли. Мы искали тебя семь месяцев. - Что, прямо после экспедиции на Зою? - с сомнением спросил Ло, стискивая пальцами простыни. Лучше бы они поискали дыру, забились бы в нее подальше с глаз Ло и не вылезали оттуда вообще. - Послушай, я знаю, что ты злишься, но... - Злюсь? - ...нет смысла цепляться за прошлое. - Злюсь?! - будто не слыша, прорычал Ло, вскакивая с кровати. Датчики запищали, он толкнул какой-то прибор; тот упал экраном вниз, и в разные стороны брызнули синие и белые осколки. - Я не злюсь, Мугивара-я, я в бешенстве. Я хочу разобрать тебя по косточкам и разложить по банкам, сжечь заживо, утопить в кислоте. Но этого будет чертовски мало, потому что твоя смерть ничего не изменит. - Вот именно, - Мугивара уставился в полные гнева глаза Ло насупленным взглядом, будто понимал, за что его ругают, но не признавал вины. - Тебе не станет легче. Я сделал это, потому что твоя команда была согласна отдать за тебя жизнь. Обвиняй меня сколько хочешь, но ты этим ничего не поменяешь. Ло сжимал ворот красной рубашки слишком долго, ощущая на своем лице чужое дыхание. Он знал, что капитан прав, знал, что ничего уже нельзя сделать, и внутри у него все закипало и превращалось в лаву. В его голову пришел вопрос: кого же он все-таки ненавидит больше: себя или Мугивару? - и потерялся в собственных размышлениях. - Я мог бы ничего не делать, и тогда мы погибли бы все. И ты в том числе. Тогда тебя не мучили бы угрызения совести, ведь мертвым все равно, да, Ло? - Ты мог оставить меня с ними. - Не мог, - Мугивара прищурился. - Я исполнял последнюю волю твоей команды. Твоя команда хотела, чтоб ты остался жив, и неважно, какой ценой. Ненавидь меня сколько хочешь, но учти, что с этой ненавистью ты только выгоришь. - Закрой рот. Ло оттолкнул его и запустил пятерню в волосы. Его колотило, он хотел прямо сейчас сжать пальцы и задушить маленького ублюдка, но знал, что, пока он в медблоке, за ним наблюдает Чоппер. За ним наблюдали все. И пока они не удостоверятся, что он не попытается убить их капитана из раза в раз, они не перестанут за ним следить. Ло потребовалось собрать всю свою выдержку в охапку, чтоб перебороть себя. - Если бы на моем месте был бы кто-то еще, ты ненавидел его. Дело ведь не во мне самом, а в том, что я сделал. - Мне не интересно слушать твои сраные размышления, - Ло зажал уши руками. - Заткнись. - А если бы каким-то чудом на моем месте был кто-то из твоей команды, ты думал бы так же? Со всей яростью Ло продолжал вдавливать ладони в череп, но это даже не глушило голос, будто Мугивара говорил прямо у него в голове. От сказанных слов стало совсем дурно, Ло пожалел, что покинул свой поломанный и дрейфующий в черном океане корабль. Ради чего? Почему он вообще остался жив? - Это другое, да, Ло? Ло дернулся в его сторону, зло оскалился, крепко сцепив зубы. Он был готов наброситься на Мугивару, скажи тот еще хотя бы одно слово, но парень, будто чувствуя надвигающуюся бурю, тактично молчал. "Только дай повод, - подумал Ло и медленно стиснул белую больничную футболку в районе сердца. Все вены и отделы аорты жгла раскаленная ненависть, и организм Ло с трудом справлялся с ее перекачкой. Такие дозы убивали. - Только дай повод, и тебе не поможет никто на этом корабле." - Капитан, - в помещение медленно вошла Робин в коротком черном платье. Неподходящая одежда для космических путешествий, подумал Ло невпопад. Его мысли путались в недоумении. Он отвлекся на Робин, понимая, что теряет свой шанс отомстить. - Мы у Сабаоди. - Понял, - Мугивара кивнул и вышел из комнаты, кинув на Ло последний смешанный взгляд, который Ло не смог никак трактовать. - Хотите посмотреть на архипелаг планеты, Трафальгар-сан? Последний раз вы были там больше двух лет назад, много чего поменялось с тех пор. "Какого черта, - с непониманием подумал Ло. - Даже если двигаться со сверхзвуковой скоростью, невозможно за семь дней добраться до Сабаоди оттуда, до куда я добрался." Будто прочитав его мысли, Робин добродушно улыбнулась. - Мы испытывали новейшую технологию Френки-сана движения со скоростью света с помощью межгалактических прыжков. Это энергозатратно и требует много ресурсов, но, поверьте, оно того стоит. Ло хотелось побыть одному, и поэтому он мотнул головой. - В любом случае Сабаоди будет видно через иллюминатор вашей палаты. Слово "палата" прозвучало так, будто Ло был душевнобольным. Он отвернулся, слушая, как цокают каблучки длинных сапог Робин. Перед тем, как она ушла, он успел спросить: - Мы будем приземляться? - Атмосфера планеты не пригодна для дыхания. Ло не успел ничего добавить - девушки и след простыл. Ло прекрасно помнил Сабаоди. Огромные города, взращенные из бетона и арматуры среди ненормально высоких деревьев; витиеватые мосты, тянущиеся спиралями над водой; бордели, клубы, пабы, аукционные залы, где торговали людьми. Сабаоди процветал столько, сколько Ло себя помнил. По каналам архипелага ночами плавали синие светящиеся медузы, а поутру солнечный свет едва пробивался через плотную листву, проходя в воздухе золотистым дротиком. Это была планета начала и конца, она не могла быть уничтожена за те жалкие семь месяцев, которые Ло отсутствовал. Он выглянул в иллюминатор и ужаснулся. Из планеты, выглядящей из космоса как зеленый шарик для гольфа с синей паутиной водных узоров, он превратился в голый камень. Пустыня. Абсолютно твердая светло-бежевая земля там, где некогда был вековой лес и текли древние воды. Планета была похожа на луну и окольцована облаком молочно-коричневого газа, отсюда, из космоса, выглядящего как пыль. Они облетели ее с другой стороны, и Ло увидел, что вторая ее часть полностью выгорела дотла. Она не пылала, просто там остался лишь пепел. Он искрил при свете солнца черно-синим, как снег, и по земле тянулись ярко-алые полосы от тлеющих угольков. Ло долго смотрел на это, прежде чем они полетели дальше, к другой планете, задавая себе всего один вопрос: где он уже видел нечто похожее? Он задумчиво сидел на кровати, когда вернулся Чоппер. Ло напоили какой-то настойкой, скормили ему дольку апельсина, а после Чоппер что-то защелкал на своем компьютере. Ло рассеянно потирал и скреб плечо, ощущая жжение в этом месте, и понимал, насколько он бесполезен и беспомощен. Второй раз датчики показывали, что его состояние значительно улучшилось с утра, но Ло себя таковым не ощущал. Он все еще был разбит, все еще тосковал, его все еще тошнило. - Это нормально, - сказал Чоппер таким тоном, будто Ло, который сам являлся корабельным врачом, ни за что бы не догадался. - Сначала будет трудно хорошо питаться, но потом ты привыкнешь. То же самое касается и твоих фантомных ощущений. - Что? - Ло дернулся, как от удара. - Первое время ты будешь теряться во времени. Хронология твоих воспоминаний может слегка спутаться, но это ненадолго. И если тебе покажется, что ты что-то уже видел или чувствовал... - Чоппер быстро взглянул на плечо, которое тер Ло. - ...то, вероятно, это старые спутанные воспоминания. Мозг не справляется с нагрузкой и заставляет тебя чувствовать или видеть то, чего нет или что давно прошло. Ло попытался вспомнить, кусал ли его хоть кто-то в плечо, и не смог, но Сабаоди все еще отчетливо что-то ему напоминал. Что-то, что было связано с самими мугиварами и семью месяцами его отсутствия, но Ло никак не мог вспомнить что. - Тебе крупно повезло, - сказал Чоппер. - Луффи до последнего верил, что мы тебя найдем, хотя все остальные смирились с тем, что тебе давно конец. - Зачем вы меня искали? Чоппер тяжело вздохнул. - Луффи взвалил на свои плечи ношу всего твоего экипажа. Это и так трудно - тащить на своем горбу, так еще и дать тебе умереть? Тому, ради кого он пошел на этот шаг? - Я не просил... - Знаю, - прервал его Чоппер. - Но в итоге мы имеем то, что имеем. Ло заткнулся, ощущая себя круглым дураком. Когда дело касалось действительно важных вещей, он не мог выдать ничего дельного, хотя все вокруг, включая Чоппера и Мугивару, справлялись с этой задачей. Ло никогда бы не поручил им логических вещей, потому что знал, через какое место у них работает суждение, а теперь чувствовал себя отсталым от всех. Будто прошло не семь месяцев, а семь лет. Будто они все повзрослели и прошли что-то пострашнее, чем потеря команды, а он зациклился и не может покинуть эту мертвую бесконечную петлю. - Не бери на себя слишком много вины, Ло, - сказал Чоппер, спрыгивая с чрезмерно высокого для него стула. - Все мы кого-то теряли. В течение дня Ло пытался не думать над этим. Он проторчал в комнате до вечера, но так и не понял, как унять бушующий внутри него шторм. Ближе к семи на пороге нарисовался Санджи с дымящейся сигаретой меж сжатых зубов. - Составишь нам компанию? - Нет аппетита, - Ло принюхался. От Санджи пахло специями и тушеным рагу, через петлю на штанах, где обычно проходит ремень, был вздет замызганный кухонный полотенец. - Если принести тебе еду сюда, аппетита станет больше? Ло пренебрежительно фыркнул и поднялся с кровати. - Дело вовсе не в этом. Он прошел мимо Санджи в сторону камбуза по знакомым и одновременно незнакомым коридорам. - Все здесь знают, в чем дело, Трафальгар, - сказал Санджи едва слышно и затянулся. Ло не стал отвечать ему. Предпочел сделать вид, что не услышал.

-

Они ужинали, обсуждая солнечные ветра и магнитные поля, но Ло видел, как искрил воздух от напряжения. Он не смотрел на Мугивару, старался не вслушиваться в его голос. Мысль о том, что они в одной комнате и так близко, сводила с ума. Воткнуть бы ему вилку в глаз, думал Ло каждый раз, подцепляя своим столовым прибором кусочки рагу. Воткнуть и прокрутить. Но эти мысли не удовлетворяли. Ло понимал, что, даже если сделает это, этого будет недостаточно. Но он не понимал, чем забить эту дыру, какими досками и гвоздями, лишь бы через нее перестало проваливаться все, чем он так дорожил. Или что ненавидел. - Что случилось с Сабаоди? - внезапно спросил он, и все разом умолкли. Ло ощутил, что затронул какую-то не то чтобы запретную, скорее нежелательную тему. - Там был бой, - осторожно сказала наконец Робин. - Такой, что уничтожило всю планету? - уточнил Ло. - Это было сильное противостояние, но подробностей мы не знаем, - Нами развела руками. - Мы туда вообще прилетели, чтоб посмотреть на последствия. - Вы тащились через всю галактику, чтоб посмотреть на какую-то планету? - Это была идея Луффи, - сказал Санджи и закурил девятнадцатую, прислонившись ягодицами к металлической поверхности своего рабочего стола. - Ясно. Ло хотел застать их врасплох и выяснить хоть что-то, а в итоге почувствовал себя еще большим придурком, чем раньше. И вроде бы все было вполне логично, но что-то не давало ему покоя, свербело в мозгу, билось в клетке, а Ло не мог подобрать правильного ключа, все перебирая и перебирая миллионы вариантов в бесконечной связке.

-

Он остался на Таузенд Санни на неделю. Он отходил долго, мучительно сложно, и с каждым разом ему казалось, что он только больше путается, вспоминая что-то. Он проводил массу времени в библиотеке, водил пальцами по корешкам, брал книги, наугад открывал их на любой странице и начинал читать. Неважно, откуда и в какой последовательности он это делал, но Ло не покидало скверное чувство - ему было не интересно. Он знал содержание всех книг, будто однажды уже прочел каждую, чего, конечно, не могло быть, ведь он не проводил с мугиварами так много времени. Его не покидало чувство неудовлетворения, будто что-то не так, и Ло тревожно переживал с этим все дни на корабле. Его брошенный сломанный кораблик остался болтаться в космосе, притягиваемый магнитными полями других планет, сдуваемый ветрами и едва заметно мерцающий от блесток космической пыли. В окне иллюминатора Ло видел, как галактический зверь, укрытый темной мантией с узором незнакомых созвездий, скалил свои зубы, смотря на Ло. Ло был под защитой из черной стали, и перед ним стояли мугивары - все, что разделяло его и смерть, но этого было достаточно, даже слишком. Ло пытался прийти в себя, ел, но его часто тошнило, потому не поправился ни на килограмм. Он часто бывал у Чоппера, но не чаще, чем в библиотеке, и Мугивару он почти не видел. Но с каждым днем ему было все сложнее находиться с ним на корабле. Ло держал себя в руках. И, чтоб не злиться и не ненавидеть, он избегал Мугивару и разговоров о нем - в том числе. Но все равно иногда получалось так, что кто-то что-то говорил. Будто им было какое-то дело до того, как Ло к этому в действительности относится. Будто они понимали. Ло иногда ловил себя на мысли: а вдруг действительно понимали? Иногда, но чаще всего - ночью, ему снилось гудение корабля, в котором он был похоронен. Красный свет мелькал в глазах, и Ло судорожно просыпался в полной темноте в своей временной комнате на чужом корабле и тер плечо - жгло. Не так сильно, как раньше, но методично, периодически пульсировало и тянуло, как злокачественное воспаление. Ло чувствовал, что сходит с ума, и ему требовалось хоть ненадолго покинуть этот чертов корабль. За неделю они не остановились ни на одной планете, хотя пролетели массу. У Ло было нехорошее предчувствие - они летели в знакомую для него сторону, и, когда он вспомнил, как выглядел Сабаоди, его пробрала дрожь. А как сейчас там, дома? Хуже? Существует ли он вообще? Ло не хотел знать, не хотел даже слышать, куда они держат путь, и потому ему требовалось покинуть корабль. Ненависть и злоба наслаивались, не становились меньше, просто затухали, и Ло не желал, чтоб это вспыхнуло в огромный кострище. Ему достаточно и того, как сильно жег его этот маленький, едва живой временами костерок изнутри. Он был благодарен за то, что его спасли, хотя иногда и спрашивал себя, какой ценой? И заслуженно ли вообще? Но мугивары были правы - все до единого - он мог вариться в этой каше сколько угодно, а толка от этого не добился бы никакого - то, что случилось, изменить уже было нельзя. Иногда Ло бросал слишком долгий взгляд на нож, если Мугивара был рядом, и все это замечали. Но он не собирался отбирать у команды Таузенд Санни Го их капитана. И не потому что Ло проникся и поверил - нет, он ни за что бы его не простил, а потому что они все не сделали ему ничего, за что он бы их так наказал. Время само рассудит. А космос поможет тем, кто согрешил, принять их судьбу. Мугивара не был плохим или нечестным, но Ло не мог на него смотреть. И вряд ли хоть когда-нибудь это чувство бы ушло. Он не хотел объясняться, даже не думал, что скажет ему, когда найдет на корабле. А это оказалось несложно - капитан всегда сидел в носовой части капитанского мостика, в большинстве случаев один, и следил за галактическими движениями. Ло собирался сойти на ближайшей планете, покинуть корабль в течение суток и больше на него не возвращаться. Он задыхался на этом корабле. Он бы убил Мугивару, останься он тут еще на неделю. Он не мог допустить ни первого, ни второго. - Удивил, - сказал капитан, когда Ло шагнул на мостик. - Сколько скальпелей ты спрятал в своих штанах? - Ни одного, - ответил Ло, что, конечно, было чистой неправдой. Штук двадцать - точно. Но сейчас не было намерений пускать их в ход. - Нам нужно поговорить. - Какое совпадение. Я как раз тоже так считаю, - Мугивара наконец повернулся к нему с широкой улыбкой, но глаза его не улыбались. - Ну, кто первый начнет? Ло испытал раздражение - это не Мугивара, это просто не мог быть он. В дурацкой красной рубашке, купленной на какой-то барахолке, и синих бриджах, будто он с Алабасты, говорящий серьезные вещи? Нет. Нет. Даже со своим воспаленным и едва соображающим рассудком Ло понимал, насколько это невозможно глупо. - Мне нужно уйти. - Вообще-то, - Мугивара выдержал паузу, улыбка сошла с его лица. - Я хотел, чтобы ты остался. - Исключено, - тут же отрезал Ло. - Нет. Нет. Абсолютно точно нет, - он мотнул головой, будто капитан спорил с ним. - Дело во мне? - спросил парень, а после сухо кивнул. - Странно, что я задаю этот вопрос после всего, что случилось. От этих слов у Ло моментально вспыхнула жажда убийства. Он сжал руки в кулаки, пытаясь держаться на месте, хотя был уже готов шагнуть и со всей силы съездить Мугиваре по лицу. Господи, как же он ненавидел каждое сказанное им слово. - Просто высади меня на ближайшей планете. Я сам разберусь. - А если она будет непригодна для дыхания? Суставы щелкнули - Ло сжал кулаки слишком сильно, и в тишине этот звук прозвучал так же сухо, как когда-то - звук переключаемых аварийных кнопок. Мугивара несколько секунд смотрел на его татуированные руки. - Мне нужно, чтобы ты остался. - Мне глубоко насрать, что тебе там нужно. Если ты не высадишь меня, я сойду сам. - Я знаю, что тебе приятнее умереть в сломанном корабле в гордом одиночестве, чем иметь со мной хоть что-то общее, но не заставляй повторять дважды. Ло все это время казалось, что только он здесь имеет право говорить такие вещи. Этой малюсенькой капельки бензина хватило, чтобы в нем вспыхнул новый пожар, который он с таким трудом пытался затушить. Всего тридцать секунд - никакой выдержки, только бесконтрольная агрессия. Мугивара уклонился от тринадцати скальпелей, четырнадцатый перехватил прямо у самого глаза за острие, остановив тем самым Ло, который пытался всадить свое оружие в его череп. До всех остальных скальпелей дело пока не дошло - рановато. - А сказал, что ни одного не взял, - Мугивара усмехнулся и наклонил голову, будто его совсем не смущало, что острая сталь чуть не проткнула ему глаз. Ло, находящийся близко-близко, гортанно зарычал. Для истощившегося человека он был все так же проворен и не менее опасен, чем раньше. - Еще хоть слово - и, я клянусь, я проткну твою печень. - Ты ведь знаешь, куда мы летим? - Мугивара мягко дотронулся пальцами до груди Ло, и тот толкнул его к металлической стене и придавил к ней. - Это что, твоя очередная шутка? - Это единственная ближайшая планета. Я могу высадить тебя на ней, если надо. В другом только вопрос: хочешь ли ты? - Что же ты забыл на Флевансе, Мугивара-я? - прошипел Ло, и пятнадцатый скальпель разрезал рубашку Мугивары и кончиком вошел ему под кожу. - Я просто хочу, чтоб ты вспомнил, как ничтожна жизнь твоей команды по сравнению с жизнью целой планеты. - Да ну? - скальпель вошел на целый сантиметр, и Мугивара охнул. Капли крови начали пропитывать рубашку, делая ее из красной темно-бордовой; из коридора раздались неторопливые вальяжные шаги - Робин в своих сапогах приближалась к мостику. - Ты начал забывать, Ло, что с тобой было в самом начале. Все мы кого-то теряли, и разница между нами лишь в том, что, если ты убьешь меня сейчас, ты потеряешь последнее, что у тебя было. - Я не дорожу тобой ни капельки, - Ло надавил на скальпель, не реагируя никак на то, что капитан даже не пытался остановить его. - Ты можешь убить меня, но какой смысл будет тогда у твоей жизни? - Мне не нужен смысл в жизни, ты уже забрал его у меня. Он отшагнул от Мугивары и вытер окровавленную руку о свои штаны. В этот момент на мостик вошла Робин; Мугивара сел на колени перед Ло, аккуратно держась за свой бок, и широко ей улыбнулся. - Все в порядке. - Капитан?! - Робин скрестила руки - ее типичная поза для атаки, но Мугивара поднял испачканную красным ладонь, а после медленно поднялся сам. - Не стоит. - Но капитан, он же вас... - Робин, - парень мотнул головой. - Не надо. Девушка поджала губы и отшагнула в сторону, когда Ло проходил мимо. Отшагнула недостаточно - тот задел ее плечом.

-

Флеванс был уничтожен пожаром слишком давно. Ло взглянул в иллюминатор лишь однажды - убедиться, что не стало хуже, а после натянул на себя одеяло с головой. Приходил Санджи. Не поставил - швырнул ему тарелку с едой, да так, что содержимое высыпалось на стол и попадало на пол. Совсем нетипично для кока мугивар. Совсем нетипичный сам Мугивара. Ло не мог выбросить из головы то, что ему было сказано. Да как у этого ублюдка язык повернулся? Сравнить жизнь команды и жизнь его семьи, его города, планеты. Ло посещали неприятные мысли, он прятался от них, как от подкроватных монстров, брал в свою каюту книги, читал, устало тер виски. Его не высадили после Флеванса на ближайшей планете - Мугиваре было глубоко насрать на его желания, и это бесило еще больше. Но куда сильнее ранило не столько то, что сказал Мугивара, сколько что именно тот имел в виду. Ты выдержал смерть целой планеты, Ло, как бы говорил он ему. Выдержишь и смерть еще двадцати человек. И это было слишком правдиво и оттого так больно, что хотелось собственноручно прирезать себя своим же скальпелем. Все можно пережить, просто на это уходит слишком много времени. Только вот Мугивара был не совсем прав: есть вещи, которые пережить нельзя. И если сердце живое и бьется - еще не значит, что оно не сгнило изнутри. И кто бы туда заглянул, подчистил всех червей и жуков, которые там копошились? Ло боялся, что если убрать их всех, то там останется лишь пустота. Не та ли это пустота, в которую проваливалось абсолютно все? Она самая, Ло. Она самая. Он слонялся по каюте, не выходил из нее. К нему тоже никто не приходил, кроме Санджи. Обычно тот приходил всего лишь единожды, по утрам, но, судя по тому, что после каждого пробуждения Ло еды на полу и столе не оказывалось - еще и рано утром, убрать бардак, который кок сам же и развел. Его оставили в покое еще на пять дней; Ло периодически потирал плечо, но все-таки немного меньше, и иногда ловил себя на мысли, что его в общем-то даже и не тошнит почти. Но все равно не ел. Не мог себя заставить. Он отрицал все, что было сказано Мугиварой, и это так типично для отчаявшихся людей - бежать от действительности. Только вот спасаться бегством дальше Таузенд Санни было некуда, Ло с почти любовной тоской вспоминал второй Полярный Тан, оставшийся далеко позади, с его тревожным аварийным светом, немой тишиной и жесткими одеялами. Он был вконец потерян и запутан и надеялся лишь на одно: не сойти с ума еще больше, чем есть. Мугивары с ним не разговаривали, Ло и не горел желанием это делать, хотя с течением дней Санджи перестал швыряться едой. Пару раз Робин оставляла у двери в его каюту книги, которые он еще не читал; после ее ухода Ло открывал дверь и долго смотрел на знакомые обложки. Будто и не было семи месяцев. Они искали его так долго, что у Ло в груди прорастало противоречие: почему семь? Да и как они узнали? Но все это было мелочью по сравнению с тем, что происходило с ним самим. А лучше сказать: что происходило с мугиварами.

-

Наутро случилась невероятная и необъяснимая чертовщина: корабль начал низко и размеренно гудеть. Ло этот звук напомнил рев кита, только он не прекращался, и от него закладывало уши. Полярный Тан два на своем последнем издыхании гудел точно так же, разливая повсюду алые блики. Ло решил, что с кораблем что-то приключилось, хотя Таузенд Санни в таком состоянии он видел впервые. По комнатам и коридорам шла мелкая дрожь; пол вибрировал так, будто машина преодолевала несильную, но очень долгую турбулентность. Ло вышел из каюты и огляделся. Лампы на потолке медленно затухали и вспыхивали, но не красным светом. И ни одного мугивары в коридоре. По ощущениям Ло, было где-то около трех ночи. Он с удивлением понял, что за все время на Санни ни разу не просыпался ночью, хотя спал он отвратительно и по утрам ощущал себя разбитым. Смысла искать кого-то не было - корабль о щ у щ а л с я пустым, и Ло медленно пошел по длинному коридору. По мере его движения вперед гул нарастал все больше и больше, и Ло наконец дошел до моторного отсека. Отсюда к двигателям вела лишь одна дверь, и Ло пришлось зажмуриться - здесь всплески света были хоть и тусклее, но методичнее и били по глазам. Едва разлепив глаза, он огляделся. В первой части моторного отсека, здесь, где есть вход в доки и некоторые механизмы, было крайне некомфортно. Ло коснулся рукой стены из черной стали(?), которая на ощупь была теплой и пульсировала, и отшатнулся. Все помещение покрывала корка мутной серой коррозии, неестественной для металла, и Ло выдавил истеричный смешок. А что, сам Таузенд Санни Го был похож на что-то естественное? Гудение корабля исходило как будто отовсюду, но здесь, в моторном отсеке, оно было максимально громким. За дверью в доках, где располагались все двигатели, находился источник этого гудения, и Ло глубоко вздохнул. Просто моторы. Он прошелся, игнорируя нарастающую и будто предостерегающую вибрацию, и потянул руку к массивной металлической ручке. - Ло? Он вздрогнул и обернулся. Мугивара стоял в нескольких метрах от него, с его одежды капала морская вода, а глаза были стеклянные, как у утопленника. Он мотнул головой, разбрызгивая капли в разные стороны, и уставился ожившим взглядом на Ло. - Я грохнулся в ванной, когда Френки запустил пятый док. - Пятый док? Ло наблюдал, как Мугивара выжимает свою одежду - темно-красную рубашку - от обычной воды с примесью ароматизаторов - не моря, - и испытал беспокойство. То же чувство посетило его, когда он проснулся впервые на Санни Го и почуял запах пионов. - Мы использовали Скачок. Видимо, вошли в какую-то турбулентность или нас начало притягивать к опасной планете или астероиду. После Скачка с кораблем творится странная ерунда. Ло слушал его, продолжая стоять у самого входа в доки, а гудение все оглушало и давило изнутри. Будто повышало кровяное давление. Чем больше Ло слушал, тем больше слышал неразборчивый неземной мотив, как в песнях шаманов - долгая мантра, ввергающая в транс. Вибрация под ногами была такой живой, что походила на биение пульса. Будто и была пульсом. - Лучше не мешать Френки работать, - Мугивара потянулся к Ло и схватил его за выцветшую синюю футболку. Мугивара двигался свободно, словно Ло не всаживал ему скальпель несколькими днями ранее, а еще он по-прежнему ощущал себя так, будто здесь никого не было. Ло обернулся взглянуть на дверь доков, больше похожую на погрызенные радиацией врата старого военного бункера. Из доков зазвучал молоток - Френки начал свою работу. Ло никогда не бывал в доках и представления не имел, как они выглядят изнутри. Он и в этом коридоре, по правде говоря, тоже был лишь раз и смутно помнил, что он из себя представлял. Луффи взволнованно потоптался на месте, будто ему не терпелось уйти прочь. - А что ты здесь сам делаешь? - спросил Ло, отодвигаясь. Его спина уперлась в дверь, и он услышал почти злобное рычание, будто корабль, как цепной пес, защищал самое дорогое, что у него есть, - свое механическое сердце. - Что это? - Ло вздрогнул, когда рычание достигло апогея, и понял - это и не рычание вовсе, а просто все тот же гул. От происходящего ехала крыша. - Я искал тебя. - Зачем ты меня искал? - Я знал, что после Скачка первый раз тяжело отходить, да и твое состояние ни к черту было, и я... - Отвали, - Ло оттолкнул Мугивару и потянулся к ручке, но, когда он коснулся ее, перед глазами все поплыло. Яростное клокотание донеслось из-за двери, стук молотка остановился - Френки замер по ту сторону с занесенным инструментом, а после Ло оглушило. Красный аварийный свет дал в глаза, его начало трясти, он сполз на пол и закрыл уши руками. Прежде чем потерять сознание, он ощутил, как стрельнуло в его плече и потекла горячая кровь под футболкой. Едва-едва различая свои пальцы, он готов был поклясться, что чувствовал ее тепло на руке, но, когда его зрение максимально напряглось, никакой крови не было. Пальцы оставались чистыми.

-

Он очнулся в своей кровати через несколько часов в поту, ощупал свои руки и лицо, потрогал лоб - с медицинской точки зрения все было абсолютно в порядке. От его действий Мугивара, дремавший рядом на стуле, завозился и разлепил опухшие глаза. - Как ты себя чувствуешь? - Что это было?! - Ло продолжал тереть зудящее плечо, после резко вцепился в него ногтями и почти безумно посмотрел на Мугивару. - Что происходит с твоим кораблем? - Не с кораблем, а с тобой, - Мугивара пожал плечами и наклонился. - Ты тяжело перенес те несколько часов. Чоппер сказал, что твое состояние было критичным. Ты мог лишиться рассудка. - Сколько это еще будет продолжаться? Мугивара задумался, будто его действительно озадачил данный вопрос. - Я не знаю. Чоппер говорит, что обычно от искусственной комы отходят несколько месяцев, но я не уверен... - Несколько месяцев? - Ло рывком сел. - Да пошло оно все, я улетаю прямо сейчас! Глаза Луффи, до этого казавшиеся рассеянными, стали вмиг холоднее льда. Он резко толкнул Ло обратно на кровать и забрался сверху, уперев ладони ему в грудь. Все произошло так быстро, что Ло не успел сообразить. - Никуда ты не пойдешь. Часть команды, часть корабля - помнишь, а? - Я не имею никакого отношения к твоей команде, Мугивара-я, - Ло попробовал выползти, но с удивлением обнаружил, что не может двинуться. - Не пытайся, - Мугивара наклонился, едва касаясь чужого носа своим. - Я никуда тебя не отпускаю. Капризничай сколько угодно, но с корабля ты не сойдешь. - Какой же ты ублюдок, - Ло попытался оттолкнуть плечи Мугивары, но не смог - он будто толкал прочную бетонную стену. - Как же ты все не поймешь, Ло. Ничего на той стороне тебя не ждет, кроме страданий. Перестань думать. Ло хотел спросить, что имеет в виду Мугивара, но не успел. Сухие и холодные губы поцеловали его коротким и неприятным поцелуем. Когда капитан отстранился, кожу жгло, и Ло показалось, что его лихорадит. Он застыл от удивления, моргнул, и за эту долю секунды ему показалось, что у Мугивары во рту два ряда острых клыков, а не обычные зубы. Наваждение. - Хера ли ты делаешь?! - Ло дернулся и, кажется, даже к удивлению самого Мугивары, смог сбросить его с себя. Рука легко нашла скальпель, капитан Санни едва успел увернуться, и за те три раза, что Ло замахивался, дважды прорезал кожу на щеке. Теперь у Мугивары было три шрама под правым глазом - два свежих и один давно заживший. - Ты думаешь о вещах, которые не изменить. Ты думаешь о прошлом, мучаешь себя, пытаешься найти ответы на вопросы, которые тебе не нужны. Ты спрашиваешь, почему я их убил, каждый раз как в первый, будто действительно не знаешь ответ. Лучше спроси себя, почему я тебя нашел. Я устал повторять тебе очевидные вещи, Ло. Мы все устали. Мугивара рассеянно коснулся кровоточащей щеки, нахмурился и направился к выходу. - Я не позволю себе потерять тебя и не дам тебе потеряться самому. Я знаю, что я о многом прошу, но, пожалуйста, вместо того, чтоб ненавидеть, попробуй простить меня. - Я могу смириться с тем, что мне не убить тебя, но простить - нет. - Уже что-то, - Мугивара грустно усмехнулся и вышел. Ло едва коснулся своих губ, после потрогал ладонями лицо. Ему было жарко. Очень жарко, и он знал, что это дурное влияние Мугивары. С ним было что-то не так. С кораблем было что-то не так. Все было не так. Ло взглянул в иллюминатор на звезды, продолжая сжимать свое лицо в ладонях. Хоть звезды и одинаковые, но ему показалось, что мимо этих они уже пролетали.

-

Кошки-мышки продолжались. Мугивара хотел, чтоб Ло остался с ним, чтоб он простил его, и порой Ло казалось, что обещание, данное его мертвой команде - далеко не единственное, почему Луффи так старается. Скорее оно было прикрытием для большей, куда более важной цели. После всего случившегося команда вошла в штатный режим, и все поведение мугивар стало вновь дружелюбным. Они шутили шутки, хлопали его по спине, пытались приободрить. Из ряда однотипных действий и похожих друг на друга диалогов Ло заметил одну маленькую, но важную для него деталь. Мугивары не спали. Это было абсолютно точно: ни один из них. Он всегда заставал их за какими-то занятиями, но чаще всего - Робин в библиотечном крыле, потому что проводил там больше всего времени. Санджи никогда не покидал кухни ночью, а Зоро - Вороньего гнезда. Френки стучал молотком в доках, Нами рисовала карты созвездий, Чоппер изучал историю болезни Ло. Будто там было что изучать. В одной из кают Ло нашёл сидящего за столом Брука с гитарой в руках. Он видел его в таком положении часто, и Ло казалось, что с того самого последнего раза, когда он запечатлел в памяти эту позу, Брук ни разу ее так и не менял. - У меня кризис, - сообщил он, перебирая струны. Мелодия показалась Ло знакомой. - Не знаю, что спеть. Ло было дурно. Он больше не читал книги, потому что знал их наизусть, и порой, засыпая, слышал все то же мерное и монотонное гудение, как в прошлый раз, хотя корабль с тех пор ни разу не использовал Скачок. Ему становилось хуже - он перестал есть, а еду выбрасывал в металлический унитаз своей каюты. Блевал пеной желчи в раковину. Подолгу сидел в ванной, шкрябая пальцами ржавчину, которую никто не чистил. Со временем ее становилось больше. Ло вспоминал тот коридор, ведущий в доки, с его аварийным гаснущим светом в попытках насчитать лампы на потолке. Все всегда было таким? Он доверял Чопперу, поэтому никогда не пытался сам себя лечить, хотя и был врачом, и идея, такая простая, но до жути гениальная, посетила его в начале третьей недели: почему бы ему просто не провериться? Это было бы логично, вряд ли Чоппер стал бы ему отказывать. Ло всячески избегал Мугивары и в медотсек пробрался чуть ли не на цыпочках. Чоппер сидел в слишком большом для него кресле и сосредоточенно рассматривал какие-то листы, скорее всего с его, Ло, состоянием. Он почувствовал себя легче и свободнее в знакомой медицинской обстановке, но чем больше вглядывался, тем больше не мог ничего увидеть. Все приборы были понятны и знакомы ему, и в то же время он не узнавал ни один из них. Что это за хрени? Как они работают? Ло прошелся мимо врачебных установок, взглянул на монитор, который он разбил, - целый и ровный, без царапин, и потянулся к колбам на шкафу. - Не стоит, - сказал ему Чоппер, не отрываясь от листов. Колбы были разноцветные, но большинство - зеленые; под ними стояли желтые банки с синими и белыми таблетками, больше никаких других таблеток не было. И, несмотря на абсолютную похожесть и лекарств, и сосудов, в которых они хранились, на каждом были разные надписи: "от головы", "от живота", "просто от боли" и все в таком же духе. Никаких медицинских терминов, сплошная отсебятина. Будто он был у дилетанта, а не у врача. - Это плацебо? - наконец спросил Ло после долгого раздумья. Ему не хотелось знать, что происходит у Чоппера в кабинете. - Нет, - корабельный врач Мугивары поднял морду и взглянул на Ло скучающим и пристальным взглядом. - Это панацея. - Панацеи не существует, - Ло, вопреки предостережению Чоппера, взял баночку с "от психических расстройств", а после поставил ее назад. Нет, он ни за что этого не сделает. Он не болен. Чоппер за его спиной вымученно вдохнул. - Кто ищет кадуцей, тот найдет его. - При чем тут кадуцей? - Примирить тебя с самим собой да и с остальными заодно. Чоппер углубился в бумажки, и, пока он не видел, Ло засунул первую попавшуюся баночку себе в карман. Доверия к Чопперу поубавилось так же, как и веры в то, что он может контролировать ситуацию. - Так тебе что-то было нужно? - оторвавшись на секунду от своего врачебного замкнутого мирка, спросил Чоппер. - Я искал Зоро-я. - Он в Вороньем гнезде и не выходит оттуда. Но желания посещать Зоро у Ло не было. Он вернулся в каюту и на молекулы расщепил все таблетки из баночки, провел нужные реакции, проверил их на вкус, цвет и запах, сделал несколько пометок. Выявить, что за вещество в его руках, он не смог. Оно было знакомым и имело структуру любого из лекарств, которыми пользовался Ло. Эти таблетки были буквально от всего. Как будто и правда панацея. Ло сидел в трансе какое-то время, не до конца осознавая, что же происходит. Пустая баночка, такая же желтая, как и в ванной на Полярном Тане-2, с теми же царапинами, сколами, следами пыли. Рядом был рассыпан порошок, в который превратились таблетки. Ло переводил глаза с него на банку, потом обратно. В конечном итоге он собрал всю кучу бело-синего вещества, оставшуюся после опытов, и закинул в рот. Разжевал, не запивая. Таблетки были совсем не горькими; он проглотил порошок, даже не задумываясь, насколько это безопасно, потому что просто хотел забыться. Если это действительно панацея, во что Ло не верил, она поможет ему уснуть. Или убьет его - как повезет.

-

Это его не убило. Разлепив глаза, ощущая дикую тошноту и желание умереть, Ло понял, что его вообще вряд ли уже что-либо убьет. Он уставился в знакомый потолок своей каюты и задал себе лишь один вопрос: зачем? Что "зачем?" Ло пока не понял и сам, но эта мысль не оставляла его в покое. Зачем он принял дурь, которую назвали панацеей? Зачем он поднялся на Таузенд Санни? Зачем он ведет себя как драматичная сучка? Зачем он ненавидит человека, который его спас? Ло прикрыл глаза, потому что кружилась голова, и глубоко вздохнул. Что бы ни скрывалось под его "зачем?", решать проблемы оно не помогало. Вообще никакие. Ему вздумалось, что, вероятно, вся эта чушь с панацеей - абсолютная ложь, ведь невозможно чувствовать себя так плохо от вещества, которое должно лечить все болезни, но, видимо, Ло чего-то не понимал. Он предпочел не знать, откуда Чоппер взял эти чудодейственные таблетки. Ло было плохо, но находиться весь день с раскалывающейся на части башкой в замкнутом и дотошно изученном за все это время пространстве было еще невыносимее. Он кое-как поднялся и, шатаясь, направился в сторону Вороньего гнезда, потому что не знал, где ему еще спрятаться от мугивар. Те в Воронье гнездо поднимались редко, и Зоро был там один большую часть времени; всего на секунду Ло рассмотрел вариант с библиотекой и тут же отмел его как самый неприемлемый для себя. Он не хотел признавать, но Робин со своими загадочными улыбками и псевдофилософскими разговорами, которые он слышал уже сто раз, сидела у него в печенках. Он добрел до лестницы, поднялся вверх и распахнул люк маленького мира Зоро. Ло было плохо. За последние дни он ощущал себя действительно хуже, чем обычно, но к Чопперу больше идти не рискнул. С него было достаточно этой мути. Зоро тренировался, сняв с себя верхнюю часть своей черной кибер-юкаты с неоновой голубой подсветкой. Он кинул на Ло скользящий взгляд, кивнул в знак приветствия, и тот прошел к дальней стене и присел там, прислонившись к прохладной металлической поверхности спиной. Ло ожидал, что через какое-то время начнется типичное мугиваровское затирание про жизнь, на которое он натыкался все времяпровождение на Санни и которое мугиварам было совершенно не свойственно, но Зоро молчал. Наблюдая за тем, как старпом команды отрабатывает свои навыки, Ло ощутил вселенское спокойствие, а после задремал. Здесь было так тихо.

-

Ло понял, что Воронье гнездо - именно то место, где он хотел бы находиться. Сюда не приходил Санджи, не приносила книги Робин, не поднимался Мугивара. Зоро никому не запрещал посещать Воронье гнездо, но вся команда почему-то обходила это место стороной. Это давало какое-то успокоение, и Ло старался проводить здесь как можно больше времени, пытаясь заштопать свои расшатанные нервы. Иногда они устраивали спарринги; Ло казалось, что он не брал оружие в руки тысячу лет, но его тело все еще помнило, как обращаться с холодной и смертоносной красотой. Иногда Ло становилось действительно лучше, хотя он ни с кем и никогда не поднимал вопрос о плацебо, которое принял. Иногда, если он не видел Мугивару достаточно долго, он думал: я не так уже его и ненавижу, но лишь иногда, потому что стоило их взглядам встретиться, и ярость разгоралась с новой силой. Ло мучили яркие, но совсем незапоминающиеся сны. Он просыпался раздраженным, пытался найти себе место в своей каюте и сталкивался глазами через иллюминатор с огромным галактическим зверем, скалящимся и облизывающимся, не отрывающим от него своих максимально расширенных зрачков-звезд. Ло знал, что выйди он из корабля, и его сожрут мгновенно. Это вызывало ироничную усмешку, потому что внутри корабля было не менее небезопасно, чем снаружи, и везде нашлась бы тварь, готовая переварить его. Ло впервые за долгое время постарался прислушаться к совету Мугивары и не думать. Когда он пытался думать, его мысли продирались через толщу необъяснимых нейронных препятствий. Это можно было сравнить с бегом по дну водоема или ходьбой с огромным количеством груза на ногах. Каждый шаг давался с огромным трудом. Каждая мысль едва-едва обрабатывалась его воспаленным мозгом. Ло с почти маниакальным удовлетворением смотрел на два новых запекшихся шрама под правым глазом Мугивары, если они пересекались где-то в коридоре или на обеде, и это чувство больного удовлетворения разливалось в нем теплом. Параллельно с этим его преследовало тревожное беспокойство, упущение чего-то важного, значимого, и Ло все чаще видел, что долбится в глаза. Его моменты миллисекундного прозрения походили на осколки на пляже, которые царапали взгляд своей неуместностью, когда волна отбывала. Но стоило только ей вернуться, и все вставало на свои места. Здесь была какая-то загадка, которую Ло не мог разгадать. Потому что не хотел трогать осколки и резаться о них. Это сводило с ума больше, чем можно было представить, и Ло решил, что не думать - лучшее, что он может попробовать. В его случае были все средства хороши. Все, кроме плацебо, конечно же.

-

Это могло быть чистым совпадением, но ему стало проще жить, когда он перестал анализировать каждую деталь. Санджи ведет себя странно? Плевать. Брук все так же не выходит из своей каюты? Плевать. По два раза на дню исчезают и появляются лампы в коридоре? Абсолютно плевать. Ло не зацикливался, не думал, приходил в Воронье гнездо, тренировался, иногда оставался подремать, возвращался назад в каюту, и это был весь его круговорот движения в Таузенд Санни. Он обращал внимание на какие-то детали, странные или непонятные, и тут же стирал их из памяти. Пле-вать. Но бывало такое, что, даже если он старался не думать, что-то внутри него все равно испускало беспокойство. Что-то, прекрасно знающее о том, каким самообманом занимается Ло. И это был голос его разума. Разум удавалось игнорировать достаточно долго, и Ло даже поверил, что навсегда от него избавился, когда в один из последующих однотипных дней, наблюдая за Зоро, с удивлением отметил, что у того нет шрама на торсе. Возник вполне уместный вопрос: с чего бы ему там быть? Но Ло п о м н и л, что шрам был там всегда, даже не с Панк Хазарда - гораздо раньше, и это его смущало, потому что мысли "шрам был" и "шрама не было" казались для него обе вполне естественными и правильными. Одинаково правильными настолько, что выяснить, какая же все-таки верна, не представлялось возможным. И тогда Ло вспомнил про два шрама под правым глазом у Мугивары, новых шрама, оставленных им, под едва заметным старым, и в этот момент вода отлила с осколков настолько сильно, что он обрезался, когда шагнул в пересыхающий омут собственных рассуждений. У Мугивары никогда не было шрамов под правым глазом. Он прокрутил это в голове, чтоб удостовериться, и согласился сам с собой совершенно точно - никогда он не видел у Мугивары эту белую и едва заметную полосу справа. Как и Зоро никогда не скрывал свой огромный и неказистый шрам. "Может быть, я где-то ошибаюсь", - подумал Ло. У него был шок. Он был в коме. Его крыша давно покинула башню, и сейчас там гнездятся птицы. Мыслям негде искать приют, они вылетают из башки стремительнее, чем когда Санни делает Скачок. Зоро, направляющийся к нему после тренировки, весь покрытый потом и пахнущий морской солью и луком, сел рядом и приложился к бутылке с прохладной водой. По подбородку потекли струйки, старпом вытер их тыльной стороной ладони и долго выдохнул. Ло все это время смотрел на него неотрывно расширенными зрачками. - Хочешь? - Зоро протянул ему бутылку, улыбаясь уголками губ, и Ло качнул головой. - Где твой шрам? - Что? - старпом непонимающе взглянул на собеседника, будто впервые в жизни его увидел, и в его глазах зашевелилось что-то, закопошилось, как куча черных скарабеев. - Какой шрам? - На твоем туловище, - зрачки Ло, казалось, расширились так, что заполнили всю радужку, оставив от нее едва заметное желтое колечко. - Помнишь, ты мне рассказывал, что тебя завалило камнями и сверху упала железная балка, которая и оставила этот шрам. - А, ты про него, - Зоро допил воду, рассмеялся и потянулся за еще одной бутылкой. Долю секунды Ло не видел его торса, а когда старпом повернулся назад, на его коже едва заметно прослеживался грубый след, который Ло всегда помнил. "Какого хрена?.. - Ло постарался максимально скрыть свое недоумение. - Его же не было. Не было". - Чоппер подлечил меня. Если не приглядываться, его и не видно, а? - Зоро постучал по рельефным кубикам на животе, гордясь тем, насколько бледный у него шрам. - Долго заживало после той травмы, я, когда обвалилось здание, думал, что мне конец. - Я помню, да, - Ло кивнул. - Ты же рассказывал. Это было абсолютной ложью. Чистейший вымысел. Ло представления не имел, откуда у Зоро взялся шрам, тот никогда ему не рассказывал, но что Ло точно знал, так это - на Зоро н и к о г д а не падала железная балка. У него было тяжелое соперничество с Михоуком и многими другими космическими пиратами, и, вероятнее всего, именно в бою Зоро получил этот шрам. Ло не знал, в каком. Ло не у кого было спросить. Он знал только одно: не было этого сраного шрама, пока он про него не спросил. Не было. - Ты выглядишь каким-то подавленным. Все в порядке? Глаза Зоро и Ло пересеклись. Никогда бы Зоро не спросил, все ли в порядке. Зоро не такой человек и не с таким характером. Он подмечает все, и, несмотря на его постоянную сонливость и топографические проблемы, внимательный Зоро - зачастую самый неприятный собеседник в разговоре. Потому что бьет по больному так, как не ударил бы кто-то другой. Ло ощутил, как фантомные боли от кровоточащих стоп отдаются по всему телу - он встал на стекло, которое исполосовало его конечности в мясо, и ждал, когда будет прилив. Но прилив не наступал. Его самообман не хотел срабатывать повторно, и, как бы он ни пытался маскировать стекло тонной грязной прохладной воды, оно из песка никуда не девалось. - Да, - Ло поднялся, никак не выдавая, но внутри у него все колотилось, а ладони вспотели. - Если что, я всегда тут, - Зоро кивнул ему и встал, чтоб потягать штангу, а Ло поспешно спустился из Вороньего гнезда и направился обратно в каюту. Он больше не чувствовал себя в безопасности на Санни Го.

-

В конечном итоге он понял, что если он не будет думать, то случится что-то ужасное. Он ощущал себя расслабленно и спокойно, когда игнорировал логику, но он находился на чужом корабле, а рядом с ним были люди, о которых, как он успел понять, Ло никогда ничего не знал и не узнает. И что с мугиварами случилось такого, во что они превратились? За семь месяцев скитаний можно было много что найти или утратить человечность, но Ло подозревал, что дело не в этом. Как только он начал копать глубже, волна прилива накрыла его с такой силой, что Ло с удивлением заметил - на горизонте собирается шторм. Он старался не покидать своей каюты лишний раз, ссылаясь на плохое самочувствие, и никто ничего ему не сказал. Санджи приносил ему оладушки и лапшу, и когда Ло начал всматриваться в содержимое тарелок, то понял, что ничего общего с оладушками или лапшой там нет. Да, еда выглядела знакомо и аппетитно, но когда он попытался различить морковку или другие овощи, то не мог этого сделать. Все сливалось. Такое же состояние у него было, когда он посещал кабинет Чоппера. - Я схожу с ума, - сказал Ло себе под нос, ковыряясь в тарелке. От вида склизкой лапши его начало тошнить, и он отодвинул тарелку. - Я схожу с ума или уже сошел. Ло перевел взгляд на часы, висящие в его каюте. Такие уже давно не использовались, он видел их в последний раз в одном кабаке на Сабаоди - старые круглые часы с секундной стрелкой, раздражающие своим мерным тиканьем. Ло был более чем уверен, что на Таузенд Санни никогда не было таких часов. Этот корабль, оснащенный высокоранговой технологией и использующий лучшие двигатели и корабельную систему помощи пилотам, никак не мог иметь часы из прошлого столетия. Они смотрелись неуместно. Они стояли в каждой комнате. Они всегда показывали одинаковое время. Ло это смутило. Как часы могут показывать одинаковое время? Потом он понял, насколько это глупо. Конечно же, они б у д у т показывать одинаковое время, они в с е соответствуют правильному времени суток. Если час дня - они покажут час дня, если семь вечера - то семь вечера, но Ло почему-то преследовало чувство, будто в каждой комнате корабля время течет по-разному, где-то медленнее, где-то быстрее, а в каюте капитана корабля - и вовсе в обратную сторону. Но, проснувшись пару дней подряд и первым делом обращая внимание на часы, Ло наконец понял, что его так коробило. Он всегда просыпался в одно и то же время. Каждый день. Час в час. Минута в минуту. С тех самых пор, как очнулся после комы, он ни разу не встал раньше или позже десяти девятнадцати утра. Я застрял в сраной временной петле, подумал Ло, но это было совсем не так. Несмотря на однотипность разговоров, действий и поведения, будни все-таки различались чем-то, они не были зациклены или оторваны от общей реальности. Либо это был настолько большой промежуток времени, что Ло даже не пережил первый круг петли до конца. Но в этом он сильно сомневался. Шрам Зоро становился все отчетливее, пока, в конечном счете, не превратился в тот, каким Ло его запомнил. Ло был абсолютно уверен, что, скажи он Мугиваре о трех полосах под правым глазом, через пару дней он встретит его в коридоре и больше их там не увидит. А Мугивара нервно посмеется и потрет свежие ранки с левой стороны - там, где им и следует располагаться. Но Ло не стал этого делать. Он не хотел навлекать на себя неприятности, ведь, сказав Зоро о шраме, и так вызвал небольшую настороженность с его стороны. Вместо этого он стал следить за часами. Ходил по каютам днем, утром, вечером, приглядывался, считал их. Он старался не пересекаться с мугиварами, но, чтоб дополнить картину своих наблюдений, решил заняться этим и ночью. Обычно он никогда не выходил из каюты позже десяти, а после одиннадцати уже спал как убитый, но в этот раз Ло дождался двенадцати и отправился вперед по коридору. Он выбрал первой целью библиотеку, потому что вся команда знала, как он любит читать, а значит, застать его там ночью за книгой во время бессонницы - вполне себе нормальное занятие. Но Ло упустил из внимания один маленький факт, и когда, тихо ступая по скрадывающему его шаги ковру маленького вестибюля перед библиотекой, он бесшумно открыл дверь, то сразу же на него наткнулся. Робин сидела среди высоких стопок книг, уставившись на одну из них. Она не читала, а просто механически перелистывала страницу за страницей, и ее голова дергалась каждый раз, как китайский болванчик. Ло наблюдал за ней сквозь едва приоткрытую дверь; наблюдал, как она листает и листает, не меняя положения, не моргая, не дыша. Мугивары не спали, и Ло про это совсем забыл. Робин не видела его. Одетая в длинную юбку и синюю рубашку, она никак не гармонировала с библиотечными полками и в целом со всей комнатой. Она была здесь лишней. Она выглядела как статуя на фоне фальшивых декораций. Ло перевел взгляд на часы над ее головой, показывающие десять девятнадцать, и медленно закрыл дверь. В его комнате после полуночи часы тоже показывали десять девятнадцать, и показывали они это до тех пор, пока действительно не наступало десять девятнадцать утра. Почему? Почему именно десять девятнадцать? Ответ нашелся быстро, быстрее, чем Ло предполагал. В последний раз, когда он проснулся на корабле Санни Го перед тем, как они отправились в путешествие на Полярном Тане-2, перед тем, как Мугивара сбросил его команду, как ненужный балласт, было десять девятнадцать утра. А когда он лег в этот же день, было одиннадцать тринадцать вечера. Ло не знал, как соотнести полученную информацию, его мозг не выносил такой нагрузки, но одно он знал точно: ему нужно бежать с этого корабля. После того, как он начал подмечать эти мелочи и заставлял себя думать, его стало подташнивать гораздо чаще. У него не было аппетита, он бродил, как тень, смотрел на часы, отмахивался от Чоппера и Нами, искал капсулы аварийной эвакуации, но на Таузенд Санни Го не было их. Будто Френки построил этот корабль с намерением угробить всех в случае опасных ситуаций. Либо он был слишком уверен в том, что Санни нельзя разрушить. Иногда Ло по ночам ослеплял красный аварийный свет, и ему приходилось зажмуриваться, закрывать глаза ладонями, но свет будто был в н у т р и него, светился и з н е г о, и ни сомкнутые веки, ни ладони не помогали. Мугивара объяснял это тем, что Френки постоянно что-то делает в доках. Ло не видел Френки месяца полтора, хотя они все были на одном корабле, как и Брук так до сих пор не вышел из своей каюты. Как-то ночью Ло решил проверить часы и в его комнате и застал музыканта с гитарой, покрытого пылью и паутиной, забытого, брошенного в дальнем отсеке, пока чуть-чуть левее кипела и бурлила жизнь. У Ло мурашки пошли по коже, когда он увидел, что с тех самых пор, как он последний раз здесь был, никто из мугивар так и не пришел сюда. - Ло-сан? - скрипучий голос раздался в плотной ночной тишине, и Брук с трудом поднял голову. - Вы должны быть в постели. Уже так поздно. Ло бросил взгляд на часы: десять девятнадцать, потом вернул глаза на Брука. Их застилала красная пелена, и Ло никак не мог ее сморгнуть. - Они про тебя забыли. - Вовсе нет, - заметил Брук с толикой удивления, но весьма бесцветно. - Они просто не хотят мешать мне искать вдохновение. Послушайте, Ло-сан, уже поздно, и вы должны... - Они про тебя забыли, а я им и не напомнил, - сказал Ло, но он уже не обращался к Бруку. И внезапно его осенило. - Помнишь, как мы познакомились? Ты играл для меня песни. - Конечно, - ответил Брук тоном, которым обычно рассказывают о чем-то ностальгическом. - Это было прекрасное время, но я все еще настаиваю, чтобы вы пошли спать, Ло-сан. - Да, обязательно так и сделаю, - Ло кивнул и захлопнул дверь, не утруждаясь даже послушать, что ему скажут в ответ. Тактика, которую он использовал на Зоро, сработала безотказно. Никогда Брук не пел для Ло песни, и уж тем более не познакомились они так, а это значит, мугивары просто соглашаются с тем, чего и сами не знают. У них даже в мыслях нет того, что Ло стал бы их обманывать. Потому что они сами не думают. Из этого следовал простой вывод, но Ло не мог его сделать. Чем больше он охватывал простор для мысли, тем больше в его голове свербило. Он решил снять со стены эти круглые и неуместные часы с циферблатом, когда вернулся в каюту, и прикосновение к ним вызвало тошнотворный приступ паники. Ло отдернул руку, вытер ее о штанину, будто это могло помочь, и снова потянулся к часам. Он снял их без проблем; они держались на двух расшатанных гвоздях, вбитых в металлическую стену корабля, и на оборот их корпуса налипли мертвые жуки-белостомы. Ло в отвращении откинул часы; из гвоздей пузырилась едва заметная черная жижа. Он аккуратно вытащил один из них, и эта жижа, похожая на машинное масло, полилась тонкой струйкой по стене. По всей каюте прошла судорога, Ло качнулся, а после взглянул на перепачканные в черном пальцы. Его поглощало отвращение. Он утопал в нем, как в трясине, и не видел ничего, за что можно было бы зацепиться, чтоб спастись. Ло достал маленький севший фонарик и помахал им, чтоб включить его. Из дыры, где был гвоздь, толчками текла жидкость. Ло посветил внутрь, пытаясь различить хоть что-то, и ему на мгновение показалось, что там что-то бьется. Вытекающая нефть была похожа на кровь, а ее поток - на пульсацию в артериях, и Ло, отшагнув назад, опустил включенный фонарик. За толстой полоской черного металла билась и функционировала чья-то жизнь. Кто-то - что-то - поселился внутри корабля, прямо в его стенах. Кто-то - что-то - был этим самым кораблем. Ответ, который Ло не мог найти так долго, сам к нему пришел. На корабле нет мугивар. Ни одного. Он отшвырнул фонарик и выскочил из каюты, пытаясь совладать со своим головокружением. Его мотало из стороны в сторону, но это было совсем не важно. Он пробыл на корабле вечность; вечность ему пудрили мозги, и он не представлял, что вообще происходит, но то, что он в ловушке и она давно захлопнулась, было фактом и причем очевидным. Ну думай, говорили они ему. Усыпи свою бдительность. Позволь нам тебя сожрать. Они не спали. Они носили неуместную одежду. Они не могли сопоставить факты, они повторяли одни и те же реплики, они приносили ему книги, которые Ло уже читал. А самое главное, они размышляли так же, как и он. Ло догадывался, в чем могло быть дело, но ему было страшно признаваться в этом. Он потер ноющее плечо и направился прямо в доки - туда, куда его не пустили, в сердце Таузенд Санни Го.

-

Сначала он подумал о том, чтоб взять оружие, потом отмел эту мысль. Во-первых, ему нечего было терять. Во-вторых, если он находился там, где находился, никакое оружие ему не поможет. Особенно если его носят мугивары. Он шел так уверенно и быстро, намеренно игнорируя боль, что красное сияние перед глазами совсем его ослепило. Он врезался в Нами, та страдальчески ойкнула и упала; Ло переступил через нее, даже не взглянув. - Ло? - возмущенно крикнула она ему вслед, но когда увидела, куда он направляется, то ее голос стал бесцветным. - Ты куда? Тебе туда нельзя. - Естественно, - ответил ей Ло, хватаясь за первую дверь, ведущую в доки. Ему пришлось прислониться к ней, его мотало, тошнило, все болело, но он не хотел на этом зацикливаться. Чем ближе он подходил к докам, тем хуже ему становилось. О, корабль определенно не хотел, чтоб Ло открывал эту дверь. - Тебе туда нельзя, - снова сказала Нами, и на этот раз ее голос исказился, стал совсем не похож на девичий. - Луффи запретил тебе туда заходить. - Я знаю, - Ло не обратил на перемены в навигаторе никакого внимания. Он слепо нашарил открывающий шлюз механизм и начал его крутить. Нами стояла неподвижно, наблюдая за тем, как он с трудом, но все-таки вращает обруч двери. - Твоя мыслительная деятельность плохо на тебя влияет, - Нами шагнула к нему, потом еще раз. Ее голос, поломанный, больше принадлежащий какому-то паукоподобному монстру, наполнял коридор и резал по ушам. - Тебе нужно перестать осмысливать. Посмотри, до чего ты доводишь себя и нас. Она ускорялась, шагая к нему. Сквозь пелену красного, который иногда становился бледнее, Ло увидел, как она приближается. Неказистая, бесформенная, она теряла свои очертания и снова возвращалась в них, примеряя раз за разом новую одежду. - Я просто хочу взглянуть, - Ло толкнул дверь, и его нога ступила в воду. В прошлый раз здесь не было воды, но в этот она залила все помещение по щиколотку, была холодной, темной и прятала за собой осколки. Тысячи острых и опасных осколков. Та самая вода, Ло нужно было лишь пройти. Все это было ложью, одной большой ошибкой. Где он? На чей борт он вошел? Он хотел взглянуть на тех, кто правил этим балом. - Закрой эту дверь сейчас же, Ло, - Нами шла за ним след в след, и иногда ее конечности становились слишком длинными. Паучьи. Тонкие. Черные. Ло не испытывал ни ужаса, ни паники, только омерзение. Он пробыл здесь так долго, было слишком поздно отдаваться на растерзание страху. - Тебе не нужна эта правда, она тебе не по зубам. - Откуда тебе знать? - он шагал по холодной воде к клинкетным дверям, которые не смог открыть в прошлый раз, и здесь красный свет немного отступил. Он мигал аварийным сиянием под потолком, Ло щурился, бредя через черную воду, а стены комнаты покрывались ржавчиной все больше и больше с каждой секундой. - Ты говоришь моими фразами, тупая сука, а я даже сам себе не верю. - Не вынуждай меня вредить тебе! Ло понимал, что, если бы Нами хотела его догнать, она бы его догнала. Значит, она надеется, что он одумается сам. Ло не представлял, как он справился бы, если б здесь была остальная часть команды. Или сам Мугивара. Его хватило бы с лихвой. Будто услышав его мысли, Нами медленно расплылась в непонятное черное ничто, чтоб собраться в потрепанного и злого капитана корабля. - Вот он я, и что дальше? Ло мазнул по его лицу - в этот раз шрам был на правильном месте, слева, и он был один. - Тебе стало легче? Ты рад осознавать, что твоя команда сдохла? Ты рад, что я - не тот, кто убил их, потому что не являюсь Мугиварой. Ло, уже открывающий шлюзы, замер. - Ты скитался в космосе, за тобой никто не прилетел, и, если б не я, ты бы умер несколько месяцев назад. К тому, как погибла твоя команда, я не имею отношения. Меня не за что ненавидеть, я пытался создать для тебя условия, в которых ты чувствовал бы себя комфортно! Ло вспомнил все те завтраки, слова поддержки, попытки создать дружественную атмосферу команды, спарринги с Зоро и заботу Чоппера. Все это было банально и состряпано кое-как, но лишь потому что Ло до последнего сопротивлялся и отказывался утонуть в этом забвении. Его все равно не ждало ничего на Полярном Тане-2, а здесь была хотя бы иллюзия того, что он не один. Вернее, он действительно был не один. Он медленно продолжил крутить колесо шлюза, ожидая, что Мугивара добавит еще. - Тебе просто не нужно было думать. Я бы приноровился и сделал все как надо, но за твоей мыслью очень сложно уследить. Сложно создать для тебя хорошую жизнь, когда ты в нее не веришь. - Это просто ложь, ничего этого нет, - сказал Ло, докрутив колесо. - А на Полярном Тане-2 что, это было? Ло не нашелся с ответом. - Но я ведь буду понимать, что это неправда. - Первое время - да, тебе нужно лишь перестать об этом думать. И ты забудешь. Не сразу, но ты станешь счастлив. Ло вспомнил, почему мугивары не могли искать его семь месяцев - они должны были вернуться со своего путешествия гораздо позже, чем узнали б, что Ло пропал. Даже если они его и начали искать, за такой короткий срок им сюда не добраться. Да и Мугивара... Ло стиснул металл, пульсирующий у него под ладонями. Ноги дико замерзли. - Но ведь есть причина, по которой я тебе нужен, так? - Будем считать, что я... питаюсь за твой счет. - Эмоционально? - Да, - ответил Мугивара после короткой паузы, и Ло совсем не понравилась эта заминка. Но тот, кто стоял перед ним, действительно ничего не делал ни ему, ни его команде. И если Ло все равно умрет, так почему ему тогда не... Он оглянулся. Мугивара стоял недалеко, помятый и насупившийся, как маленький ребенок. Он выглядел так, будто готов был расплакаться, и просил только об одном - чтоб Ло не уходил. При виде него Ло скрутило волной ненависти, но он попытался успокоиться. А что ему терять? С другой стороны, лучше смерть, чем жизнь в иллюзии. - Я мог бы вернуть и твою команду, и твою семью. - Ты сказал мне, что жизнь моей команды - ничто по сравнению с целой планетой. - Не перевирай, - Мугивара мотнул готовой. - Ты прекрасно понял, что я хотел до тебя донести. Но я выбрал неправильный подход. - Ты говоришь так же, как я. Почему? - Я использую твою систему памяти. И, если уж мы начали разговаривать откровенно, я видел все твои воспоминания. Ло молчал. Теперь он понимал, почему на Бруке и Зоро сработал тот прием - невозможно доказать или опровергнуть то, что сам Ло не помнил. Он брал в руки книги, которые уже читал, и поэтому они казались ему знакомыми. Мугивары постоянно скакали в своем поведении, переодевались, вели себя неуместно и странно - невозможно было просто подобрать что-то правильное и подходящее в ситуации, невозможно было воссоздать те разговоры, которых у Ло никогда не было, потому что о них нет воспоминаний. Но все окружение строилось на основе его мысли. Когда Ло думал, он ставил под сомнение всю реальность вокруг и вызывал из памяти реальные воспоминания и факты, а потому опровергал их. Невозможно сконструировать и придать навсегда форму мысли, если она, как пластилин, постоянно используется своим владельцем. Если бы Ло позволил себя усыпить окончательно, то замкнулся бы в ярком и добром цикличном мирке, и каждый разговор для него был бы как первый, каждая книга - новой, а люди вокруг - живыми, а не мертвыми. Ло сопротивлялся до последнего, потому что не хотел иметь ничего общего с убийцей. Но здесь не было никаких убийц, хотя животность корабля, мягко говоря, его пугала. - Не надо, - сказал Мугивара, когда Ло потянул за кольцо, чтоб открыть ворота. - Тебе не нужно этого видеть. - Я просто хочу посмотреть, что там, - сказал Ло, и он совершенно не врал. - А потом я вернусь в свою каюту. Как ты на это смотришь? Мне ведь все равно некуда отсюда деваться. - Ты в любом случае отсюда бы никуда не ушел, увидел бы ты это или нет. Потому что ты уже в капкане, который я захлопнул. У нас прекрасные взаимовыгодные отношения. Если ты хочешь посмотреть - посмотри, но вряд ли тебе это понравится. А потом возвращайся в каюту, и я обещаю, что со временем ты забудешь все, что здесь было, и тебя будут окружать только те люди, которые тебе нужны. Ло медлил, продолжая тянуть за кольцо. Он отвернулся и смотрел на свои крепко сжатые кулаки, свет мигал ослепительно ярко, глаза слезились. Через появляющийся дверной проем Ло слышал мерный стук, который нарастал с каждой секундой по мере открытия дверей. Ло не знал, что увидит там. Он хотел понять, с чем жил все это время. Сожрет его эта тварь или галактическая, которая ждет снаружи, значения уже не имело. Он все равно был трупом. Двери открылись, звук стал максимально громким, и Ло, поморщившись, потер плечо. Оно ныло и пульсировало, вода жгла ноги. В глаза ударил яркий красный свет, гораздо ярче, чем аварийный. Ло моргнул, с удивлением отмечая, что ему совсем не нужно щуриться, и нерешительно замер. В отсеке не было ни доков, ни двигателей. Не было ничего, даже сердца, хотя Ло считал, что у этого огромного корабля, живого огромного корабля с плотью и черной машинной кровью, должно быть где-то сердце. И если не в моторном отсеке, то где? Вместо сердца или двигателей была красная бесформенная пустота. Ни комнаты, ни границ. Вода, стелящаяся в бесконечность. Посередине стоял не имеющий контуров и теней черный стул, перед ним - такая же наковальня, чуть повыше крутились три шестеренки: одна большая и две средние, между ними была натянута цепь. Это не имело ни цвета, ни теней, просто силуэт, очертания, Ло с трудом понял, что это вообще такое. На стуле сидел Френки и, соблюдая интервал, бил таким же бесформенным молотком по наковальне. Дзанг. Дзанг. Дзанг. Вокруг Френки свисали нити, они перетягивались между собой и напоминали по форме сердечные струны, и, в общем-то, это все, что указывало на то, что здесь - корабельный центр. Френки был наполовину собран из механизмов стимпанк-стиля, наполовину - из вываливающихся органов. Он был тоже черным силуэтом без теней и контуров, который механически заносил и опускал руку, выстукивая очередное дзанг. Дзанг. Он вроде как дышал, и из носа вместе с воздухом у него сыпались черные черви. В шее крутилась шестеренка. - Ты никогда не был в доках Таузенд Санни, и поэтому я не знал, как они выглядят. И не смог их воссоздать. Ло повернулся к виноватому Мугиваре. В доках он ожидал увидеть что угодно, но не это. - Мы же находимся на корабле, почему у комнаты нет границ? - Не совсем на корабле. Скорее в твоем воображении, - Мугивара постучал по виску пальцем. - То есть после того, как я взошел на этот корабль, я условно был замкнут в собственной фантазии? - Ты помнишь, как попал на Таузенд Санни Го? Когда я тебя нашел? - Нет, - Ло задумался. Мугивара охотно шел на контакт и отвечал на все вопросы. - Я помню, что я там уже был, а потом отключился. - Потому что ты и не входил на борт этого корабля. Ты все еще на Полярном Тане-2, дрейфующем в космосе, и никто не прилетел тебя спасать. - Нет, стой, тогда как ты... - глаза Ло расширились, и он сжал плечо до побелевших костяшек. - Я сплю. - Верно. Ты спишь. И все это тебе, грубо говоря, снится. И ты прекрасно знаешь, что, если думать во сне, можно проснуться. Когда ты полностью расслаблен, я могу управлять твоим потоком мыслей и создавать мир, который тебе нужен, но ты думаешь, и чем больше ты думаешь, тем больше есть шанс, что ты проснешься. - Я понял, - Ло кивнул, и все встало на свои места. Он стоял, опустив голову, и его потряхивало от озноба. Поэтому он себя чувствовал так плохо - там, в реальности, едва живой, он, наверное, страдал от множества болезней и истощения, а тут еще и это существо питается за его счет, паразитирует и... Ло не успел додумать, потому что корабль резко тряхнуло. Свет снова начал мигать, и Ло услышал гул сирен - сначала тихий, потом все более нарастающий, но он никак не мог понять, откуда он исходит. Таузенд Санни Го заходил ходуном. - Что происходит? Это из-за того, что я сейчас размышляю, пока мы разговариваем? - спросил Ло, наблюдая, как стремительно растет уровень воды, затапливая вроде бы безграничное, как ему казалось, пространство. Френки и его странная черная конструкция на красном фоне начали расщепляться и разлетаться, как пепел на ветру. - Нет, тебя что-то будит в реальности, - Мугивара шагнул к Ло и схватил его за руку. - Я теряю контроль, потому что тебя тормошит. Не просыпайся. Пожалуйста, - он добавил это таким тоном, будто Ло впереди ждало что-то более страшное, чем то, что он увидел в доках. Ло был бы рад остаться здесь, дать Мугиваре возможность убаюкать его и умереть так, чем просыпаться и разбираться с тем, что его ждет наяву. Полярный Тан-2 был сломан, он не реагировал, не функционировал, Ло ничего бы не изменил, он все еще находился в гробу, а из гроба, как известно, пока тебя не откопают, вылезти невозможно. Но Ло не мог ничего сделать. Всего секунду он видел измученное лицо Мугивары, потом его оглушило. Он пытался понять, что может так выть, как человек, спавший очень мало и не осознающий, что у него звонит будильник, а через миг его глаза медленно открылись.

-

Он увидел всепоглощающую черную пропасть, и ему показалось, что Полярный Тан-2 наконец-то сдался и окончательно умер, погас, но аварийный свет все равно мигал. Визжала сирена, визжала так громко, что Ло с удивлением подумал: в этом чертовом корабле что-то все еще работает? Впереди разевала пасть огромная воронка, в которую он стремительно падал, и это была не галактическая иллюзия и не космический зверь, готовый сожрать его, а огромная черная дыра. Хотя, отметил Ло, сравнение черной дыры с прожорливым зверем, стремящимся тебя поглотить, здесь очень даже кстати. Корабль трещал так, что, кажется, разваливался прямо на ходу, теряя обшивку пласт за пластом. Воронка вращалась, затягивая. Ло смотрел на пустоту, будто в бездну, и там, в черной дыре, его не ждало ничего. Умереть в поломанном корабле, рассекая космос - это одно, умереть в черной дыре - совершенно другое. Пока его затягивало в огромный космический водоворот, Ло заметил, что стекло капитанского мостика затянуто такими же нитями, которые были развешаны вокруг Френки в его сознании. Он сонно моргнул и попытался поднять руку, чтоб потереть все еще ноющее плечо, но не смог этого сделать. Он даже не смог повернуть головы, и его глаза медленно обвели пространство вокруг недоуменным оценивающим взглядом. Он подумал, что, вероятно, так сильно истощился, что не в состоянии двигаться, но это оказалось не так. "Сколопендра", - забилось у него в голове, и внутренности похолодели от ужаса. Все пространство было увито черной маслянистой паутиной; на приборной панели раскинулось огромное туловище с тонкими, будто латексными ногами. Туловище было длинным, с блестящим черным панцирем и занимало все место на мостике. Она сильно выросла с тех пор, когда Ло увидел ее в последний раз в вентиляции. Он думал, что это просто его шизофрения, но она была здесь, живая, огромная, и больше двух месяцев она питалась за его счет, вцепившись ему в плечо, пока он обитал в своем внутреннем мире. Его плечо ныло и пульсировало от челюстей, прогрызших мясо до кости. Там уже наверняка не осталось мышц; она присосалась к нему, когда была совсем маленькая, и, живя за его счет, вымахала размером с огромную каюту. Но хуже всего было то, что она в него вросла. И Ло, содрогнувшись от ужаса и омерзения, представил, как ее органы и его совместились вместе. Если отделить ее, он уже не выживет. Да он и не смог бы при всем своем желании, потому что был парализован. Они могли прожить так вечность, космические сколопендры мерзкие и очень живучие, и, даже если бы Полярный Тан-2 полностью развалился, она бы нашла способ, как защитить своего хозяина, на котором она паразитирует, в вакууме. Ей не нужен воздух, а они дошли до такой точки слияния, что Ло мог бы спокойно обходиться без кислорода в пустоте. Но даже если все остальные органы частично были уже не его, мозг все еще оставался не тронут - его генератор эмоциональной подпитки. Черная дыра впереди все приближалась; Ло не знал, что ждет его впереди, не знал, где тот самый горизонт событий, пересекая который, стремительно оказываешься прямо в сердце черной дыры, и что там будет, кроме смерти. И, пусть ему было противно и неприятно, он знал только одно: если он закроет глаза и попытается уснуть до того, как его утянет, то, может быть, успеет повидаться с семьей и командой, которых ему обещали. Гигантская сколопендра содрогнулась всем телом, когда Ло подумал о том, чтоб заснуть. Заснуть, когда на корабле истошно вопит сирена, когда красный свет бьет по глазам, когда Тан-2 трясет, пока он пересекает множество магнитных полей, практически нереально, и Ло пожалел о том, что не может двигаться. Он бы вколол себе снотворное, чтоб забыться на десяток часов, а потом ему уже будет все равно. Огромное тело сколопендры зашевелилось и обернулось вокруг него плотным кольцом, которое через пару секунд превратилось в кокон. Настала полнейшая темнота, звуки приглушились, и, несмотря на тряску, Ло ощутил себя в более-менее безопасной обстановке. Он был похож на уродливую бабочку, живущую в не менее уродливом коконе, и закрыл глаза. Сколопендра заурчала, качнулась всем телом вместе с Ло, ее массивные челюсти, давно ставшие одним целым с кровеносной системой своего хозяина, покрепче впились в плечо и ключицу. Боль была неприятной, и Ло с грустью подумал, что это паразитирующее на нем существо отняло у него все чувства, кроме ощущения боли. "Давай, - подумал Ло, покачиваясь на волнах сна и яви, которые так беспощадно вытолкнули его из мира, где он мог бы быть счастлив. - Утопи меня в забвении, я хочу снова их увидеть. Я хочу мир, где моя семьи и мои друзья живы, а Мугивара не убивал никого. Пожалуйста". На удивление самого Ло, он начал засыпать достаточно быстро под урчание сколопендры, пока Полярный Тан-2 миновал ту самую линию, после которой черная дыра начала беспощадно затягивать его в себя. Но Ло этого уже не видел. Засыпая, помимо приглушенного гулкого звука, он слышал радиопомехи рации корабля. Полярный Тан-2, находясь в точке сингулярности, поймал сигнал с Земли. В самую последнюю секунду перед тем, как корабль провалился в никуда, Ло услышал: - Это Таузенд Санни Го, Полярный Тан-2 на связи?! Он безошибочно угадал голос Френки, но так и не смог понять, во сне это происходит или в реальности, но надеялся, что все-таки во сне.