Демоны

Демона в своей голове Я называю Богом В голове — сплошная пустота. Одна тишина. Нет ни единой мысли. Пустота. Сара давно к ней привыкла. Он царствует как хочет Я вовсе не против Сара Глорис смотрела на ночное небо и…ощущала противную пустоту внутри себя. Она не чувствовала ничего: ни боли, ни страха, ни ужаса — совсем ничего. В голове не связывалось ни единой мысли. Я сам привёл его к власти А тело сделал домом — Чего не спишь, Глорис? И мне вообще уже плевать Кто там косо смотрит Брюнетка поворачивает голову в сторону голоса, встречаясь с сонными и слегка удивлёнными светло-карими глазами. «Чего он тут забыл?» — Встречный вопрос, Кирштайн, — у Сары даже нет сил, чтобы пустить колкие фразочки в сторону парня-сил нет. Глорис тут же пугается собственного голоса: тот звучит хрипло, низко и…по уставшему? Да, он уставший. Сара сильно устала от этой войны. Устала от бесконечных рек крови, от высоченных гор из трупов, от истошных криков солдат.       Война не щадит ни кого. Мой демон рушит мосты Стирает все границы Вокруг меня горят костры Выжигают глазницы Девушка слышит, как Жан садится рядом. Молчат. Зачем он пришёл? Что ему надо? Сара хочет побыть одна, со своими демонами в голове! Ей сейчас не до Кирштайна! Но…       …Сара вдруг захотела излить душу. И плевать кому. Да…да даже капитану Аккерману! Но… Если хочешь умереть Раньше, чем другие Добро пожаловать Души моей обитель — Ты… — хотел уже начать Жан, как Сара резко его перебивает: — Когда эта война закончится? — она смотрит прямо на парня. Жан замирает, увидев в голубых глазах глубокое отчаяние, — Когда наши товарищи перестанут погибать на наших глазах? П-почему…? Демона в своей голове Я называю Богом Он царствует как хочет Я вовсе не против Под конец голос срывается и Сара всхлипывает, отворачиваясь в сторону, попутно смахивая солёные капельки слёз. Брюнетка шипит, ругая свой секундный порыв выговориться. Идиотка, самая настоящая идиотка. Здесь, на войне, нет места для слёз и истерик. Сара сама выбрала свой путь — стать разведчиком. Сейчас всем не легче. И Жану тоже. Он и Конни сами недавно потеряли свою лучшую подругу, Сашу. Сара не отрицала, что любительница картошки была всем дорога, но Жан и Конни…       Они будто потеряли частичку себя.        И что это нашло на Сару? Чтобы откровенничать? Я сам привёл его к власти А тело сделал домом И мне вообще уже плевать Кто там косо смотрит У Жана Кирштайна что-то болезненно сжалось внутри. Ему больно было видеть отчаявшуюся Сару Глорис. Прежде, он никогда не замечал, чтобы Сара как-то раскисала. Глорис в их бывшем 104-м корпусе была главной «язвой»: кидала едкие замечания в сторону товарищей, подкалывала, хитрила. Однажды она с Эреном так «соревновалась».       Где-то внутри себя, Кирштайн ужаснулся: ясные, голубые глаза брюнетки в миг потухли. Они потеряли свою прежнюю искорку задора. Я как Питер Пен Доведу до суицида Мы улетим в страну чудес Моя Алиса Жан молча протянул руку к Саре. Громко всхлипнув, Сара вдруг дёрнулась вперёд, прижавшись к парню. Девичье тело стало дрожать. Глорис почувствовала, как по щекам потекли дорожки слёз. Как же она устала.       Она слабая. Ну и пусть. Сара не вечно железная, у неё тоже есть свои чувства. Ты понравилась Моим малюткам, бесам Твоё мнение Уже не имеет веса Жан Кирштайн крепко, но в тоже время бережно обнял брюнетку, успокаивающе погладив её по волосам. Сейчас она не казалась ему, той самой «язвой». Перед ним была маленькая девочка, которая слишком рано познала все ужасы войны. А ведь война не щадит никого: ни стариков, ни детей. Демона в своей голове Я называю Богом Он царствует как хочет Я вовсе не против — Не знаю, — прошептал Кирштайн, утыкаясь в макушку девушки. А её волосы так приятно пахнут. Ромашками, — Честно, не знаю. — Жан, — подняв заплаканные глаза на парня, Сара тихо выдохнула, — Пообещай мне, что…что выживешь. Просто пообещай мне. Жан пару раз моргнул, а затем расплылся в кривой улыбке. Заправив выбившуюся чёрную прядь за ухо, парень соприкоснулся своим лбом об лоб девушки. Та широко распахнула глаза и сглотнула ком в горле. Внутри что-то затрепетало. — Тогда и ты пообещай, — светло-карие глаза потеплели, — Что обязательно выживешь и вернёшься. Ко мне. На заплаканном лице брюнетки появилась неуверенная улыбка, а к щекам припал румянец. Она кивнула, смущенно отводя взгляд. Жан Кирштайн довольно улыбнулся и прижал Сару к себе. — Вот и договорились. Я сам привёл его к власти А тело сделал домом И мне вообще уже плевать Кто там косо смотрит