In-between

***

— Мегуми, есть идеи по поводу завтрашнего занятия? – Итадори рассматривает интерьер учебного корпуса, всё ещё не привыкший к достаточно новой обстановке. Карамельно-каштановые деревянные, плетёные стены, летние окна без пластиковых вставок, которые сейчас есть во всех квартирах. Скрипучие доски под ногами, щебетание диких птиц и колокольчики фурин, дополняющие традиционность места, в которое он недавно попал по стечению обстоятельств. Юджи хочет побыстрее привыкнуть к такому, окунуться в будто древнюю Японию, чтобы прочувствовать магию и силы, которые ему теперь подвластны. — Ты имеешь в виду задание? – Фушигуро слабо усмехается, понимая, что парень пока не привык к тому, что это не та обычная школа, в которую ему приходилось столько времени ходить, – Годжо-сенсей не говорил о том, есть ли локации с проклятиями, которые нам нужно будет очистить. Но это не от нас зависит, я думаю, ты понимаешь. Он поднимает взгляд со светлого деревянного пола на Итадори и чувствует необъяснимую лёгкость и даже радость. Говоря о проклятиях, в мыслях появляются хмурые моменты с чудовищами, которых ему пришлось истребить, с тем, какие человеческие потери ему не удалось избежать. Он вспоминает, как убивает, даже если это злые духи, которые скапливаются от негативных эмоций. Но он видит Юджи, который останавливается на пару секунд и прикрывает веки, вдыхая полной грудью японский апрель, вбирает в себя природу вокруг, восстанавливает и дополняет энергию внутри себя и улыбается совсем свободно и искренне – Мегуми чувствует это. И он забывает страх, ужас их миссии, даже если на мгновение. «Наверное, для таких моментов нам и нужно бороться дальше» думает он, синхронно вдыхая весну. — Даже не знаю, что и думать о том, как я сюда попал, – Юджи потирает затылок и хмыкает, обращаясь к парню в паре метров от себя. — Хорошо, что ты попал к нам, – Мегуми останавливается у дверного проёма и кусает нижнюю губу, секундно думая. – Даже если в тебе Сукуна, ты ведь обладаешь той силой, которая может истреблять нечисть - и это делает тебя полезным и нужным. — Ты, что, ищешь во мне выгоду? – парень фыркает и показательно закатывает глаза, заставляя Фушигуро спрятать улыбку за раздвижной дверью. – Такой прямолинейный. — Воспринимай это, как тебе хочется, – старший машет ему на прощание и задвигает дверь, оставляя Юджи пейзаж на таблички с номерами комнат, на тонущие в солнечных лучах желто-коричневые доски и яркие листья. Он заходит в комнату, скидывает портфель со сменной одеждой и садится на кровать. Поток мыслей, что о неожиданном повороте судьбы, что о новых знакомствах, что о демоне внутри себя, сводит его с ума, и он падает на кровать, которая в ответ на резкое движение характерно скрипит. — А мог бы и остаться обычным парнем из небольшого городка, – он поднимает ладонь и смотрит на тонкие пальцы, вспоминая, как искривлённый рот Сукуны как-то раз проявился на ладони, что заставляет Итадори сжаться. Он прислушивается к шороху листьев с открытого балкона, к приятному, освежающему ветру, который колышет деревья. Ощущение постели, прогретой солнцем, немного успокаивает его бунтующий разум. Он ерошит волосы и прикладывает ладонь ко лбу. Концентрируясь на мелодии природы и тишине в комнате, лишь сотрясающейся его дыханием, он чувствует его, кровавого, доминирующего демона в себе, такого контрастного к обстановке в колледже магии сейчас. — Ты такой скучный, – доносится грубый голос из подсознания и почему-то Юджи даже не содрогается, а только сильнее прислушивается к демону, – пытаешься убежать от реальности, а не создать из неё что-то сумасшедшее и сделать под себя? — Забыл, что ты в заточении, Сукуна? – он ловит солнце фалангами и пропускает его слова будто яркие лучи - через пальцы, ведь понимает, что тот только ищет выгоду. — Тот парень, Мегуми Фушигуро, – Рёмен моментом замолкает, специально выдерживая паузу, чтобы понять эмоции парня, концентрируется на своём сосуде, продолжает хрипло, – он тебе нравится? Демон чувствует давление и то, как парень начинает смущаться, как стремительно пытается скрыть это. — Я тебя задел, Юджи, скажи мне? Насмехается. Итадори чувствует этот томный голос и после смех всем телом, который где-то в животе отдаётся эхом. Слова демона стоят в горле и давят в ответ. Они квиты. — Перестань говорить такое, чёртов демон без воли. — Я правда так хорош? – Сукуна смотрит на позвоночник над головой и проводит пальцами по острой челюсти, наслаждаясь своим господством, даже находясь в таком положении. Его позиция не проигрывает, где бы он ни оказывался.

***

Итадори пытается занять себя книгой о мифических существах, привезённой ещё со своего городка, но чувствует, что знает даже больше, чем в ней написано. Играть с искусственным интеллектом на плейстейшене в Mortal Combat становится невыносимо нудно, потому что выигрыш всегда за ним. Он даже выходит из комнаты и думает зайти к Фушигуро, но вспоминает, что у того есть особое задание для продвижения своего уровня сегодня, и он явно на нём. Он удостоверяется в этом, когда со скрипом открывает дверь в его комнату и смотрит по сторонам, боясь, что кто-то может прийти на этот звук. Даже если вечерний ветер и шуршащие деревья громче – страх обостряет всё. Юджи вспоминает слова демона в себе и чертыхается под нос. Он просто на минуту позволил себе расслабиться и впустить нечисть в свои мысли. На деле же он не до конца понимает, что внутри себя самого. Какого масштаба катастрофа таится под позвоночником и восседает, возвышенно смотря на буквально всё. Единственное, по чему можно понять, что комната принадлежит старшему, это три кактуса на маленькой тумбочке возле кровати. — Это точно растение Мегуми, – парень подходит к тумбе и рассматривает их поближе, замечая даже разные горшки, – такой же колючий снаружи. Он наклоняется к кровати и поправляет одеяло, заправляя его в матрас, как делает это сам каждый раз. Не важно, что подумает Фушигуро – он об этом визите никогда не узнает. Итадори тихо прикрывает дверь в комнату соседа и выдыхает, чего-то снова напрягаясь всем телом. Он лбом упирается в оливковую дверь и громко сглатывает, хмуря брови. — Милые кактусы, правда? Юджи резко открывает глаза и отстраняется. Он видит возле собственной двери Годжо, который легко усмехается, держа в руках газировки. Парню хочется провалиться под землю, но он понимает, что даже если это случится, Сатору быстро его вытащит из бездны. Всё потому что он сам – сплошная бесконечность. «Твою мать» – единственное, что всплывает в мыслях, и он представляет, как бы смеялся сейчас с этой ситуации Сукуна. Как хорошо, что он может контролировать его. Годжо не продолжает говорить, а просто заходит к Юджи в комнату, маня пальцем за собой. Младший уже сменил все оттенки розового на своих щеках и не может пошевельнуться. Он громко вдыхает через нос и хрустит пальцами, всё же следует за учителем в комнату. Сатору сидит на кровати и уже попивает виноградную фанту, опираясь одной рукой на мягкий матрас. Итадори проходит вглубь, и старший закрывает дверь двумя пальцами по воздуху в сторону. Юджи испугано поворачивается: никак не может привыкнуть к таким штучкам Годжо. — Что ты делал в комнате Мегуми, Итадори? – первое, что получает парень, садясь рядом со своим учителем. – Угощайся газировкой, я тебе принёс так-то. Итадори пугает этот Сатору. Младший запомнил его, как весёлого, в какой-то степени легкомысленного мужчину с необычайной силой, которую он, может, и не воспринимает всерьёз. Но как же он ошибался. Он начинает понимать это, сидя сейчас, как провинившаяся школьница, возле Годжо, который чуть ли не развалился на его кровати. На улице начинает темнеть и день идёт к позднему вечеру, а в комнате даже не включён свет. Итадори замечает бордово-оливковый закат на теле рядом. Он вспоминает этот момент раннее сегодня, когда он шёл с Фушигурой с задания. Это был тёплый, солнечный и яркий день, и Мегуми вбирал эту энергетику мягкого апреля, хоть она и контрастировала с тем, каким он кажется снаружи: холодным, отрешённым и кратким. Сейчас же он видит ещё одну, но скорее ошибочную противоположность: Годжо Сатору с винными лучами уходящего солнца на волосах и форме, и привычная усмешка на малиновых губах, которая только путает Итадори, ведь теперь он не понимает его настоящего настроения. — Спасибо Вам за газировку, – бурчит Юджи, сам думая, что и ответить старшему, потому что без понятия, зачем зашёл в соседнюю комнату. Он мнётся и кусает нижнюю губу, что абсолютно ему не свойственно. Даже если между ними разница в 10 лет*, Итадори чувствует себя слишком младшим сейчас. Он списывает такое состояние на то, что действительно поступил странно и необоснованно. Никто не в праве верить его словам, потому что внутри него буквально демон, которого нужно полностью укротить как можно скорее, ведь тот может уничтожить тут всё. — Ты ведь знаешь, Юджи, тут за тобой следят, и даже те, о ком ты думаешь в последнюю очередь в таком ключе, – Годжо крутит жестянку в ладони, сотрясая жидкость внутри и смотрит в сторону пальцев Итадори, которые скоро сделают дырку в школьной форме. — Я правда не имел ничего плохого в виду, сенсей, – Юджи поджимает губы: отвратительное чувство, потому что он не может никак подтвердить свои слова. — Мегуми дорожит тобой, – поддевает дальше учитель, допивая напиток и ставя пустую банку на дощатый пол, откидывается на кровать, оставляя лишь ноги на полу, – он сказал мне, что тебя нужно уберечь, и я спросил почему. Сказал, что на то есть свои, его личные причины. Не знаю, что он тогда имел в виду, но просто хочу, чтобы ты знал это. — Извините, Годжо-сенсей, – он чувствует, как только сильнее прилегает к грубому асфальту в душе, как его давят и давят к холодному материалу и раздирают щеку в мясо. Наверное, так ему и надо. Возомнил себя магом, имея проклятие под рёбрами. — Я знаю, что ты ничего плохого сделать не хотел, – старший кладёт одну руку под голову, а второй берёт Итадори за локоть, поддевая назад, чтобы тот прекратил растягивать униформу, – я смотрел за тобой ещё с того момента, как ты только зашёл в комнату. Юджи даже не знает, как и продолжить разговор. Он только поворачивается на движение мужчины, смотря на того неясным взглядом. Тоже цепляет бордовые стрелы, которые красят его лицо в половину и ощущает уходящее весеннее тепло и вечерний запах деревьев. Годжо замечает в его глазах бесконечность, точно её. Думает, что это демон внутри него расширил владения и красуется своей величавостью, но даже если это так, манит необычайно. Он застывает так же, как и его ученик, и в воздухе повисает дурманящая, просыпающаяся связь. Юджи комкает лёгкую, белоснежную простынь, пытаясь найти себя в этой ситуации. Пропадает неясно, не в силах отвести глаз. Он улавливает парфюм Сатору: лёгкая свежесть и капельки сосновой твёрдости. «Как бы этот запах сочетался с вином? Чёрт». Итадори теряется в мыслях и туманно проплывает момент, когда Годжо приподнимается на локтях и усмехается куда сильнее, всматриваясь в острое лицо младшего парня. — Не называй меня сенсеем, когда мы одни, Юджи-кун. Между ними точно натянута струна, наверное, проклятия постарались. По крайней мере, так хочет думать Итадори. Чувство горящих кончиков ушей доставляет ему дискомфорт, потому что он думает, будто его испытывают. Он понятия не имеет, что происходит сейчас в его тонущей в свеже-рубиновом вечере комнате, ведь контраст между тёплым дыханием Годжо и пробирающимся через открытый балкон ветром его душат. — Почему Вы так говорите? Юджи дрогнет, когда Сатору приближается к нему, высвобождая одну руку, чтобы коснуться острого подбородка младшего. Тогда-то Итадори опускает взгляд, чтобы мимолётно посмотреть на губы учителя. Мужчина замечает это движение глаз цвета Меркурия и ведёт пальцами по режущей, светлой челюсти. Годжо замирает, вбирая в себя эмоции младшего парня. Он, кажется, с ума сходит, раз хочет поцеловать своего нового ученика. Юджи громко вдыхает, полностью останавливая взгляд на устах, которые буквально в двадцати сантиметрах от его собственных. И когда тот прикусывает свои светлые губы, Годжо позволяет себе попробовать другую вселенную, слишком запретную, если опуститься на землю. «Плевать, чёрт, такие сладкие». Итадори заламывает брови, все накопленные эмоции и нить напряжения сотрясаются, принимая новизну, ведь Юджи никогда не чувствовал чужие губы на своих. Его рука, опирающаяся на матрас, начинает трястись, и старший, не чувствуя отталкивающего настроя, стремительно тянет парня на себя, не разрывая поцелуй. Юджи чувствует нахлынувший напор и почти давится этим доминирующим «я» Сатору, берёт его на себя и даже больше, становясь в его руках тряпичной куклой. Годжо пользуется этим: он, не давая парню на себе опомниться, берёт его под поясницу и кладёт на кровать, нависая. Младшего дурманит запах свежести и томное дыхание напротив, попадающее на его мягкую кожу. Он почти скулит, хочет очень. — Поэтому и не называй меня своим сенсеем, когда мы одни, – хрипло шепчет Сатору и ведёт подушечками пальцев по открытой шее под собой. Юджи хорошо – и это пугает его. Он кладёт ладонь на затылок мужчины и свободно зарывается в мягкие, белоснежные волосы, немного давит на себя. Годжо – его чёртов учитель. Он берёт нижнюю губу младшего зубами и оттягивает, после нежно посасывая, заставляя Итадори замяться под телом сверху, хватая тонкими пальцами хлопковую простынь. «Блять, парень, – он так расслабляется и отдаёт себя старшему, что в мыслях появляется демон, который низким голосом оповещает, что он здесь, – отдаёшься своему сенсею, щенок?» Сатору отстраняется, заставляя Итадори открыть глаза и запечатлеть нечто: взъерошенные, шёлком блестящие волосы, нежный румянец на щеках, вишнёвые, покусанные губы и дёргающийся кадык. «Охуеть» думает Юджи, и хриплый голос внутри, Сукуны, поддерживает его. Годжо усмехается. «Впусти меня, – томно произносит демон и скребётся по позвоночнику, заставляя парня прогнуться и сжать челюсти, – немедленно поменяйся». Годжо хмурится, смотря на парня, и не понимает, что не так. Он всматривается в румяное лицо ученика и кусает нижнюю губу, начиная нервничать. «Разве я мог сделать что-то не так?» Но в ту же секунду видит, как радужка глаз сменяется на алый. — Чёрт. Острые очертания угольных линий покрывают лицо, и Сатору успевает прикоснуться к этой черноте. У него перехватывает дыхание, и он не успевает даже вобрать воздух, ведь его берут за шею и рывком припечатывают к деревянному изголовью кровати. — С каких пор ты запал на мальчишку, Сатору? – скалится Сукуна, прижимая Годжо сильнее к дереву. Он почти впивается ногтями в белоснежную кожу, и чувствует твёрдый кадык под пальцами. Мужчина отвечает низким стоном и хрипом, поднимая голову и сглатывая. Демон испытывает, жаждая момент, когда Годжо даст отпор, но тот не делает ничего. Его хватка слабеет, потому что в рассудке умножаются мягкие стоны и учащённое, громкое дыхание. — Что, потерял силу, демон? – уголками губ даёт понять свой мотив Годжо. Внутри Сукуны пожар, тысячу пылающий, обжигающих котлов из самого Ада. Сам Годжо Сатору стонет под его пальцами и не сопротивляется. Он играет с ним, на самом деле желает. — Ты правда взял джекпот, Сатору, – Рёмен оказывается на одном уровне с мужчиной и тот видит, как блестят огненные глаза, от чего облизывает пересохшие губы, – пиздец. Сукуна впивается в него жадно, изголодавшись по людскому теплу, кусает пухлые губы и рычит. Он опускает Годжо на матрас и, держа за челюсть, поднимает его голову, начиная терзать шею. — Неужели так голоден? – хрипит мужчина, надавливая на затылок. Он весь горит и в голове каша. — Пока подо мной ты – очень даже, – останавливается Рёмен, оставляя клыки на коже и выдыхает, – у тебя такая нежная и сладкая кожа. Годжо сильнее раздвигает ноги, позволяя Сукуне опуститься ниже, к ключицам. Тот облизывает их так ритмично, будто голодная псина, наслаждается выпирающими костями и натянутой, чувствительной кожей. Сатору приходится кусать запястья, лишь бы быть тише. Сукуна будто читает его тело, и он теряется в наслаждении. — Мальчишка рвётся вернуться, – оповещает демон, проводя носом по алой от укусов шее напротив. – Хочешь поиграть с его юностью? — Вот ты блядь, – фыркает Годжо, закатывая глаза. — Посмотрите, кто открыл свой грязный рот, – низко смеётся Сукуна, сводя ноги Сатору. Он садится на бёдра учителя и тоже норовит закатить глаза, но сдерживается изо всех сил. Рёмен чувствует твёрдый стояк и правда не хочет возвращаться, но поиграть с чувствами Юджи ему хочется сильнее. — Игра началась, да, сенсей? – блефует Сукуна, обнажая клыки. – Не сотри в пепел мальчика. Демон забирает острые очертания на лице и теле и возвращает каштановый взгляд. Годжо чертыхается, понимая, что натворил демон: Итадори сейчас буквально трётся собственным членом о стояк своего сенсея, и рука Сатору всё так же на его пояснице. Юджи мутнеет моментально. Паника внутри него мешается с возбуждением. Крупицы здравого рассудка пытаются оттянуть его и он правда ведётся на них: он рдеет, давясь видом перед собой и ощущением чуть ниже. Младший пытается встать, взять себя в руки и прекратить это всё, но пальцы, вцепившиеся в синюю форму, не позволяют ему сделать и шагу. Годжо, смотря прямо в тёмные глаза сверху, принимает игру. Он ведь ненавидит проигрывать. Мужчина начинает медленно двигать бёдрами, переводя руки на талию Итадори, и прикусывает нижнюю губу, наблюдая. Юджи чувствует, как начинают дрожать его ноги, и, жмурясь, облокачивается на твёрдое изголовье. Он сдерживает себя, так и пытается ухватиться за здравый рассудок, но желание берёт верх: сам начинает в такт Годжо вести бёдрами, ощущая приятную тяжесть в районе живота. Сатору облизывается, фотографирует глазами парня, который в открытую наслаждается всем этим. Он слышит тихие, обрывистые стоны и только сдерживается, чтобы не перебить, ведь хочет запечатлеть в памяти. Мужчина накрывает основание члена ученика рукой и улыбается моментальной реакции: Юджи обрывисто выдыхает, и взглядом останавливается не на руке, а на лице Годжо. Будто даёт разрешение одним только взглядом. Сатору медленно ведёт пальцами по возбуждению, искушая парня и заставляя того прогнуться навстречу новым ласкам. Понимание того, что в его руках парень-девственник не даёт ему покоя. У Итадори большой член, и Годжо даже давится от осознания этого. Накрывая ладонью головку, он слышит мягкий стон. Сатору не спускает с младшего глаз, впитывает и впитывает его эмоции, его юность, его первое распутство. Парень вскидывает бёдра и начинает рвано поддаваться прямой ладони навстречу. Он закусывает губу, приглушая неудержимые стоны и теперь опирается на место чуть выше колен Сатору, откидывает голову назад и обнажает шею. Годжо думает, что это сон, что он пересмотрел порно, и теперь оно всё ожило и перед ним, на его бёдрах сидит. — Итадори, ты тут? – разрывает томную пелену, стрелой вонзается и делит надвое. Юджи забывает, как реагировать: он настолько поглощён тем, что происходит сейчас, что не может переключиться от возбуждения назад к реальности. Не хочется, но под дверью Мегуми. — Забудь, – отвлекает шёпотом от собирающихся мыслей Годжо, обращая внимание на себя снова. Итадори между двух огней: ясный день и вбирающий апрельскую свежесть Мегуми и винный, купающийся в тихих кровавых лучах и вечернем шелесте деревьев Годжо. Демон внутри скалится, потому что игра продолжается и сейчас – самый сок, что можно давиться попкорном. — Он не зайдёт, – Сатору пошло усмехается, когда Мегуми трогает ручку и дёргает пару раз, пытаясь открыть. В их комнатах нет дверных замков, но Итадори не стоит забывать, с кем вместе в помещении он сейчас находится, – я контролирую это. Кажется, Юджи выбрал. Он перебирает на себя усмешку и, нагибаясь, мокро целует старшего. Отстранённое осознание того, что в паре метров, за стеной стоит его напарник, а сейчас он здесь, с 28-летним мужчиной, заставляет его наслаждаться ситуацией ещё больше. Итадори любит внимание, он прекрасно знает это. Годжо отвечает ему настойчивее, берёт на себя рык демона и лижет мягкие губы. Он вновь обхватывает член Юджи через форму и начинает ритмично надрачивать, получая в ответ резкие выдохи, которые старший затыкает ладонью. «За дверью же Фушигуро Мегуми» смеётся, зная своё превосходство. Итадори впивается ногтями в бедро учителя, выгибается и, закатывая глаза, изливается в униформу с приглушённым собственной ладонью стоном. Мужчина выдаёт тихое «блять», чувствуя мокрый след под пальцами. Он ждёт моментом, чтобы парень немного отдышался, но не может сдержаться: вновь целует алые губы, что парень давится. — Я убрал бесконечность, чтобы иметь возможность чувствовать твои касания, Итадори.

***

— Я вчера не мог до тебя ни дозвониться, ни дописаться, – с претензией начинает Мегуми и оставляет свой обед, смотря на младшего в упор, – что самое странное, твоя дверь была закрыта. Итадори прожёвывает рис с капустой, чувствуя на себе этот прожигающий взгляд, и при этом чувство того, что кто-то ещё делает это, не отпускает его. Он поднимает тёмные глаза, строя замешательство. — Правда? Странно это, – показательно соглашается, хмурясь, облизывает губы, – я был с Годжо-сенсеем на задании, прости. — А, – уходит от нарастающей обиды и встревоженности Мегуми, беря палочки снова меж пальцев, – тогда ладно. Но ты предупреждай как-то, я думал, что мы могли бы вместе пиццу поесть и телевизор посмотреть. Пришлось делать это в гордом одиночестве. — Прости, – с извинением улыбается уголками губ Итадори и после оборачивается, смотря по сторонам. Он останавливается глазами на Годжо и ловит этот испепеляющий, пожирающий взгляд на себе. Он сразу улыбается, когда видит, что Юджи смотрит в его сторону. «Почувствовал, да?» думает, и возвращается к обеду с директором школы. «Вот чёрт» кусает нижнюю губу Итадори, на секунду замирая, чтобы увидеть, как Годжо мастерски делает вид так, будто между ними ничего и не было.