bottle lids.

Чон Чонгук – странный парень. В нем таилось столько загадок и необъяснимых для окружающих мелочей, что привыкнуть к этому, пожалуй, было невозможно. Чонгук мог рутинно делать такие вещи, которые не придут в голову самому обычному человеку даже при самых необычных обстоятельствах. И он совсем не фрик или вроде того – стоит привыкнуть к тому, что парень может выкинуть что-то странное с абсолютно невозмутимым настроем, как тут же разглядываешь в нем кого-то большего, чем просто «странного Чон Чонгука с первого курса». Он, на самом деле, в поведении достаточно нормальный. Тусуется с друзьями, отлынивает от дополнительных занятий, прогуливает пары, громко смеётся, если ему действительно смешно, вспыхивает от несправедливости и так же быстро остывает, даже плачет из-за домашнего задания по физике. В целом, на первый взгляд обыкновенный, типичный и ничем непримечательный первокурсник. И когда однажды Чон Чонгук выдал смущенное «я встречаюсь с Тэхеном», удивлены были даже те, кого уже, казалось бы, удивить нечем. То есть, конечно, странности были его коньком, в какой-то степени даже особенной стороной, но это переходило границы, ведь... – Чувак, да ты гонишь! С Тэхеном? С тем самым невероятным-красивым-спокойным-притягательным второкурсником Ким Тэхеном? – одногруппники облепили его со всех сторон, галдя и в поздравительных жестах хлопая по плечу. Юнги, сидевший рядом, с нетерпением ждал ответа на заданный вопрос и нервно ерзал на стуле, вцепившись в ладони Чонгука настолько сильно, что, казалось, ещё немного и останутся следы от ногтей. Ведь странный, шумный, взбалмошный Чон Чонгук, по мнению окружающих, просто не может быть бойфрендом спокойного, рассудительного и более тихого Ким Тэхена. Из общего у них разве что обучение в одном университете, и как ребята в принципе почувствовали друг к другу влечение, все ещё остаётся загадкой. Той загадкой, которую Чонгук предпочитает оставлять при себе тогда, когда люди, сидящие вокруг, заглядывают ему в рот, ловя каждое вылетающее оттуда слово. Шумная орава первокурсников больше полугода спорила о том, кто из них стал инициатором, кто пригласил на свидание и, о боже, даже о том, кто доминирует в постели. В такие моменты он смущенно отворачивается и делает вид, что абсолютно ничего не слышит. Тэхен с упоением слушает о том, как его очаровательный бойфренд, захлебываясь возмущением и неловкостью, жалуется на слухи, активно жестикулируя. Чонгук всегда говорит слишком громко и много двигается, когда показывает недовольство: он заламывает пальцы, ходит по комнате, поднимает голос непозволительно высоко и, уставая после такой деятельности, валится на кровать, стараясь отдышаться. Порой Тэхен удивляется тому, как много знает и замечает за ним. И, честно говоря, он никогда не считал Чонгука странным или кем-то, кто не в себе. Пусть порой в чертах его поведения проскальзывало что-то необычное и не до конца понятное для самого Тэхена, это никогда не было чем-то отталкивающим или до неприличного напрягающим. Скорее умиляло, давая определённую мотивацию в том, чтобы разобраться в чертогах чужого разума и понять, что же такого происходит внутри у этого вечно неугомонного ребёнка, порой толкая на необъяснимые для остальных действия. Впервые откровенный ступор случился в тот день, когда Чонгук перевозил к нему свои последние вещи. Они давно обсуждали идею съехаться вместе, и если к таким серьезным вещам Тэхен подходил с полной ответственностью, то Чонгук предпочитал пускать все на самотёк, однако в этот раз решил взяться за ситуацию основательно. Ребята долго прикидывали все плюсы и минусы, обговаривая проблемы с оплатой, проездом, личным временем и пространством. И когда выбор пал на квартиру Тэхена, удивлён никто из них не был, ведь комнаты там обширнее, к университету находится совсем близко, а ещё в ней есть огромная кровать, напротив которой висел умопомрачительный плазменный телевизор, постоянно приковывающий внимание младшего. Спешно освобождая пару полочек в шкафу и возясь с новым постельным бельём, он совсем пропустил момент, когда Чонгук ввалился в комнату с двумя явно наполненными рюкзаками и с массивной, на первый взгляд, но, как оказалось позже, абсолютно пустой коробкой. – Ее нужно выкинуть? – бормочет Тэхен, натягивая наволочку на вторую подушку и бросает ту на кровать, довольно оглядывая проделанную работу. – Нет. Голос Чонгука был достаточно тихим и, очевидно, звучал немного неуверенно, когда он бросил рюкзаки на пол, усаживаясь рядом. Внутри что-то глухо зазвенело, заставляя оглянуться через плечо и подойти ближе, настораживаясь. – Что там, детка? Чужое молчание немного напрягает и, присаживаясь рядом, он придвигается ближе, зарываясь пальцами в мягкие, растрёпанные волосы, пропуская пушистые пряди через пальцы. Этот жест между ними всегда воспринимался как что-то успокаивающее, поэтому лицо Чонгука расслабляется: он прикрывает глаза, подставляясь под касания и его ресницы совсем немного дрожат, заставляя выглядеть до невозможности очаровательно. Тэхена всегда пугало то, как быстро нежность окутывает сердце, заставляя непривычно смягчаться. – Давай же, скажи мне. Ты знаешь, что я никогда не стану осуждать, даже если ты коллекционируешь крышки от бутылок. Чонгук вздрагивает на этих словах и слабо ведёт плечом, чтобы отстраниться. В глазах читается непоколебимая уверенность, когда он вжикает молнией на одном из рюкзаков и с шумом высыпает его содержимое в коробку напротив. Тэхен нервно усмехается и застывает. – Чонгук делает что? – Собирает крышки от бутылок, – растерянно повторяет Тэхен, поднимая взгляд на сидящего напротив Хосока. Они договорились встретиться в кафетерии на выходных ещё пару дней назад, но оба были слишком вымотаны для посиделок. Один – из-за, пусть и не своего, но, тем не менее, все ещё муторного переезда, а второй из-за предстоящей сессии и зачетной недели, которая на его факультете началась раньше, чем на других. И сейчас, откопав Хосока среди завала учебных пособий в библиотеке, Тэхен решил вытащить его перекусить и отвлечь от нескончаемого стресса. К тому же, ему срочно требовалось обсудить сложившуюся ситуацию с кем-то из близких друзей, потому что мозг отказывался переваривать это все в одиночку. – Это немного странно, – он явно напрягается, почесывая затылок и отпивает из стаканчика все ещё наверняка горячий кофе, очевидно оттягивая время, чтобы подобрать нужные слова. – То есть, знаешь, бро, вообще-то у каждого есть своё хобби. У твоего бойфренда оно, конечно, достаточно... Необычное, окей? Но, думаю, с этим можно жить. Коллекционировать крышки от бутылок звучит не так уж плохо, да? – Чонгук не коллекционирует их, а собирает, – осторожно поправляет Тэхен, откидываясь на стуле и устало потирая шею. День выдался достаточно выматывающим, поэтому хочется поскорее оказаться дома, принять успокаивающий душ и завалиться смотреть глупые комедии, слушая лепет своего мальчика под боком. – Коллекционирует, собирает, какая к черту разница, – недовольно бурчит Хосок, хмурясь и прокручивает в голове все совместные прогулки. Он и раньше замечал, что у Чонгука везде водились крышки от бутылок: они постоянно были распиханы по карманам пальто или валялись на дне рюкзака, но это всего пара штук и поэтому заострять на таком внимание казалось глупым. В конце концов, и сам Хосок порой на автомате запихивал в куртку чеки с магазинов или бумажки от конфет, думая, что выкинет потом и делая это только тогда, когда такого мусора собиралось достаточно. – Крышки не повторялись бы, будь это коллекция, но он без разбору собирает их все, – упрямо объясняет Тэхен, крутя в руках пустую бутылку из-под воды и вскидывает на друга обреченный взгляд. – Что насчёт вопроса напрямую? Он увиливает? – Он долго молчит, делая вид, будто не слышит, поэтому я перевожу тему. Не хочу, чтобы Чонгук думал, будто бы я как-либо осуждаю его увлечение, – он тихо вздыхает, скручивая крышку и запихивает ее в карман пальто, прежде чем кинуть бутылку в ближайшую мусорку. Хосок прячет улыбку за стаканчиком с кофе, замечая даже такую мелкую деталь. – Ты же знаешь, как долго я его раскачивал, прежде чем получить полное доверие в свою сторону. – Вполне типичное поведение Чонгука, я ничуть не удивлён, – пожимая плечами, отвечает Хосок, отправляя стаканчик из-под кофе вслед за бутылкой – в мусорку. Его телефон внезапно разряжается противной мелодией таймера, означающей, что время, отведённое для перерыва ранее, подошло к концу и пора вновь возвращаться в библиотеку. – Тогда что ты собираешься делать со всем этим? – Без понятия, бро, – ероша свои волосы, бурчит Тэхен и тяжело вздыхает, видя, как друг поднимается с места напротив, принимаясь собирать разложенные вещи. – Чонгук сказал, что я сам все пойму к концу года. Остаётся только ждать. – Держи меня в курсе, окей? Теперь я испытываю острый интерес к тому, что такого задумал твой благоверный, – Хосок посмеивается, застегивая пальто и вешает сумку с учебниками на плечо. – Расплатишься за меня, добро? Ты знаешь, сочтёмся как-нибудь. – Конечно. Смотри, не засиживайся допоздна за своими конспектами. Нет никакого желания вытаскивать твою мертвую тушку из-под завалов подготовительных материалов. – Зачёт за красивые глазки, к сожалению, мне не поставят, – он широко и тепло улыбается, разворачиваясь. – Удачной дороги домой, береги себя. – Ты тоже. Тэхен ещё пару минут следит за отдаляющейся фигурой Хосока и после роняет голову на стол, упираясь щекой в начищенную стеклянную поверхность. Это, на самом деле, не такая уж проблема, потому что его бойфренд никогда не казался кем-то обычным и ещё одна привычка, выбивающаяся из понятия чего-то повседневного, не должна была ввести в такой ступор. Возможно, должно было смутить то, что на третьем свидании Чонгук вытащил его в магазин и купил парные свитера. Они были белые и пушистые, достаточно большие и невероятно мягкие на ощупь для того, чтобы зарываться в приятную ткань носом. И когда младший, нежась в объятьях на все той же огромной кровати с плазменным телевизором напротив, попросил включить видео с овечками и посмотреть вместе, Тэхен безропотно согласился, не увидев ничего такого. Возможно, должно было смутить то, что на седьмом свидании Чонгук капризно выпрашивал огромную и розовую сладкую вату, завидев ее в руках у какой-то малышки в парке, а после заснул за три минуты прямиком на той самой скамейке, на которой остался ждать Тэхена, отошедшего за долгожданной и желанной сладостью. Это не казалось чем-то странным, как и то, что Чонгук засыпает буквально везде, куда может примоститься и устроиться поудобнее. Возможно, должно было смутить то, что Чонгук позвонил ему после их десятого свидания практически сразу же, как вернулся домой и попросил прочитать сказку «Иван-царевич и серый волк», чтобы побыстрее заснуть перед грядущим зачетом, не чувствуя какой-либо тревоги. Тэхен тихо читал, перебираясь с одного рассказа на другой, пока не услышал мерное сопение на другом конце трубки и решил побыть на проводе ещё немного, запоминая момент. Возможно, должно было смутить то, что для выражения слишком радостных или, наоборот, слишком негативных эмоций, Чонгук распечатал набор картинок с текстом и упорно молчал в такие моменты, передавая Тэхену бумажные квадратики мемов из интернета с различными надписями, выражая свои чувства через них, чтобы дать понять, становится ли лучше. Возможно, должно было смутить то, с каким упоением Чонгук рассказывал про реликтовый фон вселенной и ее конец, если все чёрные дыры придут в термодинамическое равновесие, а потом без умолку болтал про то, что случится с Землей, если две чёрные дыры в созвездии Льва столкнутся вместе, образовав слишком много энергии и излучения. Возможно, должно было смутить то, что Чонгук жаловался, как сильно ему грустно и просил приехать, захватив чипсы с мороженым. И все бы ничего, но Тэхен впервые видел, как кто-то макает сырные чипсы в до невозможности сладкое, уже подтаявшее мороженое, сетуя на глупость комедии и все равно посмеиваясь с идиотских шуток, которые то и дело мелькали на экране. Но ничего из этого не смутило. А вот коробка в их спальне, до краев наполненная крышечками из-под бутылок – вполне. До абсурдного смешно. Просидев ещё около получаса в опустевшем кафетерии и гоняя мысли из угла в угол, он оплачивает счёт и возвращается домой. Теперь Тэхен действительно начинает улавливать краем глаза, что совершенно на всех прогулках Чонгук, прежде чем выбросить какую-либо бутылку, снимает с неё крышку и пихает в карман. Свыкнуться с чем-то столь неожиданным оказывается не так легко, как может показаться, потому что незнание цели всего этого нещадно нервирует и щекочет любопытство, но Тэхен тоже приучает себя к тому, чтобы снимать крышки. На улице или в университете он протирает их дно влажной салфеткой, а дома отмывает от остатков молока или кефира, осторожно складывая в коробку. Чонгук, видя такое усердие со стороны своего бойфренда, тайком улыбается и в один из дней, наблюдая за тем, как Тэхен перебирает все пачки из-под молочных продуктов и бутылки в мусорке, проверяя, все ли снял, он понимает, что на глаза наворачиваются слёзы. – Чем занят? – подаёт голос младший и видит, как чужая спина немного напрягается, поэтому подходит ближе и обнимает сзади, утыкаясь носом меж лопаток. Тэхен расслабляется и долго молчит, прежде чем развернуться в кольце из рук, заглядывая в омуты глаз напротив. – Ничего такого, кроха. Просто смотрю, не выкинул ли чего лишнего, – улыбается, крепко обхватывая талию Чонгука и, немного подумав, сажает того на столешницу возле раковины, устраивается меж разведённых ног и мягко поглаживает чужие бока. – Устал за день? Хочешь посмотреть что-нибудь? Вместо ответа следует робкий, сладкий, целомудренный чмок. Тэхен жмётся ближе, понимая, что этого недостаточно и тихо смеётся, прежде чем вновь прижаться к губам. Чонгук обвивает его пояс ногами, сокращая расстояние между телами окончательно и послушно приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй. Они всегда распаляются достаточно быстро, но последнюю неделю совсем не удавалось урвать времени, чтобы побыть наедине подольше, поэтому сейчас все происходит ещё быстрее. Уже через пару минут Чонгук стонет в чужой рот, ерзая на твёрдой поверхности, а Тэхен целует мокро и медленно, сжимая пальцами мягкую кожу на внутренней стороне бедра, зная, как его мальчик чувствителен в этом месте, при этом изредка переходя на поглаживание коленок, разводя те шире. – Хен, – сбито зовёт Чонгук, откидывая голову назад, когда старший начинает выцеловывать шею и не сдерживает тихого хныканья. Его щеки и кончики ушей краснеют. – Мне нужно готовиться к зачету. Тэхен нехотя отстраняется, оставляя на припухших губах короткий поцелуй. Чонгук всегда становится мягким и разнеженным после близости, а ещё его невероятно клонит в сон, поэтому в ночь перед зачетом отдаться собственным желаниям и пропустить подготовку к учебе – не самое лучшее решение, которое можно принять. Ким в подбадривающем жесте хлопает чужое бедро и отходит, потирая глаза пальцами. – Давай, родной, вставай. Пошли, помогу подготовиться. Чонгук улыбается, провожая Тэхена взглядом и спрыгивает на пол, направляясь следом. – Ты самый лучший бойфренд! Из-за кучи домашних забот и завалов на учебе, время проходит быстро, совсем незаметно. Переезд, конечно, достаточно серьезный шаг, поэтому ребята переживали, что смогут быстро приесться и надоесть друг другу, утопая в бытовых делах, но благодаря совместным усилиям этого все ещё не случалось. Они выделяли время, чтобы побыть отдельно или погулять с друзьями наедине, а порой засыпали в разных комнатах, испытывая острую необходимость в личном пространстве, поэтому тёплые отношения и уют все ещё царили в доме. С приближением зимних праздников дела постепенно отходили на задний план, потому что сессия осталась за спиной, а обязанности по дому плавно разделялись между друг другом, позволяя уставать гораздо меньше, чем было в самом начале. Тэхен ждал приближения Рождества, потому что глаза Чонгука радостно сверкали при украшении ёлки, которую они совсем недавно приобрели в магазине, а вешать гирлянды на стены и украшать двери оказалось занимательным занятием, когда вы делаете это вместе, переговариваясь о чём-то отвлечённом. Все чаще по вечерам в квартире играла рождественская музыка, добавляя атмосферы, по телевизору крутились давно известные, но от того не менее интересные фильмы, а на кухне всегда можно было найти банку с какао и пачку маленьких зефирок. Чонгук сказал, что это неотъемлемая часть любого сладкого напитка, а Тэхен не стал спорить. Однажды они даже попробовали приготовить глинтвейн вместе по какому-то рецепту из интернета, но получилась редкостная гадость и было принято решение допить остатки вина с фруктовой нарезкой. А ещё приближался тот день, когда Тэхену предстояло узнать, зачем это полугодие Чонгук с таким трепетом собирал крышки из-под бутылок и, признаться честно, это волновало его больше всего остального, происходящего вокруг. И когда однажды, проснувшись за два дня до долгожданного праздника, старший увидел предвкушение в глазах напротив, он понял все без слов, сам наполняясь невероятным энтузиазмом. Они приняли душ, наспех перекусили и, тепло одевшись, сгрузили все крышечки в рюкзаки, выходя из дома. По дороге Тэхен выглядел таким заинтересованным, оглядываясь вокруг, что на пару мгновений Чонгуку стало стыдно. Эта цель не является чем-то масштабным, поэтому энтузиазм его бойфренда может быстро потухнуть, но сбор такой мелочи все ещё важен. Поэтому они продолжали свой путь, изредка переговариваясь и посмеиваясь со всяких глупостей. Погода была приятной, настроение – тоже, а большего для счастья и не надо. Когда они достигли вполне знакомого торгового центра, Тэхен немного замялся, но последовал следом, заходя внутрь. Люди вокруг выглядели счастливыми и совсем не обращали внимания на окружающих, погружаясь в праздничную атмосферу и приятные разговоры. Это невольно радовало глаз, заставляя чувствовать внутреннее тепло. Находиться здесь было приятно. Чонгук же, крутясь вокруг, заметил кого-то и помахал рукой, направившись в ту сторону, а Тэхен последовал следом, чувствуя давление от лямок вполне себе тяжкого рюкзака. – Хен! – Чонгукки! Здравствуй, – незнакомец очаровательно улыбнулся, загребая младшего в свои объятия и Тэхен удивлённо замер, непонимающе хлопая глазами. Он знал всех друзей своего бойфренда и этот незнакомый парень не был из близкого круга общения, а ещё он явно старше, поэтому абсолютно точно не учился с ними в университете. – Тэхен, познакомься, это Сокджин-хен, – выпутываясь из крепкой хватки незнакомца, радостно прощебетал Чонгук. – Хен, это мой бойфренд! – Очень приятно познакомиться, – кивнул он, протягивая руку и Сокджин мгновенно схватился за неё, крепко сжимая. – Взаимно, Тэхен. Чонгук много о тебе рассказывал. – Неправда! Не так уж много. То есть... – он запнулся, стремительно краснея и оба парня напротив мягко засмеялись. – Неважно! Мы пришли сюда за другим, окей? Я принёс крышечки. Лицо Сокджина вмиг посерьезнело, и Тэхёну показалось, что это совсем не тот улыбчивый человек, которого он видел всего пару секунд назад. Чонгук тоже заметил это и ощутимо напрягся, сжимаясь, поэтому пришлось в достаточно привычном жесте запустить пальцы в пряди мягких волос сзади, массируя кожу головы совсем невесомо, дабы успокоить. – Понимаешь, Чонгук, в этом году у нас собралось недостаточно по весу, поэтому отправка не будет предоставлена. – Но как же так? Смотри, я принёс достаточно много! – Чонгук с отчаянием и неким рвением снимает рюкзак со спины, вжикая молнией, а потом указывает в сторону ничего не понимающего Тэхена. – У Тэхенни-хена в рюкзаке тоже куча! Их же хватит, да? Сокджин давит тяжёлый вздох, с сожалением качая головой на сложившуюся ситуацию и отходит в сторону большого пластмассового ящика. Чонгук плетётся следом, а Тэхен машинально передвигает ногами, едва ли осознавая сложившуюся ситуацию, но его бойфренд выглядит настолько расстроенным, что сердце сжимается до боли. – Вы можете высыпать их сюда, но я не уверен, наберется ли достаточное количество до завтрашнего вечера. Мне тоже очень жаль, парень, – Сокджин в жесте сочувствия хлопает Чонгука по плечу, ещё раз пожимает руку Тэхену и отходит от ребят, принимаясь за прежнюю работу. И, расстегивая молнию больше, а после высыпая несчастные крышечки в ящик, Чонгук выглядит внезапно таким маленьким, грустным и до невозможности потерянным, что Тэхен не может подобрать слов, просто высыпая крышечки из своего рюкзака следом. На стене перед его носом висит небольшой постер, неяркий, совсем неброский и в любой другой день Тэхен не обратил бы внимания, но сейчас он жадно вчитывается в буквы, пока внутри нещадно холодеет. «Здравствуйте! Пожалуйста, оставляйте крышки от бутылок здесь, ведь если мы наберём полный ящик, то отправим их на переработку и все деньги пойдут на лечение детей, которые больны раком. Мы надеемся на Вашу помощь, всего хорошего и спасибо!» – Пойдём отсюда, Чонгукки, – тихо шепчет Тэхен, приобнимая младшего за плечи. Он видит, что ящик не заполнен даже наполовину и чувствует, как мелко трясётся тело под ладонями. Чонгук плачет половину ночи. Тэхен практически плачет вместе с ним. – Если ты, мудила, поднял меня в шесть утра и притащил в этот захламлённый мусором парк накануне Рождества не ради действительно необходимой и срочной помощи Чонгуку, то, клянусь, я придушу тебя своими собственными руками! – сходу втискиваясь в небольшой круг, шипит Чимин. Он выглядит помято и сонно, а ещё невероятно обозленно на такое положение дел, но Тэхен привык к тому, что лучший друг его бойфренда – человек не из легких, поэтому молчит, поджимая губы. – Остынь, чувак, я уверен, что Тэхен не хочет находиться здесь ровно настолько же, насколько не хочешь и ты, – бурчит все ещё не пришедший в себя Хосок, пока остальные тихо переговариваются между собой. – Я не опоздал? – громко кричит Юнги, расталкивая всех вокруг и вызывает на лицах недовольных ребят улыбку. Он явно спешил сюда сильнее остальных одногруппников и друзей Чонгука, потому что на его лице все ещё виден след от подушки, из-под расстёгнутой куртки виднеется пижамная кофта, выглядящая комично вкупе с тёплыми штанами, а шапка едва ли натянута на голову полностью. – Зачем ты нас собрал, Тэхен? – устало зевает Минхо, лениво почесывая щеку, и все кивают, очевидно, тоже ожидая ответа. – Мне действительно очень нужна ваша помощь. Чонгуку грустно. Ему грустно настолько, что фильмы про космос совсем не вызывают привычного интереса, а тёплый свитер и видео с овечками не поднимают настроения. Утром Тэхен сказал, что ему срочно нужно досдать какой-то зачёт, о котором он абсолютно забыл, поэтому было принято решение набрать Чимину и пригласить его поесть пиццы вместе, но тот сбросил вызов и отписался, что проводит время с младшим братом. Даже Мин Юнги, на которого была возложена миссия последнего, кто способен поднять настроение, сослался на дела. Чонгук остался совсем один в сочельник и поэтому бесцельно валялся в кровати, пустыми глазами смотря в потолок. Трагедия, на самом деле, не такая уж большая, но подобные вещи он принимал слишком близко к сердцу, позволяя себе погрустить вдоволь. Он пролежал практически целый день, чувствуя себя отвратительно из-за того, что плакал ночью. Его глаза болели и слезились, а лицо неприятно стягивало даже несмотря на то, что Тэхен умыл его перед сном, нашептывая всякие приятности. Чонгуку нравилось делать добрые дела, они дарили внутреннее спокойствие от мысли, что кому-то станет лучше, а Рождество, по его мнению, именно тот праздник, перед которым должны случаться чудеса. Дарить небольшое чудо больным детям стало его рождественской традицией и от мысли, что в этом году из-за наплевательского отношения людей к подобным вещам или обычной невнимательности, денег на лечение будет меньше, становилось до невозможности тоскливо. И когда Тэхен написал ему сообщение о том, что ждёт в кафе возле торгового центра в семь часов вечера, Чонгуку пришлось буквально по кусочкам собирать себя, с огромным усилием стаскивая тело с кровати и принимая контрастный душ. Он пытался не забивать голову плохими мыслями, настраиваясь на приятное времяпровождение в компании своего бойфренда и вкусный перекус, которого за целый день все ещё не было, но все равно шёл по улице без прежнего воодушевления, бездумно смотря себе под ноги и слушая привычный гул толпы. – Чонгук! Чонгук поднимает глаза, ища источник голоса среди кучи людей и замирает, прислушиваясь. Внезапно на него обрушивается шквал голосов. – Чон Чонгук! – Чонгукки! – Эй, мелкий! Он теряется, вглядываясь в толпу и подходит ближе, замечая рядом грузовик с логотипом уже давно знакомой фирмы, изображённой на ящике для сбора крышечек. Проталкиваясь меж собравшихся людей, он видит на небольшом подъеме кучку знакомых ребят. Гул, меж тем, затихает или возможно просто перестаёт восприниматься нормально. – Что происходит? – тихо бормочет Чонгук, окидывая взглядом друзей и цепляется за Тэхена, улыбающимся мягко, тепло, спокойно. Сердце замирает в груди, когда ящик выносят из торгового центра под руководством Сокджина, и он бросается туда сразу же, мягко укладывая ладонь на широкое плечо. – Хен, что это значит? Вы убираете ящик? Это из-за того, что акция не удалась в этом году? – Чонгук тараторит, выглядя отчаянным донельзя. – Клянусь, я скуплю всю воду в мире и отдам все крышечки вам в следующем году! Только оставьте ящик, хен, пожалуйста. Сокджин теряется, не понимая смысла такой пламенной речи, а после заливается смехом, растрепывая непослушные волосы на чужой макушке. Ребята, стоявшие на подъеме, спускаются вниз и самым недовольным из них выглядит Чимин, который слегка пихает Чонгука в плечо. – Мы с шести утра собирали эти крышечки по задрипанному парку и снимали их с грязных бутылок ради того, чтобы эти хмыри убирали акцию? Ну уж нет, друг, раскинь-ка своими мозгами получше. Ты умный, у тебя получится, я верю, – хмыкает Чимин, скрещивая руки на груди в недовольном жесте, но улыбка на его лице все равно невольно проявляется, светясь. – Что все это значит? – Твои друзья завалились к нам грязные и с полными пакетами. Наша охрана чуть не выгнала их по началу, но... – Сокджин смеётся, видя, как стремительно надувается Хосок, сверля недовольным взглядом охранников, несущих ящик. – Но мы собрали полный ящик и никто не стал выгонять! – радостно лепечет Юнги, улыбаясь до невозможности широко, и Чонгук чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза, но не спешит их убирать, окидывая всех ребят мыльным взглядом. – Ты выглядишь таким отвратительно-счастливым, Юнги, как будто бы это не нас пытались выгнать из торгового центра всего час назад, приняв за бомжей, – бурчит Минхо, которого незамедлительно пихают локтем, и все вокруг тихо посмеиваются, чувствуя облегчение Чонгука. – Спасибо, о боже, вы серьезно? Спасибо, я так благодарен вам, спасибо! – Чонгук кланяется в уважительном жесте, не зная, как выразить это все иначе и слышит смешок Донхека со стороны, который уже открывает рот, чтобы сказать что-то, но оказывается успешно прерван Намджуном. – Тэхен позвал нас и настоял на этом, так что самую огромную благодарность ты можешь выразить ему. – Эй, вообще-то мы тоже жопы морозили в сочельник! – тут же встревает Чимин, и Чонгук смеётся, шмыгая носом, прежде чем повернуться к Тэхену, стоящему за спиной. И тот смотрит на него так ласково, так нежно и трепетно, что на секунду дыхание сбивается. Тэхен тянется вперёд, пальцами утирая слезы с уже покрасневших от мороза щёк и своим лбом прислоняется к чужому. – Ты – самый странный и прекрасный парень, которого я когда-либо встречал, Ким Тэхен. – Знаю. А ты – самый невероятный бойфренд, с которым я когда-либо был, Чон Чонгук.