Obsession

Лалиса соврет, если скажет, что ей не обидно. Но она так же соврет если скажет, что ей чертовски обидно. "Чертовски обидно" не опишет должным образом ту зияющую дыру в её грудной клетке, что кровоточит так, будто это не обычная рана, а прорванный кран. И брызги крови во все стороны. Лалиса пытается сделать глубокий вдох, чтобы предательские слёзы вновь не хлынули из глаз, убеждая её лишний раз в своем ничтожестве, но у неё не получается. Опять. В горле стоит ком. При чем такой большой и вязкий, что Манобан кажется, она вот-вот задохнется. И этот самый ком, кажется, с каждым новым днём, с каждым новым часом и с каждой новой минутой все больше и больше разрастался в её глотке, наровя просто её разорвать. Светловолосая всхлипывает, ещё больше укутываясь в одеяло, и прикрывает глаза, ненавидя собственные слёзы. Манобан и представить себе не могла, что он будет способен причинить ей столько боли. Потому что сейчас было в сто крат больнее, чем когда она узнала об измене Хосока. И Лиса не совсем понимает почему, ведь Ким по идее не сделал ничего слишком ужасного. Да? Он не убивал человека, не изменял ей, не говорил гадости, но тогда почему на сердце скребут кошки? Лиса слышит шорохи за дверью и надеется, что мама все же не попытается войти в комнату и вновь узнать, что произошло. Потому что на ещё один такой разговор Лису не хватит. После того дня Манобан заперлась в мастерской и не выходила от туда пару дней, слыша по ту сторону входной двери голос Тэхёна и его извинения. И она на процент благодарна ему за то, что он не воспользовался своими ключами и не пытался войти к ней. Он просто стучал по двери и звонил в звонок в надежде, что она откроет. Лиса не открыла. Ни на первый день. Ни на второй. Ни на третий, а на четвертый решила перебраться к родителям. И спасибо счастливым обстоятельствам судьбы, Тэхен не поджидал её у дверей. Поэтому эту неделю Манобан проводит в доме родителей, что замолвили слово о её плохом состоянии в институте. Лиса слышит скрип двери и прикрывает глаза. Чувствует, как мать заглядывает в комнату и ищет глазами Лису, а Манобан младшая надеется, что мать не соизволит включить свет и открыть окна, потому что мрак, царивший в спальне, Лалису успокаивал. Но через минуту Лиса чувствует, как кровать сзади её спины прогибается под весом матери. — Что случилось, Лис?— спрашивает женщина, обнимая дочь. По правда говоря, она никогда не видела Лису в таком состоянии, и от этого материнское сердце обливалось кровью. Женщина кладёт руку на голову Лалисы, начиная гладить её, и вслушивается в сбитое дыхание. Плачет. И Лиса все вокруг себя ненавидит, потому что чертовые слёзы унять не может. А они течь не перестают, игнорируя девушку. — Ничего. И в этом «ничего» столько всего большого и обидного скрыто, что мать поджимает губы. Лалиса не мало труда вкладывает в то, чтобы произнести это слово, и женщина это чувствует Ничего. Лалиса давиться этим словом, вновь жмуря глаза и чувствуя, как куски уцелевшего сердца пропускают болезненные удары в грудной клетке. Ничего. — Может ты поешь? — не унимается женщина, но Лиса в ответ лишь мотает головой, зная, что на большее её не хватит. Они лежат вместе ещё пару минут, пока женщина не поднимается на ноги, понимая, что дочь ничего не расскажет, и не уходит вон из спальни. Лиса сглатывает и жмурит глаза, ощущая в глазницах боль. Кусает внутреннюю сторону губы и чувствует как новый поток слез подступает к глаза. И Манобан благодарна, что на второй день, после её возвращения домой, отец уехал в очередную крмандировку, потому что увидь он её сейчас, то убил бы. Убил бы Тэхёна. Лалиса вспоминает от чего-то, что в тот день, когда она приехала к родителям, Ким отправил ей СМС. Не особо длинное, из пары слов. И это было последнее за ещё пять дней что-то с ним связанное. Попытки выйти на связь он кажется оставил. И от этого не обидно. И от этого не радостно. От этого просто никак. А вот это её злит. А ещё Лалису злит понимание. Понимание того, что она его черт возьми любит. Любит даже после того, как узнала о его отвратительном поступке. И проблема заключается в том, что она чувствует, как кончики пальцев немеют, ощущая лёгкое покалывание, потому что его ей нехватает. Сильно. И это злит. Осознание этого обижает. Лалиса вспоминает его слова и фразы, которые он произносил после их первой ночи и от этого ещё хуже. Она громко всхлипывает и чувствует, как дыра зияющая в грудиной клетке начинает ныть, а оставшиеся от сердца клочки пропускают больные пульсации. — Вы оба хороши, раз изменяете друг другу, да ещё и не имеете смелости признаться. Вновь всхлип, и она прикрывает рот ладошкой, опять больно хмуря глаза. И ей кажется, будто всё это чертовый кошмар, ведь Тэхен, которого она знала, не был способен на такое. Он точно не мог быть тем, кто ради собственных целей так ужасно пользуется и манипулирует другими. Не мог. В её представлении. Но на деле оказался таким. — Почему ты перекладываешь всю ответственность на меня? И она вновь всхлипывает. Потому что переосмысливает все его фразы по новой, ощущая, как ребра начинают ломаться. И она его ненавидит. Ненавидит всеми остатками сердца, потому что даже сейчас, лёжа в собственной кровати вместе с холодным осознанием реальности, она знает и чувствует то, как любит его. И от этого не легче. Потому что это ей кажется неправильным. Потому что ей хочется думать, что любовь должна пройти. Но с каждой новой секундой она убеждается в обратном, потому что чувствует то, как скучает по нему. И это всё внутри неё перемешивается и склеивается, и Лиса просто не знает, что делать и как ей быть. Наверное поэтому она и выбирает просто лежать и плакать. Потому что ей правда кажется, что на большее её не хватит. Не сейчас, когда она чувствует, как обида и боль выворачивают её органы на изнанку, насмехаясь над её глупостью. Лалиса  до сих пор не хотела верить в то, что ей сказала Пак.

***

Тэхен размешивают седьмой стакан с виски, а после залпом опустошает его, делая три больших глотка. Жмуриться немного от горечи, но потом усмехается, ведь это и не настолько горько, насколько бы хотелось. Ким чертыхается и берет бутылку в руки, наливая в стакан ещё чертового виски, думая о том, чтобы начать пить с горла. Правда бармен это явно не оценит, как и требование Кима в том, чтобы наливать ему виски не по положенному мало, а по свинячьи до предела стакана. Правда парнишка все равно наливает Тэхёну алкоголь до краев, а потом и вовсе отдает ему бутылку. И Киму кажется, что у него на любу написано: «Я чертовый идиот неудачник» раз бармен так быстро соглашается. По правде, темноволосый точно не знал, какой сегодня день. Да и ему было плевать. Потому что любой день без неё терял смысл. А алкоголь помогал этим дням идти чуточку быстрее. Тэхен не знал, что будет так больно. По правде говоря, он вообще думал, что Манобан никогда не узнает. Она не должна была. Наверно поэтому парень до хруста сжимает зубы и стакан в своей руке, вспоминая Пак. На неё он злился сильно. На столько сильно, что старался её не видеть, ведь прекрасно понимал, что способен на убийство. Теперь да. И Пак первая, кто в его списке. Новая порция алкоголя обжигает гортань, но это не помогает. Потому что Ким уже же как несколько дней бьётся в конвульсиях и спазмах в собственной ванне, выхаркивая кровь, пропитанную её запахом, в раковину. Он жмурит глаза, когда все перед ними вновь плыть начинает. И жмурит их сильно, ощущая боль и слыша хруст глазниц. По правое говоря, он не думал, что после того, как ощутит радость взаимности с таким грохотом упадет на землю. Сейчас было больнее.  Его сердце, сдавленное в тисках Лалисиных ладоней,— а они его сейчас слишком сильно сжимали, намереваясь стереть в порошок,— будто перестало качать кровь, разгоняя жажду жизни по телу. Тэхен уверен, ещё чуть-чуть, и он попрощается с жизнью. Но вот проблема ещё заключалась в факте того, что ему не было то особо и жаль. За ситуацию. Ему было обидно за Лалису, которая сейчас точно плакала в своей спальне, ненавидя его. Но ему не было жаль. Потому что это был единственный способ. Потому что именно так она стала его. Тэхен знал наверняка, он не хороший человек. Но был ли он плохим? Над этим он все ещё думал. Но хорошим он не был точно, потому что хороший человек испытывал бы сейчас хотя бы сожаление. Единственное что чувствовал Ким — злость. Тэхен вообще часто совершал плохие поступки. В детстве он часто дрался. Часто обижал ребят во дворе. Часто грубил. Но в конце концов он всегда осознавал свою неправоту и извинялся. А сейчас он просто не знает. Хотя нет, не так. Ему стыдно перед малышкой за то, что он ранил её чувства. За то, что довел до слез,— а он знает, она сейчас плачет. За то, что не смог обеспечить ей защиту. За это ему стыдно. Но не за сам поступок. И Ким осознает, что это наверно не правильно. Лалиса не выходила с ним на контакт. Ни когда он приезжал к ней в мастерскую, ни когда написал ей. Им было отправлено лишь одно сообщение, в котором говорилось, что он хотел бы встретиться и всё объяснить. Она прочитала. Но не ответила. И это было на неё не похоже. Больше он не пытался. Не потому что не хотел, а потому что знал — ей нужно время. Тэхен тцокает языком и вновь опустошает стакан, кажется не ощущая на этот раз горечи. Но остро ощущая на языке остроту собственной злости. И руки начинает трясти, потому что приступы агрессии в нём стали посыпаться слишком часто. Дайте Тэхёну волю и он разрушит все. Ровно так же, как и Чеён. Для Тэхёна она разрушила все, потому что в его жизни всем была Лиса. Ким сглатывает вязкий комок, считая мысленно до десяти, чтобы унять пыл. Но когда ощущение злости начинает проходить, на его вместо встает боль. Причём оглушительная. И Ким не понимает, что именно болит, потому что ему казалось, что все его органы умерли ещё в тот день, когда она так отчужденно на него смотрела. Тэхен скучает. Сильно. Больно. Ощущая то, как суставы ломит. Скучает сильнее, чем до всего этого. Потому что он уже не помнит какого это, просыпаться с ней в одной кровати. Потому что он не помнит какого это, целовать её губы. Потому что он не помнит какого это, обнимать её за плечи. Тэхен хотел бы умереть, нежели чувствовать все это. Её было недостаточно. Всегда. Он сглатывает вязкую слюну, понимая, что её было так чертовски мало и недостаточно, что он жалеет. Жалеет, что не растягивал их поцелуи в попытке запомнить. Жалеет, что не смотрел на неё на пару минут дольше в попытке запомнить. Он жалеет о многом. Но не о содеянном. И он вновь делает глоток спиртного, когда чувствует, как тяжелая рука ложиться на его плечо. Парень еле как находит силы для того, чтобы повернуть голову и посмотреть на знакомые очертания лица. Тэхен напрягает последние трезвые извилины, чтобы понять, что перед ним стоит отец. И Тэхен слишком резко опускает голову, отрицательно качая ей, когда Винсент садиться рядом с ним. — Терять самое дорогое всегда сложно,— хлопает его по спине, зная, что сын не ответит,— Но это не значит, что его нельзя вернуть. Ким усмехается и хочет налить в стакан ещё спиртного, но рука отца останавливает. Тэхен переводит на старшего потерянный взгляд и смотрит. Отец убирает стакан подальше и просит бармена рассчитать их, а потом смотрит на сына, узнавая в нём себя. Тэхен сглатывает, прикрывая глаза, а после и тяжело выдыхая. Он не знает, как быть дальше и что делать. Но не делать ничего он уже больше не может. Как и жить без неё. Просто не может. Лиса пробралась под кожу слишком глубоко. Растворилась и смешалась с кровью, протекая в его венах и прямиком направляясь к искалеченному сердцу. И именно Лалиса качала ту кровь в его организме, что позволяла жить. — Тебе надо поговорить с ней,— выдохнул отец, закладывая деньги в специальное ведерко для оплаты,— И желательно в трезвом виде. Винсент смотрит на сына и ловит его разбитый взгляд. Помогает сыну подняться на ноги и ведёт в сторону выхода.

***

Тэхен ровно вышагивал по коридорам университета, считая свои шаги в попытке сохранить агрессию до нужного момента. Голова гудела сильно, ведь похмелье давало о себе знать. Смешивалось со злостью, начиная щекотать кончик языка и ударяя в голову. Парень быстро спускается по лестнице, минуя первокурсников, что воодушевлённо о чем-то беседуют, и доходит до нужного кабинета, сразу заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Пак же, услышав, как хлопает дверь, вздрагивает и оборачивается назад, вскидывая брови в удивлении, когда видит Тэхёна. Ким же чувствует на кончике языка привкус металла, когда делает уверенные шаги в сторону девушки. Они в комнате одни, он знает, сверился с расписанием и учёл любовь Пак к одиночеству, поэтому их милому разговору не помешает никто. — Тэхен? — Чеён хмурит аккуратные брови и отходит на шаг, но это не спасает её, потому что через секунду рука парня оказывается на её шее, а сама девушка прижала к чертовой стене. Руки красноволосой сразу опускаются на ладонь друга, в попытке убрать её, но это не помогает. Тэхен лишь больше злится и сильнее сжимает в тисках её шею. Он чувствует, как под его рукой бьётся её пульс и это будоражит. Губы расплываются в улыбке, а осознание того, что её жизнь в его руках в прямом смысле этого слова, бьёт в голову. — Что ты,— Пак хрипит, чувствуйся, как воздуха становиться все меньше. — Просто скажи зачем?— и голос у парня настолько твердый и холодный, что Чеён пугается ещё больше, позволяя ему упиваться её страхом. Чеён не отвечает, лишь пытается вдохнуть воздух и избавиться от его руки. А Ким чувствует, как ярость перекатывается по языку. Вопрос виснет в воздухе. Оба смотрят друг на друга, в попытке найти ответ. Секунда. Тэхен убирает руку от шеи подруги, а та падает на пол, хватаясь ладонями за горло, в попытке вдохнуть воздух. У неё останется синяк. Но Киму плевать. Чеён жмурит глаза, продолжая жадно вдыхать воздух, когда парень сжимает руки в кулаки, напоминая себе, что девушек не бьют. Красноволосая поднимает на него испуганные глаза, не узнавая в парне своего друга, потому что Тэхен, с которым она дружила, точно бы не пытался её задушить. И смотря в глаза Пак Тэхен ясно читает эти мысли. Но ему свински плевать. Он лишь приподнимает бровь, в немом вопросе, напоминая девушке, что ждёт от неё ответ. Чеён переводит взгляд на пол и прикрывает глаза, востонавливпя сбитое дыхание. — Это было неправильно,— тяжело произносит, не узнавая свой голос. А Тэхен усмехается ей прямо в лицо, выпаливая: — А трахаться с Хосоком было правильно? Пак резко переводит на него взгляд и хмурит брови. — Мне напомнить, кто подал мне идею? Тэхен приседает на корточки, и заглядывает в карте глаза, считая мысленно до десяти, а потом произносит: — А у тебя нет своей головы на плечах, чтобы понять, что эта идея была плохой?— он наклоняет голову в бок, а потом добавляет,— Я тебя не заставлял. Просто дал понять, на что ты можешь быть способна, и это сыграло мне на руку,— Тэхен смотрит на неё так холодно, что Пак чувствует, как кончики пальцев начинают неметь. И смотря сейчас на Кима, она ясно видит: он способен на убийство. И это пугает,— Я повторю вопрос, а ты постараешься ответить на него правильно. Зачем? И Кима правда интересовало, зачем она это сделала? Чеён бегает глазами по его лицу и собирает всю волю в кулак, чтобы позволить себе произнести: — Потому что это не любовь. Он замирает. Всматривается в её зрачки и чувствует, как злость вновь обрушивается на голову. Но он находит в себе желание с этой злостью совладать и улыбается её словам. — А что ты знаешь о любви, Пак? И Чеён ёжиться, потому что видит, как парень перед ней оголяется, показывая всю ту боль в своих глазах. Девчонка опускает голову, смотря в пол и признавая, что возможно, была немного не права.