Синдром мартовской кошки

Весь оставшийся день Гермиона ходила как на иголках. В голову постоянно лез короткий диалог со Снейпом. Профессор сказал, что может вернуть баллы. Попросил зайти после отбоя. Что бы это все могло значить? Какую игру ведёт Снейп? Почему сегодня вместо сексуального голодания чувствуется какая-то усталость в теле? Проклятие? Заговор? Вопросов было много. Ответы совершенно отсутствовали. В любом случае, нужно дожидаться вечера. Снейп поможет пролить истину на свет. Наступил час «Х». Гермиона встала, оделась потеплее, не забыв прикрепить значок старосты, и отправилась в подземелье. Она не боялась, что ее кто-то обнаружит. Если что, отмажется… Якобы, занималась патрулированием. Выполняла свои прямые обязанности. Это не было проблемой. Проблема скрывалась за огромной черной дверью. Большая такая проблема, с черными волосами и орлиным носом, и Мерлин знает, с какими мыслями. Гермиона остановилась и услышала стук своего сердца. Надо же, она боялась профессора. С чего бы вдруг? В любом случае, уйдет живой. Просто настораживали все эти слизеринские загадки. Девушка внезапно струсила. Может, ну его, этого Снейпа? Баллы она заработает своими уникальными ответами, больше не будет хамить, постарается уйти в учебу. Тем более, голодное состояние отпустило ее… Только гриффиндорка повернулась, как дверь отворилась. На пороге возник Снейп.  — Решили убежать?! — он полуспрашивал-полуутверждал. — А где же ваша хваленная гриффиндорская храбрость?  — На месте, — вздохнув, Гермиона шагнула внутрь, слегка толкнув профессора плечом Так уж и быть, придется выслушать его. Наверняка, он сделает ничего плохого… Снейп вошёл следом, плотно закрыв дверь.  — Чай? Кофе? Или, быть может, огневиски? — его любезность настораживала.  — А может, сразу к делу перейдем? Гермиона и сама не понимала, почему ей так хотелось поскорее убежать отсюда. Все это было слишком интимным. Огневиски, симпатичный профессор, отбой. Снейп кивнул, опустился в кресло и уставился на Гермиону. Девушка невольно сжалась. Он смотрел так пронзительно, так вызывающе… Тело как будто бы наэлектризовалось. Гермиона изо всех сил пыталась не отводить в стороны свои карие глаза.  — Я смотрю, элексир постепенно покидает вас… Снейп закинул ногу на ногу, скрестил свои пальцы.  — Что? Какой ещё элексир? — Гермиона ничего не понимала. Страх моментально улетучился. Возник интерес.  — Помните вашу дурацкую стычку с Паркинсон? — Снейп продолжал пожирать ее глазами. Не зря в свое время был Пожирателем.  — Помню.  — На вас упала полка со странным зельем. Образцы были отданы Слизнорту, но он был так занят. В общем, я изучил состав этого зелья. Должен признать, оно весьма недурно. Это что-то вроде афродизиака, но свойства усовершенствованны.  — То есть? — Гермиона с размаху опустилась во второе кресло. Надо же, вот и разгадка. И все благодаря Снейпу. Пролил-таки свет на истину.  — Афродизиак действует по принципу внутреннего применения, а этот элексир достаточно понюхать. Одной капли хватает на одну ночь. На вас же упало не меньше двадцати флаконов. Большая часть разлилась у вас на голове. Отсюда и все ваши сокровенные желания. Снейп внимательно наблюдал за реакцией гриффиндорки. Пришло время открыть ей правду. Она должна знать обо всем.  — Профессор, а кто же разработчик этого зелья?  — Близнецы Уизли пока молчат. Видите ли, они не хотят подставлять разработчика… Но ничего, когда проверка нагрянет в их захолустье, языки быстро развяжутся. Гермиона вздохнула, закрыла лицо руками и внезапно заплакала. Снейп очень удивился. Ее хрупкие плечи так сострясались, голова взгдрагивала в такт рыданиям. Северус не знал, что делать. С одной стороны, он не любил, когда кто-то плачет. С другой стороны, даже самые сильные люди выставляют эмоции напоказ. А в-третьих, ему так захотелось прижать ее к себе, утешить, поцеловать. Он уже давно понял, что ему небезразлична гриффиндорская заучка. Ещё когда она училась на шестом курсе. Около трёх лет он пытался убедить себя в обратном, но видит Мерлин, что обратной дороги уже давно нет. Снейп подошёл к Гермионе. Она прижала свою голову к его животу. Северус принялся гладить ее по волосам и слушать, что она говорит.  — Мне так плохо, профессор… Я ведь совсем одна. Гарри с Джинни, Рон с Лавандой. Им не до меня. А мама с папой… Теперь у них есть Глория. Они меня забыли. Я ведь не смогла им память вернуть. Не смогла, сэр… Я так боялась, что меня убьют на войне. Нет, не смерти, а что они этого не перенесут. Мне так плохо! — гриффиндорка рыдала. Глаза Снейпа сузились. Блеснула слезинка. Но он не перебивал. — А потом этот дурацкий афродизиак… Я ведь думала, что сошла с ума. Что все это проклятие. Что этот «голодняк» от одиночества. Я ведь совсем одна, сэр! А это просто действие афродизиака…  — Гермиона! Снейп опустился перед ней на колени, внимательно посмотрел в глаза.  — Я понимаю тебя, как никто другой… Но ты не одна. Я… Я хочу тебе сказать.  — Говорите. Гермиона вытерла глаза, положила руки на плечи Снейпа.  — Прости меня. За мои издевательства. За мой сарказм. За все!  — Я не держу на вас зла.  — Я же вел себя как идиот. Смеялся, баллов лишал, иногда оскорблял. Я ведь ещё в первый день понял, какие будут последствия от этого зелья. Я должен был оставить тебя в госпитале. Должен был обо всём тебе рассказать. Но я поступил как любопытный трус. Мне было интересно, как это подействует на тебя. А потом я понял, что не переживу если ты из-за синдрома мартовской кошки с кем-нибудь проведешь ночь.  — Почему, сэр? — Гермиона сидела едва живая. Сегодня был день открытий. Точнее, ночь… Интересно, какие события ждут впереди?  — Потому что я тебя… Снейп не сказал «люблю». Он приподнялся и потянулся к губам Гермионы. Он весь дрожал. Гермиона потянулась в ответ. Их губы слились в завораживающем вихре поцелуя. Сначала робко, затем все с большей страстью… Снейп встал, обнял крепко гриффиндорку. Его руки поглаживали талию девушки, не позволяя себе ничего лишнего. Он находился на грани между разумом и телом. Тело трепетало, а разум ликовал: теперь эта девица принадлежала ему. Гермиона гладила шею Снейпа. Каждая клеточка ее тела напряглась. Плоть отозвалась приятной истомой, а душа потребовала сладостного признания.  — Северус, — Гермиона с трудом оторвалась от таких вкусных сладких губ.  — Скажи мне это слово… Прошу!  — Я. Тебя. Люблю. Этого было достаточно для того, чтобы почувствовать себя счастливой. Гермиона не сомневалась в чувствах Снейпа. Какой же он был чуткий!.. Ласковый, внимательный, нежный… Баллы вернул, на уроках всегда спрашивал, если видел вытянутую руку, дарил подарки. Например, на Рождество он вручил скромный презент — фамильную брошь. А потом сладостно мучил поцелуями. Каждый вечер Гермиона проводила в его покоях. Иногда они вместе совершали обходы. Все было бы прекрасно, если бы не одно «но»… Северус никогда не приставал. Секса не было вообще. Гермиона не понимала. Во время объятий она чувствовала крепкий стояк, иногда пыталась провоцировать, но результата не было. Северус отшучивался или провожал ее до спальни. Казалось, будто бы он ничего не хочет… Но почему? Быть может, она для него недостаточно сексуальна? Бред!!! Гермиона решила поговорить с любимым откровенно.