Ты - моё спасение

Проснувшись утром уставшим, Чимин плетётся в душ, дабы дать телу хоть немного взбодриться. Одевается и идёт на кухню завтракать. В квартире у него всегда убрано, посуда помыта, бельё разложено по полкам, а еда приготовлена. Чистота и порядок. Он перешагивает невидимый порог и шагает по тёмно-серой плитке с витиеватыми узорами к холодильнику, достаёт заготовку в тарелке, состоящую из семян чиа, йогурта и ягод малины. Ставит греться чайник, кладёт сахар в высокую чашку, закидывает чайный пакетик и из верхнего шкафа достаёт любимое малиновое варенье. Заливает кипяток в чашку, выбрасывает пакетик и ставит на стеклянный стол её, тарелку и плошку с вареньем. Утренние лучи солнца светят сквозь белые узорчатые занавески, что висят с двух сторон от окна, оглаживая лицо мужчины, что немного щурится, отпивая чай. Тихое и умиротворённое утро, такое же, как и каждый день на протяжении уже полугода. Позавтракав, мужчина моет грязную посуду. Вытирает мокрые руки и поворачивается, оглядывая кухню на наличие ненужного, и натыкается на сидящего ночного гостя на стуле, где сам сидел немного раньше. Хмурится и подходит к парню, что смотрит на свои руки, лежащие на столе. — Кто ты? Молчит. — Зачем ты здесь? Молчит. — Что тебе нужно? — ещё сильнее хмурится Чимин. — Уходи, не люблю тех, кто мне не отвечает. — Говорит и уже направляется к выходу из кухни, но останавливается, слыша тихий голос. — Отвечаю. — Что отвечаешь? Я тебе вопросы задал — на них отвечай, — начинает злиться, грубо говорит, но пока не повышает голос, — кто ты? — Призрак. — Отлично, что тебе от меня надо? — подходит обратно к незнакомцу, отмечая и правда блондинистые длинноватые, немного вьющиеся волосы, курносый нос и серые глаза, что проникновенно смотрят в ответ. — Забота, — кратко отвечает светловолосый. — Забота? — переспрашивает мужчина с поднятой бровью. — От меня? В смысле? Знаешь, иди-ка ты отсюда, я на работу спешу, — выходит из кухни, слыша раздосадованный вздох. Чимин идёт в комнату, берёт телефон и купюру в тысячу рублей из кошелька. Обувается, накидывает спортивную кофту и выходит, закрывая дверь. Казалось бы, ну пришёл к тебе призрак, ну и что? Поглядел он на тебя ночью… И утром… Ответил на один вопрос одним словом. Ну и ладно. Пришёл, посмотрел, ответил, ушёл. И всё будет хорошо, нормально, как всегда: спокойно и рутинно. После того случая работать фельдшером дальше он не смог и ушёл. Руководство отпустило его скрепя сердце, долго думая; не хотели они такого хорошего работника кому-то отдавать, а когда узнали о завершении карьеры врача, вообще чего только не предлагали. Но Чимин был непреклонен. Больше лечить и спасать людей он не мог. Рядом с домом нашёл работу повара в кафе. График хороший, пять через два, зарплата устраивает, а готовить он с детства любит. Сейчас жизнь Пака рутинна, но его это вполне устраивает. Внутренний интроверт доволен, как говорится. Заканчивает он, правда, довольно поздно, в десять или одиннадцать, но и это ему подходит. Чимин в свои тридцать три закончил девять классов в школе и медицинский колледж. Помогать людям ему нравилось ещё в детстве, крови он единственный в семье не боялся, с удовольствием ходил сдавать кровь и, когда в колледже вывихнул руку, лежал дома, с усердием уча миллионы понятий и правил. Потом пошёл работать в больницу, а уже оттуда заинтересовался работой в скорой. Так и работал полтора года, пока на одном выезде его не переклинило. Если так можно вообще сказать. Он сам без понятия, что с ним произошло. Но сейчас поменять уже ничего нельзя. И не надо. Вызов поступил диспетчеру; звонил парень и сквозь всхлипывания дрожащим голосом продиктовал адрес, прося приехать быстрее и помочь Тэхёну с перерезанными руками остановить кровь. Ехала скорая быстро, поскольку было раннее утро. Выскочив из машины с напарником и взяв коробку с необходимым, они побежали в квартиру на втором этаже. Вбежав внутрь, Чимин увидел сидящего на коленях парня с серым цветом волос, что ревел взахлёб, одной рукой держал окровавленную чужую руку, стараясь как-то закрыть порез, а второй держал за спину, качая, как он назвал, Тэхёна из стороны в сторону, прижимаясь лицом к чужой шее. — Нет, нет, нет, малыш, — шептал черноволосый. — Ты чего же… Проснись. Пак сразу достал бинты и подбежал к парню, пока напарник колол тому необходимые лекарства, нащупывая еле-еле заметный пульс. Чимин снял с колен сероволосого парня Тэхёна и начал туго наматывать бинты, видя, что крови парень потерял много. Слишком долго. Наблюдавший парень смотрел на лицо Тэхёна сквозь слёзы, постоянно зовя того «малышом». Чимин потянулся за следующей рукой и не ощутил пульса. Держал туже запястья и поднял взгляд на заплаканное лицо с сочувствием. Тот смотрел на обоих врачей с выпученными опухшими глазами и кричал, подползая к Тэхёну: — Нет! Вы что, спасите его! Почему вы сидите?! Малыш, открой глаза! Тэхён! Что ты наделал! Спасите его! — ревел, размазывая слёзы по щекам, и толкнул Чимина в плечо, чтобы обнять Тэхёна. — Нет, нет, нет, — качал тёплое тело, шепчя не переставая. Чимин много чего видел за свою небольшую, но хоть какую-то практику. Как-никак, а это его работа. Была. В самом начале и у него был напарник, а он сам лишь помогал. При напарнике умер только один пациент, из-за, как потом выяснилось, кровоизлияния в мозг. Позже он работал сам, но иногда ему давали коллегу или же новенького, как в тот злополучный день. Чимин зафиксировал время смерти, а Хосок, так звали новенького, стал заполнять документы. Чимин не знает, почему тот случай так на него повлиял. За всю работу из суицидников ему попадалась лишь одна девушка, наглотавшаяся таблеток. Её он спас. Или, может быть, потому, что его единственный лучший друг в колледже занимался селфхармом и иногда перебарщивал, а Чимин бросался перевязывать его руки и ноги. Только после того, как Пак рассказал родителям друга, его отправили к психологу и он перестал ранить себя. Ему помогли. Потом он пошёл работать и они больше не виделись. Или, может быть, он как-то почувствовал всё то, что чувствовал тот парень с пепельными волосами. Это было крайне ужасное зрелище. Понятно было, что они не просто друзья, но умершего было очень жалко. Всё-таки смерть — это невероятно горько. Особенно, если любишь. Чимин на протяжении двух недель думал над той ситуацией. Ему стали сниться кошмары, он как будто был тем самым Чонгуком, как тот назвался позже, и терял близкого человека. И всё было как по-настоящему: боль, разрывающая сердце, дрожащие руки, обнимающие мёртвое тело, чувство, как слёзы лились по щекам и подбородку к шее. Он стал не высыпаться, уволился с работы, удовольствия от которой не получал. Сначала не работал полмесяца нигде, отдыхал и восстанавливался, кошмары прекратились, а потом нашёл работу повара рядом с домом. Его всё устраивает. Ему нормально. Ему даже больше чем нормально. Ему хорошо и спокойно. Он думает, что так и должно было случиться, раз он чувствует себя счастливым.