Blood, sweat and love

— Почему ты высадил нас так далеко? Уже около пятнадцати минут куда-то идём, — заворчал Тэхён порядком уставая идти медленно, в полной темноте и наугад. Чонгук идёт сзади, прижимается к парню всем телом, держит плотно сложенные пальцы на чужих закрытых веках. Лёгкая улыбка от предвкушения украшает его тонкие губы. Боксёр то видит и знает куда ведёт друга, а тот может пока только догадываться. Когда Чон открыл дверь спортивного автомобиля дорогой марки, снял не пропускающую даже кусочек света повязку и заменил эту тьму собственными ладонями, Ким слышал только тихий шум исходящий от колышущихся на ветру листвы деревьев. Чуть дальше, уже в пяти минутах ходьбы от машины стала чувствоваться разница под ногами. Там был твёрдый асфальт с парковки, а тут что-то мягкое, куда ноги слегка проваливаются. Через какое-то время нежная кожа почувствовала похолодание и звуки ветра стали слышны громче. — Потерпи ещё пару минут, ближе подойдём, — Чонгук выговаривает в чужое ухо спокойным тоном и торсом чувствует, как у парня перед ним только что пробежали мурашки по телу. Видимо так стоит делать почаще. Подтолкнув друга ещё на пару шагов, он медленно разводит руки в стороны, убирает от красивого лица. — Пришли. Тэхён не сразу понимает, что ему дали возможность видеть, но как только собирается открыть глаза, сразу щурится от огромной яркой луны прямо перед ним. Она кажется очень огромной, серебряной с желтоватыми точками и разводами, что делает её ещё красивее; также она убывающая, ведь только недавно происходило полнолуние. Свет отходящий от луны засвечивает края плавающих рядом чёрных облаков и будто бы прокладывает яркий белый путь до пришедшей пары, неровно ложась на морскую гладь. Песок под кроссовками приятно хрустит при каждом шаге по нему, но пачкает обувь; граничит с лижущими его небольшими волнами. Те создают тот самый шум, который Тэхён принял за сильный ветер. Ударяясь о гальку и прочие камни, волны уплывают обратно вглубь морскую. И у этой ночной красоты стоят два парня, один из которых кажется потерял дар речь и всё остальное. Другой же искренне улыбается, положив подбородок на плече партнёра, а руки плотно скрепив на узкой мужской талии. Парень аккуратно разглядывает каждую изумительную деталь развернувшейся перед ним картины. Лёгкий ветерок касается кожи, одежды, торопливо взъерошивает шелковистые волосы обоих. Очередное воскресенье месяца Чонгук предложил вновь провести вместе и Тэхён конечно же согласился. Но вот когда он подошёл к уже хорошо изученному домофону, его тут же облачили в тёмную повязку и повезли на край света. Причём как оказалось в прямом смысле. И как бы парень не пытался выведать у боксёра в какое именно место они едут, ничего из этого не выходило, находились ловкие отговорки на все его вопросы. — Как ты и хотел — свидание на ночном пляже, — Чонгук шепчет, перекладывает острый подбородок поудобнее и укрепляет объятия на талии. Его махинации совсем не замечают, отвлекаясь на луну и море. — Это просто вау, — наконец комментирует Тэхён хрипловатым голосом. — Я мечтал, но не думал, что кто-то устроит для меня подобное, — он не задумывался о поездке на пляж, может даже и в компании брата, благо финансы располагают и не только на дорогу сюда. Если бы Чимин сейчас видел этот пляж своими глазами, то сколотил бы тут же собственноручно для себя кабинет, чтобы одинокими ночами глядеть на огромную луну. Тут она как на ладони. — Ты в сочетании с луной стал ещё красивее, — журналист поворачивает к нему голову так, что их носы почти сталкиваются, укладывает подмёрзшие ладони на другие широкие и слабо улыбается. Отражение ночного светила в красивых угольных глазах Чонгука — самое прекрасное зрелище во всём мире. Профессионального художника бы сюда, чтобы в точности перенёс эту красоту на тканевый холст, а потом продал бы её Тэхёну. На стену в спальне повесит, будет перед сном сверлить усталым влюблённым взглядом. — Жаль что я оставил мобильный в машине, — парень огорчившись вздыхает, опуская взгляд на тёмную дорожку из мокрого песка бесконечно встречающуюся с бушующими волнами. Боксёр хмыкает, за талию разворачивая друга к себе, спиной к морю. — Я предупрежу тебя в следующий раз, — слабо смеётся, а Тэхён больше чем на минуту заглядывается на розоватые губы напротив. Чонгук заметив это, меняется в лице, одним только взглядом показывает, что желает зацеловать Кима до смерти. — Могу я тебя поцеловать? Тэхён положительно кивает и Чон улаживает ладонь на его тонкую шею, большим пальцем медленно водит по сухим пухловатым губам. Так как журналист ростом по ниже, его искрящийся взгляд виден из-под длинных ресниц. Наигравшись, боксёр наконец-то решается сократить ничтожное расстояние и впиться в желанные уста. Сразу же углубляет поцелуй, толкается юрким языком в горячий рот и получает такие же резкие и уверенные действия в ответ. Коротко отрываются друг от друга, смотрят глазами полными возбуждения и желания, снова сталкиваясь в поцелуе. Меняя стороны ведут страстную борьбу языками, обсасывают, причмокивают. Отстранившись, Тэхён загнанно дышит, обвивает руками крепкую шею и подпрыгивает, обхватывая ногами бёдра, скрещивая лодыжки за широкой спиной. Чонгук не ожидав, поздно его ловит, подхватывает под упругие ягодицы и неконтролируемо сжимает. В ответ получает усмешку и сбившееся дыхание в подпухшие от поцелуев губы. — Займёмся этим прямо здесь? — Ким не в себе. Жмётся ближе, пахом к чужому прессу, улыбается совсем развратно и вдобавок проводит языком по ярко-красным губам. — Нет, тут прохладно, да и презерватива со смазкой я с собой не взял, — шепчет хрипловатым голосом и он бы естественно разложил бы податливое тело прямо здесь и сейчас, но болезни всё ещё существуют. Да, он не думал, что Тэхён заведётся сразу на первом свидании, поэтому ничего спомогающего с собой не имеет. — Давай без презерватива? — парень прикусывает нижнюю губу, ласково рисуя незамысловатые узоры на мощной груди спрятанной под футболкой. — Хочу полностью почувствовать тебя в себя. Грязные словечки пошли в бой и Чонгука окончательно повело. Подхватив желанную тушку под задницу получше, он возобновил их мокрые поцелуи и медленно направился к небольшому домику прямо по курсу. Такие обычно снимают, когда туристы хотят встретить восход солнца прямиком у моря, боксёр не стал исключением. Но опять же, не для потрахушек в нём, а для банальной ночевки чтобы не ехать по тёмным улицам в глубокой ночи. Поцелуи получаются рваными, с огромной долей страсти и если бы сейчас на пляже они были не одни, отдыхающие подумали бы что эти двое друг друга жрут. Чонгук аккуратно поднимается по трём ступеням и открыв дверь, затаскивает Тэхёна в их пляжное логово на эту многообещающую ночь. — Я смотрю ты всё же подготовился, — шепчет парень уже успевший заметить смену обстановки и добавляет красивую усмешку к своим словам. Бариста никак не комментирует, не желая доказывать в данный момент, что у него и мысли не было о сексе сегодня. Чонгук нежно укладывает Тэхёна на белоснежную, плотно заправленную постель и нависает сверху, продолжает поцелуи, не желая их вообще когда-либо заканчивать. Его руки держат собственное тело на весу, а вот другие ловко гладят бока, рельефную грудь, пресс, поднимаются к шее, притягивают за неё ещё ближе, змеёй ползут по широкой спине. Кончики пальцев находят край футболки и медленно поднимают вверх, касаясь уже тёплой нежной кожи и твёрдых мышц. Боксёр коротко отстраняется, сам стягивает не понравившуюся его партнёру одежду и не глядя отправляет её на, судя по звуку — деревянный пол. Остальные ненужные тряпки также летят куда-то туда же и у пары вновь появляется возможность на поцелуй. Но теперь Чонгук начинает дорожку от уголка красивых, пухловатых и им же самим истерзанных губ до ключиц. В ответ блаженно прикрывают глаза, задирают голову, открывают больше мест для чмоков; руки не останавливаясь гладят подтянутое тело. Рисуя своеобразные линии из мокрых коротких поцелуев на выпирающих ключицах, парень опускается ниже, отдавая своё внимание уже набухшим соскам Тэхёна. Тот протяжно стонет, выгибаясь чуть больше и неконтролируемо вцепляется коготками за толстую кожу на чужих лопатках. Чонгук вновь яро набрасывается на кимовы губы, терзает их, кусает, зализывает ранки, оттягивает. Спадает корпусом ниже к животу и изведывает поцелуями ещё и его. Парень в ответ мурчит от удовольствия, слабо улыбается и тянет его за локти наверх. Теперь он — тот кто оставляет влажные чмоки по горячему телу. Тэхён целует его бицепсы, каждый кубик на твёрдом прессе, соски и особо много времени уделяет чувствительной шее и адамову яблоку Чонгука. Тот же прикрыв глаза тихонько блаженно шипит и улыбается, понимая что сейчас творит с ним журналюга, который со стороны не кажется настолько сексуальным и раскрепощенным. — Не против если я зайду дальше? — шёпотом спрашивает Чон, вновь уткнувшись в уже сильно любимые губы. Одной рукой не позволяет себе свалится на податливое под ним тело, а вторую по-хозяйски укладывает на упругую ягодицу, слегка сжимая. — Конечно, делай со мной что хочешь, — Тэхён соблазнительно улыбается и с огромным разочарованием выпускает крупное тело парня из своих рук, позволяя ему сесть. Чонгук медленно разводит его длинные ноги в разные стороны, при этом не прерывая расфокусированного зрительного контакта. Оставляет мимолётный поцелуй на коленке, потом чуть ниже и тянется через всю пастель за ручкой от небольшой прикроватной тумбочки. На ощупь достает оттуда флакончик смазки и один упакованный презерватив. Второе падает куда-то рядом, пока первое идёт в ход. Чон капает пару капель на свои длинные узловатые пальцы и удобно усевшись у разведённых ног, крадёт новый поцелуй, отвлечь таким образом пытаясь. Аккуратно проводит указательным у колечка мышц и слабо толкается, отчего Тэхён испуганно дёргается, разорвав поцелуй. — Девственник? — Чонгук смотрит точно в чужие распахнутые глаза, чистой рукой поглаживая живот, колени, ягодицы. — Я до этого только с девушками спал. Не думал что в двадцать семь мне понравится мужское тело, — голос совсем тихий, а взгляд больше не такой напуганный. В ответ понимающе кивают и в миллионный раз за этот вечер втягивают в горячий поцелуй, опять пальцем водя у ануса. Он вновь толкается и не чувствуя сопротивления, проникает глубже. С добавлением каждого пальца, Тэхён скулил, пытался соскочить, прокусывал и свои и чужие губы до крови, жмурил глаза, сжимал челюсти и собственные пряди волос. Но через примерно пять минут уже сам активно насаживался, тихо постанывал, просил поменять темп и размер и Чонгук не став медлить, потянулся за презервативом. — Кажется про это я уже говорил, — парень приподнимается на локтях, недовольно хмуря брови. — Убери, — и его приказного тона слушаются. Боксёр капает смазки на свою ладонь, смазывает железно стоящий член. Он резко хватает партнёра за бёдра и притягивает к себе, от чего тот не ожидав ойкает. Его ноги оказываются на широких плечах, а пальцы уже сомкнули белоснежную ткань простыни. Ким мысленно готовится к боли. У Чонгука там намного длиннее и толще чем пальцы. Парень приставляет головку ко входу и нагибается к опухшим, влажным, кроваво-красным губам. Нежно проводит языком по зубам и нёбу, одновременно медленно вводя член в Тэхёна. Тот сразу шикает, сильно-сильно жмурит глаза, отвечает на поцелуй как может. Вертится, мечется, переносит пальцы с одеяла на чонгукову спину и впивает в неё коротко стриженые ногти. Всем своим видом показывает как ему больно. Чонгук видит это, корит себя, но может успокоить только размеренными поглаживаниями по нежной коже. Он замирает внутри, давая парню привыкнуть, а затем плавно толкается дальше, от чего Ким аж холодным потом покрывается. Когда Тэхён привык и принял его полностью, боксёр начал не спеша двигаться, давая привыкнуть к внушительных размеров члену. Журналист заныл, вновь выгибаясь в пояснице и давая свободу протяжным стонам. — Больно? — спрашивает, следом делая резкий толчок. — Нет, — еле живым голосом шепчут в ответ, низко стонут на каждое движение. — А сейчас? — Чонгук входит до конца, а потом ускоряет темп. — Не…ах, — не успел Тэхён договорить, как громкий протяжный стон без контроля вырвался из него. Чон пару раз повторил толчки в эту точку и понял, что обнаружил простату. Так, уже совсем не жалея ни себя, ни парня под собой, Чонгук ускорил темп, начиная уже конкретно вдалбливаться в бесконечно стонущее и скулящее тело. Ким сжимал всё что мог, втягивал чужие губы в поцелуй, игриво кусал, оставлял лёгкие чмоки там, куда только мог достать, получал в ответ то же самое и таял. Сгорал от чужого напора и сообственных эмоций.