Ритм сердца

Адам скучающим взглядом смотрит на кучу экранов перед ним, что показывают очередную гонку скейтеров. Он не ожидает увидеть чего-то необычного. Он знает, что его уже ничего не удивит. Если раньше ему еще попадались драгоценные кадры, то сейчас совсем ничего. Он прекрасно понимает, что, наверное, уже и никогда не будет, но все еще надеется увидеть что то поистине завораживающее. Айноске раздраженно выпускает воздух, сквозь плотно сжатые зубы. Причина его гнева довольна необычна. Адам давно чувствует себя ходячим мертвецом. Порой ему даже кажется, что сердце перестало биться, потому что его ритмичный стук не всегда ощущается и невольно закрадывается мысль « А есть ли оно вообще?» Адам учился кататься на скейте, только чтобы получать адреналин, чувствовать как захватывает дух, когда мир переворачивается с ног на голову, ощущать этот радостный трепет от выполненного трюка, видеть кровь, что сочиться из свежей раны, которых он получал бесчисленное количество. Чувствовать, как стук сердца звонким гулом отдается в собственных ушах, заглушая звуки окружающего мира. Хотелось чувствовать, как от учащенного сердцебиения кровь бежит по венам, придавая его коже розовый цвет. В такие моменты он ощущал себя живым. Чувствовал жизнь. Еще одной причиной учащенного сердцебиения, помимо скейта, был его друг. Они редко оставались наедине, в основном всегда находились в компании остальных ребят из их шайки. Но Адаму было наплевать не только на них, но и на весь окружающий мир, он всегда смотрел только на одного человека и чувствовал, как с каждой секундой кровь приливает к лицу все сильнее и сильнее, а сердце, кажется, было готово пробить ребра и выскочить из груди, заглушая все остальное. Тогда он еще не знал, почему это происходит, догадывался, но не смел утверждать, боясь показаться неправильным, не таким как все. Однако он уже тогда хотел, что бы это чувство никогда не покидало его, что бы всегда было рядом, как свет в конце туннеля, что помогал двигаться дальше. Но не всем мечтам суждено сбыться. Адам уже никогда не сможет вновь почувствовать себя живым, потому что, причина, по которой его сердце заходилось в бешеном темпе, умирала у него на руках, а он смотрел и ничего не мог поделать. Тело окаменело и отказывалось подчиняться. Единственное что он мог, это смотреть и осознавать свою беспомощность и никчемность, чувствовать как сердце перестает биться, а жизненные силы покидают его тело со скоростью света. Смотреть и думать « Неужели все закончиться именно так?», прекрасно зная ответ. Адам совсем ничего не мог с собой поделать, сколько бы он тогда не пытался вернуть контроль над телом ничего не получалось. Он мог только смотреть на уже мертвое тело, сквозь пелену слез, что застилала его глаза и понимать, что за это бездействие он не сможет простить себя уже никогда. Будет корить за то, что так и не воспользовался попыткой спасти его, за то, что так и не умер рядом с ним. Адам уже хотел бросить это бесполезное наблюдение и заняться важными бумагами, как вдруг на экране появился он. Странный юноша, обмотавший свои ноги скотчем, приклеив себя к скейту, и прямо сейчас обгоняющий одного из лучших скейтеров, на тот момент. Поначалу, Адам смотрел на его стиль катания, и улыбка на губах становилась все шире и шире, а сердце постепенно увеличивало темп. Он же совсем не умеет кататься — в необъяснимой радости подумал про себя Айноске. Он настолько привык видеть профессионалов своего дела, что сейчас, смотря на, совсем еще зеленого, новичка радовался, будто увидел редкое животное. Он получше пригляделся к лицу мальчишки и сердце, что, казалось бы, начинало биться как раньше, с грохотом оборвалось вниз. Внешность была до боли знакома. Этот юноша, с бледно голубыми волосами и ярко синими, кристаллически чистыми глазами, был как две капли воды, с человеком, что когда то заставлял Айноске любить эту жизнь и чувствовать себя живым. — Нашел. — беззвучно проговорил Адам, чьи глаза постепенно увеличивались, а зрачки заполнили всю радужку до краев становясь совсем безумными. — В этот раз я не позволю тебе так просто умереть — пробормотал Адам, быстрым шагом направляясь к машине, а затем прямо на фабрику у трассы. Весь остальной мир сразу стал блекнуть, на фоне цели, что поставил себе Адам. Все эти ужасно важные дела компании в мгновение ока стали чем-то настолько не важным, что не хотелось даже вспоминать про них. Он намерен овладеть мальчишкой, сделать его новым смыслом своей жизни, упорно игнорируя иллюзию о другом человеке, не побрезгав прибегнуть к самым гнусным методам. Если понадобится. Сердце бьется как заведенное, глаза отдают лихорадочным блеском, когда он врывается на фабрику и видит его вживую. Собственными глазами. Время как будто замедляется и все люди, что находились там, постепенно растворяются, становясь чучелами на фоне. Адам очень боится спугнуть этот момент. Боится, что один неверный шаг и все пропадет. Боится, что сейчас он оступится, упадет и проснется в холодном поту на своей кровати, как просыпался сотни раз до этого. Поэтому Адам шагает очень аккуратно. Идет как будто по тонкой леске, что может порваться в любую секунду, опуская его тем самым с небес на землю. Но человек на другом конце фабрики, заставляет делать эти шаги, сначала медленные, а потом все быстрее и быстрее. Он притягивает его как свет мотылька, наверняка Даже не осознавая этого. Не справляясь со своими чувствами, Адам начинает кричать о них во все услышания, воссоздавая себе давно забытый образ влюбленного безумца. Ему наплевать, что думают другие. Всегда было наплевать. В этом мире его волнует только один человек, что прямо сейчас смотрит на него, сдвинув брови к переносице, явно не осознавая, что происходит. Ох, если бы осознал, то наверняка бы убежал, сверкая пятками — думает Айноске, заливаясь безумным смехом от собственных мыслей. С того момента их первой встречи, жизнь приобретает совсем другие оттенки. Адам наконец-то снова начинает чувствовать, что такое жизнь. Но ему катастрофически мало, тех моментов, что они проводят с Лангой наедине. А еще его ужасно раздражает этот его друг, который вечно ошивается рядом с его драгоценным сноу. Тогда то, Айноске решает воплотить в жизнь идею, что крутилась в голове еще тогда, когда он впервые увидел его. Он решает похитить Лангу. Да это незаконно. Да, это вряд-ли понравится самому Ланге, но других вариантов Адам не видит. Точнее не хочет видеть и признавать, что они действительно существуют и что какие-то из них более успешные. Похищение проходит гладко и без единой заминки. Адам едет в машине и с непринужденной улыбкой смотрит в окно, думая о том, насколько прогнил этот мир, раз за деньги и статус можно совершить хоть миллион преступлений. Его милый сноу едет рядом, со связанными руками, крепко пристегнутый ремнем безопасности. Вдруг, машина резко поворачивается и Ланга, не имея возможности, за что либо, ухватиться, падает прямо на Айноске. — Ой ой ой — с наигранным разочарованием говорит Адам — Нужно быть осторожней, мой милый Ланга. А потом хитро улыбается, щуря глаза, предвкушая конец поездки. — Может, все же расскажешь, зачем похитил меня? — с нескрываемым раздражением говорит Ланга, сдвигая брови к переносице. Услышав вопрос, Адам вытягивает лицо в притворном удивлении. — Мы просто едем ко мне в гости. О каком похищении идет речь? — Ты не боишься, что я начну кричать? — спросил Ланга не планируя воплощать идею в жизнь, это все равно бесполезно. Кричать нужно было раньше, да и врядли сквозь стенки этой машины его кто-нибудь услышит. — Тогда мне придется заткнуть тебя поцелуем. — сказал Адам, полу шепотом наклонившись к самому уху. Ланга обреченно вздохнул и отвернулся к окну, показывая свое отвращение и продолжая поездку в тишине. На самом деле, Ланга боялся неизвестности. Да, он слышал много слухов о том, какой Адам ужасный, жестокий и отвратительный человек. А еще о том, как из-за него пострадало много людей. Но почему то это не вызывало такой сильной паники, какая полагается в данной ситуации. Возможно, дело сыграли постоянные слова Адама о любви, а возможно и сам Ланга давно тронулся умом, попросту не замечая этого. Как только они перешагнули порог дома, Ланга потерял счет времени. Его заперли в какой то комнате, что находилось где-то глубоко под землей, потому что спускались они туда довольно долго, но обустроена была довольно комфортно. По середине стояла большая двуспальная кровать, застеленная красным шелковым покрывалом. Стены переливались цветами от бледно розового, почти белого, до ярко красного. Слева от двери находился большой белый шкаф, доверху набитый различной одеждой. Рядом с кроватью, по правую сторону стояла тумба, на которой находилась стеклянная ваза с огромным букетом роз внутри. Справа от двери, в самом углу, находился туалетный столик, а чуть поодаль от него обеденный, с двумя стульями. Поначалу Ланга удивился, ведь думал, что после похищения его отправят в какой нибудь сырой подвал, собираясь держать на хлебе и воде. После того, как Ланга поделился с Адамом своими мыслями, тот лишь рассмеялся, утверждая, что у него в доме нет таких подвалов, как описывал Ланга. По началу, все действительно шло неплохо. Его кормили три раза в день, иногда даже разрешали выходить на улицу, под бдительным надзором Адама, потому что ключи от его комнаты были только у него. Ланга все не понимал, с какой целью его похитили. Какая Адаму выгода от моего похищения? — думал он, смотря в потолок, лежа на кровати. Настолько странным этот поступок не казался даже на фоне Адама, что каждый день приходил в «его» комнату. Поначалу Айноске приходил просто, что бы поговорить, что то рассказать или обсудить. Ланга, в шутку, даже начал думать, не похитил ли его Адам из-за того, что ему не хватает собеседников. Но эта мысль быстро развеялась, стоило простым разговорам постепенно перерастать в заигрывания, а после и к сексуальному принуждению. Ланга, за все то время, что находился там, постепенно привык к этому флирту и заигрываниям. Но когда Адам стал нарушать личные границы и откровенно приставать к нему, Ланга сопротивлялся и пытался бороться. Однако, это все равно заканчивалось изнасилованием, а после длительной беседой, о том, что Адам желает своему милому сноу только добра, но тот, видимо еще слишком мал, что бы понять. Когда Ланга слишком сильно показывал намерение бороться за свою честь Адам избивал его до потери сознания, что бы когда тот очнулся, ласково погладить по голове, поцеловать в лоб, а затем с притворной аккуратностью и видом, как будто ничего не произошло залечивать все раны, говоря при этом о том, какой же милый Сноу невнимательный. То, что Адам сумасшедший Ланга давно понял. Но весь ужас этого безумия — только сейчас. Ланга только сейчас осознал, в какой опасности он находится. Осознание того, что он, так долго не протянет, билось на подкорке сознания круглые сутки. Интересно — думал Ланга — От чего я погибну быстрее? От рук Адама или же от того, что сойду с ума? Ланга все больше и больше погружался в себя, находя в собственных иллюзиях некое укрытие, от всего того ада, что творился в реальности. Он уже не проявлял никакой агрессии, перестал чему-либо сопротивляться. На его нездорово-бледном лице перестали появляться даже отголоски, каких либо эмоций. Весь мир в его глазах становился все бледнее и бледнее, пока окончательно не стал черно-белым. Раньше, когда Адам приходил и о чем то рассказывал, Ланга отвечал ему, а иногда даже спорил. Если раньше это напоминало диалог, то сейчас, все больше и больше казалось, что Айноске попросту разговаривает сам с собой. Когда дело доходило до удовлетворения животных инстинктов, как сам Ланга это называл, то создавалось ощущение, что Адам просто занимается сексом с трупом. Ланга никогда не кричал и теперь уже не вырывался. Он просто, из раза в раз надеялся на то, что это все скоро закончится. Иногда, когда Айноске вбивался в безэмоциональное, податливое тело, то произносил чье то имя. Ланга не то что бы вслушивался во все, что он говорит, но это происходило почти каждый раз. Он не знал этого человека, но считал это просто еще одной странностью. Иногда Адам приходил к нему и плакал. Очень долго. Он просто смотрел на Лангу и слезы, нескончаемым водопадом лились из его глаз. В такие моменты Ланге становилось особенно странно и не по себе. Конечно, он понимал, что у Адама не все в порядке с головой, но почему он приходит плакать именно к нему? И почему плачет так долго? — Почему ты плачешь? — однажды спросил Ланга, не для того что бы узнать ответ, просто пытался хоть как то прекратить эти звуки всхлипывания. В ответ он получал плач с удвоенной силой. Когда то Адам пришел ужасно пьяным. Такое случалось редко и все эти случаи заканчивались одинаково. Но сегодня Ланга был удивлен. Вместо того, что бы как обычно повалить его на кровать, Адам стал рассказывать истории из своего детства. Одной из самых длинных и ярко описанных историй был рассказ о его друге. Адам рассказывал про него все в плоть до мельчайших подробностей. Рассказывал про внешность, привычки, какие то особенности, которые, по словам самого Адама, мог видеть только он. В конце своего рассказа его лицо не выражало никаких эмоций. Он выглядел спокойным, и даже не возникало мысли, что этот человек пьян. Однако, эту умиротворенность нарушали слезы, что привычным водопадом текли из его глаз. Он не пытался, как то убрать их, он как будто настолько привык к ним, что даже не замечал. Только тогда Ланга понял, почему он здесь и осознание полной картины ужаснуло его с неимоверной силой. Ланга может быть и попытался бы убедить Адама в том, что тот погряз в собственных иллюзиях, что тот отрицал, но он прекрасно понимал, насколько это безуспешная затея, ведь сам осознавал, какого это — жить в собственном придуманном мире. — Того человека не вернуть — однажды сказал ему Ланга, за что получил звонкую пощечину. Адам тогда расхохотался и сквозь смех проговорил: — Не вернуть говоришь? Да как же. Вот, смотри ты сидишь прямо передо мной. А после снова залился безумным смехом. Ланга давно понял, что он либо сойдет с ума, либо его убьет Адам, но теперь он, кажется, понял от чего завершиться его жизнь. Ответ был очевиден — Адам не убьет его, ведь видит в нем какого то дорого человека из прошлого, а вот собственные иллюзии, в которых он мог иногда скрываться, под натиском почти ежедневного насилия, постепенно разрушались, делая существование все более и более невыносимее. — Сегодня — шепотом сказал себе Ланга, едва открыв глаза, после сна. Адам всегда закрывал его комнату на ключ, который был только у него. За такой длинный срок, пребывания тут, Ланга примерно понимал, когда Адам уходит из дома по рабочим делам. Сегодня был именно такой день, сегодня Адам уходил из дома на самое длительно время. Окончательно убедившись, что он ушел Ланга разбил стеклянную вазу, что стояла на тумбочке рядом с кроватью. Взяв самый, на свой взгляд, острый осколок, он дрожащей рукой приставил его к артерии, которая билась настолько учащенно, что казалось, сейчас сама лопнет от давления. На секунду он представил удивленное лицо Адама. От этой мысли стало, почему то так весело. Усмехнувшись, он со всей силой надавил самой острой частью осколка на артерию. Он на мгновение увидел кровь, много крови, прежде чем закрыть глаза уже навсегда. Адам по обыкновению собирался пойти в комнату к Ланге. Но, едва не открыв дверь, он увидел кровь, что медленно текла к его ногам. Он распахнул глаза и рот, в немом ужасе и крике, когда увидел мертвое тело, своего любимого сноу в луже собственной крови. Он подбежал к нему, в надежде, что тот еще жив, что он еще успеет, что то сделать. Что это все розыгрыш. Но это была жестокая реальность, которая ударила Адама в самое сердце, от чего оно заболело с неимоверной силой. Он прижал окровавленное тело Ланги к себе, пачкая себя с ног до головы его кровью. Слезы сами собой текли из глаз, но полный масштаб трагедии Адам как будто не осознавал. Он все еще отрицал реальность, хотя уже прекрасно понимал, что на самом деле есть реальность, а что его выдуманный мир. Отпустив тело Ланги, и поцеловав его в лоб, на прощанье, он направился в место, которое было для него очень ценным. Это место постоянно навевало его на мысли о прошлом. Заброшенный завод. Он любил туда иногда приходить, сидеть на крыше и вспоминать свою прошлую жизнь, вспоминать людей, что окружали его в то время, вспоминать, о чем он думал тогда. Вот и сейчас он поднимался по старым полу разрушенным ступеням, на самый вверх. В голове он прокручивал всю свою жизнь, не понимая, почему же ему так не повезло. Если я захочу умереть, то точно приду сюда — однажды подумал Адам, даже не осознавая, насколько верной окажется его мысль. Солнце почти зашло за горизонт, постепенно погружая город в ночную темноту. Адам стоял на самом верху и смотрел на то, в какие причудливые цвета окрашиваются облака. — Надо же, а я ведь больше никогда не увижу восхода солнца — слегка улыбнувшись, сказал он, задрав голову к самому небу. — Я ведь просто хотел чувствовать себя живым. Чувствовать, как бьется сердце. Неужели я просил так много? Я упорно трудился, прилагая множество усилий. Каждый раз мне хотелось все бросить, наплевать на все обязанности и уйти, но я все убеждал себя, что потом станет лучше, потом жизнь наградит меня за мой труд. Но все что я получил это невыносимую боль и утрату, причем дважды. — продолжал говорить он, все так же смотря в небо. -Если жизнь против меня, может, тогда я больше понравлюсь смерти? — рассмеявшись, сказал он, прежде чем упасть в объятия совей кончины.