Я убегаю (навстречу к тебе)

Шаг влево. Повернуть направо. Поворот здесь, поворот там. Муза не чувствовала ничего, кроме ритма, протекающего через нее, и это было благословение избавления от хаоса эмоций, которые преследовали ее постоянно. Музыка стихла, и ее движения тоже. Какое-то мгновение она просто стояла, тяжело дыша, ее мышцы болели от растяжки, но она чувствовала себя лучше, чем когда-либо за долгое время. Вот почему ей потребовалось немного больше времени, чем обычно, чтобы почувствовать это. Изумление. Восхищение. Привкус похоти. Она вдруг почувствовала чье-то присутствие. Она всегда чувствовала людей, даже если их не видела, когда оборачивалась. — Там кто-нибудь есть? — спросила она, мысленно прикидывая, что можно сделать в случае нападения. На самом деле она не боялась, но была уже середина ночи. — Ты знаешь, что человек, задающий этот вопрос, обычно умирает первым в фильмах ужасов? — хриплый голос раздался где-то рядом с дверью. Тень отделилась от стены и шагнула в лунный свет. Зеленые глаза, искрящиеся озорством и обескураживающая ухмылка, были ей уже до жути знакомы. Ривен. Она закатила глаза, но в то же время почувствовала облегчение. Он не был опасен. Ну, на самом деле он был, но, по крайней мере, он не тот, кто нападет на нее. Возможно. — Что ты здесь делаешь, Ривен? Разве ты не должен сейчас заигрывать с какой-нибудь бедной, глупой девчушкой или просто ловить кайф? — С какой стати, если у меня здесь приватное танцевальное шоу лично для меня? Может стоит уже купить тебе шест и блестящий костюм, — он подмигнул ей. — Ух, лучше принеси мне ведро, а то меня сейчас вырвет. — Так это то, чем ты занимаешься по ночам? Если бы я знал, то приходил бы сюда намного раньше. — Если бы ты приходил, поверь мне, меня бы здесь не было. В любом случае, я здесь не каждый день, я довольно редко занимаюсь. Только когда мне нужен покой и тишина и что-то, что отвлечет меня, — это было правдой. Быть эмпатом, окруженным гормонально-зависимыми подростками, было не так уж весело, и как бы она ни любила своих друзей, их эмоции были чересчур громкими. Иногда ей просто необходимо было отвлечься на несколько минут на собственные мысли и чувства. — О, я могу помочь отвлечься, только скажи. Снова он со своей подлой ухмылкой. — Ммм, ты можешь. Вместо того, чтобы мысленно заткнуть рот, ты делаешь меня физически нездоровой. Это хорошее отвлечение, — она мило улыбнулась ему. Он рассмеялся, что было для него редкостью. Жаль, учитывая, что у него такой приятный смех и… «Ух ты, придержи эту мысль. Мы говорим же о Ривене!» — мысленно выругала она себя. — Ну, что тут скажешь, любая физическая реакция — моя специальность, — парировал он. Она фыркнула: — Да, я уверена, что ты отлично умеешь делать людей нездоровыми. — Я отлично разбираюсь во многих вещах, спроси любого. Несмотря на то, что она закатила глаза, она не смогла удержаться от улыбки и заметила, что пытается прикрыть ее. Она была почти уверена, что он заметил, как приподнялись уголки ее рта. Они уже привыкли к ссорам, так они общались последние несколько месяцев. Когда он прибился к их компании, благодаря тому, что был лучшим другом Ская, Блум поручилась за него с девочками. Он докучал им, прося дать ему еще один шанс, говоря, что сожалеет обо всем. И Муза знала, что это так. Она не могла не знать, потому что, как бы она не старалась уважать эмоциональное уединение других людей, ее контроль над силами все еще был не так хорош, особенно когда она чувствовала сильные эмоции. А Ривен? От него разило виной, которая грызла его изнутри, особенно рядом с Террой, которая была с ним очень мила, даже после всего случившегося. — Я даже хорошо танцую. Она открыто рассмеялась: — Надеюсь, что мы это увидим. Как только она увидела его ухмылку, Муза поняла, что ей следовало держать рот на замке. — Вызов принят. Он взял ее за руку и развернул, притягивая ближе. Танец был простым, чем-то напоминавшим ей вальс («Откуда Ривен знает, как танцевать вальс?» — спрашивала она себя). После того, как он снова закружил ее, его рука легла ей на поясницу, и внезапно девушка начала медленно опускаться. Он опускал ее, пока кончик хвоста на голове не коснулся пола. Его самодовольная ухмылка была очень отчетливо видна в темноте, и она почувствовала что-то в животе. Она не осмелилась назвать это. Приподняв ее, он поцеловал ей руку, подмигнув, и Муза вдруг перестала дышать. Он удивленно поднял брови: — Видишь, я же говорил тебе, что отлично справляюсь со всем физическим. — Опустись на землю, мальчик. Ты не так уж плох, но я бы не сказала, что великолепен, — она взяла свою сумку и толстовку и направилась к двери. Сейчас ей был просто необходим свежий воздух. — Что, ты уже уходишь? А как насчет того, чтобы двигаться физически и быть спокойным, и все остальное дерьмо? — она практически слышала, как он ухмыляется. Она только махнула рукой: — Пока, Ривен. *********************************** На следующее утро она жевала кекс, когда он плюхнулся напротив нее. — Эй, танцовщица на шесте, — он ухмыльнулся ей, как акула, и стащил один из кексов с ее тарелки. Она невозмутимо посмотрела на него и взяла вилку. — Перестань меня так называть, или я воткну это тебе в шею. Он поднял руки, но не перестал ухмыляться. — Ладно, успокой свои гормоны. Давай попробуем еще раз. Доброе утро. Я вытащил красный флаг. — Доброе утро, придурок. И перестань красть мой завтрак, — она шлепнула его по руке, когда та снова потянулась к ее тарелке. — О, ты собираешься оставить своего любимого специалиста голодать? Она наклонилась вперед и поджала губы. — Конечно, нет. Когда Скай приедет, он сможет съесть мой кексик. Он наигранно ахнул и схватился за сердце. — Это чертовски жестоко, любовь моя, а я-то думал, что между нами что-то есть. — Извини, что расстроила тебя, — она ухмыльнулась, но пододвинула к нему тарелку и протянула оставшийся кекс, а сама взялась за чашку кофе. — Так или иначе, я хотел спросить тебя. Почему ты перестала танцевать? То есть танцор из меня так себе, но то, что я видел вчера вечером, мне очень понравилось. Она замерла и была уверена, что он уловил тень, промелькнувшую на ее лице. Она опустила глаза, размешивая сахар в кофе, затягивая молчание подольше. Подняв глаза, она не встретилась с ним взглядом, решив вместо этого посмотрела в окно. — Я… я не танцевала с тех пор, как моя мама… — она попыталась проглотить застрявший в горле ком, который всегда появлялся, когда речь заходила о ее матери. — Танцы — это то, чем мы занимались вместе. Я начинала с ней, и, после всего… Я просто не могу это делать. Чувство вины наполнило ее разум, и она осмелилась взглянуть на него, только чтобы заметить, что ему неловко. — Прости, Муза, я не думал… Она перебила его: — Все в порядке, ты не знал. Я не в силах упоминать свою маму, кроме как говоря о танцах. Он задумался на мгновение, прежде чем медленно потянулся и взял ее за руку. Кончики его пальцев были мозолистыми и грубыми, но его прикосновение было настолько мягким, когда он рисовал на ее руках линии, что она почувствовала легкое трепетание в груди. Каким-то образом они придвинулись немного ближе к столу, и сидели так, просто наблюдая друг за другом, все еще держась за руки. Ее взгляд скользнул по его лицу, от длинных ресниц и глаз цвета весеннего поля, по красивым скулам и изгибу носа, и, наконец, остановился на его губах, которые выглядели такими мягкими, что она задумалась, какими они будут на вкус. Звук стекла, раздавшийся позади них, разрушил магию, и внезапно они оба покраснели (ну, она покраснела, а он просто выглядел неловко и, кажется, немного раздраженно?), почувствовав себя неудобно и избегая зрительного контакта. — Мне пора, у меня скоро занятия. Но спасибо за это, Рив, — она попыталась выдать естественную улыбку. — Да, ничего страшного, — он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но она ушла прежде, чем он успел открыть рот. *********************************** Он безумно опаздывал, и она собиралась убить его, если Сильва не прикончил бы его первым, думала она. Глядя на часы, стоя у мата и она ждала, когда Ривен почтит ее своим присутствием на их занятиях по обучению фей/специалистов. Быть партнерами, поначалу, никому из них не доставляло удовольствия. Он почти ненавидел ее (или ненавидел ее способности, но это было одно и тоже), и она тоже не была его самой большой поклонницей. И все же они каким-то образом справились. Независимо от того, насколько он вёл себя, как задница, и какую сторону показывал, Ривен действительно хорошо знал свое дело. Поставь его на мат, и вся его негативная энергия будет направлена на его любимые два меча и сражения. И хотя она была феей, физические упражнения не были для нее такими далекими, как для других, и он видел в ней искру потенциала (хотя никогда не признавался в этом вслух) и работал над тем, чтобы раскрыть его. — Эй, Муза. Она обернулась и увидела Сэма, неловко стоящего позади нее. С тех пор как они расстались, отношения между ними стали немного… странными. Это было легкое решение, они оба согласились, что отдаляются друг от друга и лучше порвать отношения, чем оттягивать неизбежное, и согласились остаться друзьями. На самом деле это было легче сказать, чем сделать. — Привет, Сэм. Как ты? Я давно тебя не видела, — улыбнулась она. — Вообще, довольно неплохо. В любом случае, я хотел поговорить с тобой кое о чем. Она кивнула ему, давая понять, чтобы он продолжил. Его новость искренне обрадовала ее. Она обняла его и помахала рукой, широко улыбаясь, когда он уходил. Она была рада, что он нашел кого-то другого, и теперь они действительно могли остаться друзьями без всей этой неловкости. — А ты не можешь перенести свое любовное свидание в другое место? Это тренировочное поле, а не гребаная будка для поцелуев, — едкое замечание раздалось у нее за спиной. Она обернулась и увидела, что Ривен бросил свою сумку на землю рядом с матом и вытащил два деревянных меча, по одному для каждого из них. Его тон был не таким легким, каким она привыкла слышать, когда он дразнил ее, и она почувствовала волну беспокойства, заставившую ее нахмуриться. Когда он поднял голову, она внимательно посмотрела на его лицо. Ничего. Ну, почти ничего. Она не заметила сотни эмоций, отразившихся на его лице. Но кое-что она все-таки уловила. Оно было крошечным, но для нее вполне достаточным. Что-то мелькнуло в его глазах, его мускул дернулся, когда он стиснул зубы. И тут ее глаза вспыхнули. Ревность. Она уловила лишь мимолетный взгляд, такой короткий, что она была уверена, что ей это показалось, прежде чем эмоция сменилась на раздражение. Он часто так делал, выталкивая негативные эмоции вперед, заслоняя от нее все остальное. Как будто он надеялся, что ей надоест его разочарование и горечь, и она больше не будет лезть в его голову. Она покачала головой и очнулась. — Что с тобой, кто тебя расстроил? — она попыталась разрядить обстановку. Его единственным ответом было бросание в нее меча. Она мимолетно посмотрела на него, прежде чем бросилась в атаку, и он легко маневрировал, выходя из атаки, немедленно входя в нее сам. Они ходили взад и вперед, обмениваясь ударами и обороной, и ей не потребовалось много времени, чтобы заметить, что он сражается с немного большей силой, чем обычно. Не настолько, чтобы причинить ей боль, он никогда так не поступит. А делает так, чтобы быстрее утомить ее. Скрестив мечи, они оказались лицом к лицу. — Что случилось, почему ты не хочешь поговорить со мной, Ривен? — она посмотрела на него, надеясь на реакцию. Но ничего не получила. Никаких остроумных замечаний, никаких насмешек и поддразниваний, его лицо выражало безразличие. Она ненавидела это. Чувствуя себя так, словно после нескольких месяцев вроде-настоящей-но-не-настоящей-дружбы, она снова ударилась о кирпичную стену. Ее глаза вспыхнули прежде, чем она смогла остановить это. Горечь. Слои горечи. А под ним… А, вот оно. Ревность. Она скорее умрет, чем признается в этом, но осознание того, что он ревнует, делало странные вещи с ее желудком. Прежде чем она успела подумать об этом, она обнаружила, что лежит на земле, а Ривен нависает над ней, прижимая ее к земле. Меч давно исчез из ее руки. Его глаза заострились. — У тебя есть мальчик на побегушках, так что иди потренируйся читать его мысли. Но больше не лезь мне в голову. Я не хочу этого, и тебе там не место, — а потом на мгновение его взгляд смягчился, и он поднял руку, словно собираясь погладить ее по щеке (она втайне желала этого), но ничего не сделал. — Для тебя там слишком темно, — послышался такой тихий шепот, что она едва не пропустила его. И в следующую секунду он исчез, захватив свои вещи со скоростью света. Она осталась сзади, наблюдая за его спиной и пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. *********************************** Неделя. Вот как давно она его не видела. С того самого дня он избегал ее и места, где их пути могли пересечься. Он прогуливал занятия, не показывался за их столом во время еды, и единственное, что она успевала увидеть, — это мелькавшую за углом кожаную куртку. Как ни прискорбно, она действительно скучала по нему. Но она также была в бешенстве. Кем он себя возомнил, разозлившись без всякой видимой причины. Как бы то ни было, она была не в настроении, поэтому отправила своих друзей на вечеринку, пообещав, что с ней все будет в порядке, просто она не в настроении для хаоса гормонов. Теперь, когда она осталась одна, Муза перекусила и приготовилась погрузиться в кино, забыв о зеленых глазах, глупых чувствах и избегании, которые, как она притворялась, не причиняли ей боли. На середине фильма ее прервал стук в дверь. И, конечно, это был Ривен. Его глаза не были полностью сфокусированы, когда они остановились на ней, и он слегка прислонился к двери. — Ривен? Что ты тут забыл? Я не знаю, чью комнату ты ищешь, но точно не эту. — Да пошла ты, Муза. К черту тебя и все это. Она изумленно уставилась на него. — Какого черта? Как ты посмел прийти сюда и… — Это твоя вина. Это твоя вина, что ты чертовски красива, смешна и просто великолепна, и это твоя вина, что ты сделала меня таким жалким размазней. Это твоя гребаная вина, что я влюбился в тебя. Это отстой, — она знала, что он был пьян в стельку, потому что иначе он ни за что не сказал бы этого. Ее дыхание остановилось, а сердце сжалось. Невозможно. Этого не может быть, она, должно быть, спит. — Нет, Ривен, ты пьян, ты сам не знаешь, что говоришь. А завтра, когда это пройдет, ты будешь… — Я буду трезвым и все равно буду любить тебя. Это никуда не денется. Но я, наверное, должен сейчас уйти, учитывая то, что я уже рассказал тебе слишком много всего, чего ты не должна была знать, — несмотря на сказанные слова, он все еще стоял, не шевелясь. Она подавила выступающий румянец и бабочек в животе после его слов («Плохие бабочки, убирайтесь из моего желудка») и умело развела руками. — Тогда я не знаю, чего ты от меня хочешь. Ты пришел ко мне, а не наоборот, хотя я скучала по тебе и… Он поцеловал ее. Вот так. Она выглядела слишкой милой, так что невозможно было этого не сделать, и он решил, что если это когда-нибудь произойдет, он может использовать этот шанс. В любом случае он будет ненавидеть себя утром. Сначала это был эксперимент, чтобы увидеть, оттолкнет ли она его. Когда он понял, что она этого не сделает, он обнял ее за талию и притянул к себе ближе. Ей потребовалось мгновение, чтобы ее руки нашли путь к его шее. Муза была далеко не та, с кем у него был первый поцелуй. Но она была первой не такой, как остальные. Как будто что-то действительно имело значение. Ривен достаточно протрезвел, чтобы понять, что именно этот поцелуй лишит его сна в грядущие ночи. Но это все, что он получит, как бы ему ни хотелось, чтобы все было по-другому. Она никогда не полюбит его, и ему еще повезет, если она захочет поговорить с ним после такого. Он отстранился, и их лбы прижались друг к другу, а дыхание смешалось. Он воспользовался случаем, чтобы запомнить, как она красива. Не горячая и не сексуальная (хотя такой она тоже была), но красивая. То, как ее глаза были закрыты, ресницы лежали на щеках, а губы слегка приоткрывались, когда она прерывисто дышала, руки все еще обнимали его за шею, оставляя жжение на его коже. — Черт, прости. Я не должен был этого делать. Наверное, теперь она будет ненавидеть его до глубины души. Он полностью отстранился, и прежде чем она успела крикнуть на него, что больше никогда не хочет его видеть, или, что еще хуже, попыталась мягко оттолкнуть его, он повернулся и ушел. На самом деле он мог многое вынести. Но ее отказ — вряд ли. Муза, находясь все еще в шоке, закрыв дверь, прислонилась к ней. — Что, черт возьми, только что произошло? Она просто поцеловала Ривена. Ривена. Который влюблён в нее или думает, что влюблён, и она, конечно, тоже влюблена в него, но… «Воу, воу, воу, я влюблена в него? Даже не знаю» Конечно, после того, как она привыкнет к его дурацкому поведению и оскорблениям, он может оказаться довольно неплохим. Он забавный и очень умный, хотя и не показывает этого, не говоря уже о том, что он сексуальный, из-за чего она начинает чувствовать покалывание на коже и… Она скользнула вниз по двери, когда понимание обрушилось на нее. Но мир не рухнул, и она все еще осознавала окружающую обстановку. Ничего не изменилось. И тем не менее все случилось. Могут ли они быть вместе на самом деле? Она тут же прогнала эту мысль. У нее сложный характер. У него — тем более. Они? Вдвоем? Над ним витал хаос. И опять же, почему бы и нет? Несмотря на весь хаос его мыслей, она никогда не чувствовала себя такой умиротворенной рядом с ним, хотя он был совсем другим. Там, где Сэм был прекрасным солнцем в цветочном поле, Ривен был бесконечной грозой. Она любила его. «Твою мать» — подумала она. *********************************** Она миновала барьер и пошла дальше в лес. Листья хрустели под ее сапогами, ветер трепал ее волосы, а холодный воздух заставлял ее плотнее закутываться в куртку. Еще через несколько минут она добралась до его любимого места. Как и ожидалось, он был там. Он сидел на самом большом камне, сгорбив спину и наклонившись вперед, уперся локтями в колени. Какое-то мгновение она смотрела на него, потом перевела дыхание и сделала шаг. Звук сломавшейся ветки заставил его вскочить (доказательство того, насколько он был погружен в свои мысли). В любой другой день она не смогла бы так подкрасться к нему. — Привет, — она неловко поприветствовала его. — Эм, привет. Что ты здесь делаешь? — спросил он, не глядя в глаза. — Я устала, Ривен. Я устала играть в кошки-мышки, я устала бояться и убегать от тебя, когда я бы лучше побежала к тебе. Я считаю пора заканчивать, самое время поговорить. — Муза, я не думаю, что это хорошая идея, и я не хочу говорить, так что просто уходи, — сказал он, поворачиваясь к ней спиной. Она пересекла разделявшее их расстояние и взяла его за руку, заставив обернуться и посмотреть на нее. — Что ты… — Просто заткнись. Заткнись и позволь мне сделать кое-что, — умоляла она, ее глаза становились фиолетовыми, не прерывая контакта с его зелеными. — Ты можешь контролировать меня или что-то в этом роде? Она фыркнула от смеха, но не позволила себе потерять концентрацию. Она мягко положила руки ему на щеку и на мгновение забыла, что делает, загипнотизированная его реакцией. Он почти инстинктивно наклонился к ее прикосновению, его глаза закрылись, когда удовлетворенный вздох сорвался с его губ. Она бы осмелилась сказать, что он выглядел почти что умиротворенным. Улыбаясь, она усилила свои силы. Покалывания в руках свидетельствовали о том, что они работают. Она думала о том, как он расстроил ее из-за всей этой ссоры, и как он заставлял ее смеяться и чувствовать себя защищенной, но не слабой, и представляла все, что чувствует к нему. Резкое дыхание, исходившее от него, подсказало ей, что он это ощутил. Когда покалывание прекратилось и ее глаза вернулись к своему естественному карему цвету, он открыл глаза и посмотрел на нее так, словно она была самой красивой девушкой в мире. — Ну, как это было? Это должна была быть любовь, но я все еще работаю над этим и… Его руки обвились вокруг ее талии, и он притянул ее ближе. Их носы прижались друг к другу, и у обоих перехватило дыхание. — Самое прекрасное чувство на свете. Как, черт возьми, мне повезло, что я заполучил лучшую девушку? Муза надеялась, что он не заметит румянца, который, как она знала наверняка, покрывал ее щеки. — Прочти. — А? — Прочти меня, я хочу, чтобы ты почувствовала мои эмоции. — Ты уверен? Ты не должен этого делать ради меня, я знаю, что ты ненавидишь это, — она хотела почувствовать, хотела узнать, на что это похоже, но она дала себе слово, что никогда не переступит его границы. — Муза, просто сделай это, черт возьми. Она рассмеялась. Она мысленно заглянула в его разум, и… почувствовала сильное тепло. Проникнув под кожу и создавая себе там дом, его любовь оставила процветающее чувство, пробудив все к жизни. Ей казалось, что кусочек солнечного света, его собственный кусочек, поселился где-то рядом с ее сердцем, чтобы никогда не угаснуть. И она все поняла. — Больше не убегаешь? — спросила она с улыбкой. Его глаза мерцали с какой-то необычной мягкостью, предназначенной только для нее. — Больше нет, — прошептал он, наклоняясь для поцелуя.